imperium aureum

правило № 12: в дураках остаётся тот, у кого медленнее сердце. сердце колотилось, глухо и громко отбивая в собственном сознании, отчего не получалось остановить тремор в руках и тревогу в душе. оно колотилось не от тяжелой усталости, а от страха, что кто-то вот-вот появится за его спиной и выдернет чемодан из рук. пау трясло, а глаза были переполнены слезами, которые он не был в силах сдерживать. он бросал в сумку всё наугад: пара футболок, толстовка, паспорт, кошелёк; остальное казалось ненужным, потому что сейчас важнее всего было одно - уйти. уйти быстро, пока не стало поздно. телефон было тяжело удержать в руках, он едва не упал, пока кубарси пытался в истерике набрать номер единственного своего друга здесь, который мог бы ему помочь. гудки шли противно долго, один за другим, но гави не отвечал. на пятом, шестом, седьмом звонке его разум начинал сходить с рельсов, оставляя за собой багаж отвратительных мыслей. на десятый раз звонок был принят. — алло? - голос был тихим, спокойным, непривычно низким и глубоким. это был не пабло. это определенно был не пабло, это был беллингем, кубарси понял это с первой секунды и его сердце провалилось вниз. — пау, ты что-то хотел? долбаный рауль асенсио пробрался и до его друзей своими шестёрками. на часах было пять утра, это значит, что джуд и гави… они оба все это время… «я в клетке, я идиот. я доверился собственным врагам. они все в сговоре и хотят убить меня и мою семью» паническая логика нарастала, оставляя внутри тревожный след: любая мелочь сейчас казалась подтверждением предательства. мысль о том, что его привычные якоря - гави и джуд - не на его стороне. от этого тревога превратилась в одну из граней истерики: сердце колотилось слишком громко, ладони стали ещё холоднее, а в голове одна мысль: «бежать. немедленно. пока не поздно.» — пау, мне не нравится твоё молчание. - джуд был напряжен сбитым тяжелым дыханием, слышимым из динамика телефона. пау никогда не звонил так рано, потому что просыпался, как минимум, в обед. кубарси пытался выдумать причину внезапного звонка, но так, чтобы это не вызвало лишних вопросов и мыслей у беллингема, поэтому он не придумал ничего лучше, чем ляпнуть: — я на утренней пробежке и хотел спросить, не хочет ли гави со мной. - его слова подтверждались загнанным дыханием и немного нервным голосом, который он старательно пытался скрыть. — он спит. — так и думал. - сказал пау и сбросил вызов. теперь же ему было необходимо взять в кулак всю свою силу воли, смелость, чтобы оставить позади прошлую жизнь и бежать. пау был уверен, что его отец будет в безопасности, если он сам - главный источник его проблем - сможет скрыться, уехать далеко и надолго, лишь бы не быть проводником в собственную семью для тех, кто хочет ее разрушить. телефон был выброшен в первую же урну на улице рядом с домом, вместе со всеми гаджетами, которые могли бы выдать его местоположение. в груди жгло от страха и предчувствия. ему следовало быть максимально осторожным и незаметным, чтобы начать всё с чистого листа. он сам не осознал, как дошел пешком до набережной. вдохнув резкий запах солёного воздуха, пау понял: море - его шанс. самолёт слишком очевиден, поезд легко отследить, а вода могла скрыть его. кубарси бродил по пристани долго, бесцельно катая перед собой набитый дорогими вещами брендовый чемодан. эта мысль заставила его усмехнуться. всю жизнь он жил в роскоши, видя смыслом существования лишь деньги, а сейчас он стоит у обрыва собственной жизни, причиной чему являлись деньги. грязные, несправедливо и нечестно заработанные деньги его отца, которыми он выстроил кровавую империю. предположения, выстраиваемые подсознанием, не утешали его. он больше не хотел быть частью того общества, которое живёт на костях других людей, но понял это слишком поздно. глаза, застланные слезами, неприятно покалывало. он не переставал плакать с самого пробуждения, но иначе не мог, чувствуя собственную беспомощность. на улице стоял густой туман, предвещая плохую погоду, но это его не останавливало. — парень, тебе нельзя здесь находиться. это рыбацкая зона. пау медленно поднял голову, вырванный из толщи своих мыслей чужим голосом. перед ним стоял седовласый мужчина невысокого роста и с добрыми глазами, держа в руках приспособления, видимо, для рыболовства - кубарси не смыслил в них ничего, но это и не было важным. пау хотел было развернуться, но взгляд рыбака задержался на его лице. взлохмаченные