Заблудший

      Чаепитием визит не ограничился. Юля явно подготовилась к приходу гостя, по всей видимости, делая ставку на успешный исход поисковой вылазки в лес.       Каспер невозмутимо сопел под ногами хозяйки, сидящей на деревянном табурете, поджав одно колено под себя. После вкуснейшего борща Юля, не спрашивая, поставила перед смущенно краснеющим Ильей драники. Пододвинула пиалу сметаны, налила кофе и выложила на тарелку несколько глазированных сырков.       Илья не возражал, следя лишь, чтобы не выглядеть уж чересчур голодным, избегая получить порцию жалости. Наелся досыта, отмечая достойный вкус каждого блюда – готовить Юля умела отменно, не отнять. Вероятно, ей это нравилось, не для гостя же так старалась, в самом деле.       За плотным ужином, отогревшись и разомлев, Илья не заметил, как втянулся в непринужденную беседу. Узнал немного о ее жизни, частично поведал о своей.       Выяснилось, что живет она одна. Работает удаленно, рисует картины для души и логотипы на заказ, Каспера подарила близкая подруга, а поселилась в «Степном» она три года назад.       – А я здесь совсем недавно, никого не знаю, считай, – Илья отхлебнул кофе, пожал плечами.       – Да и не надо, – отмахнулась Юля пренебрежительно. – Люди здесь такие, – она неопределенно поморщилась: – Лучше не сближаться. Палец в рот не клади, что называется. Если хоть чуть отличаешься – своим не станешь.       – Как с этим смириться? – саркастично хмыкнул Илья, не подвергая сомнению слова собеседницы. Он не водил с местными дружбы не потому, что не срасталось, нет. Просто те, кого видел, успев поверхностно узнать, не вызывали расположения. В уединении куда спокойнее.       – Верно мыслишь, – воздела палец вверх Юля, отпивая из своей кружки. За окном давно стемнело, поднялся ветер, накрапывал мелкий дождь. В небольшой продолговатой кухне горел мягкий свет, деревянная облицовка и коренастые стулья создавали семейный уют, ограждающий от непогоды.       – И как ты мне только не отказал? В лес этот пошел, – задумчиво протянула Юля. Пригласив Илью к столу, они быстро условились перейти на «ты», тем более, разница в возрасте невелика.       – А больше никто не согласился? – Илья приподнял брови. Не терпелось разузнать о причине обращения именно к нему, ведь они раньше не то, что не общались, а даже не пересекались, насколько помнилось. Юлю бы он непременно запомнил. Ее вкус в выборе одежды выгодно отличался от местного колорита. Она и будучи дома встретила гостя в сарафане ниже колена, изящно облегающем тонкую талию. Каштановые локоны напоминали прическу из шестидесятых, подчеркивая чуть заостренное лицо. Выглядело утонченно, ей очень шло.       С таким образом она могла бы служить музой поэтам или сама являться писателем лирических стихов. Илья ничуть не возражал практичному, неброскому стилю, а-ля дачники. Сам предпочитал именно такую одежду, чтобы стирать пореже и носить по любому случаю, не заботясь о внешнем виде и не привлекая ненужного внимания. Времена, когда его меньше всего волновало чужое мнение, стереотипные оценки и брошенные вслед длительные взгляды, то ли полные зависти, то ли отвращения, давно остались позади. Еще раньше переезда в отдаленный поселок.       – Да я, честно говоря, к тебе первому и обратилась, – Юля повертела в руках кружку, пристукивая пальцем по керамическому боку. – Сама здесь не всех знаю. Так только, если мимо прохожу, здороваюсь, не разбирая, кто там и откуда.       Илья понимающе усмехнулся, не перебивая. Сам он поступал точно так же, сокращая по максимуму контакты с обитателями поселка, обходясь вежливыми приветствиями, да иногда парой слов ни о чем.       – Лена с Петей напротив вот семья. Их знаю. Рядом с ними Миша и Света, тоже запомнила, потому что постоянно вижу и слышу. К сожалению, – добавила Юля, многозначительно прикусив губу. – Миша с Петей на работе были, к женам их идти не было смысла. А если б даже дома были мужики их, все равно не факт, что откликнулись бы. Зато пищи для сплетен я бы им дала на месяц вперед. И разошлась бы история по всему «Степному». Но не о пропаже щенка в лесу, а о его хищении моим бывшим супругом сектантом, отдавшим наших детей в детдом, изменившим мне с моей матерью и выплачивающим алименты ей на моего младшего брата, оказавшегося чернокожим.       Илья прыснул, едва не выплюнув кофе на стол, прикрыл рот ладонью, зажмурился, сдерживая смех. Фантазия у соседки годилась на сюжет второсортного сериала или романа с элементами детектива в популярном жанре.       Юля тоже захихикала, больше развеселившись не своему шутливому преувеличению, а незатейливой реакции гостя, чуть не поперхнувшегося по ее вине.       – Прости, – протянула она, участливо погладив Илью по плечу. – Но примерно так оно и было бы.       – Не сомневаюсь, – чуть сипло ответил он, вытирая губы. Отодвинул кружку подальше, на всякий случай. – Но найти в итоге помогли бы? Вдвоем, а то и втроем явно побыстрее вышло бы.       – Да не пошли бы они, скорее всего, – мотнула головой Юля, опуская взгляд обратно на свои пальцы. – Кроме подростков, никто старается в лес не ходить этот. Особенно женщины. Да и мелкие далеко не заходят. Так, нервишки пощекотать или пообжиматься.       – Не пошли бы? Почему? Заблудиться не хотят? – искренне полюбопытствовал Илья, логично прикинув опасения, лично столкнувшись с проблемой связи в недрах лесной чащи.       – Не совсем, – Юля натянуто улыбнулась, будто стесняясь всплывшей темы, не решаясь поведать нечто сокровенное. – Просто рассказы слышала про лес наш не самые, скажем так, однозначные.       – М? – Илья недоуменно изогнул бровь. Ему как никогда хотелось вникнуть в суть всеобщей боязни местной достопримечательности. Сам он, кроме паршивой связи, да кружения вокруг поляны, ничего чересчур пугающего там не встретил.       Разве что, незнакомец тот странный. Но Юля упоминала захаживающих в лес подростков, возможно, туристы постарше тоже наведываются в обросшее слухами место.       – Ну, – Юля помялась, откинулась на спинку стула, перекинула ногу на ногу, обхватив колено пальцами, – В общем, говорят, жил тут дедушка один, приезжала к нему внучка на лето частенько, дело нехитрое. Подросла она, начала гулять допоздна, с мальчиком познакомилась. Пошли они как-то в лес, вроде как малины набрать, с подружками. А чего, аутентично вроде как, поболтать заодно, позагорать. Да так и не вернулись. Ушли втроем, домой не пришли ни к вечеру, ни на следующий день. Искали их всем поселком, набрали добровольцев, да только напрасно все, не нашли. Еще и сами заплутали. Взрослые мужики, а растерялись, как слепые котята. Когда все же нашли дорогу обратно, рассказывали потом, что водил их леший, путал, выйти мешал. Страху натерпелись.       