I still keep the wish I left behind

— Эй, твой парень не может поторопиться? Если он не придёт в ближайшие тридцать секунд, мы опоздаем. Сынмин тяжело вздыхает, игнорируя слова Хёнджина ради собственного спокойствия. Он не может зацикливаться на них, иначе начнёт глупо улыбаться от одной мысли, что Минхо — его парень. Прошло почти десять лет с окончания школы, а он всё ещё влюблён в своего лучшего друга. Когда он был моложе, он не понимал странных чувств в груди, возникающих всякий раз, когда кто-то приближался к Минхо, пока не осознал: это были любовь и ревность. Сынмин понял, что влюблён в лучшего друга и не хотел, чтобы кто-то у него его отнял, когда Джисон, его друг детства, проявил к Минхо интерес, выходящий за рамки дружбы. Перед отъездом в Австралию на учёбу Джисон сделал необычную просьбу — попросил номер Минхо. Сынмин колебался, но в итоге уступил, думая, что Минхо не станет ему отвечать. Он ошибался: Минхо не только ответил, но и первым стал писать. Было странно наблюдать за тем, как его лучший друг сияет от радости, переписываясь часами, и как теряет покой, если сообщения оставались без ответа. Хуже всего оказался тот день, когда Джисон позвонил прямо посреди занятия, и Минхо без малейшего колебания взял трубку. Они сидели так близко, что их плечи соприкасались, и, когда Минхо ответил, Сынмин не мог не услышать: — Привет, чагия. Ты занят? — Когда Минхо встал и вышел, чтобы поговорить с Джисоном наедине, Сынмин понял: эта непрекращающаяся боль в груди вызвана не выходками Джисона, а тем, что он не переносит, когда Минхо уделяет внимание кому-то другому, в то время как он сам сидит рядом. Когда Сынмин понял, что ревнует, ему нужно было разобраться, почему. Ответ пришёл через несколько дней после того звонка. Однажды, сидя у Минхо дома, он заметил, что не может отвести взгляда от своего лучшего друга. Минхо, завернувшийся в пушистое одеяло, выглядел таким мягким, красивым, уютным… Сынмин хотелось преодолеть расстояние между ними и поцеловать эти надутые губы. Мысль об этом заставила его содрогнуться. Тогда он осознал: всё это время он был влюблён в своего лучшего друга. К несчастью для Сынмина, что бы ни связывало Джисона и Минхо, это длилось пару лет, пока однажды Минхо не перестал переписываться и улыбаться в экран телефона. Когда Сынмин спросил о Джисоне, тот лишь пожал плечами и сказал, что удалил его номер. Сынмин удивился, но больше вопросов не задавал. Шли годы, они окончили университет, нашли достойную работу, но Сынмин всё так же оставался рядом с Минхо — и этим гордился. Его лучший друг был так занят, что после Джисона больше ни с кем не встречался (если бесконечная переписка считается встречанием). Сынмин же солгал друзьям, заявив, что он асексуален и аромантичен. Правда ли это? Нет. За последние годы у него были случайные связи, но он предпочитал скрывать это, чтобы оставаться рядом с Минхо без лишних вопросов. Хорошая ли это идея? Вряд ли. Он не раз думал признаться в чувствах, но момент всегда казался неподходящим. Может быть, когда-нибудь он всё же решится. — В сотый раз, Хёнджин: этот большой кот не мой парень. — Да-да, конечно — Хёнджин закатывает глаза и смотрит в окно, ожидая появления Минхо. — Если он не твой парень, то зачем мы его ждём? Будь я на его месте и опаздывай на работу, ты бы точно уехал без меня. — Потому что Минхо никогда не опаздывает. А вот ты вечно бежишь, пытаясь нас догнать. — Ездить с тобой — одно мучение, — бурчит Хёнджин, скрестив руки на груди. — Если не нравится — накопи денег и купи себе машину, перестанешь надоедать. — Легко говорить, когда все заказы на съёмку документалок в компании достаются только тебе. Сынмин усмехается и даже немного жалеет друга, потому что это правда. Они с Хёнджином начали работать стажёрами в одной компании три года назад. Однако Сынмин получил повышение и стал известным режиссёром, а Хёнджин до сих пор работает помощником из-за своей неуклюжести. Фактически он всё ещё стажёр, но Сынмин надеется, что вскоре тот всё же получит повышение. Наконец Минхо выходит из здания — как всегда, эфемерный, нереальный. На нём строгий костюм, который чересчур обтягивает его бёдра и руки, налитые силой после ночных тренировок в спортзале. Сынмин готов поспорить, что без одежды он выглядит ещё лучше. Господи, ему срочно нужно заняться сексом, чтобы перестать думать о лучшем друге такими грешными категориями. — Ты слишком долго собирался, — бросает Сынмин, едва Минхо открывает дверь и садится в машину. — В следующий раз вы с Хёнджином поедете на автобусе. — О, привет, Хёнджин. Как поживает мой любимый стажёр? — Минхо нарочно игнорирует слова Сынмина и обращается к Хёнджину, который показывает ему средний палец. — Да пошёл ты. Я просто не тороплюсь, понял? Не все могут стать руководителем через неделю после стажировки, как ты. — Через месяц, Хёнджин. Я умный, но не псих. — Ты в этом уверен? — бормочет Хёнджин сквозь зубы и тут же извиняется, когда Минхо бросает на него убийственный взгляд. Они дружат уже много лет, и Сынмину нравится ездить с ними вместе: даже если они препираются всю дорогу, всё равно это весело. Утро выдалось ясное, тёплое. Похоже, день будет хорошим. *** — Абсолютно нет. Никогда. Даже через сто жизней! — Сынмин закрывает лицо руками, отказываясь признавать просьбу начальницы. — Да ладно тебе, Сынмин-а! Твоя