- Baby, I don't feel so good...

Последний звонок прозвенел, его звон эхом разнесся по коридорам UA, знаменуя окончание первого учебного дня. Класс 1-А, до этого кипевший шумом и энергией, теперь быстро пустел. Группки студентов, уже успевшие завести первые знакомства, спешили на выход, предвкушая отдых после насыщенного, хоть и слегка шокирующего дня. Урарака и Иида, окружив Мидорию, который заметно хромал и с трудом держался на ногах, пытались ободрить его, их голоса были полны дружелюбной заботы. Смотря на них Сэйери ощущала себя чужой. Кацуки, однако, не спешил присоединяться к новым компаниям. Его лицо было багровым от ярости, а плечи напряжены. Он, словно сгусток чистого, неконтролируемого гнева, прошел мимо своей парты, не глядя, его взгляд метался по классу. Он чувствовал, как его бесит вся ситуация, а особенно – она. Сэйери Мотидзуки. Он заметил, что Сэйери, сидевшая в предпоследнем ряду у окна, не двигалась с места. Ее темные волосы были все так же аккуратно собраны, а ее отстраненный взгляд, казалось, был устремлен куда-то за пределы класса, за пределы стен UA. Она не спешила собираться, ее движения были плавными и экономичными, но без малейшего намека на спешку. Это было странно. Бакуго не мог отделаться от ощущения, что для этой девчонки день еще не закончился. В ее спокойствии, в этой неестественной отстраненности, он чувствовал скрытую энергию, которая предвещала что-то еще. Что-то, что выходило за рамки обычного школьного дня. Это раздражало его, как и все в этот день. Он фыркнул, словно выпуская пар, и, забив на свои подозрения, яростно направился к выходу, его шаги сотрясали пол. Сэйери проводила взглядом неугомонного блондина, слегка приподняв брови. В ее глазах промелькнула едва заметная тень пренебрежения. – "Детские обиды," – подумала она, – "На кого-то или на что-то". Ее это не касалось. Пока. Как только дверь за Кацуки закрылась, и она убедилась, что в классе никого не осталось, отстраненность мгновенно слетела с ее лица. Ее движения стали быстрыми, собранными, но при этом оставались плавными. Она мгновенно собрала свои вещи в портфель, застегнула его и быстрым, почти бесшумным шагом направилась из класса, ее тонкие брови были слегка сведены, а глаза сфокусированы. Она знала, куда идти. Ее шаги привели ее к одному из боковых выходов на тренировочное поле. Там, как она и ожидала, стоял Шота Айзава, ее классный руководитель, его всегда уставшее лицо было еще более хмурым, чем обычно. Он разговаривал с худощавым мужчиной в желтом пиджаке, чьи поношенные джинсы и неестественно широкая, но при этом изможденная улыбка вызывали странное чувство. Сэйери почувствовала это мгновенно. Не просто увидела, а почувствовала. Невероятно мощная, знакомая аура, исходящая от этого человека, словно она видела его десятки, сотни раз, но не могла вспомнить, где именно. Это было почти физическое ощущение, которое заставило ее поморщиться. Ее мозг начал лихорадочно перебирать данные, пытаясь идентифицировать этот странный феномен. Мужчина в желтом пиджаке, должно быть, тоже почувствовал ее приближение. Он резко повернул голову, его глаза, до этого расфокусированные, мгновенно сфокусировались на Сэйери. На его лице промелькнула едва заметная тревога. Словно по команде, он поспешно кивнул Айзаве и, бормоча что-то неразборчивое, поспешно ретировался, растворившись за поворотом коридора с удивительной для его, казалось бы, хрупкой фигуры скоростью. Сэйери посмотрев на это, лишь пожала плечами и подошла к Айзаве. – Учитель, – ее голос был спокойным, но в нем прозвучала легкая настойчивость. – Я насчет дополнительной программы от T.C.C. Айзава, который явно не ожидал ее так скоро, быстро сориентировался. Он кивнул, его усталость, казалось, углубилась, но в его глазах появился проблеск чего-то похожего на уважение. – Иди за мной тогда, Мотидзуки, – прохрипел он, разворачиваясь. Они шли по пустым коридорам UA, спускаясь все ниже и ниже, пока не оказались в подземной части здания. По пути Айзава несколько раз бросал на девушку быстрые взгляды. Он знал, кто такие "T.C.C." и какие слухи о них ходят. Но в случае Сэйери, ее причуда была, несомненно, мощной. Она была уникальным случаем. Его удивляло, как эта хрупкая на вид девушка выдерживает нагрузки, которые требовала "T.C.C.", что именно она искала у этих ублюдков. Но он ничего не сказал, лишь