Юля перевела дыхание, взглянула на притихшего Илью, внимательно ловившего каждое слово. Она ожидала снисхождения, вежливого ожидания завершения байки, поглядывания в окно, дающего понять о спешке гостя восвояси, но никак не вовлеченности. Откуда ей было знать, что он любил подобные истории. Не сильно верил, но с интересом поглощал в виде контента ютуба и книг. Вздохнув, Юля негромко продолжила:       – Спустя три дня две подруги той девочки вернулись домой, а ее не было. И никто не мог ничего толкового добиться от тех девчат. Они лишь говорили, что заблудились, ходили долго, устали, уснули. Благо лето было, не холодно. Утверждали, дескать наутро уже и тропинку нашли, вышли к поселку. Верить отказывались, что три дня их не было. А про девушку ту лишь плечами пожимали, мол, с парнем своим встретилась, да отлучились они. Не знаю уж, что там дальше было, но шумиху подняли, полиция искала, в розыск объявили, но все равно не нашли. Парень ее говорил, что не виделись они в тот день, а дед девочки этой переехал через месяц отсюда. Вот так.       – Вряд ли это напрямую связано с лесом, – осторожно произнес Илья, склонив голову. Теплый свет бликовал в его волосах медными переливами. Он скрестил пальцы, кладя локти на стол. – Скорее, дело реально для полиции.       – Потом были еще несколько историй, как люди заходили туда, плутали, слышали смех, свист громкий, шаги, будто кто-то преследует, – вкрадчиво сообщила Юля, округляя глаза. – Даже в прошлом году, дочка Лены, Даша, и близняшки Светы, Аллочка и Алена, решили проверить на себе местные страшилки. Пошли в лес одни, заблудились. А когда вернулись, рассказывали, что встретили там парня сидящего на пеньке, предлагающего им дорогу показать. Они, естественно, деру оттуда. Вот только путь назад нашли только ночью.       Илья нахмурился, напряженно ссутуливаясь. Если бы не упоминание парня, сидевшего на пне, вся история тянула на обычный поиск приключений и продуманную отговорку к позднему возвращению.       – Они как-то описали того, кхм, парня? – задал вопрос Илья, пытливо всматриваясь в потемневшие глаза Юли.       – Не помню, – она призадумалась, завела прядь волос за ухо, покосилась на потолок, воскрешая в памяти события прошлого. – В черное одет, худой. Может еще что было, не знаю. Понимаю, звучит неправдоподобно, но они заплаканные были, измотанные. Если уж и наврали, то, по крайней мере, блуждать явно устали. К тому же, после того случая в лес не ходят одни. С парнями могут и то недалеко. Они там веревочек красных развесили, видел может?       Илья молча кивнул, припоминая обрывки ярких ниток на ветках кустов при входе в лес. Там, где он ходил дальше, ничего уже не напоминало о визитах походников: ни протоптанной тропы, ни кострищ, ни следов кемпинга.       – Странно это все, – тихо сказал Илья, невидящим взглядом уперевшись в стену перед собой. – Я ведь тоже встретил в лесу человека. И он сидел на каком-то старом пне.       – А? – лицо Юли вытянулось, она обеспокоенно склонилась вперед, часто заморгала.       – И я там тоже заблудился, – подытожил Илья, кивая головой.       – А как дорогу нашел? Каспер показал? – Юля с надеждой бросила взгляд на мирно храпевшего щенка под ногами.       – Тот тип и показал, – развел руками Илья, добавляя прозаичности столкновению с незнакомцем. – Я когда его встретил, днем еще, там Каспер как раз был. Парень тот предложил проводить, я отказался. А дальше как отрезало. Куда бы я ни шел, все время возвращался туда же – к поляне с пеньком тем дурацким. Ходил по кругу, как ни старался, до вечера. Потом снова его встретил, но уже согласился, чтоб дорогу показал. И он действительно вывел к поселку.       – Говорят, именно так и пугает леший, – убежденно произнесла Юля, подпирая подбородок кулаком. – Водит кругами, не дает найти дорогу. Сидит на старом пне, левая нога поверх правой, одежда наизнанку, глаза зеленые и волосы налево зачесаны. Предстать может и молодцем, и дряхлым стариком.       Кроме неправильно надетой одежды, остальное сходилось до мурашек идеально. Да и не рассматривал Илья парня в лесу настолько тщательно, чтобы с уверенностью сказать, как именно выглядел его прикид.       – Не уверен, что это был кто-то, хм, необычный. Скорее всего местный или, может, откуда-то поблизости парень захаживает. Жути нагоняет, – Илья избегал прямого взгляда соседки, но тема оказалась слишком скользкой для обсуждения с малознакомым человеком, пусть и располагающим к себе. Не стоило забывать, какими подробностями обрастало любое событие, вынесенное на обозрение местных жителей. Не исключено, что слухи о лесе точно так же дошли до новых поселенцев в лохмотьях сарафанного радио, утратив изначальный скучный вид. Илья не был уверен в достаточной дистанции от словоохотливых собирателей сплетен Юли, потому укротил откровения, плавно сводя разговор к завершению.       – Я тоже не уверена, но сама туда точно ни ногой, – твердо проговорила Юля, выпрямляясь на стуле. – На своей шкуре проверять боюсь.       – Если бы я знал раньше, – примирительно выдавил смешок Илья, не договаривая. – Дождь закончился, я пойду домой. Спать хочу неимоверно. – Он лукавил лишь отчасти. Его и впрямь клонило в сон с момента дегустации борща. Согревшийся, сытый, он ощутил ликование организма, склоняющего к еще одной базовой потребности – отдых.       – Да, конечно, – Юля с готовностью подхватилась с места, развернулась к кухонному гарнитуру, принялась что-то торопливо закрывать. – Я тоже дико устала, все нервы истрепала пока ждала.       – Все было невероятно вкусно, Юль, спасибо. Этот ужин я буду вспоминать еще долго, – ни капли не преувеличивая, поблагодарил Илья, медленно подтягивая ушибленную ногу.       Видок после скитаний по лесу вызывал жалость, но от обработки повреждений Илья все же отказался, сославшись на пустяковость ссадин и умение самостоятельно заботиться о себе. Юля настаивать не стала, уважая чужую гордость, лишь сокрушенно покачала головой.       – Вот, держи, – она протянула Илье объемный пакет, торжественно улыбаясь. – Это повод вспомнить мою стряпню еще раз в ближайшее время.       – Мне неудобно, блин, я… – Илья беспомощно запрокинул голову, распознав, что в пакете. Юля собрала еды с собой, не пожелав отпускать гостя с пустыми руками. Она не спрашивала, не выпытывала о его положении, ловко совершила ход конем, проявив уместную заботу.       – Неудобно штаны через голову надевать. Бери, – Юля закатила глаза, подошла ближе и сунула пакет ему в руку. – Это такая мелочь по сравнению с твоей помощью. Тем более, от денег ты отказался…       – И не вздумай мне их подкинуть, – пригрозил пальцем Илья, беря увесистую награду.       Юля снисходительно кивнула, провожая во двор к калитке. Еще раз поблагодарив за угощение, Илья попрощался и поспешил домой, на ходу вытаскивая из-за уха ту самую последнюю сигарету, до которой не дошли руки на протяжение дня.       Закурил, глубоко затянулся шероховатым дымом, в голову слегка ударило. Так долго не прибегать к перекуру удавалось в последний раз лишь до начала пристрастия.       Оросивший землю дождь за непродолжительное время заметно развез дорогу, утапливая мелкие камешки гравия в грязевую кашу. Пройти не замарав обувь не получилось, но почва хотя бы не скользила под подошвами, насмехаясь над равновесием прохожих.       Дома Илья разобрал пакет. Убрал заготовленные припасы в пластиковых контейнерах на полку холодильника, пару секунд с удовлетворением глядя на пополнение еды. В кои веки холодильник поработает с толком, а не вхолостую охладит пару бутылок вина, да упаковку сосисок. Не хватало только кофе для полной гармонии завтрашнего дня, но на такие мелочи можно смело закрыть глаза.       Прибравшись на кухне, Илья вошел в крошечный санузел, включил нагреватель воды. Окинул тоскливым взглядом унылую душевую с остатками оранжевой плитки на стенах, безнадежно проржавевшим сливом, выгрызенным временем куском бетонного бортика, сдерживающего поток воды.       Старый домик требовал ремонта в каждой комнате. Давно не видевший уверенной руки мастера, простоявший бесхозным не один год, он все равно являлся отдушиной, неким тылом.       Переехав сюда после покупки, Илья привел в порядок окна, чтобы злые зимние ветра не вытягивали тепло и душу из тела. Подлатал потолок и крышу, вытравив прижившихся там ос. Как смог утеплил стены в спальне, разместил там все необходимое, замазал прорехи в углах и полу, перекрывая проходы отчаянных грызунов. Перебрал сантехнику, обеспечив подачу воды, не грозившую сорвать старые краны или наградить кишечной инфекцией одним своим коричневым видом.       На полноценный ремонт не оставалось средств, а практически весь заработок уходил на покрытие кредита, выступившего спасательным кругом в приобретении жилья единомоментно.       Илья научился довольствоваться малым, умело откладывая все, что терпело, приноровился к работе руками, стараясь восстанавливать все самостоятельно. Обращение к сторонней помощи – лишние расходы, роскошь, на которую не распространялся скудный бюджет.       Вода согреется не меньше, чем через час, а значит, можно провести время за бытовыми хлопотами. Первым делом поставить телефон на зарядку. На экране не сразу блеснул просвет очнувшейся батареи. Осенняя ночь деловито напускала промозглой сырости, в доме ощущалась неуютная прохлада, цепко хватающая за нос, заставляющая зябко кутаться.       Илья щелкнул выключателем масляного обогревателя, поставил мощность повыше, с наслаждением опуская замерзшие ладони на потеплевшие ребра отопительного прибора.       Телефон издал звук включения. Илья нехотя выпрямился, проверил сеть и скопившиеся сообщения. Висело несколько непрочитанных. Надежда трепетной птицей порхнула в груди, задела жестким крылом сердце, разгоняя его темп. И рухнула глухим разочарованием, пеплом осевшим во рту.       Сообщения от Юли, шесть штук. Пять из них, когда он был еще в лесу, с тревожными вопросами, шестое пятиминутной давности, с пожеланием добрых снов.       От Ромы сообщений нет, ни в мессенджере, ни в соцсети. «Напиши, как доберешься» всплыли в памяти слова. Он так и не написал, а Рома не спросил, не поинтересовался, не побеспокоился. Занят. Как всегда.       Илья постоял с открытым окном диалога, размышляя над сообщением. В двух словах обо всем не расскажешь, а поделиться хотелось. Взглянув на статус собеседника, он увидел пометку «был час назад» и написал короткое «я дома». Отправил, отложил телефон, вышел в кухню. Порылся в одном из выдвижных ящиков стола, служившим аптечкой, вынул пачку салфеток, перекись, пластырь.       Стянул джинсы, стараясь как можно меньше касаться жесткой тканью поврежденной кожи, осмотрел рану. Широкая, рваная ссадина сочилась бледной сукровицей, схватившись по центру темной корочкой. Вокруг по колену расползался лиловый синяк. Помимо этого, все ноги в мелких царапинах и ушибах, такой же удручающий вид имели и руки с покрасневшими ладонями.       Обрабатывая царапину, Илья все глубже уходил в размышления о встреченном в лесу незнакомце. О ручье, показанном на обратном пути, о поляне с мутным озером. Такое приключение выходило за рамки стандартного, но в безопасности стен своего дома, воспринималось уже не как досадная неурядица и впустую потраченный день, а представая, скорее, витком новизны в закольцованном лабиринте повседневности.       Кем бы ни был тот парень, лешим или обычным грибником, он помог вернуться домой, когда Илья находился на пороге отчаяния. Когда смирение не брезжит избавлением, а умышленно тянет ко дну. Он привел утолить жажду, когда слова не вымолвить пересохшими губами. Не дал упасть, глупо споткнувшись утомленными ногами, говорил про какое-то добро. Руки у него сильные, глаза красивые, пусть бы и линзы, вообще внешне интересный парень. Любопытно, часто ли его можно встретить в лесу?..       Принимая душ, включая видео перед сном, закутываясь в одеяло, прижимая к груди подушку, мысли упрямо возвращались к незнакомцу. Его голосу, словам, травинке, зажатой тонкими губами, подтянутой фигуре, длинным волосам.       Воспоминания смешивались с историями Юли и мистическим содержанием ролика на ютубе о суевериях, превращая случайного встречного в разморенном сознании из человека в зеленокрылую ворону, затем дельфина с острыми зубами, черную змею, ныряющую в фиолетовую траву.       Сон подкрался со спины, обволакивая, утаскивая в дрожащую бездну с водоворотом кислотных бликов в центре, изредка пульсируя болью в колене и стянутых долгим напряжением мышцах.                                     