документалка стала вирусной! — Миён, его шеф, в последнее время проводит слишком много времени в соцсетях и, к несчастью, черпает там безумные идеи. — Я снял этот фильм почти десять лет назад! Людям быстро надоест. Дай им ролик с котиками — и через месяц все забудут про мою жалкую школьную документалку. — Ни один котик не соберёт столько внимания! Только посмотри! — Миён разворачивает к нему экран ноутбука с нарезкой роликов, где Минхо в старшей школе ведёт себя дерзко с Джисоном. Видео уже собрало сотни тысяч просмотров. Сынмин мечтал бы его удалить, но слишком поздно: люди перезалили его миллион раз на разных платформах, и он понятия не имеет, почему оно так зашло. Да, его монтаж тогда был выше среднего (он даже стипендию получил), но чтобы спустя почти десять лет видео стало вирусным? Невероятно. Да, выходки Минхо и Джисона смешные, но всё же… — Это плохая идея. — Да брось, Сынмин-а! Прояви энтузиазм! Людям будет интересно узнать, что с ними произошло за эти годы. Ты понимаешь, какие деньги мы заработаем? — Ну… наверное, но— — Вот! Вот ту уверенность я и хотела услышать! У тебя же сохранились их контакты? — Да, но— — Отлично! — Но я не могу снять с ними ещё одну документалку! — возмущённо восклицает Сынмин, умоляюще глядя на Миён. — Я правда не могу. Да и не факт, что они согласятся участвовать. Миён что-то быстро пишет на бумаге и протягивает её Сынмину. — Вот столько я готова им заплатить за участие. Глаза Сынмина расширяются от удивления — сумма оказалась гораздо выше, чем он ожидал. — Твоя оплата будет такой же. И я хочу всё готовое до того, как спадёт ажиотаж. У тебя две недели. — Две недели!? Но я должен был снимать документалку о наблюдении за птицами в Сосане! — Сынмин уже не может сдерживаться: он вскакивает и готов разразиться возражениями, когда дверь кабинета Миён с шумом распахивается. — Ты ещё не слышал!? — Хёнджин с разбегу врезается в Сынмина в крепкие объятия и начинает радостно подпрыгивать. — Мне отдали проект по птицам в Сосане! — Что!? — Да! Босс сказал, что у тебя есть документалка получше, — Сынмин посмотрел на Миён, и та одарила его самодовольной улыбкой, явно довольная собой. Сынмин её обожает, ведь она отличный руководитель, но сейчас ему хочется её придушить. Хёнджин, не подозревая о муках Сынмина, продолжает восторженно тараторить о своих планах, и, закончив, снова обнимает его. — Не верится! После стольких лет ожидания я наконец смогу показать, на что способен! Я так счастлив! Стоило лишь раз взглянуть на улыбку друга — и все возражения застряли у Сынмина в горле. Он с гордостью похлопал его по плечу и поздравил Хёнджина с первым сольным проектом, а затем согласился взяться за документалку, предложенную Миён. Хитрый, но паршивый ход. Если он откажется снимать новый фильм о Минхо и Джисоне, то вернёт себе прошлый проект в Сосане, но тогда Хёнджин лишится своего шанса проявить себя как режиссёр. Всё, ему конец. Без вариантов. Нет. Всё в порядке. Всё нормально. Сынмин просто должен убедить Джисона и Минхо сняться в новой документалке. У него получится. Точно получится. Да. Получится! Кого он обманывает? Ничего у него не выйдет. *** — Всего один звонок, Ким Сынмин! Ты справишься. Не будь сраным трусом, — он подбадривает себя, глядя на контакт Джисона в телефоне и раздумывая, как уговорить его сотрудничать. После выпуска из университета тот вернулся в Корею и стал независимым художником. Он написал несколько картин для знаменитостей и крупных компаний. На соцсетях он тоже на хорошем счету. Под псевдонимом J.One он собрал сотни подписчиков, публикуя и чиби, и потрясающие живописные работы. Сынмин до сих пор проводит время с ним, с Чонином и Чаном, которые тоже снова в Корее, но не уверен, согласится ли Джисон помочь ему с проектом. В конце концов, он всё ещё злится из-за того, что было с Минхо. Сынмин пытался расспросить его, но как только упомянул имя Минхо, улыбка Джисона пропала. Он отказался признавать годы переписки и сказал, что хочет забыть этот «позорный период своей жизни». Когда Сынмин уточнил, что он имеет в виду, тот только пожал плечами: «Хочу забыть, что влюбился в такого, как он». Сынмин тоже тогда предпочёл забыть и не спрашивал больше. Теперь жалеет. Но не время трусить! Нужно сделать это! Он сможет! С дрожащими пальцами он нажимает кнопку вызова и ждёт, пока Джисон ответит. — Сынмо! Как жизнь!? — орёт тот в трубку, перекрывая грохот музыки на фоне. Он явно что-то рисует. Менеджер Джисона, Феликс, утверждает, что ему нужна громкая музыка для концентрации, но Сынмин уверен: тот просто хочет всех раздражать. — Эй! Ты занят? — Что!? — Ты занят!? — Что!? — ТЫ ЗАНЯТ!!!??? — заорал Сынмин так, что наверняка разбудил соседей. — А! НЕТ! НУ… ТИПА ДА. НО ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — Джисон продолжал перекрикивать музыку вместо того, чтобы убавить звук. Он всё тот же идиот. Но Сынмин не смог сдержать улыбку. — У МЕНЯ ДЛЯ ТЕБЯ РАБОТА. МОЙ БОСС ХОЧЕТ— — РАБОТА!? ОФИГЕННО! Я МОГУ ЗАВТРА ЗАСКОЧИТЬ К ТЕБЕ И ОБСУДИТЬ. СКОЛЬКО КАРТИН НАДО? — НА САМОМ ДЕЛЕ ДЕЛО НЕ В КАРТИНАХ, А— — ЧТО!? — из колонок понеслась ещё более громкая песня. — НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ. Я ЗАВТРА БУДУ У ТЕБЯ ЧАСАМ К ДВУМ. НОРМАЛЬНО? — НО— — ЛАДНО! УВИДИМСЯ! ПОКА! Сынмин не успел ничего сказать — Джисон отключился. Он тяжело