продолжал идти. Наконец, они остановились перед массивной, незаметной дверью, которая растворилась, открывая вход в огромное помещение. Это была идеально круглая, без единого угла, комната, похожая на гигантскую капсулу. Ее стены, пол и потолок были покрыты серыми, глянцевыми панелями из явно непробиваемого материала, отражающего тусклый свет, исходящий из встроенных светильников. – Если нужны будут дополнительные атрибуты – оружие, веса, манекены – можешь сказать в камеру, – сказал Айзава, указывая в левый дальний "угол" на потолке, где мерцал небольшой объектив, встроенный в панель. Сэйери лишь покачала головой, ее темно-фиолетовые волосы слегка колыхнулись. – Неэффективно, – ответила она, ее голос прозвучал четко и уверенно в акустике помещения. – Лучше отработать технику на невидимом, постоянно движущемся противнике, который дает отпор, чем на том, что перед тобой не двигается и не сопротивляется. Айзава лишь едва заметно улыбнулся, его губы растянулись в тонкую линию, которую немногие могли бы заметить. Его взгляд стал еще острее. Он понимал ее. – "В этом что-то есть," – подумал он, – "Она мыслит как настоящий профессионал. Но это меня и пугает". Он оставил ее одну, дверь бесшумно появилась, отрезая Сэйери от внешнего мира. Она осталась одна в огромной, идеально круглой комнате. Сэйери сделала глубокий вдох, ее легкие наполнились прохладным, очищенным воздухом. Она почувствовала, как по телу пробегает легкая дрожь – не от холода, а от нарастающего предвкушения. Ее причуда начинала пробуждаться в теле, словно хищник, готовящийся к охоте. Мотидзуки начала с разминки, ее движения были точными и выверенными. Каждый изгиб, каждый поворот, каждый выпад – все было частью отработанной годами системы. Мышцы разогревались, кровь быстрее бежала по венам. Она заставляла меридианы перегонять силу ее причуды, заставляя ее функциклировать внутри каждой точке направления причуды. Когда она почувствовала, что тело готово, сосредоточилась. Тени мгновенно вырвались из-под ее ног, окутывая их, словно вторая кожа, но при этом они были совершенно невесомы. Они заковали ее ступни и голени, превращаясь в что-то на подобии роликовых коньков, уменьшая нагрузку на суставы и, что самое главное, трение между ее обувью и гладким, глянцевым полом. Это было не просто скольжение – это было управляемое движение по фактически нулевому трению. Она оттолкнулась носком, скользя сначала медленно, а затем постепенно, плавно наращивая скорость. Ее руки двигались в такт ногам, помогая ей поддерживать баланс и менять направление. Круглое помещение идеально подходило для такой тренировки, отсутствие углов позволяло ей не сбрасывать скорость, а постоянно поддерживать ее, плавно переходя с одной траектории на другую. Сэйери не просто каталась по кругу; она резко проворачивалась вбок, скользя по стенам, используя инерцию и центробежную силу, чтобы держаться на вертикальной поверхности. Ее движения были грациозными, почти танцевальными, но при этом невероятно быстрыми и эффективными. Она тренировала скорость – основу всего. Без скорости не будет шанса выжить, не будет возможности спасти кого-либо, не будет возможности стать настоящим героем. В этих упражнениях она доводила свою реакцию до инстинктивного уровня, училась принимать решения за доли секунды и меньше, предугадывая траекторию и изменяя ее по своему желанию. Через несколько минут, когда она была уверена, что достигла пика скорости и контроля, что её тело не сорвется дальше, а продолжить выкладываться на полную и дальше, не прерываясь, Сэйери резко остановилась, ее тени мгновенно рассеялись с ног, впитываясь в пол, словно были его частью. Девушка заправила выбившуюся прядку темно-фиолетовых волос за ухо, ее дыхание было ровным, без единого признака усталости. Она научилась не сбиваться с правильного дыхания, используя технику, которую сама себе придумала. Началась другая фаза тренировки. В этот момент тени под ее ногами мгновенно двинулись вперед, словно живой, разумный прилив. Они расползлись по всей поверхности помещения, покрывая пол, стены и даже потолок, формируя сложный, постоянно меняющийся лабиринт препятствий. Высокие, разрушенные стены, обломки, имитирующие разрушенные здания, кучи щебне балки и даже имитация колючей проволоки, состоящая из тонких теневых нитей – все в духе разрушенного города после битвы. Это