Заблудший

      Пробуждение далось с трудом, как выкарабкиваться из отвесной ямы к свету. Свет в свою очередь неприветливо полоснул по слипшимся векам, раздражая сетчатку.       Илья приоткрыл заслезившиеся глаза, с ненавистью посмотрел на незадернутое окно. Прикрыл лицо рукой, отгораживаясь от солнечного задора.       Лениво отвернулся. Это значительно проще, чем вставать и закрывать злосчастное окно.       Тело ощущалось чужим, ватным, грузным, но пересохшее горло и губы настояли на подъеме. Он осторожно приподнялся на локте, хмуро оглядел кровать, постепенно приходя в себя и стыкуя воскресшее сознание с реальностью.       Обнаружив в постели еще кого-то, Илья резко сел. В откликнувшейся опоясывающей виски болью голове вспыхнули воспоминания минувшего вечера и ночи.       Он притащил Фореста к себе домой, хотя, скорее, тащить приходилось его самого, а потом, что, уснул? Или было еще что-то, что стоило вспомнить до пробуждения гостя?       Откинув одеяло, Илья уставился на ноги, зачем-то пощупал бока, удостоверяясь в наличии одежды, хотя чувствовал ее на себе прекрасно. Трусы и майка на месте. Пропали джинсы, носки, куртка.       Илья помнил, он не снял верхнюю одежду, не принял душ, не почистил зубы. Просто завалился в чем был на кровать, а ведь он ходил в тех вещах по лесу, ехал в электричке. Тем не менее, сейчас они отсутствовали. Значит либо он сам их с себя стащил, либо…       Он снова перевел взгляд на человека рядом. Форест спал или просто лежал с закрытыми глазами. Лицо расслабленно, одна рука под головой, вторая покоится на животе. Призрачное спокойствие побудило к безнаказанному изучению его внешности. Так близко – руку протяни – можно дотронуться, провести пальцами по впалой щеке, невесомо коснуться губ, скользнуть к жесткой бородке.       Делать этого, Илья, разумеется, не стал, боясь потревожить чужой сон.       В утреннем свете Форест показался ему еще необычнее, но по-прежнему привлекательным настолько, что тело посылало неоднозначные отклики. Илья не одернул себя, продолжая рассматривать неподвижные веки с короткими ресницами, залегшие сероватые тени под ними, тонкий нос с горбинкой, прямые волосы спадающие на подушку.       Присмотревшись, Илья недоверчиво моргнул: цвет волос Фореста на свету уверенно отливал травянисто-зеленым. Либо он их тонирует, либо Илья с похмелья обзавелся цветовыми галлюцинациями. Бородка и тонкие брови подходили аккурат в тон длинным прядям. Интересно. Заморочился над образом явно, не хватало лишь пирсинга и татуировок…       Опустив взгляд ниже, на широкую длиннопалую ладонь Фореста, Илья облизнул пересохшие губы. Нерешительно вытянул руку, борясь с искушением накрыть, погладить, завести пальцы под расслабленную кисть, сжать.       Стиснув кулак, Илья поднёс его к лицу, ткнулся лбом, потирая гудевшую переносицу костяшками.       Он не был против стремительных сближений и связей без обязательств. Не корил себя за присутствие нового парня в постели, пусть до большего и не дошло, но до конца не понимал, как отреагируеи Форест на его поползновения.       И, хоть накануне он был очевидно не против проведения времени, выходящего сильно далеко за рамки дружеской болтовни, лучше излишние нежности оставить при себе.       Пить, курить и по нужде.       Организм требовательно заявил о себе, оскорбленный продолжительным игнором. Илья развернулся на кровати, спустил босые ноги, медленно поднялся, стараясь не совершать лишних движений и не беспокоить больную голову.       Осмотрел тумбочку, проверил три пачки из-под сигарет – все пустые. Илья впервые за долгое время поймал себя на мысли о необходимости уборки. Уж очень комната выглядела запущенной, будто обитель бездомного, временно заползшего в бесхозную лачугу. Компьютер на фоне общего упадка и бардака выглядел едва ли не роскошью.       На полу в изножье кровати валялись скомканные джинсы. Илья поднял их, пошарил по карманам – там тоже сигарет не оказалось. Зато он вспомнил, как брыкался, мешая себя раздевать, самостоятельно, по итогу, спихнув стянутые штаны на пол. По всей видимости, Форест решил не вмешиваться в правила чужого дома и в чужой порядок. Или его отсутствие.       Куртка и рубашка лежали на стуле, наверное, с ними сопротивления оказалось меньше. Обыскав карманы, Илья нащупал изрядно помятую пачку «Мальборо». Вытянул надломленную сигарету, поправил ее как мог, придавая изначальную форму, спрятал в ладони.       На столе перед монитором стакан с водой. Илья без раздумий схватил его, жадно осушив содержимое в три глотка, шумно выдохнул. Легче стало не сильно, в желудке противно потяжелело, вода холодным сгустком осела внутри.       