выдохнул, одновременно раздражённый и облегчённый. Завтра он попробует его уговорить. Теперь осталось поговорить с Минхо. На это уходит полчаса: он пишет с десяток сообщений и тут же удаляет, потому что звучат не так. Наконец он решает пригласить Минхо к себе на обед. Тот сразу соглашается, как только слышит, что Сынмин оплатит всё. Ну, это оказалось проще, чем ожидалось. Теперь главное — усадить их в одну комнату, чтобы они не поубивали друг друга во время интервью. Чёрт. *** — Опять напеваешь эту песню, — Минхо протягивает ему банку зелёного чая и садится рядом на диван. — Прошли годы. Может, уже заткнёшься? Сынмин качает головой и перестаёт мурлыкать мотив, засевший в его голове ещё со старших классов. Почти десять лет прошло, а мелодия всё всплывает, стоит ему заволноваться. Он не знает, как попросить Минхо помочь со съёмкой документалки. И ещё меньше знает, как сказать, что Джисон придёт меньше чем через два часа. — Дай угадаю: на работе что-то случилось? — Минхо невозмутимо накладывает себе порцию жареной курицы и подаёт тарелку Сынмину. Сам-то он ему никогда ничего не накладывает. — Давай, рассказывай. Мне жрать мешаешь своим видом. Сынмин фыркнул, зачерпнув себе куски и набив рот. — Это паршивый способ сказать, что ты обо мне волнуешься. — С чего ты взял, что я волнуюсь? — Минхо изобразил отвращение, но Сынмин заметил уголок его улыбки. — Ты и правда как кот. — Ну, у меня трое котят-детей. Ты думал, я их усыновил? Сам родил! — Ага, ага. Мой большой кот, — нежно сказал Сынмин, протянув руку и стерев с его подбородка пятно от соуса. Минхо всегда пачкается, когда ест, но выглядит так мило. Такой идеальный. Сынмин не верит своему счастью — быть так близко к нему. Но ему мало. Жадно он проводит большим пальцем по его нижней губе. Минхо тут же заливается румянцем и отшлёпывает его руку. Но Сынмин не отпускает, наоборот — крепче удерживает его подбородок. Уши Минхо пылают, глаза сияют. Сынмин больше всего на свете хочет сократить расстояние между ними, но медлит, высматривая малейший признак отвращения. К удивлению, не находит. Неужели Минхо тоже этого хочет? — Ты красивый, — вырывается у него, потому что других слов он не находит. Минхо только звонко хихикает. — Хватит. Дай доесть спокойно. Спасибо за еду, — он снова отталкивает его руку, но Сынмин перехватывает его запястье и наклоняется ближе. — Сынмин? — Ага? — теперь их разделяет почти ничего. — Ты чего? — шепчет Минхо, не отстраняясь. — Зачем так близко? — Потому что мне нравится, — отвечает он не задумываясь. Это момент? Тот самый? Он ждал этого признания годы. Хочет поцеловать его, но не хочет спугнуть, поэтому спрашивает: — Тебе нравится? — Я… — Минхо замешкался, и Сынмин замер. Но через секунду тот качает головой и сам тянется ближе, их носы соприкасаются. — Думаю, да. Но зачем ты это делаешь? Сынмин хочет поцеловать его, но Минхо кладёт ладонь ему на грудь, останавливая. Ему нужен ответ. И Сынмин не способен ему отказать. — Потому что всегда этого хотел. — Но зачем? — Минхо снова настаивает, мягко трется носом о его. Такой сладкий, что Сынмину хочется его съесть целиком. — Потому что я всегда хотел узнать… каково это — поцеловать кого-то настолько идеального и красивого, как ты, — сердце колотится так, что он едва держится. Он на грани, почти готов всё выложить: почему всегда был рядом, почему любит его так долго. Его губы уже почти касаются губ Минхо, когда тот облегчённо выдыхает. — А. Вот и всё? Напугал же, — Минхо быстро касается его губ и тут же отстраняется. Щёки и шея алые, он явно смущён до предела. — Ты бы хоть предупредил, Сынмин-ши. Я знаю, ты асексуален, но если хотел ради интереса попробовать, каково это — поцеловать кого-то, мог сказать заранее. Сынмин не знал, что можно одновременно чувствовать себя настолько униженным и облегчённым. Это был слишком близкий момент. Минхо не отстранился, когда находился всего в миллиметрах от его губ, но Сынмин испытал облегчение от того, что всё же не поцеловал его. Это могло означать лишь одно: Минхо не испытывает того же. Сынмин, естественно, разочарован, но в то же время ему спокойнее от мысли, что Минхо отступил до того, как они могли разрушить их дружбу навсегда. Больно быть настолько близко к тому, кого любишь всем сердцем, и быть оттолкнутым в последний миг, но оно того стоит, если это позволит сохранить Минхо рядом. Если бы Сынмин поцеловал его, а лучший друг почувствовал отвращение и решил больше никогда не разговаривать с ним, это стало бы для него концом. На миг Сынмин задумывается, не сказать ли ему, что он вовсе не асексуал, а скорее — «минхосексуал», но это кажется неправильным. Наверное, сейчас не время. Он тяжело вздыхает. Он готов поклясться, что это был идеальный момент признаться, но, возможно, ещё нет. Когда-нибудь, да, его момент обязательно придёт, и он наконец скажет Минхо, что был влюблён в него долгие годы. Но сегодня — не тот день. Это нормально. Его момент однажды настанет. — Ты прав. Мне стоило предупредить, если бы я захотел попробовать что-то новое. Спасибо, что хотя бы хотел рискнуть, — соврал Сынмин и пересел на другой конец дивана, так далеко от Минхо, как только мог. — Не за что. Но если ты всё же захочешь чего-то более близкого, советую попросить об этом Хёнджина, — улыбнулся Минхо, и Сынмину показалось, что в его глазах мелькнуло что-то