***

      Серые безликие тучи нагоняли апатию, скрывая за кудрявыми грязными боками притихшее солнце. Ни один игривый луч не пробился сквозь унылую завесу, укутавшую небо плотным ковром.       День не обещал насыщенных событий, обрекая на долгое выжидание окончания рабочей смены. Однако, вопреки ожиданиям покатился в скоростное путешествие по наклонной кривой, куда-то на границу с адовыми вратами.       Утреннее опоздание из-за умершего прямо в пути автобуса не осталось без внимания начальника, живо отправившего смс с укоризненным замечанием. Илья хотел оправдаться, объяснить причины вынужденной задержки. Расписать в подробностях, как бегом бежал в павильон, оскальзываясь на влажной грязи, как безуспешно пытался поймать попутку, как не успел проскочить перед проезжающим поездом на железнодорожном переезде. В конце концов напомнить, что сегодня не его смена по графику, но понимал – пустое.       Начальнику нет до этого дела. Как обычно нет дела до регулярного прибытия вовремя, выхода за сменщицу во все праздничные дни и по малейшей прихоти, задержек на работе ради инвентаризации в одного, и мелкого ремонта, не входящего в обязанности продавца.       Илья привычно скинул ветровку, перевернул старомодную табличку надписью «открыто» наружу, включил свет, прошел за прилавок. После предыдущей смены в магазинчике чисто, можно не прибираться сразу, если нагрянет ранний клиент.       Запустив терминал, Илья поставил на зарядку телефон, отключил звук, подошел к кофемашине. Единственный действительно приятный бонус – безлимитный кофе для сотрудников.       Магазин специализировался на продаже в основном алкогольной продукции, но помимо стандартного ассортимента, входящего в список подобных забегаловок, отличием выступала кофемашина и наличие кофе в меню трех видов: эспрессо, латте, капучино.       Аппарат бодро зашумел, согревая воду. По залу разнесся терпкий, горьковатый аромат, пробуждая от сонливости и рассеивая осадок от выговора начальника.       Илья взял с полки упаковку «Юбилейного», записал в тетрадку на свое имя. Налил в красную кружку с зимним орнаментом – презент на новый год от директора – свежесваренный кофе, добавил рафинад, сливки, уселся на низкий табурет, незаметный за витриной, сделал глоток. Прикрыл глаза, умиротворенно ощущая разбежавшееся по груди тепло мягко окутавшее изнутри, согревающее руки, обветренные губы.       Осенняя непогода заявившая о себе прошлым вечером назойливым дождем, окрепла. Входя в законные права, неумолимо сгоняла ртутную полоску градусника вниз. Хозяйничала промозглым ветром по улицам, посылая стылые сквозняки в закоулки и дворы.       Центральное отопление включать не спешили, и в павильоне растянулся угрюмый холод. Выручал небольшой обогреватель, купленный совместно с прошлым напарником, уволившимся летом в связи с обучением.       Нынешняя сменщица – Вера, женщина примерно сорока-сорока пяти лет на вид, в одиночку воспитывающая сына, не принимала участия в подобных приобретениях. Все расходы – лишние, даже если значительно улучшали условия в магазинчике, не претерпевающим заметных изменений, наверное, с момента открытия. Хозяину было, по большей части, все равно, особенно на комфорт продавцов, поэтому забота о базовых потребностях рабочего места ложилась на плечи самих сотрудников.       Илья склонился под прилавок, щелкнул кнопкой на миниатюрном тепловентиляторе. Тот мгновенно отозвался приветливым гулом, горячим воздухом лизнул продрогшие ноги. Илья невольно улыбнулся, одобрительно качая головой, вынул из упаковки печенье, в два укуса отправил в рот. Прожевывая, открыл кассу, бегло пересчитал наличные.       Звон хриплого колокольчика оповестил о визите клиента, точнее, нескольких, впустивших поток вороватой прохлады с пасмурной улицы. В павильон ввалились двое взрослых, мужчина и женщина, безвкусно одетые жертвы моды девяностых слегка помятого вида. Вперед себя они подталкивали пучеглазого мальчика, на вид лет пяти.       Илья, в это самое время откусивший еще печенья, начал жевать быстрее – гостей требовалось поприветствовать. Глоток кофе помог в возникшей трудности. Илья коротко отхлебнул горячего напитка, отряхнул ладони, выпрямился. И столкнулся с презрительно скривившимся лицом мужчины.       – Здороваться не учили, я так понимаю? – язвительно бросил он, со своей стороны явно не признавая вежливости, которую требовал.       – Доброе утро, что желаете? – отозвался Илья натянуто. Ему и раньше доводилось сталкиваться с чужой грубостью, особенно от нетрезвых клиентов, но он до сих пор не привык настолько, чтобы реагировать философски.       – Чего я желаю, не твое дело, – высокомерно шваркнул мужчина. Его спутница прыснула, сочтя ответ забавным. Это еще больше воодушевило ее супруга: – Твое дело продавать? Вот и продавай.       Илья медленно выдохнул, поджал губы, напряженно кивнул, рукой указывая на меню висевшее на стене.       – Да не надо мне эти ваши каракули, посоветуй что-то, – отмахнулся мужчина, смакуя собственную значимость.       – Пиво, вино, джин-тоник? – терпеливо перечислил Илья.       Ребенок неприятной парочки тем временем с невменяемым видом лапал витрину. Возя по ней ладошками, размазывал мутные следы пальцев, наслаждаясь утратой прозрачности стекла. Внутри затянулся тугой узел злости.       – Вы не могли бы… Витрина. Ваш ребенок ее пачкает, – процедил Илья, взывая к горе-родителям, не слишком рассчитывая на участие.       – Богдаш, не надо пальчиками, – неохотно проговорила женщина, впрочем, не делая попыток предотвратить нанесение гигиенического ущерба. Ребенок не отреагировал. Лишь на секунду обернувшись на голос, убедился в незаинтересованности матери и с упоением продолжил, добавив постукивания руками.       Илья обреченно вздохнул, опуская плечи, отвернулся к полкам. Чтобы избавиться от гостей поскорее, нужно что-то предложить, желательно сразу угодив.       – Вино есть полусладкое, сладкое, красное, белое, игристое…       – Паш, а давай кофейку выпьем, я что-то замерзла там. Погреемся, потом выберем, – окликнула женщина своего спутника. Паша задумчиво почесал небритый подбородок, властно приложился кулаком о прилавок:       – А давай! – он насмешливо сощурил глаза, подмигнул оглянувшемуся Илье. – Если женщина просит, как говорится.       