была её собственная, постоянно трансформирующаяся тренировочная площадка, полностью созданная её воображением и силой её причуды. Тени Сэйери вновь обволокли ее ноги, создавая все тот же эффект скольжения. Теперь, помимо скорости, необходимо было включить и ловкость, реакцию, пространственное мышление – еще одно важное качество в арсенале героя. Сэйери начала кружиться на месте, мгновенно набирая высокую скорость, чтобы сразу начать с максимального темпа. Она сорвалась вперед, ее силуэт был размытым пятном в полумраке тренировочной капсулы. Вот она стремительно скользит сквозь узкую щель между двумя разрушенными стенами, где обычный человек застрял бы. В этот момент тени вокруг ее тела на мгновение сжимаются, уменьшая ее эффективный объем, позволяя ей просочиться через пространство, которое, казалось, было для нее слишком малым. Это было мгновенное изменение плотности тени, обволакивающей ее, создающее эффект уменьшения ее физической ширины. Она подлетает к огромной, вертикальной стене из теневых обломков. Вместо того чтобы перепрыгивать, она использует тени, которые мгновенно формируют тончайшие, но прочные теневые выступы и углубления на поверхности стены, словно невидимые ступени. Ее ноги, окутанные тенями, цепляются за эти выступы с невероятной скоростью, и она фактически бежит по вертикальной стене, игнорируя гравитацию. Каждый шаг по стене – это идеальное распределение массы, минимизация точек контакта и максимальное использование импульса, переданного тенями. Внезапно с потолка начинают падать теневые балки – крупные, угрожающие конструкции, направленные прямо на ее траекторию. Сэйери, не сбрасывая скорости, мгновенно меняет направление, используя перераспределение теневой массы вокруг своего тела, создавая тяги или толчки, которые резко изменяют ее инерцию. Она резко смещается вбок, обходя падающие объекты с математической точностью, словно читая их траекторию еще до того, как они начали движение. Ее тело становится невероятно маневренным, способным совершать почти невозможные повороты и уклонения. В какой-то момент, когда путь кажется полностью перекрытым, она создает под собой теневую пружину, которая выталкивает ее высоко над препятствиями, давая ей возможность скользить по воздуху на тончайшем слое тени, пока она не приземлится за ними. Каждое движение было отточено, каждая реакция – мгновенна. Она не просто уклонялась; она использовала свою причуду для активного взаимодействия с препятствиями, изменяя их, проходя сквозь них, или обходя их самыми невообразимыми способами. Физические законы, казалось, подчинялись ее воле, когда она управляла свойствами своих теней, чтобы преодолеть любую преграду. Когда эта вариация тренировки подошла к концу, теневые препятствия, точно по команде, мгновенно растворились в воздухе. Они рассыпались на миллионы крошечных частиц, словно мелкие темные бабочки, мерцающие в тусклом свете, прежде чем полностью исчезнуть, не оставив после себя ни пылинки. Сэйери сделала еще один глубокий вдох. Ее тело было разогрето, но ни капли усталости не проявилось на ее лице. Она встала в боевую стойку, ее мышцы были напряжены, но движения оставались плавными. Из ее ладоней, словно из ниоткуда, вырвались длинные, тонкие, полупрозрачные теневые клинки. Одновременно с запястий появились острые теневые шипы, которые, казалось, впивались ей в кожу, сливаясь с ней, но боли не было. Они были продолжением ее самой, ее воли. Сэйери почувствовала их вес, их остроту, их потенциал. Она начала сражаться. Ее невидимый враг был повсюду – мелькающие тени, шепот, вибрации в воздухе, которые чувствовала только она. Клинки и шипы двигались с невероятной скоростью, становясь то защитой, отражая несуществующие удары, то смертоносным оружием, наносящим точные, выверенные выпады. Ее тело двигалось в вихре, кружась, уклоняясь, нападая. Она применяла самые сложные боевые приемы, которым ее обучали годами. Дзю-дзюцу, кэндо, айкидо – элементы этих боевых искусств сливались воедино с ее причудой. Теневой клинок в ее правой руке, легкий и острый, парировал атаку, которая, казалось, шла слева, мгновенно перенаправляя импульс удара невидимого противника в пол, минимизируя отдачу. Одновременно левая рука, из которой вытянулся теневой шип, наносила молниеносный, проникающий удар в "открытую" точку. Когда противник совершал мощный, давящий