ещё. Любопытство, возможно? Словно Минхо не до конца верил его словам, но готов был сделать вид, что верит, если Сынмин этого хочет. Желание рассказать правду вновь накрыло его волной. Ему хотелось опуститься на колени и прямо сейчас попросить его руки. Хотелось признаться в любви, но стоило лишь встретиться с этими сияющими глазами Минхо, как Сынмин понимал, что не сможет. Страх потерять дружбу был куда сильнее надежды на взаимность. — Может, посмотрим фильм? От избытка физического контакта у меня уже дурно, — сменил тему Сынмин, натянуто улыбнувшись и желая, чтобы хватило смелости быть откровеннее. — Конечно! — Минхо осторожно похлопал его по бедру, стараясь не потревожить, и включил телевизор. — На днях я смотрел один ужастик, и думаю, тебе понравится. Там актёрская игра настолько ужасна, что становится смешно. Лучший друг и правда был словно ангел. Он всегда знал, как вовремя изменить атмосферу. *** Они оказались примерно на середине фильма, когда раздался стук в дверь. Минхо нахмурился, размышляя, кто мог прийти к Сынмину в воскресный день. — Кто это может быть в такое время? Сынмин в этот момент сделал большой глоток зелёного чая и тут же поперхнулся. Джисон. Он ведь вообще ничего не сказал Минхо о нём! — Чёрт. Я совсем про него забыл. — «Его»? — Минхо склонил голову, а затем его глаза широко распахнулись. — А-а-а. Вот почему ты так нервничал раньше! Это кто-то с работы? — Да, вроде того, — Сынмин вскочил и попытался как можно быстрее добраться до двери. Но, к несчастью, его нога зацепилась за ковёр, и он рухнул на пол. Попытался подняться, но, торопясь, потерял равновесие и ударился пахом об угол стола. Он издал мучительный стон и свернулся клубком на полу. Проклятье. — Чёрт, ты в порядке? — Минхо тоже вскочил, но прежде чем подойти, в дверь снова забарабанили ещё громче. — Секунду! — Он с тревогой посмотрел на Сынмина, но тот продолжал корчиться от боли. — Я в порядке. Останься здесь. Я сам открою… — простонал Сынмин, но тело отказывалось слушаться. — Или я могу открыть дверь, пока ты ждёшь, когда боль пройдёт, идиот, — закатил глаза Минхо и направился к двери. Сынмин же только гадал, что он сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такую кару, пока наблюдал, как лучший друг идёт открывать дверь Джисону. Это было худшее из всего возможного. После лет разлуки первым с Джисоном поговорит именно Минхо, а он сам так и останется валяться на полу, неспособный пошевелиться. Великолепно. Просто охренительно. *** Минхо лениво дошёл до двери и распахнул её, ожидая увидеть одного из тех занудных коллег, на которых Сынмин обычно жаловался. Но вместо этого он столкнулся с самыми красивыми оленьими глазами, которые смотрели прямо на него. Минхо понадобилось мгновение, чтобы осознать увиденное. Джисон. Хан Джисон. Минхо всю жизнь страшился возможности снова пересечься с ним. Он был уверен, что если это когда-нибудь и случится, то забудет об этом уже на следующий день. Но он никак не ожидал увидеть мужчину с крепкими мускулами под майкой с глубоким вырезом. Джисон стал шире в плечах, его детские черты исчезли, уступив место уверенной ауре взрослого человека с мягким взглядом. Его волосы теперь были каштановыми, уложенными в лёгкие кудри, которые прекрасно сочетались с его округлыми щеками. Минхо никогда ещё не чувствовал себя слабее, и ему показалось, что всё это сон. Он со всего размаху захлопнул дверь прямо перед лицом Джисона и направился на кухню налить себе стакан воды. Наверное, он бредит от жары. Сделав маленький глоток, он вернулся к двери и распахнул её снова, уверенный, что никого там уже не будет. Но Джисон всё ещё стоял на пороге, с недоумённым и при этом очаровательно милым видом — с теми самыми большими глазами и надутыми губами. У Минхо сработал какой-то дикий рефлекс от переизбытка милоты, и прежде чем он успел броситься обнимать Джисона, он вылил на него воду. Джисон вздрогнул и на миг закрыл глаза. Затем элегантным жестом провёл рукой по лицу и посмотрел на него с явным неодобрением. — Ли Минхо. Не удивлён. Ты сделал то же самое, когда мы впервые встретились. Но хорошо хоть на этот раз это всего лишь вода. В прошлый раз мне пришлось долго отмывать смузи из волос. — Я подумал, что это кошмар, — пробормотал Минхо едва слышно, и Джисон закатил глаза. — Значит, решил отпугнуть меня водой? Что дальше — солью попытаешься изгнать? Минхо уже собирался ответить, но заметил, что белая рубашка Джисона стала прозрачной от воды. Его взгляд мгновенно упал на чёрные линии татуировки, проглядывающие сквозь влажную ткань. — У тебя… татуировка. — Ага. И что, вызовешь полицию? — резко отозвался Джисон, но, заметив лёгкий румянец на ушах Минхо, тут же усмехнулся. — Если хотел увидеть мои мышцы, мог бы просто попросить, а не обливаться водой. — И как это ты всё ещё такой самоуверенный? — Минхо оторвал взгляд от красивого силуэта под мокрой рубашкой и снова встретился глазами с Джисоном. — А как это ты всё ещё такой раздражающий? — фыркнул Джисон, пытаясь заглянуть мимо него в квартиру. — Сынмин дома? — Да, на полу. Ударился по яйцам так, что, думаю, детей у него уже не будет. Джисон рассмеялся, и от этого звука грудь Минхо будто сжалась. Он рассмешил Джисона. Он рассмешил красивого мужчину. И почему-то ему вдруг отчаянно захотелось сделать это снова. *** — Ну что ж! Итак, какие у нас