Илья не закатил глаза лишь колоссальным над собой контролем. Отошел к кофемашине, спросил, какой именно сделать.       – Обычный и с молоком, – заказал Паша, облокачиваясь о столешницу, практически ложась на нее. – А у тебя баба есть?       Илья сделал вид, что не услышал вопроса, подставляя к заварнику два одноразовых стаканчика, кинул туда по кусочку рафинада.       – Или ты из этих? – продолжил бестактный допрос Паша, внимательно рассматривая Илью.       Тот на секунду замер, сердце пропустило удар, плечи напряженно обозначились под рубашкой, пальцы дрогнули. Он по-прежнему не пересекался взглядом с хамоватым посетителем. Молча разлил по стаканчикам кофе, добавил порцию сливок, кинул пару одноразовых палочек в напиток.       – Я считаю, что всех этих, ненормальных, надо на остров сослать. Необитаемый, – твердо произнес Паша, решивший донести свое мнение до незнакомого продавца. Скорее всего, он делился им повсеместно, не слишком беспокоясь о заинтересованности в гомофобных темах добровольных или не очень, слушателей.       – Согласен со мной?       – Ваш кофе, – Илья придвинул к гостю два стаканчика, безучастно взглянул в мутноватые голубые глаза, подернутые пеленой недосыпа или подпития. – Еще что-нибудь?       Богдану скоро наскучило марать витрину и он, отбежав в сторону подобия барной стойки у входа, представляющей из себя длинную полку с подставленными к ней четырьмя высокими неудобными стульями, взгромоздился на один из них, повис поперек сиденья.       – Печенье еще малому, чупсик вон тот зеленый, – Паша рассматривал ассортимент, не спеша забирать приготовленный кофе. К нему вальяжно подошла супруга, посмотрела на заляпанную витрину, ткнула пальцем в стекло.       – «Наполеон» хочу, – требовательно заявила она, облокачиваясь на плечо мужа.       – И два «наполеона», – кивнул Паша, самодовольно улыбаясь.       Илья безмолвно склонился к витрине, вытащил пирожные, водрузил перед гостями, умолчав об их свежести. Скорее всего, они сегодня ушли бы на списание. Если так и выйдет по итогам сверки сроков годности, Илья не собирался упускать возможности извлечь хоть крохотный бонус из визита действующих на нервы посетителей.       – Шампанского мне возьми, – утробно проворковала низким голосом женщина, забирая десерты. Бросив пренебрежительный взгляд на Илью, она развернулась и, покачивая рыхлыми бедрами, зашагала к стойке, где на стуле все еще барахтался ее сын. Илья сглотнул подступивший к горлу ком отвращения, посчитал на калькуляторе сумму заказа, чтобы случайно не забыть.       – Хороша, а? – превратно расценив его взгляд, восхищенно пробасил Паша, кивнув в сторону жены. Илья прикусил язык.       Подмывало сказать все, как есть: что он думает о госте, его семье, их поведении, воспитании и интеллектуальном развитии. Но нельзя. Ему нужны деньги, а значит работа, а значит, нужно спокойно относиться даже к таким прецедентам, не вовлекаясь и не обнажая эмоций.       – Какое вам шампанское? – севшим голосом спросил Илья, уходя от ответа и лицезрения неугомонного Богдана, забравшегося на стул с ногами, оставляя мокрые грязные следы на сиденье. Пацан неумело разорвал упаковку печенья, частично рассыпая содержимое по полу, прибавляя уборки.       Мысленно досчитав до десяти, Илья потянулся к розоватого стекла бутылке с многообещающей пометкой «Перле». Это было самое дорогое и отдающее благородством из всего, что в итоге выбрали для себя притязательные покупатели.                                     

***

      Начавшийся паршиво день завершался так же неутешительно.       Семейка отдыхала в павильоне до обеда, то и дело что-то требуя. Вытереть пролитый ребенком сок, розетку, включить музыку, принести шоколада, новую порцию кофе. Илья зверел, теряя терпение от их присутствия и от невозможности отлучиться на перекур. Он все меньше открывал рот в ответ на обращения и все чаще окидывал их мрачным взглядом.       Гостям было все равно.       После заваливались шумные подростки, пытались взять джин-тоник. Долго препирались на просьбу предъявить паспорт – им казалось это невероятно забавным. В итоге, подходящий документ все же отыскался у одного из компании. Они купили выпивку, напихали в карманы бесплатных конфет из вазочки возле кассы и удалились, еще долго околачиваясь за стеклянной дверью.       Ближе к вечеру заявился начальник; полноватый армянин лет пятидесяти, с проседью в залаченных волосах. Пригрозил штрафом за опоздание без уважительных причин, не тратя время на выслушивание этих самых причин. Забрал деньги из кассы, сделал замечание, мол, зарос.       Не хватало еще выслушивать непрошенное мнение от людей сомнительного воспитания. Илья не смолчал, ответил, резонно указав на собственное совершеннолетие и на отсутствие помехи в работе его длины волос, едва прикрывающих уши отросшими завитками.       Начальник выкатил тираду об уважении, возрасте, дисциплине и субординации, удивляя Илью знанием этого слова, озвучил ценный совет о привлечении женщин. На этот раз Илья язык прикусил, позволив разбушевавшемуся хозяину пивнушки выговориться, сбросить пар, быстрее теряя обороты без подпитки.       Смена закончилась. Илья хмуро запер магазин, поспешил на остановку. Автобус пришел с опозданием. Разразившийся к середине дня ливень щедро устелил тротуары и дорогу неровными лужами, подкрасил фонари частой сеткой упругих капель.       Усталость не придавливала сильную спину, она скрутилась упругим жгутом в солнечном сплетении, тянулась удавкой к горлу, щемила и рвала нервы, выпотрошенные на работе.       Хотелось выговориться, излить накопившуюся желчь, отпустить угодливую вежливость, высказаться не выбирая выражения. Крепко, наотмашь, упиваясь нелестными сравнениями туповатых клиентов с содержимым отхожей ямы.       Илья разместился на ободранном сиденье в задней части автобуса, достал телефон, написал сообщение Роме: «Занят?». Ответ пришел на удивление быстро, хотя на предыдущее сообщение Рома никак не отреагировал.       «А что такое?»       «День выдался всратый. Можем поговорить?» напечатал Илья, отправил, выжидающе уставившись на экран смартфона.       «Ты завтра на работе?» прилетело ответное сообщение.       «Еще две смены, завтра и послезавтра». Илья прикусил губу, свел брови к переносице. Рома не торопился с ответом.       «Приезжай ко мне послезавтра, поговорим. Я пока занят, надо подготовить план занятия на завтра, ничего не успеваю. Прости.» Наконец высветилось в окне диалога.       Илья сжал зубы, запрокинул голову, борясь с искушением выкатить Роме длинное полотно из всего, что он пережил и чувствует сейчас. Банальная поддержка не требовала чрезмерного участия, как не требовалось и сожаления.       Лишь проникнуться рассказом из мешанины гаденьких событий, ну или сделать вид, бросить пару ободряющих фраз, поинтересоваться состоянием. Видимо, сегодня отдушиной вновь станет алкоголь.       Пара предусмотрительно захваченных бутылок крепкого пива оттягивали лямки рюкзака. Не хотелось мучиться похмельем на работе, если выпить до полуночи, к утру отпустит.       «Приеду. Доброй ночи.»       Илья прислонился лбом к запотевшему прохладному стеклу, обильно рассеченному нетерпеливыми струями дождя. Бездумно провожал взглядом макушки домов, видневшихся за сплошными заборами в безмолвной темноте.       Встретиться с Ромой хотелось, но не как прежде, переполняясь неусидчивым предвкушением. Теперь внутри шевельнулось что-то еще. Беспокойно царапнуло по ребрам, холодком пробежалось в животе, пустило импульс по рукам, сбиваясь узловатыми комочками в пальцах. На поверхности ответы не лежали, а в глубине все еще пульсировал сдержанный гнев, притупленно отлеживаясь под лопатками, подначивая выпустить неприязнь, скинуть удушливый груз отвращения.       Грязь на проселочных дорогах вгоняла в уныние. Взять кроссовки и побегать, отвести душу, в такую погоду не вариант. Да и густая вуаль ночи не располагала к импульсивным решениям. Нужно придумать другой способ, достаточно экологичный и безопасный.       «Доброй ночи, малыш.»       Ответ от Ромы пришел, когда Илья, уже выйдя из автобуса, поворачивал в поселок мимо пустовавшей охранной будки, преданно ютившейся возле отломанного шлагбаума. Контролера здесь давно нет, как и самой преграды, призванной впускать лишь владельцев домов. Будка с провалившейся крышей и проржавевшей арматурой на развороченном окошке жалобно скрипнула дверью проходящему мимо человеку.       Илья прочитал сообщение, безрадостно хмыкнул, сунул телефон в карман. Закурил, удовлетворенно затягиваясь шершавым дымом, прибавил шаг.       Дом встретил притаившейся темнотой, звенящей тишиной, заполнившей каждую комнату, ползущей по стенам, зарывшейся в мебели.       Илья снял рюкзак, поставил у порога, прошел в комнату, включил обогреватель. Постоял, не зная, с чего начать. Вернулся на кухню, замер, слушая мерный гул холодильника.       Внутри ожидал еще один сбереженный контейнер с угощением от Юли – разогреть и будет ужин. Наскоро принять душ, включить проходной фильм, расслабить мозги, отвлечься, позволяя мыслям разбежаться в любом направлении.       Подумав немного, Илья оставил свет зажженным. Обулся, подхватил звякнувший содержимым рюкзак, и быстро вышел во двор. Словно боясь передумать, он широким шагом пересек участок. Вышел на пустынную, дышащую неприветливым холодом улицу, устремился вдоль крайнего бесхозного дома к лесу.       Ступать на блестевшую в неверных отсветах фонаря примятую траву, оказалось несколько волнительно. Будто вторгался в чужое владение, посягал на личное пространство чего-то неизвестного.       Рисковать Илье не нравилось. Врожденной осторожностью он не наделен, а вот приобретенная работала вполне прилично. Он решил не уходить далеко, то и дело оглядываясь, убеждаясь, что тропа не исчезла, а дома вдоль улицы позади все еще различимы.       Когда свет фонаря, послуживший неким маяком, отдалился на достаточное расстояние, Илья огляделся по сторонам – никого. Ветер не бесновался в пугливой листве, не шуршало в траве, не кричала внимательная сова. Так тихо и спокойно, что страх недоверчиво улегся, готовый напомнить о никчемности подобных идей при первой возможности.       Вытащив пиво, Илья бросил потрепанный рюкзак на землю, тяжело опустился на него. Опираясь локтями на колени, открыл одну из бутылок, сделал несколько больших глотков. Выдохнул, приглушая горький привкус хмеля, обильно сдобренный поволокой спирта. Шмыгнул носом, повертел бутылку в руках.       Закурив, он неторопливо начал перечислять происшествия дня, свалившиеся зловонной кучей на утомленное сознание. Обращаясь в пустоту перед собой, в пространство уходящих вдаль стволов, голос его постепенно креп, переходя из бормотания в отчетливые фразы.       Допив первую бутылку, сразу взялся за вторую, сдабривая сетования личным мнением, не блещущим мягкостью. Илья выговаривался, с каждым словом теряя интерес ко всему, что еще днем выводило из равновесия, нервировало до зубовного скрежета. Это можно было назвать облегчением. Сработало.       – Денёк и правда дерьмовый выдался, – голос откуда-то спереди показался знакомым, но не избавил от взметнувшейся неожиданности.       – Блядь! – выругался Илья, вскакивая на ноги и всматриваясь в темноту чуть привыкшими глазами. Сердце пропустило удар, бешено заколотилось в груди, ладони похолодели, дыхание сбилось. Страх постыдно велел бежать – не разбираться, не оглядываться. Достоинство стопорило на месте, напоминало о мужестве.       – Не выражайся, – предупредил голос. Из-за приземистого дерева вышел человек. Хрустнули, расступаясь, ветки. Высокий силуэт очертило слабым светом, лицо угадывалось с трудом, но Илья сразу узнал, кто перед ним.       – Опять ты, – выдохнул он, подозрительно хмурясь, покрепче сжимая в руке горлышко бутылки. Если понадобится, она может послужить оружием.       – Это ты, "опять" . А я тут и был, – фыркнул незнакомец, плавно двигаясь навстречу. Излучая почти осязаемую уверенность, он опустился в паре шагов на корточки, с интересом глянул снизу вверх. В отличие от незнакомца, сам Илья похвастаться собранностью не мог.       