удар, Сэйери не просто блокировала его. Ее теневой щит, мгновенно сформированный на предплечье, не только поглощал кинетическую энергию удара, но и слегка прогибался, рассеивая часть силы по своей поверхности, прежде чем упруго оттолкнуть воображаемую угрозу. Она использовала принцип рычага, удлиняя свои теневые клинки на доли секунды, чтобы получить дополнительное плечо силы для более мощного отпора или внезапной атаки. Иногда, по ее желанию, клинки в ее руках трансформировались. Вот она сжимает тени, и в ее руках появляется теневой катана, ее изгиб идеально повторяет форму настоящего меча, а ее вес ощущается так, словно она держит в руках сталь. Затем катана исчезает, и вместо нее возникает длинное теневое копье, которым она совершает широкие, мощные выпады. Она создавала булавы, щиты, кинжалы – любое оружие, которое могла себе представить. И хотя все эти теневые конструкции, будь то меч или булава, ощущались в ее руках с тяжестью, сравнимой с настоящими аналогами, Сэйери никак не реагировала на этот вес. Ее причуда позволяла ей нейтрализовать воздействие инерции и веса этих теневых объектов на ее собственное тело. Она свободно владела ими, как будто они были продолжением ее собственной руки, их масса, казалось, никак не влияла на ее скорость или выносливость. Она продолжала биться с невидимым противником, ее движения были отточены и беспощадны, ее глаза горели холодным огнем концентрации. Она оттачивала каждое движение, каждую атаку, каждую защиту, доводя их до совершенства. Она продолжала биться с невидимым врагом, ее движения были отточены и беспощадны. Иногда, чтобы завершить комбинацию, из ее ладоней и запястий вылетали теневые цепи, которые, словно живые змеи, обхватывали невидимую цель, затягивая ее в мертвую хватку. Именно после такого захвата Сэйери остановилась. Смахнув челку, мокрую не от пота, а от влажности воздуха, со лба, девушка глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями. Теперь ей предстояла самая ненавистная часть ее причуды – техника, которую в T.C.C. называли «Медиум». Сэйери вновь встала в боевую стойку. Ее тело начало постепенно покрываться тенями, но на этот раз они были не обычного темно-серого, почти черного цвета, а приобретали глубокий, тревожный фиолетовый оттенок, словно сгусток чернил, смешанных с аметистом. Эти фиолетовые тени, казалось, вибрировали, и их появление предвещало нечто большее, чем просто физическое усиление. Когда фиолетовый покров полностью окутал ее, разум Сэйери погрузился в мертвую тишину и вязкую черную пучину. Это было «Темное Царство» – место, куда она переносилась, чтобы получить доступ к силам погибших владельцев причуд, чьи остаточные энергии были каким-то образом связаны с ее теневой материей. Эта техника всегда вызывала у нее глубокое отвращение и страх. В этом царстве не было света, не было звуков, только бесконечная, давящая темнота. Сэйери могла выбрать одну из сил всех владельцев, но сама ей никак не могла пользоваться. Это делали за нее тени, которые обволокли ее тело и которые на некоторое время становились квази-разумными. Они имели цель, поставленную хозяйкой, и следовали ей неукоснительно, но не имели права действовать против ее воли. На этот раз она взяла силу «Мощь Удара». Тренировка началась. Тело девушки, закованное в фиолетовые, вибрирующие тени, начало наносить удары. Это были не просто удары – это были чистые, неконтролируемые всплески силы. То руками, то ногами, она била по воздуху с такой мощью, что он сотрясался, раздавались резкие, сухие хлопки, похожие на выстрелы. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы пробить броню, сокрушить кости, снести стену. Однако был один ужасный минус, который делал эту технику столь болезненной: тени, сосредоточенные исключительно на достижении цели (в данном случае – нанесении максимального урона), не могли уворачиваться от ударов противника. Они могли только сражаться. И каждый раз, когда невидимый враг наносил ответный удар по «Теневому Покрову», все раны, вся боль, все сотрясения передавались на ее физическое тело, оставаясь на ней даже после того, как действие техники заканчивалось. Хруст. Сэйери почувствовала фантомную, но от этого не менее реальную боль в руке. Тени не отступили, они лишь усилили атаку, отвечая на боль еще большей яростью. Сэйери стиснула зубы. Ее тело, управляемое