мысли? — Сынмин хлопнул в ладоши и нервно перевёл взгляд с Минхо на Джисона, которые сидели на диване на максимально возможном расстоянии друг от друга. Как только боль в паху отпустила, он усадил друзей, принёс им прохладительные напитки и начал рассказывать о новом проекте, который поручила ему начальница. — Да пошёл ты, — незамедлительно ответил Минхо. — Нет, он этого сделать не сможет. Ты же помнишь, он асексуален, — парировал Джисон с лёгкой улыбкой. — Но в целом согласен с ним. Абсолютно нет. — А как же оплата? — Сынмин вскинул руки, не скрывая воодушевления. — Это же большие деньги! — Я такие деньги зарабатываю за месяц, — Минхо посмотрел на Джисона в ожидании, словно надеясь, что тот проявит восхищение, но тот никак не отреагировал. — Я получаю эту сумму за одну картину. И у меня ещё три заказчика в очереди, — ответил Джисон, скрестив руки на груди. — Да ну, — хмыкнул Минхо, покачав головой с усмешкой. — Хватит врать, чтобы казаться крутым, Джисон. Держу пари, на самом деле ты подрабатываешь в круглосуточном магазине и у тебя почти нет денег. — Ты всё такой же пустозвон, да? — резко бросил Джисон, так и не взглянув на него, что, как заметил Сынмин, сильно нервировало Минхо. Тот всё время пытался его задеть с начала разговора, но кроме едких реплик никакой реакции не добился. — Уверен, ты до сих пор терроризируешь всех, кто работает с тобой в одной компании. — Если ты хочешь намекнуть, что я там начальник, то да. Я стал руководителем спустя месяц после приёма на работу, а сейчас, через три года упорного труда, я уже исполнительный директор. Джисон только тихо хмыкнул, протянув руку за бутылкой воды, которую ему принёс Сынмин. Минхо нахмурился из-за игнорирования. Он выглядел как капризный ребёнок, которому не дают желаемого. Сынмин хотел вмешаться, но побоялся разозлить Минхо. Ведь помощь в съёмках документального фильма ему была необходима. — Чем ты вообще занимаешься? — не унимался Минхо, не притронувшись к своей банке пива на столе. — Продаёшь никому не нужные картины в интернете, обманывая людей за копейки? — Сынмо, я бы с радостью помог тебе со съёмками, но это плохая идея, — спокойно произнёс Джисон, по-прежнему игнорируя Минхо. — Но ты хотя бы готов попробовать? Это не будет съёмка на месяц, как раньше. У меня есть всего две недели, так что всего четыре-пять встреч. — Сынмин подошёл к Джисону и взял его за руку. Он выглядел жалко, но был готов даже умолять, лишь бы тот согласился. — Пожалуйста? Джисон тяжело вздохнул, опустив взгляд на пол, лишь бы не встретиться с умоляющими глазами Сынмина. — Я не знаю… А что будет, если я откажусь? — Хёнджин возненавидит меня на всю жизнь, — Сынмину не хотелось втягивать сюда Хёнджина, но другого выхода не оставалось. Несколько лет назад Джисон познакомился с ним на дне рождения Сынмина, и с тех пор они подружились. Минхо, как и ожидалось, тогда не пришёл — был занят работой, — но Сынмин не обиделся: на следующий день они всё равно провели время вместе. — Миён отдала ему проект, который должна была поручить мне. Если я откажусь работать с вами, она вернёт мне мою прежнюю задачу, а Хёнджин останется ни с чем. Я не могу так с ним поступить. Джисон покачал головой, раздумывая несколько секунд, а затем сдался: — Ладно. Я помогу тебе, потому что знаю, как долго Хёнджин ждал своего шанса проявить себя. Сынмин торжествующе вскинул кулак. — Огромное тебе спасибо! В следующий раз я угощу тебя ужином. — Посмотрим, — усмехнулся Джисон, вставая и хлопнув его по плечу. — Тогда до завтра. Он взял свою бутылку воды и, не удостоив Минхо ни малейшим взглядом, направился к выходу. Сынмин уже собрался подойти к Минхо, чтобы его успокоить, но тот резко вскочил и рванул на кухню, а затем догнал Джисона у входной двери. — Джисон! — позвал он. Тот удивлённо обернулся, но его изумление тут же сменилось разочарованием, когда Минхо выдал сухое: — Пока. — И с грохотом захлопнул дверь прямо перед его носом. Сынмин дождался, пока Минхо вернётся на диван, и задал вопрос вновь: — Ну? Ты согласен? Джисон уже сказал «да». — Конечно, — ответил Минхо. И Сынмин не мог поверить, что одной лишь перспективы увидеться с Джисоном оказалось достаточно, чтобы убедить его. Впереди его ждали самые долгие две недели в жизни. *** На следующий день они снимают у Минхо дома, потому что его квартира ближе к месту работы Джисона, чем дом Сынмина. Пока Сынмин настраивает камеру и освещение в гостиной, Минхо решает подождать у двери, чтобы услышать стук Джисона — словно нетерпеливый щенок. Сынмин считает это милым, наблюдая за лучшим другом, который притворяется раздражённым, хотя на самом деле ясно, что он взволнован и хочет снова позлить Джисона. — А это кто? Твой парень? — спрашивает Минхо, едва открыв дверь. — Привет! Я Феликс. Очень приятно познакомиться! — улыбается светловолосый парень с милыми веснушками и яркой улыбкой, вежливо кланяясь сердито нахмурившемуся Минхо. — Нет, Ликс. Совсем не приятно с ним знакомиться, — парирует Джисон, обнимая Феликса за плечи и глядя мимо Минхо, замечая Сынмина, который включает камеру. — Привет, Сынмо, — машет он рукой, дожидаясь ответа. — Привет. Заходите, я ещё настраиваю камеру, но чувствуйте себя как дома. Минхо, принеси им воды. Минхо колеблется, переводя взгляд с Джисона, который намеренно его игнорирует, на Сынмина. Вздыхает, оставляет