Поколебавшись немного между тем, чтобы забрать вещи и быстро ретироваться в поселок и остаться, возможно, разузнав, кто этот чертов тип, Илья, вопреки здравому смыслу, выбрал второе, нарочито медленно присаживаясь обратно.       – И давно ты тут? – спросил Илья, делая очередной глоток пива, придавая голосу непринужденность. Он исподлобья косился на незнакомца, вертевшего в тонких пальцах травинку.       – Не все ли тебе равно? – флегматично отозвался тот, глядя перед собой. – Не бойся, излияния твои не расскажу никому.       – Бояться еще не хватало, – огрызнулся Илья. Раскрепощенное алкоголем сознание придало словам самонадеянности. – Но и трепаться с кем попало о личном не очень хочется.       – Это правильно, – одобрительно кивнул незнакомец. – Люди – те еще сволочи.       Илья усмехнулся, залпом допил пиво, отставил бутылку в сторону:       – И не говори. Так ты отсюда? – он неопределенно повел ладонью в воздухе.       Незнакомец сощурился, будто пытаясь в чем-то уличить. Тонкие губы растянула ухмылка:       – Отсюда.       – Местный, получается, – уточнил Илья, ища логичные объяснения нахождению этого человека в лесу среди ночи. Будто его собственное там присутствие не вызывало никаких противоречий.       – Ага, можно и так сказать, – незнакомец сунул травинку в рот, задумчиво примолк. Он явно не горел желанием развивать диалог, но и уходить не спешил.       – Илья, – коротко представился Илья, протягивая руку для закрепления знакомства.       Незнакомец посмотрел на ладонь собеседника, помедлил, затем сжал прохладными пальцами, отвечая на приветственный жест. Было в этом прикосновении нечто за гранью заурядного рукопожатия. Что-то, отозвавшееся рваным вдохом, теплой искрой в продрогшем запястье.       – Свое имя мне не скажешь? – Илья отнял руку, обхватил свои колени, пытливо уставился на незнакомца. Тот, ничуть не смущаясь пристального взгляда, хмыкнул, игнорируя вопрос.       – Не буду я тебя выискивать, если об этом переживаешь, – покачал головой Илья. – Так просто, не знаю, удобнее.       – Удобнее? – повторил незнакомец, усаживаясь на траву. – Тогда, зови как хочешь. Как удобнее.       – Пфф, прям как хочу. Хрень какая, – поморщился Илья. Упрямство незнакомца раздражало, будто они дети, играть в угадайку. Незнакомец безразлично пожал плечами, погладил тонкую бородку.       – Леонидом тогда будешь, – язвительно буркнул Илья. – Или Потап. Казим.       – Дай знать, какой вариант окончательный, – незнакомца провокация не задела, но интерес пробудился, и он выжидательно смотрел на собеседника.       – Тебе, что ли, правда все равно, как буду называть? – Илья не мог поверить, что незнакомец готов отзываться на любое имя. Это добавляло очков странности.       – Да, – просто отозвался тот.       – Форест, пусть будет так. Я все время тебя в лесу вижу, – Илья слегка смутился, понизив голос, отвернулся, провел ладонью по лицу. Алкоголь расслаивал мысли, растягивал и комкал реальность. Настроение приподнялось из-за плинтуса, прозвище само всплыло в туманном мозгу. Итоговый вариант ему понравился – пусть незнакомец хранит свои тайны.       – Нормально, устраивает, – подытожил Форест, словно принимал участие в выборе своего позывного.       – Не страшно тебе в лесу ночью? – поинтересовался Илья, мысленно примеряя придуманное имя к новому знакомому.       – Нет. А тебе? – Форест неотрывно наблюдал за новоиспеченным собеседником, ловя каждое движение.       – Есть немного, – подумав, ответил Илья, избегая пронзительного взгляда зеленых глаз. Вспомнив их цвет, захотелось рассмотреть, но он быстро отмел это желание как ребяческую глупость. Во-первых, сейчас темно, во-вторых, в этом нет никакого смысла. Рисовать он не умел, фотографировать тоже. Такие глаза идеальны для эстетов, запечатлеть и любоваться, самостоятельно придумывая им историю.       – Вообще-то, сам по себе лес не опасен. Под ноги смотри себе, да не безобразничай. Все просто, – вкрадчиво проговорил Форест.       Слух непривычно резануло слово «безобразничай», и Илья украдкой оглядел собеседника, пытаясь распознать его возраст. При всем желании ему нельзя было дать больше тридцати, а сленг – клубок из забытого прошлого и современной лексики.       – Не знаю, наверное, да. Но истории всякие ходят про него, – неуверенно бросил Илья. Облизнул губы, помолчал.       – Какие? – терпеливо спросил Форест.       – Разные, – Илья повел плечом, поджал скрещенные ноги, расслабляя спину.       Он не понимал возникшей из ниоткуда свободы разговора: таким словоохотливым он себя мог припомнить лишь года полтора назад, а то и больше. До событий, отразившихся на врожденной открытости с людьми.       Однако здесь, в лесу, посреди ночи, сидя на тонком рюкзаке рядом с совершенно незнакомым парнем, Илья впервые за долгое время раскрепощенно говорил. Не спотыкаясь на подбор слов, не оглядываясь на выражения, просто и легко, мало беспокоясь о созданном впечатлении.       Он рассказал истории, услышанные от Юли, вволю порассуждал о суевериях, вычитанных праздного любопытства ради, не преминул ввернуть и собственное плутание по кругу.       Форест слушал не перебивая, иногда кивал, отвечая, если требовалось. Складывалось ощущение беседы с давним приятелем. Илья безмятежно все спихнул на выпитый алкоголь, согревающий желудок, добавляющий легкости мыслям.       – А пиво, значит, для храбрости? – беззлобно подметил Форест, жестом указывая на пустые бутылки у ног Ильи. Тот усмехнулся, покачал головой:       – Вместо снотворного, – негромко пояснил он, вспоминая ушедшие в прошлое ночи, проведенные в густом забвении рецептурных седативов. Одернул было себя за откровение, но тут же плюнул. Им вместе не работать, а значит и волноваться не о чем.       – Убрать не забудь, – бросил Форест, приподнимаясь.       – Само собой, – отмахнулся Илья, для верности подталкивая пустую тару к себе ближе. – Я так понял, ты часто тут бываешь? Живешь недалеко?       