Цена зависимости

Шоу начиналось. Приятная классическая музыка, приглушенный свет. И в момент, когда Ки Хун высматривал хоть что-то, что подскажет ему, что будет происходить, из освобожденного пространства, прямо из пола, начала подниматься импровизированная комнатка. Она была завешена черной тканью, поэтому было неясно, что там. Через время в центр зала вышел мужчина в темно-фиолетовой маске. Он взял микрофон и под аплодисменты окружающих, начал свою речь: — Рад вас приветствовать, очаровательные дамы и уважаемые господа. Я искренне благодарен вам за то, что смогли посетить наш скромный вечер. Я уверяю вас, вы не разочаруетесь, — Ведущий сделал паузу, пока его «помощники» подходили к сооружению, чтобы снять ткань, — Что ж, сегодня наша Игра «Кто не сделал - выбывает». Всё очень просто. Наши финалисты, — он указал рукой на конструкцию и с нее сразу сняли «шторку». Внутри оказалось пять человек одетые в черные костюмы. Их было видно благодаря застекленным стенам, — должны выполнить то действие, что мы скажем. Например, мы говорим «сядь» - они садятся. Мы говорим «прыгни» - они прыгают. И так далее. Тот, кто выполнит задание не правильно или гораздо позже остальных, выбывает. Не переживайте, они нас не видят через стекло. Надеюсь, правила Игры вам ясны. Если так, то приятного просмотра. Под громкие аплодисменты и возгласы он покинул зал. Игра началась. Игроки 195, 199, 263, 311 и 380 начали борьбу за победу. А точнее за жизнь. — Поднимите правую ногу, — игроки послушались, но один перепутал стороны и поднял левую ногу. Затем «бум», и его разорвало изнутри. В зале повисло молчание, но какой-то мужчина прокричал: «Круто! Вот так их!» и его активно поддержали остальные. Были слышны хлопки, возгласы, гости восхищались зрелищем и весело обсуждали, кто выиграет. Многие даже ставили ставки на игроков и возмущались, если их деньги сгорели. Ки Хун, так же как и остальные, не мог отвести взгляд. Но не потому, что ему нравилось шоу. Нет. Его оно ужасало. Алые капли крови стекали по стеклу, а выжившие участники размазывали обувью жидкость по полу. Мужчине от этого зрелища становилось плохо и к горлу подступил тошнотворный ком. Его лицо стало такого же цвета, как и скрывающая его маска. Шум в зале становился тише, ведь его перебивал стук сердца в ушах Ки Хуна. Вон там, недалеко от него, умирают люди из-за этих Игр. Те, против кого он боролся, сидят с ним в одном зале и восхищаются зрелищем. Лакомятся чужими смертями, страданиями и кровью. А Сон смотрит на это всё и выть хочет от бессилия. Но не может. Не может и слова сказать против. Не только потому что рядом с ним сидит Ведущий и любые действия младшего пресекутся. А потому что из него словно все силы выкачали. Собственное тело стало неподъемной ношей. Хотелось, чтобы все это как можно скорее закончилось. Хотелось вернуться домой и стать под горячие струи душа, чтобы смыть с себя чужие капли крови. Затем уткнуться лицом в подушку и громко закричать, выпустить из себя накопившиеся страдания и эмоции. И вот, остались два участника. Игроки 199 и 380 смотрели друг на друга, словно два зверя, что борется за первенство в дикой природе. Из колонки послышалось: «Последнее на сегодня задание. Убейте своего противника!» Да, до этого уже были негуманные задания, наподобие «Ударь противника справа от тебя» или «Сломай кость своему другу». Но такой крайности еще не было. Также не мог не волновать детский голосок, что говорил это. Весьма добавляло антуража. Как только задание прозвучало, игроки набросились друг на друга. Игрок 199, большой, сильный мужчина, сразу начал душить своего оппонента. Игрок 380, мужчина более худой, но, судя по всему, более умный. Он резко наступил на ногу нападающего и освободился из его хватки. Но увы, его расчет был не настолько эффективным, как сила противника. Они дрались, били друг друга, душили, кусали друг друга, иногда вырывая куски плоти. И стоило Ки Хуну на пару секунд отвернуться, чтобы перевести дух, как прозвучало: «Игрок 380 выбывает. Игрок 199 побеждает. Игра окончена». Мужчина повернул голову обратно, в сторону происходившего шоу. Лучше бы он этого не делал, ведь картина перед его взором ужасала. Шея мертвого игрока была в очень неестественном положении, ее свернули. Он был весь в крови, а из укусов, где отсутствовала плоть, вытекала алая жидкость. Но больше всего ужаснули его глаза, а вернее их отсутствие. Его оппонент вдавил их ему в череп и из отверстий также вытекала отвратительная субстанция. Отвести взгляд от трупа Ки Хун смог только тогда, когда он взорвался, добавляя красных брызг на одежду и лицо победившего игрока, который все это время стоял над противником и пытался осознать содеянное. Затем шторки закрылись и то кровавое месиво скрылось от взглядов людей. Зал, полный гостей, взорвался от громких аплодисментов и возгласов восхищения. Некоторые даже встали, чтобы выразить свое почтение перед «шоу». От этого вида мужчине становилось еще хуже и он нервно сжимал ткань на своих брюках. Его спутник заметил его состояние и спросил: — Ты плохо себя чувствуешь? — Да. — Поворачиваешь налево и идешь в самый конец. Там будет уборная, умойся. — Хорошо. Спасибо, — Ки Хун поспешил встать и вышел из комнатки. Обходя веселых гостей, он дошел до туалета и в спешке зашел. Все было в золотых цветах и особенно бросалось в глаза огромное зеркало, напротив которого стояли три умывальника. Ки Хун снял маску и положил на столешницу. Взглянув на свое отражение, паника начала сильнее наступать, поэтому, открыв кран, он набрал в ладони холодную воду и умылся. Затем вытер лицо бумажным полотенцем и пытался прийти в чувства. Его прервал девичий всхлип из кабинки и затем едва различимый шепот юноши. По спине пробежался ледяной пот. Он тут не один. Что делать? Может девушка в беде? — Здесь кто-то есть? — ответа не последовало. Но он увидел, как из кабинки вышел тот самый парень, которым хвастался его отец. — Вам нужна помощь? — Нет! Вы с ними! Вы один из Ведущих! — Я не Ведущий. Я хочу остановить эти Игры, — юноша удивленно посмотрел на него, а затем к ним вышла его сестра, у которой из-за слез потекла тушь, — Я здесь, чтобы узнать больше и остановить Игры. Я не знаю, как вам помочь, но я могу сказать точно: не поддавайтесь. Не позвольте им сделать вас частью этой системы. — Они уже все решили за нас, — ответил парень и взял за руку свою сестру. — Может, но вы еще не сломались. Значит, у вас есть шанс сбежать. — Откуда Вы можете знать, господин? — тихо спросила девчушка. — Вы говорите со мной, а значит еще верите. Я был игроком и выжил. Дважды. И я все еще верю, что Игры можно остановить. Я верю в людей, как и вы. Значит, человечество еще существует. Боритесь и поборите. — Господин… — девушка не успела договорить, ведь звук открывающейся двери ее перебил. Зашел Ведущий. Мужчина в черном даже не глянул на молодое поколение. Вместо этого его взгляд, даже сквозь прорези маски, был прикован к мужчине, который понимал, что ничем хорошим это не закончится. — Одевай маску. Мы уезжаем. Даже если бы у Ки Хуна были какие-то силы на сопротивление, он бы не стал этого делать. Ведь было ясно, что одно неверное движение, означало бы ужасные последствия. Возможно, не только для него, а и для ребят. Поэтому он быстро одел маску и последовал за старшим. Они быстро покинули здание и сели в уже ожидающий их лимузин. За время поездки никто из них не проронил ни слова и даже не сняли аксессуары с лиц. Было видно, как напряжены плечи Ин Хо и сжаты ладони в кулаки. Он был зол. И это пугало. За окном сменялись улицы и вывески, а снег продолжал падать, пытаясь добавить что-то общее в весь такой разный Сеул. И это работало. На каждой детской площадке были ребята, которые играли в бой снежками и лепили снеговиков. Наслаждались беззаботным детством и зимними каникулами, не думая о будущем. Ки Хун тоже был таким глупым мальчишкой, у которого главной проблемой было то, как отпроситься у матери погулять. Или как засунуть снег в капюшон Чон Бэ. Или же как быстрее Сан Ву сделать снеговика. Но все это в прошлом, словно не с ним. Сейчас он сидит в лимузине, который, вероятно, стоит дороже чем всего его органы. Он едет в дом, напичканный богатством и мрамором, а возле него человек, который буквально владеет чужими жизнями. И разве нынешняя жизнь Ки Хуна похожа на ту, которую он представлял себе в детстве? Разве это то, к чему он стремился? Да, он не предал свои принципы, ну и что? Где он оказался со своей моралью?