дверь открытой и уходит на кухню с недовольной гримасой. — Привет, Сынмин! — Феликс крепко его обнимает, пока Джисон садится на стул перед камерой. Феликс пользуется моментом и шепчет Сынмину на ухо: — Так это и есть Минхо? Он всегда выглядит так, будто хочет кого-то убить? — Да, это мой лучший друг, — отвечает Сынмин, обнимая Феликса в ответ. — Я рад тебя видеть. — И он действительно это чувствует. После выпуска Джисон вернулся с дипломом из Австралии, а вместе с ним — с самым замечательным человеком на свете: Феликсом. Минхо возвращается с двумя банками пива, хотя Сынмин просил взять воду или газировку, так как Джисон не пьёт. Одну банку он протягивает Феликсу, другую — Джисону. — Я не пью пиво. Можно воды? — вежливо спрашивает Джисон, глядя в пол, избегая взгляда Минхо. — У меня нет бутилированной воды, — хмурится тот ещё сильнее, когда Джисон так и не поднимает на него глаза. — Если тебе так надо, попроси своего милого парня принести. Джисон фыркает, поворачивает голову к Сынмину: — Мы можем начать? У нас с Ликсом ещё дела. — Дела? В такой час? — насмешливо переспрашивает Минхо. — Уверен, ты весь день бездельничал, а теперь хочешь казаться крутым. Так что расскажи, Джисон, чем займёшься с парнем потом? — Тем, что будем потеть, пока грязная одежда не окажется на полу, а мы — голыми в постели. Верно, Ликс? — Джисон ищет взгляд Феликса и подмигивает, отчего Минхо густо краснеет. — Конечно, милый, — отвечает Феликс, на секунду взглянув на обоих, а потом наклоняется к уху Сынмина и шепчет: — Они всегда такие? — К сожалению, да. Готовься напиться, иначе трезвым не выдержишь, — тихо отвечает Сынмин. — Как бы я ни хотел выпить, мы идём в спортзал с Чанни и Чанбин-хёном, — поясняет Феликс, чем заставляет Сынмина усмехнуться. Джисон ведь не соврал, говоря, что они «будут потеть и окажутся голыми в постели» — его друзья и правда любят спать без одежды, но прозвучало это тогда слишком двусмысленно. — А твой парень спокойно относится к тому, что Джисон с тобой флиртует? — спрашивает Сынмин, бросив взгляд на побледневшего Минхо, который уже открыл банку и пьёт так, будто от этого зависит его жизнь. — Чанни любит его так же сильно, как и меня. И ты знаешь, что мы с Джисоном как близнецы, всегда говорим друг с другом ласково. — Ласково? Он только что намекнул, что вы будете заниматься сексом. — Да ладно, он не всерьёз. Просто пытается заставить твоего красивого друга ревновать. И у него получается. — И ты не против, что он использует тебя для этого? — Пф, он меня не использует. У нас договор, — смеётся Феликс, помогая Сынмину настроить свет, понижая голос, чтобы Минхо не слышал. — До того, как я начал встречаться с Чаном, я целовался с Джисоном у него на глазах, чтобы вызвать ревность. Угадай, что было дальше? — Пять лет крепких отношений? — с теплотой предполагает Сынмин. Он знает, что Чан и Феликс вместе уже много лет, и искренне за них радуется, хотя иногда завидует их счастью. Феликс помогает ему с подготовкой, и Сынмин запускает запись. Съёмки проходят предсказуемо: Джисон и Минхо ругаются каждые пять минут, а Феликс с Сынмином неловко слушают, прежде чем вмешаться. Почти двадцать дублей спустя у Сынмина есть достойный материал. Как только он останавливает запись, Джисон выбегает из комнаты, даже не взглянув на Минхо. Феликс прощается с Сынмином и вежливо кланяется Минхо, который смотрит на него так, будто готов убить, поэтому Феликс поспешно уходит вместе с Джисоном. — Джисон такой невыносимый! Терпеть его не могу. И этого идиотского парня тоже. Зачем он вообще его притащил? Чтобы казаться крутым? Жалко, — Минхо в бешенстве от того, что Джисон весь разговор игнорировал его, и Сынмину становится жаль друга. Минхо бывает невыносим, когда не получает желаемого. — Уже поздно. Оставайся у меня. Я приготовлю тебе постель. Сынмин вздыхает и принимает предложение остаться. Ему несложно было бы доехать домой, но завтра тоже будет долгий день, а отдых необходим. К тому же он любит проводить время в квартире Минхо. *** — Доброе утро, солнышко! — радостно приветствует его Миён в своём офисе, а Сынмин закатывает глаза. — Да пошла ты. — Эй! Так нельзя разговаривать со своей прекрасной начальницей, — она надувает губы и скрещивает руки на груди. — Прекрасная начальница, тьфу ты. Ты худшая! Надеюсь, ты будешь счастлива, когда сведёшь меня в могилу раньше срока. Этот проект меня убивает. — Оу, малыш Сынмин не справляется с маленьким стрессом? — дразнит она, обнимая его сзади. Сынмин сам не понимает, как они стали близкими друзьями — она же такая раздражающая! Минхо — его лучший друг, любовь всей жизни, его вторая половинка. А Миён — надоедливый гремлин, без которого он всё равно жить не может, его вторая лучшая подруга. — Нужна помощь? Могу дать тебе ассистента, если тяжело. — Нет, обойдусь, — отмахивается он. Двухнедельный дедлайн почти истёк, но он уже снял все дубли Джисона и Минхо по отдельности. Осталось только записать их вместе, но Сынмин не торопится назначать день. Он устал от их бесконечных ссор. — Тогда пошли куда-нибудь, я угощаю, — предлагает Миён и утыкается носом в его шею. Сынмин напрягается и поворачивается, чтобы заключить её в объятия. Миён так делает только тогда, когда ей плохо. — Что случилось? Ты в порядке? Она качает головой, а секунду спустя начинает плакать. Сынмин крепко обнимает