Илья интересовался банальными вещами, интуитивно стремясь узнать чуть больше, сократить дистанцию. Он исподволь радовался алкогольной беспечности, притуплявшей осторожность, подтаскивая под нетрезвое состояние все свои поползновения к сближению с Форестом.       – Типа того, – туманно отозвался Форест, поджимая губы. Илья недовольно поморщился:       – Не хочешь рассказывать о себе, пытать не буду.       – Зачем тебе это? – неохотно проговорил Форест, склоняя голову. Темные пряди скользнули на лицо.       – Вообще, так принято. Да и общаемся вроде неплохо, сидим, разве нет? Ну и узнать о тебе немного интересно, – Илья поерзал на месте, слегка смутившись последних слов, будто они на что-то намекали или их можно неверно воспринять.       – Если начну о себе рассказывать, ты не поверишь. Разочаруешься, решишь, что вру. Лишнего надумаешь и уйдешь, – в голосе Фореста слышалась усталость, присущая очень старым учителям, изо дня в день вынужденным читать одни и те же лекции. – А мы, как ты сказал, сидим, неплохо общаемся.       Илья уставился на собеседника, взвешивая ответ, примеряя на себя отринутую роль несгибаемого скептика. Форест мог назваться кем угодно, выдавая собственную личность за вымышленную, узнать о чем не довелось бы между делом. Хотел ли Илья очутиться на месте обманутого дурачка? Точно нет. Возможно, в случае этого неординарного знакомства, искренность и доверие не являлись основополагающими.       – Ладно. Может в другой раз тебе понадобится «жилетка», тогда и расскажешь о себе, – Илья беззаботно улыбнулся, рассеивая возникшее напряжение. Вероятность их очередной встречи подвергалась серьезным сомнениям, а потому, уравнивание обменом откровенностями важностью не отличалось.       – Фига ты, – только и произнес Форест, изучая собеседника цепким взглядом.       Илья мог поклясться, что различил оттенок изумления, хотя ничего необычного вроде как, не сказал.       Зябко поежившись, он сложил ладони лодочкой, подул на них, согревая замерзшие пальцы.       Он планировал посидеть с полчаса у опушки, выпить пива, отвести душу безмолвным соснам, да идти спать. Волею случая, сидящего по правую сторону, пришлось задержаться.       Погода в свою очередь набиралась сил, температура неумолимо снижалась, злилась на припозднившегося гостя, студила теплую кровь.       – Пес твой как? – неожиданно спросил Форест.       – Пес? – Илья непонимающе моргнул, вскинул брови.       – Ага, тот говнюк, которого ты искал.       – А, – Илья невольно издал смешок, сунул руки в карманы, вытащил пачку сигарет. – Это не мой. Соседки.       – А чего она сама его искать не пошла? – Форест развернулся всем корпусом, оперся локтями на колени.       – Боится, – просто ответил Илья, сунул сигарету в зубы, щелкнул зажигалкой, прикуривая. Протянул пачку Форесту. Тот скривился, с отвращением глядя на картонный прямоугольник.       – Не куришь, значит, – констатировал Илья, убирая сигареты. – И не пьешь?       – Пью. Вино, – коротко сказал Форест, уворачиваясь от облачка табачного дыма, размашисто проползшего в его сторону.       – Прости, – Илья замахал ладонью и торопливо развернулся так, чтобы ветер гнал выдохи подальше.       Теперь он мог прямо, не бросая украдкие взгляды, смотреть в лицо Фореста. Тонкие брови настороженно сведены к переносице, образуя легкую складку, губы поджаты, глаза чуть прикрыты. Черты острые, как быстрые штрихи умелого художника. При определенном вкусе, они складывались в синоним красоты, не в самом примитивном понимании. Весь его вид привлекал как нерешенная задача, начертанная в людном месте: не пройти мимо, не попытав свои силы.       Организм напомнил о физиологических потребностях; помимо продрогших конечностей, выпитое пиво требовало естественного выхода. Илья, крякнув, поднялся на слегка ватные ноги. Неуклюже оступился, нащупал равновесие, пригнулся, сунул пустые бутылки в рюкзак.       – Пошел я, завтра на работу, – он выпрямился, отряхнул штанины, закинул на плечо лямку рюкзака. Протянул руку. Зажатая в зубах сигарета тлела, тускло мерцая красноватым бликом.       – Давай, – Форест лениво встал, ответил на рукопожатие. Илья позволил себе чуть дольше принятого задержать ладонь в обыденном жесте. Запомнил ощущения, сухое тепло чужой кожи, уверенную силу запястья, пересечение взглядов. Форест был почти на голову выше, при росте самого Ильи метр семьдесят семь, смотрелся впечатляюще.       Форест не торопил, не отнимал руку, не прятал неловко глаза. Стоял ровно, глядел спокойно, будто смаковал.       Илья кашлянул, разжал пальцы, опустил голову. Вроде бы попрощались, пора уходить, тем более мочевой пузырь все отчетливее заявлял о себе.       Форест остался на том же месте. Илья не оглянулся, опасаясь, что это сможет задержать его еще на какое-то время. А утром на работу, еще и душ принять не помешает.       Завершающие штрихи тяжелого дня обняли плечи дружеским пледом, колыхнули без спроса ветхую завесу радости, расстелили в груди теплое, отзывчивое, живое.       Дома, стараясь не придавать чрезмерного значения событиям вечера, Илья подготовился ко сну. Разогрел жаркое, с удовольствием поел, подводя итоги странного дня прокатившего на аттракционе крутых горок. Закинул контейнер в раковину, устало поплелся в спальню.       Вопреки выпитому сон не шел, и он проворочался в постели до трех часов утра, пока наконец тревожная дрема не снизошла на измученный разум.       До спасительного провала в забытие, Илья не мог выбросить из головы образ Фореста. Избавиться от зародившегося, забытого ощущения трепета, плотного, почти осязаемого ожидания. Какое ему дело до странного типа в лесу? Другом обзавестись решил, не связанным с прошлым? Скучно сильно стало?       Ерунда это все, вряд ли они еще хоть раз пересекутся. Если только Форест этот не окажется действительно местным из «Степного».       Предательские мысли, вопреки пресечениям, закружились вокруг поводов наведаться в лес снова. Была бы у него собака… Может одолжить у Юли Каспера? Разумеется, пойти гулять с поводком, еще одного блуждания в караване однообразных пейзажей он не выдержит.       Спросил ведь про Каспера, не забыл. Интересно. Может и не настолько безнадежно сблизиться с кем-то, готовым на контакт…