Память вновь оживилась, услужливо подсунув забытые фрагменты ночи. Как Илья в полусознательном состоянии тянулся к Форесту. Порывался раздеть в ответ, запускал пальцы под водолазку, лез целоваться, сам же отталкивал, убеждал, что не пьян, лепетал бессвязные комплименты, просил спеть.       Пиздец.       Илья зажмурился, подавляя приступ ехидно оскалившегося стыда. Давненько подобное не происходило. Он уже и забыл, каково это, глотать отголоски конфузов.       Сунув сигарету в зубы, он натянул джинсы, поискал зажигалку, которой, в отличие от всего остального, нигде не нашлось. Прошлепав босиком на кухню, взял с холодильника спички, чиркнул прикуривая, блаженно затянулся, медленно выпустил дым носом.       В дверь постучали робко, будто на пробу. Не в окно, а именно в дверь. Это удивило, толкнуло под дых страхом, напрягло горло. Нахмурившись, Илья открыл оказавшуюся незапертой дверь, придерживая за ручку. На всякий случай.       Перед взором появилась взволнованная Юля, спешно соскочившая с неровной ступеньки.       – Юля? Что-то случилось? – голос звучал сипло, низко после сна и с похмелья. Он всерьез опасался, что соседка могла не расслышать.       – Привет, – немного смущенно поздоровалась она, окидывая беспокойным взглядом, будто проверяя целостность Ильи.       – Все в порядке? – невольно насторожился тот, бегло осмотрев себя. С облегчением отметил собственную осмотрительность и низкую температуру в доме, побудившую влезть в джинсы сразу.       – Д-да, у меня да, – Юля улыбнулась, заметно расслабившись, махнула рукой. Плотнее закуталась в бежевый кардиган, поправила черную лямку на запястье. Поводок, догадался Илья, распахивая дверь шире. За спиной Юли действительно топтался Каспер.       – Каспер, малыш, – позвал Илья, присаживаясь на корточки, вынимая изо рта сигарету и выпуская дым в сторону. Щенок отозвался на кличку. Живо встрепенулся, в два прыжка оказался рядом, потянул носом подставленную ладонь.       – Прости, что вот так вломилась без приглашения, – выдохнула Юля, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Ночью был какой-то шум, я переживала. Утром решила убедиться, что все хорошо. А у тебя калитка не заперта. Уж не знала, что и думать…       Она осеклась, а Каспер, наклонив голову, глухо зарычал, отступая, приподнимая шерсть на загривке. Илья недоуменно свел брови глядя на Юлю, ошарашенно рассматривающую что-то позади него.       Быстро обернувшись, он увидел причину всеобщего внимания – в прихожей объявился Форест.       Потянувшись, он широко зевнул, смерил Юлю смеющимся взглядом, растянул в ухмылке уголки губ.       – Здоров, – просто бросил он, проходя к входной двери. По-свойски опустил ладонь на голову Ильи, потрепал волосы.       Мурашки окатили спину, плечи, даже ноги, не столько от прикосновения, сколько от наличия случайного свидетеля неоднозначного панибратства.       Илья встал, посторонился, пропуская Фореста уверенно протиснувшегося наружу мимо опешившей Юли.       «Черт, теперь надо срочно что-то придумать!»       Больную голову здравые идеи посещать отказывались. Абы что ляпнуть не прокатит, ведь если Форест все же местный, есть вероятность, что Юля его знает. Может даже узнала, потому так и уставилась. Значит надо сказать нечто максимально нейтральное.       – Форест зашел помочь кое в чем, – Илья натянуто улыбнулся, потер переносицу, зажмурил глаза, еще раз затянулся. – Башка раскалывается. Может кофе?       Юля моргнула, выходя из ступора, отрешенно кивнула, боязливо ступая на порог. Илья не рассчитывал, на согласие, но деваться уже некуда.       – Можно с Каспером? – уточнила она, стискивая в руках поводок, подтаскивая упрямо отпирающегося песика.       – Конечно, – развел руками Илья, отходя в кухню. Пока Юля разувалась, он потушил окурок о дно треснутой пепельницы, убрал ее на подоконник, смахнул со стола крошки. Не ожидавший гостей, он оказался застигнутым врасплох целой парой – рекорд за все время пребывания здесь.       Указав на табурет, Илья набрал воды в чайник, щелкнул кнопкой. Открыл ящик с лекарствами, пошарил по шершавому дну разгребая пустые блистеры. Здесь тоже не мешало бы прибраться.       Аспирин, к огромному облегчению, нашелся довольно скоро. Две последние таблетки многообещающе торчали в блестящей пластинке.       Закинув в рот сразу обе, Илья запил водой из-под крана. Уперся руками в края раковины, превозмогая пульсирующие приступы дурноты, отдышался.       – Тяжелая ночка? – участливо осведомилась Юля, подходя ближе. Каспер, потеряв из поля зрения Фореста, успокоился, расхаживая по кухне и пробуя ножки табуретов на вкус.       – Не то слово, – удрученно отозвался Илья, невесело усмехаясь. – Я сейчас вернусь.       