её, ждёт, пока она успокоится, и идёт за салфетками. — Я беременна, — признаётся она, глядя на него в отчаянии. Но он только усмехается. — Ага, конечно. А я — Бэтмен, — шутит он, но Миён не смеётся. Минутное молчание — и Сынмин понимает, что она говорит серьёзно. — Чёрт. — Вот именно. Чёрт, — горько усмехается она. — И знаешь, что самое ужасное? Мой идиот-бойфренд не отвечает на звонки и сообщения. — Миён, мне так жаль… — Нет. Мне не нужно твоё сочувствие, — перебивает она, защитно обхватывая живот. — Я хочу оставить ребёнка. Просто… жаль, что у него не будет ничего, кроме крошечной квартиры и никчёмного отца, который бросил меня, едва узнав о беременности. Сынмин обнимает её крепче, гладит по голове: — Я его убью, не переживай. — Не надо, — вздыхает она. — Шухуа уже сказала, что сама займётся этим. Ты поможешь спрятать тело. — Она закрывает глаза, позволяя слезам катиться по щекам. — Больше всего я жалею, что придётся уйти с этой работы. Как только руководство узнает, что я беременна и не замужем, меня уволят. Так что, как только ты закончишь документальный проект, я уйду. — Но, Миён, тебе же нравится эта работа! — глаза Сынмина наполняются слезами от бессилия. — Может, если фильм получится успешным, ты получишь признание, и у них не будет повода тебя уволить? — Нет, они всё равно найдут способ. Даже если не уволят, все будут презирать меня за ребёнка вне брака. — И что ты собираешься делать? — Уйду и найду работу подальше отсюда. Скорее всего, в другую страну, — Миён снова прижимается к его шее, печально улыбаясь. — Я бы предложила тебе поехать со мной, но знаю, что ты не сможешь — слишком любишь своего Минхо. — Прости, — искренне отвечает Сынмин. Если бы не Минхо, он пошёл бы за ней хоть на луну. — Всё нормально. Просто знай: я всегда буду рядом, даже издалека. — Взаимно. Они идут ужинать вместе, и Сынмин обещает помочь ей с переездом. После этого он пишет Минхо и Джисону, чтобы встретиться на следующий день и записать последнее интервью. Он намерен завершить проект как следует, чтобы Миён могла гордиться им. *** Сынмин был совершенно измотан к тому моменту, как съёмки закончились. Устал не только физически, но и морально, и эмоционально. Тем утром он помогал Шухуа выносить вещи Миён из квартиры её парня, а когда они закончили, то посыпали всё вокруг блёстками — маленькая месть, которая сделала их гордыми. Так что к концу дня, после таскания одежды и мебели, Сынмин был совершенно не в настроении терпеть выходки Джисона и Минхо. Он поспешно собрал аппаратуру сразу после съёмок и выскочил из квартиры Минхо, оставив их спорить о какой-то ерунде. Складывая вещи в багажник машины, Сынмин заметил, что зарядки там нет, и ему пришлось вернуться в дом Минхо. Он любил своего лучшего друга, но в ту минуту клялся, что убьёт его, если тот задержит его хоть на секунду дольше, чем нужно. После такого долгого дня он мечтал только о душе и сне, чтобы смыть все заботы. Поднялся на лифте и открыл дверь запасным ключом, который хранил на случай чрезвычайных ситуаций. Он едва успел переступить порог, как услышал крики, доносившиеся из комнаты Минхо. — Почему ты, чёрт возьми, даже не смотришь на меня? Тебе настолько противно, что ты не можешь бросить на меня хотя бы взгляд? — Это был голос Минхо. Сынмин узнал бы его где угодно. — А зачем мне на тебя смотреть, Минхо, если ты только и делаешь, что оскорбляешь меня и игнорируешь всё, что я говорю? Я, может, и не исполнительный директор скучной компании, как ты, но я хорошо зарабатываю и я счастлив! — закричал Джисон, и Сынмин только сильнее захотел поскорее найти зарядку и уйти. — Да? Счастлив от того, что у тебя никчёмная работа и навязчивый парень, который не даёт тебе покоя? — А что тебе до Феликса? Он самый милый человек на свете! Но, конечно же, тебе он не нравится, как и всё остальное! — С какой стати мне должен нравиться твой парень? И смотри на меня, когда я с тобой говорю! — Сынмин уже начинал беспокоиться из-за странной одержимости Минхо вниманием Джисона, но в последнее время у него было столько дел, что он не находил времени спросить об этом у друга. — Нет! — Почему нет? Твой парень запретил тебе или что? — Он мне не парень, кусок дерьма! — Сынмин тяжело выдохнул. Нужно уходить, пока они не наговорили друг другу ещё большей гадости, иначе он не выдержит и прикончит обоих. — Я не обязан перед тобой отчитываться, но Феликс — мой лучший друг, и у него есть отношения. Сынмин удивился, что Минхо не ответил сразу же, как обычно, после обидных слов Джисона. И ещё больше он удивился, услышав в его голосе необыкновенную мягкость: — А ты? Ты сам встречаешься с кем-то? — Нет. — Тогда почему, Джисон? Почему ты не смотришь на меня? — в его голосе звучало отчаяние, будто только слова Джисона могли спасти его. У Сынмина уже начинала болеть голова от этого эмоционального кошмара. — Потому что я не могу вынести, как же ты стал красив! — Сынмин застыл, перестав искать зарядку под диваном. Чёрт. Только не снова. В прошлый раз, когда Джисон вернулся в жизнь Минхо, они начали встречаться. Сынмин этого больше не переживёт. — Ты сводишь меня с ума, Минхо. Ты такой сексуальный, успешный, смешной, но при этом ведёшь себя как последний ублюдок. Если бы не этот чёртов твой язык, я бы уже стоял на коленях и умолял тебя жениться на мне. — Я… — Нет. Я любил тебя, Минхо. Правда