волосы, дрожащие пальцы, слишком быстрый вдох-выдох - всё это говорило громче любых слов. старик понимающе сжал губы и уже мягче добавил: — сюда не так легко попасть. ты заблудился? кубарси замялся, переступая с ноги на ногу и сжимая ручку чемодана с особым усилием. он понимал, что нельзя вывалить правду целиком - не стоило чужим людям знать, от кого именно он бежит. но и скрывать всё не вышло бы: его голос дрожал слишком заметно. он не был похож на простого заблудившегося путешественника. — я… - он провёл пальцами по переносице, вздыхая. — мне просто нужно уйти отсюда. просто хочу вырваться хотя бы ненадолго, отдохнуть. он поспешно взглянул на реакцию старика, а тот молчал, тяжело опершись на бортик катера. в морщинах на его лице проступало сомнение: он в силу жизненного опыта и возраста понимал, что ему недоговаривают и причины поспешного бегства куда более серьезные, чем простое желание отдохнуть, но с ним было во взгляде и тёплое сочувствие, понимание. — знаешь, - наконец сказал он. — я слишком часто вижу здесь таких, как ты. потерянных и с горящими от страха глазами. пау едва улыбнулся, чувствуя себя виновато, что доставляет неудобств мужчине. он потянулся к заднему карману джинс в поисках бумажника, в который сложил все свои деньги, наспех снятые с банковских счетов. — я заплачу вам. только не отказывайте мне, прошу, — тихо добавил он. — деньги… - незнакомец покачал головой. — это последнее, что мне нужно. я видел, как тонут молодые. видел, как они хотят уйти в море, подальше от своих проблем. им не помогли деньги. богатство - не первостепенная необходимость, чтобы выжить. внутри кубарси перемешались все мысли, он не понимал, к чему ведёт старик и надеялся, что тот ему не откажет. они оба замолчали, слушая только плеск волн о камни; незнакомый мужчина бросил взгляд на бескрайнее синее море, вдыхая привычный запах, будто за долгие годы работы здесь не успел к нему привыкнуть. каждый из них молчал о чем-то своём, краем уха улавливая далекие разговоры людей, находящихся на набережной. — ладно, - наконец вздохнул рыбак и выпрямился. — садись, отвезу тебя. но запомни: в море нет свидетелей, но вместе с тем и гарантий. захочешь вернуться - назад дороги не будет. пау сжал чемодан так сильно, что побелели пальцы, и кивнул. он понял, что обратного пути действительно нет. — именно этого я и хочу, - прошептал он, на что старик кивнул. и уже через несколько минут старенький катер тихо оттолкнулся от испанского берега, растворяя силуэт беглеца в туманной дымке.

&

сутки без пау оказались не отдыхом, а удушьем. он всё пытался сосредоточиться на деле, на отчётах, на тонких нитях, ведущих к падению роберта кубарси. весь день он просидел за столом, раскладывая документы, открывая отчёты, перелистывая газеты. рука механически тянулась к ручке, чертила аккуратные линии, делала пометки. но каждая строка расплывалась перед глазами, и вместо цифр в памяти всплывал образ: насмешливо приподнятая бровь, вздёрнутый нос, привычное «ра-у-уль» в слишком растянутом тоне. он злился на себя за то, что ждёт звонка. за то, что при каждом скрипе дверей от сквозняка в коридоре у него внутри срывается что-то в бешеный ритм: «может, вернулся? может, хватило пары часов, чтобы образумиться?..». вместе с пау исчезла из его будней лениво-игривая болтовня, привычный шум шагов и тихое бурчание, исчез смех, который раздражал до скрежета зубов, но почему-то делал воздух легче. рауль остался один, и впервые за многие годы одиночество показалось ему не привычным союзником, а медленно разрастающимся врагом. он попытался отвлечь себя привычным порядком: разложил документы по папкам, проверил старые записи, несколько раз перечитал заметки из блокнота. слишком уж тихо. даже тиканье настенных часов звучало издевательски насмешливо. но часы всё ещё шли. день сменялся вечером, а вечер - ночью, и пустота только крепла. и где-то на грани сна и бессонницы в его голове начал звучать новый закон - слишком личный, чтобы записывать в блокнот, но слишком громкий, чтобы заглушить собственным здравым смыслом: правило N… «чем дальше мы отпускаем тех, кого считаем пленниками, тем глубже понимаем, что в плену остаёмся сами.» спустя еще бесчисленное количество времени, проведенное в попытках уснуть, рауль понял, что так больше продолжаться не может. телефон уже был сжат в руке, тишину комнаты разрезали гудки, а вскоре и чужой низкий голос. — я слушаю. — нам нужно встретиться. желательно как можно скорее.