***

Белый лимузин подъехал к дому Хвана и двое мужчин вышли из машины. Они зашли в прихожую и только тогда они сняли маски. Ки Хун снял свою обувь и поставил их на полочку, чувствуя на себе чужой взгляд. И когда он уже собирался уходить, его резко толкнули и прижали к стене. Мужчина больно ударился спиной и затылком, но боль сразу притупилась, из-за ощущения холодных кожаных перчаток на шее, которые начали перекрывать ему воздух. Только почувствовав это, мужчина поднял ошарашенные глаза на человека напротив. Нет, это был не Ведущий, это был Ин Хо. — Я тебя предупреждал, Ки Хун. Ни с кем не разговаривать там. Ты меня ослушался, — ладони на шее начали сжимать ее сильнее, и на глазах другого начали появляться слезы из-за нехватки воздуха. Ин Хо впервые показал такую свою силу при Ки Хуне, а особенно такое поведение. Он был не просто зол, он был разгневан. — Ты понимаешь, как ты мог меня подставить? Эти смазливые подростки дети одного из богатейших спонсоров. Мне плевать на деньги, но если они подадут жалобу, то нам придется очень несладко. — Отпусти… — несчастно, и можно сказать жалко, прохрипел Ки Хун, на что руки на его шее сжались только сильнее, не давая больше вымолвить и слова. Все что мог мужчина, так это пытаться сдержать неумолимые слезы и хрипеть. — Я мог бы тебя задушить или убить. Но не буду. Я слишком много заплатил за тебя, чтобы так просто избавиться. Следы от моих рук на твоей шее напомнят тебе завтра, что если я что-то говорю, значит так оно и будет. После Ин Хо отпустил Ки Хуна и, не удосужившись и глянуть на него, просто ушел. Младший же съехал по стене в коридоре и осел на пол, не в силах подняться.