любил. Но не говори больше ни слова, иначе ты разобьёшь мне сердце. — Я!? Да это ты разбил моё сердце первым! — И ты серьёзно собираешься обвинять во всём меня? Почему ты всё время причиняешь мне боль, Минхо? — Что? Это ведь ты первым сделал мне больно! Ты отпустил меня, хотя клялся, что никогда не сделаешь этого! — А почему ты ушёл первым, а? Мы встречались годами, и вдруг ты перестал отвечать на мои звонки и сообщения, заблокировал мой номер и больше никогда не написал! Почему ты так упорно выталкиваешь меня из своей жизни, Минхо!? — Я не…! — Но это ведь был не единственный раз, вспомни! Ещё до того, как мы официально начали встречаться, я столько раз звал тебя куда-то, а ты отказывался, потому что вечно учился. — Зачем ты сейчас это вспоминаешь? Я же уже извинился за то! — Потому что после этого я попросил у Сынмина твой номер, чтобы извиниться за то, что доставал тебя, а ты написал мне, что сам был идиотом и что больше не будешь отталкивать меня. Ты сказал, что будешь держать меня рядом, помнишь? Ты сказал, что я нравлюсь тебе, когда мы начали встречаться на расстоянии, находясь в разных странах. Год прошёл, прежде чем я смог вернуться в Корею и поцеловать тебя впервые, но я всё равно хотел быть твоим парнем, потому что верил — я тебе нужен! Но потом ты ушёл, и я понял: ты не хотел меня в своей жизни. Минхо не ответил сразу после исповедального монолога Джисона. Сынмин почувствовал себя виноватым, что подслушивает, и стал лихорадочно шарить под диваном в поисках зарядки, лишь бы скорее уйти. — Мне пора, — произнёс Джисон. Сынмин уже хотел спрятаться под диван, лишь бы его не застукали, но вдруг снова услышал голос Минхо. — Я испугался, ладно!? Ты хотел, чтобы я поехал с тобой в Австралию и закончил там учёбу, но я не мог всё бросить! Я слишком тяжело работал ради этого! Я знал, что потеряю тебя, если ты не вернёшься в Корею, поэтому отпустил тебя первым, прежде чем ты разобьёшь мне сердце! — у Сынмина перехватило дыхание. Минхо никогда не говорил ему о предложении Джисона уехать вместе. Никогда не говорил, что подумывал о том, чтобы жить с ним. — А в итоге решил разбить моё? Это самый эгоистичный ответ, который я слышал! Да пошёл ты, Минхо! — Нет, Джисон, пожалуйста, выслушай! — Ты ведь никогда и не заботился обо мне, да? Теперь всё ясно. — Неправда! Я всегда любил тебя, Джисон! Я влюбился в тебя в тот самый миг, когда ты запел со мной эту глупую песню из «One Piece», чтобы поднять мне настроение, а потом пригласил меня в караоке в старшей школе. — Не ври! Ты сам говорил, что тот день в караоке ничего для тебя не значил! — Я не это имел в виду! Послушай, Джисон. Караоке само по себе действительно не имело значения. Но самое ценное для меня тогда было то, что ты был рядом. Ты мог пригласить меня хоть в ресторан, хоть в театр, хоть в библиотеку — и это всё равно был бы лучший день в моей жизни, потому что я был с тобой. Ты всегда был для меня всем, и именно поэтому я боялся потерять тебя! — И почему же ты ничего не сказал? Я бы успокоил тебя и остался рядом! Я любил тебя, Минхо! Я бы никогда не ушёл! — А почему же ты тогда сам меня не искал!? — выкрикнул Минхо. И Сынмин понял — вопрос справедливый. Он всегда боялся того дня, когда Джисон ворвётся и заберёт Минхо, но тот так и не приходил. — Я думал, ты этого не хочешь! Ты ушёл, значит, я решил, что ты не хочешь меня видеть. — А я думал, это ТЫ не хочешь меня видеть, вот и не искал тебя! — Ты идиот. — Голос Джисона уже не звучал в гневе. От этого у Сынмина стало тревожно. Они ведь должны были ссориться, а не… это. — Да, может, я и правда идиот, — признал Минхо. Что-то было совсем не так, раз он вслух говорил подобное. Может, Сынмину стоит войти в его комнату и убедиться, что всё в порядке? — Я никогда не переставал тебя любить, Минхо. Если бы я только знал, что ты ждал меня, я бы вернулся раньше. — Джисони, я до сих пор люблю тебя. — Иди сюда, чагия. А потом Сынмин услышал только поцелуи и шорох одежды. Он наконец нашёл зарядку, но теперь уже не торопился выбегать из квартиры. Слушая сладкие смешки и нежные слова, он понял: его шанс потерян окончательно. Если бы он признался в тот день, ещё до того, как Джисон вернулся в жизнь Минхо, всё было бы иначе. Если бы он сказал о своей любви, Минхо был бы его парнем. Но теперь слишком поздно. Мир на секунду померк. Он не слышал ничего, кроме собственного сердца и тихих всхлипов. А потом послышались стоны, мольбы и хриплые голоса. — Джисони! Ах! Ещё, прошу, ещё! Ах! Я люблю твои пальцы, они такие длинные, такие крепкие. — звуки Минхо были прекрасны, и Сынмин лишь мечтал, чтобы они звучали для него. — Ты слишком чувствительный, малыш, — голос Джисона опустился на октаву ниже. Он звучал так низко и соблазнительно, что Минхо застонал ещё громче. — А ты слишком медлишь. Ах! Да! Вот так, Джисони! — Так тебе достаточно? Чёрт! Ты такой тугой, я не дождусь, когда почувствую тебя. — Ммм! Ах… Ах! Джисон, я готов. Пожалуйста, я готов. — Не верится, что я первый вижу тебя таким. Минхо, ты невероятен. Такой совершенный. — Для тебя. Только для тебя, Джисони. Сынмин издал жалкий всхлип и выскочил за дверь. Он больше не мог этого слышать, иначе его сердце разорвётся. Ведь именно он первым сказал Минхо, что тот прекрасен и идеален. Но рядом оказался Джисон. И именно ему достался Минхо. Это несправедливо.