&

тоска сидела в нём назойливым зверем даже спустя несколько дней. рауль думал, что он освободился. особенно после того, как роберт кубарси назначил ему встречу тет-а-тет. но вместо того, чтобы принять спокойствие, внутри будто всё вывернулось наизнанку. он быстро понял - если позволит себе поддаться, это сведёт его с ума. “хватит тянуться за тем, кто выбрал бегство.” - эта мысль билась в голове, когда он сдержанно упрямо собирал чемодан и договаривался о перелёте в англию. туда, где ждал тот, из-за кого всё это начиналось. туда, где нужно было поставить точку. лондон встретил его холодом и сыростью, от которой он отвык за пол года пребывания в жаркой испании. рауль взглядом вцепился в молодого крепкого парня в строгом костюме, направляющегося в его сторону - видимо, это был новенький, потому что это лицо он не помнит. — господин асенсио, - коротко кивнул он, вежливо открывая ему дверь машины и хватая небольшую дорожную сумку. — меня зовут алехандро. я сопровожу вас до резиденции господина кубарси. «и без тебя знаю, где это» - хотел было ответить рауль, но вовремя прикусил язык, понимая, что бедный парниша ещё не успел ему ничем насолить. с первого взгляда он казался очень даже великодушным и гостеприимным, но он знал, что это лишь первые этапы, на которых вежливость прописана по правилам. кабинет, обстановка которого выучена наизусть, встретил неприятной дымкой отвратительно тяжелым запахом табака. рауль подумал, что помещение больше похоже на музей - тяжёлые панели дерева, стекло, за которым лежали камни и миниатюрные экспонаты редких украшений. красиво и со вкусом. алехандро встал у двери, как тень, а асенсио, держащий в руках ноутбук, недовольно покосился в его сторону. роберт сразу понял эту немую просьбу. — он моя правая рука. я доверяю ему больше, чем себе. рауль напряженно хмыкнул, думая о том, как это вновь было опрометчиво со стороны кубарси - доверять тому, кого держишь рядом с собой такой короткий срок. — тогда доверьтесь и тому, что я вам сейчас покажу. он встал рядом с едва напряженным робертом, открывая ноутбук и запуская разработанную джудом специальную программу, в которую он собрал всё. каждый неверный шаг роберта кубарси был отмечен здесь. экран ожил и на нём появились строки с транзакциями, копии документов и даже несколько фотографий с тайных встреч, которые были найдены совершенно случайно, при взломе камер видеонаблюдения. — вот здесь, - рауль указал на экран тем самым цветастым кеплером, бесцеремонно взятым со стола. — вы переводите деньги на счета подставных компаний в латинской америке. здесь - фиктивные контракты на сырьё, которое так и не пересекало границу, хотя партнеры все еще ожидают этого. здесь - транш через люксембургский оффшор, прикрытый благотворительным фондом. роберт громко прочистил горло, останавливая монолог асенсио, звучащий как приговор, и бросая взволнованный взгляд на алехандро. за вежливой улыбкой рвалось раздражение и только едва заметное дрожание пальцев на подлокотнике кресла выдавало его нервозность. тот сделал шаг вперед, чтобы защитить своего босса, как только почувствовал угрозу, но его тяжелые шаги были остановлены легким движением руки и грозным голосом: — выйди. тот нехотя подчинился, закрывая за собой дверь и оставляя двух наедине. рауль усмехнулся, чувствуя себя куда более уверенно, потому что знал, что нажал на верную больную точку. в этой усмешке было всё, начиная собственной самоуверенностью, заканчивая разжигающимся огоньком надежды, что туз всё-таки в его рукаве. — у меня достаточно материалов, чтобы обрушить вашу империю, обломки которой падут не только на вас, но и ваших мнимых союзников. любого из этих документов хватит, чтобы бывшие партнеры вцепились в вас мёртвой хваткой. роберт выслушал до конца молча, лишь раз сжал губы, и наконец спросил, на удивление, звуча твердо и уверенно: — чего ты хочешь этим добиться? вопрос повис в воздухе. асенсио молчал с минуту, утыкаясь взглядом в лакированную поверхность стола, пытаясь поубавить натянувшееся между ними давление. он заметил едва видимое копошение старшего по своему рабочему месту, на котором блестел металл