теперь лишь волей теней, продолжало двигаться, нанося серию ударов, которые были бы смертельны для любого обычного человека. Она чувствовала, как ее мышцы рвутся от перенапряжения, как суставы визжат от нагрузки, но она не могла остановиться. Просто не позволяла себе остановится. Она продержалась еще несколько секунд, но темнота, окружающая ее разум, начала сгущаться, становясь невыносимо тяжелой. Вязкая чернота «Темного Царства» давила на нее, вызывая знакомый, леденящий ужас. Боязнь темноты, ее самая большая слабость, всегда ограничивала время, которое она могла провести в этом состоянии. Внезапно, фиолетовый свет мерцающих теней начал тускнеть. «Теневой Покров» быстро сполз с нее, словно жидкий шелк, и девушка рухнула на колени, тяжело задышав. Она не задыхалась от физического перенапряжения; она задыхалась от страха. Ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Еще бы чуть-чуть, и паническая атака настигла бы ее, как это часто бывало во время тренировок в "T.C.C.". Но сегодня, к счастью, она успела вырваться. Кажется, на сегодня тренировка была закончена. Как только Сэйери поднялась на ноги, чтобы покинуть тренировочное помещение, дверь бесшумно растворилась вновь. На выходе ее ждал Айзава. – Я сначала думал, что T.C.C. только симулирует, что создает талантов, но сегодня я увидел все своими глазами, – сказал он, его голос был непривычно серьезным, без обычной лени. Он смотрел на нее, и в его взгляде читалось искреннее, неподдельное восхищение. – Впечатляет. Даже я в твоем возрасте не вытворял таких приемов. На эти слова бровь Сэйери дрогнула. Комплимент учителя, обычно такой желанный, сейчас прозвучал как удар. В горле встал комок. Знал бы он, через что она прошла в "T.C.C.", чтобы достичь таких высот в своей силе. Знал бы он о боли и страхе, которые сопровождали каждый ее прогресс. Знал бы он о той потере, которая привела ее к этим возможностям... Сердце сжалось, и девушку стало мутить от нахлынувших воспоминаний. Ее тело, только что бывшее воплощением силы, теперь ощущалось хрупким и уязвимым. – М. Ага. Спасибо за комплимент. Обязательно им передам, когда приду к ним, – ответила она, ее голос был сухим и отстраненным, но в нем проскользнула едва уловимая болезненность. Она поспешно ретировалась подальше от учителя, дабы не видеть его и дабы он не видел ее в таком состоянии. Айзава лишь удивился, заметив резкое изменение в ее настроении – от пофигистичного и профессионального до какого-то болезненного и хрупкого. Кадык Айзавы нервно дрогнул от глотка слюны, но больше он ничего не смел сказать. Он просто смотрел, как потускневшая аура Сэйери удаляется. – "Неприятное ощущение..." – подумалось учителю, когда он остался один. *** По дороге домой Мотидзуки думала насчет того, что сказать матери. Ей было не страшно, ей было ужасно страшно. Физическая боль от «Мощи Удара» была ничто по сравнению с тем страхом, который она испытывала перед матерью. Несмотря на то, как отстраненно и хладнокровно Сэйери вела себя весь день, теперь ее лицо исказилось в гримасе страха, а на лбу выступили крупные капли пота. По возвращению домой темноволосая только переступила порог, как сразу опустилась на колени. Это был отработанный, инстинктивный жест. Она держала спину ровно, но смотрела в пол, стараясь быть непоколебимой. Однако дрожащая спина выдавала ее нервозность. Мать вышла из-за сёдзи, ее фигура была строгой и неподвижной. – Что сегодня было? – спросила розововласая женщина, ее голос был низким и ровным, лишенным всяких эмоций. – Тесты причуд для нашего класса. И уроки, – ровным голосом ответила девушка, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Сколько баллов? – вновь спросила мать, просто ровно стоя перед стоящей на коленях дочерью, не делая ни шагу. – Баллы не подсчитывали, только показали места. – На каком ты? – женщина постучала носком ноги по полу, этот звук был громким и угрожающим в тишине дома. – Ч… четвертое… – на этот раз голос Сэйери дрогнул. Мать ничего не ответила. Ее лицо оставалось непроницаемым. Лишь из-за спины она вытащила длинную, тонкую бамбуковую трость. Ее кончиком она указала в комнату справа от Сэйери. Девушка послушно встала. Сгорбленная, она пошла в указанную комнату. Как только сёдзи за зашедшей следом матерью закрылись, из комнаты послышались хлесткие удары о кожу и тихие, сдерживаемые постанывания.