коллекционного пистолета. таким обычно выходят на пафосную охоту в роще в собственной резиденции, но, видимо, у кубарси были другие планы. — вам незачем угрожать безоружному. это не в вашем стиле. - движения по поверхности оружия прекратились в ту же минуту, отодвигая его в сторону. каким бы отвратительным не был этот человек, мизерные понятия о кодексе чести в нём всё же жили. рауль оценил это, поэтому, не желая задерживаться здесь, закрыл ноутбук, придвигая его к роберту и встал, направляясь к двери. — оставьте вашего сына. дайте зажить ему своей жизнью и выбросите из этой паутины. я оставлю здесь всё, что собрал о вашем бизнесе с полной гарантией, что информация не выйдет за пределы вашего кабинета. и никогда больше не вспомню о вашей семье, если вы позволите пау задышать воздухом свободы. он уже подошел к двери, обхватывая позолоченную ручку, но голос кубарси окликнул его. — постой. нам необходимо скрепить нашу договоренность. массивная створка шкафа приоткрылась, и рауль бросил на неё спешный взгляд. иногда он забывал о масштабах денег, которые крутятся здесь, но сейчас он осознал, сколько несметных богатств скрывается за одной лишь дверцей. он был прав. нажатием кнопки пульта задняя часть шкафа отодвинулась, открывая обзор на скрытую нишу. рауль впервые увидел сердце империи кубарси. перед ним медленно раскрылся сейф, не простой ящик с замочком, а настоящая маленькая сокровищница, словно форт боярд. внутри были выстроены аккуратные ряды с выбитыми гербами разных стран на слитках золота, прозрачные мешочки с необработанными драгоценными камнями, сиявшими сквозь ткань, словно звезды в ночной тьме и редкая валюта, свернутая в пачки. это был маленький музей, ценность которого можно было приравнять к парижскому лувру. небольшой кейс с замком раскрылся на столе и в него небрежно полетели перевязанные пачки с деньгами. рауль не понимал, к чем весь этот показной спектакль, но молча наблюдал, запоминая каждую деталь из приоткрытого сейфа. в руках старшего кубарси, стоящего у дверцы, блеснула чёрная небольшая шкатулка, привлекая интерес. это не прошло мимо его зоркого взгляда, и теплая улыбка озарила его лицо. асенсио впервые видел его таким. — я назвал эту работу obsidian noctis. кольцо, созданное из редкого обсидиана с вкраплениями лунного камня. оно изготовлено в день рождения моего единственного сына. камень этот… холодный, впитывающий свет, но хранящий тепло глубоко внутри. древние египтяне считали, что этот камень символизирует закрытое сердце, которое открывается лишь перед теми, кто сумел выдержать его тьму. рауль был поражен красотой этого изделия. внутри кольца была гравировка, усыпанная плоскими мелкими камешками, о стоимости которых он не мог даже догадаться. описание настолько точно подходило пау, что у него захватило дух и он не смог промолвить и слова, наблюдая за тем, как роберт кладет шкатулку поверх денег в кейсе, закрывая его и протягивая асенсио. тот резко отшатнулся, качая головой. — я не возьму это. любая вещь из ваших рук - это кандалы. вы хотите держать меня в зависимости. старший усмехнулся, рукой опершись о край стола. — ни один союз не строится на голых угрозах. всегда нужен дар, иначе не будет баланса. — я не ваш союзник и никогда им не буду. рауль резко развернулся, но дорогу ему перегородил алехандро, снова появившийся в дверях. его взгляд был спокойным, будто все шло по намеченному плану, но рука жестом указала на стол, где лежит кейс, легким подталкиванием приближая асенсио к нему. стиснув зубы, рауль все же схватил ручку, не находя более разумного действия в этой ситуации. — мудрое решение, - удовлетворённо заметил роберт, возвращаясь к креслу и беря в руки ноутбук. — надеюсь, мы больше не встретимся, асенсио, иначе ты знаешь, что я с тобой сделаю. - его лицо стало вновь привычно суровым и даже улыбка отдавала холодом и неискренностью, что выводило рауля из себя. своего он добился и был уверен, что свое обещание кубарси-старший сдержит, однако на душе скребли кошки. дверь за раулем закрылась и лишь в пустом коридоре он позволил себе тяжело выдохнуть. в голове билась лишь одна мысль: «я поступил правильно?»