Он прошел в санузел. Все же неловкость от присутствия соседки не пересилила естественных потребностей. Тем более, конкретно в случае с Юлей, он был уверен – она максимально тактична и ей совершенно все равно, куда отлучился хозяин дома.       Завершив гигиенические процедуры, умытый и освежившийся со вчерашнего дня, Илья ощутил небольшой прилив сил. Таблетки начали действовать. Головная боль постепенно отступала и тело, словно скинув пару десятков килограмм, наполнилось упругой бодросью.       – У тебя так холодно в доме, я включила обогреватель, – приветливо сообщила Юля, держа в руках кружку с исходящим из нее паром. На кухне витал умопомрачительный запах кофе. На столе вторая чашка, предназначенная Илье.       – Спасибо, – искренне улыбнулся он, оседлав табурет. Отпил крепкого сладкого кофе, блаженно промычал.       Вкусно.       Юле удалось угодить даже в заваривании простецкого растворимого напитка. Каспер лежал на полу, положив массивную голову на ступни хозяйки.       – Странно как он отреагировал на этого твоего знакомого, – перехватив взгляд Ильи, протянула Юля. – Обычно он так приветлив с людьми. Как говоришь, его? Форест?       – Ага, – нехотя буркнул Илья, придавая тону подчеркнутую небрежность. – Прозвище, скорее всего, имя не выпытывал.       – Понятно, – тихонько вымолвила Юля, ставя на стол кружку, поглаживая ее пальцами. – Не местный. Иначе бы не скрывал имя.       – Не местный? – недоверчиво покосился Илья, против воли испытывая облегчение вперемешку с волнением.       – Точно не местный, – подтвердила Юля. – Я хоть знаю и не всех лично, но зато каждого видела не раз. Такого бы точно запомнила. Есть в нем что-то эдакое…       Она задумчиво посмотрела в окно, продолжая поглаживать гладкий бок чашки. Илья обрадовался отсутствию зрительного контакта. Произнесенное подобие комплимента в адрес Фореста обдало щеки с шеей приливом жара. Будто школьника зеленого застукали за подкладыванием валентинки понравившейся девочке.       – Ты никуда из «Степного» не уезжаешь? – отвлек от неудобного разговора Илья.       – Вот уже с полгода никуда, – пожала плечами Юля, заводя волнистую прядь за ухо. – Каспера привезла и больше не выездная, так сказать. Раньше частенько в Москву наведывалась.       – К семье?       – Не совсем. К подруге, но она для меня ближе семьи. Собственно, это ее подарок, – Юля наклонилась, похлопала Каспера по лоснящемуся боку. Тот лишь вяло дернул задней лапой, продолжая дремать.       – Больше вы не виделись? – осторожно спросил Илья.       – Пока что нет. Не уверена, как Каспер перенесет такое далекое путешествие, а здесь оставить его не с кем, – она сокрушенно покачала головой, многозначительно прищурилась. – Разве что тебя просить.       – Меня? – Илья неподдельно удивился, не донеся кружку до губ, поставил обратно. – Честно? Я не против. Но с моей работой, сам домой только спать прихожу.       – Понимаю, жаль, – Юля поерзала на месте. – Ну, может найдется другая, получше. И время появится.       – Мечтаю всем сердцем, – вздохнул Илья, отпивая еще кофе.       – Мне кажется, вы отлично поладите, – Юля заговорщицки поиграла бровями, кивая на Каспера.       – Уговорила, – поднял ладони Илья, демонстрируя жестом подчинение. – Согласен присматривать за ним, если можно будет есть его корм.       Юля прыснула в кулак, лицо просветлело:       – Непритязательно. По рукам!       Побеседовав еще немного, Юля засобиралась домой, вид её под конец встречи стал озабоченный.       Надев кардиган, она повертела в руках берет, решаясь на просьбу. Выдохнула, повернулась на пятках, едва не ткнувшись носом в плечо Ильи, потянувшегося за толстовкой.       – Слушай, я спросить хотела. Ты умеешь паять?       – Паять? – переспросил Илья, недоуменно моргая.       – Ну, да. У меня часы старинные есть, невероятной красоты. Перестали заводиться, там надо что-то припаять. Мне так сказали, – Юля робко поморгала, сжимая пальцами берет.       – Умею, – отозвался Илья. Ему ничего не стоило оказать приятной соседке помощь, если бы не одно «но». – Вот только паяльника у меня нет.       – У меня есть, – оживилась Юля. – Есть все, что нужно. Ты, может, зайдешь на днях или я сама занесу вечерком? Посмотришь, скажешь, что понадобится.       – Хорошо, только, давай лучше завтра, – Илья натянул толстовку, подкатал рукава. – Сегодня надо во дворе закончить кое-какие дела.       – Да, разумеется. Давай завтра. Не буду отвлекать, – Юля спешно надела берет, поправила волосы, обулась и первая вышла на крыльцо. Дверь полностью не открылась, упираясь во что-то. Высунувшись на улицу, Илья заглянул за створку, шумно сглотнул, не проронив ни звука.       Сидевший на ступеньках Форест лениво отодвинулся, смерив выпорхнувшую из дома Юлю непроницаемым взглядом.       – Всего доброго, – промямлила она, заметив утреннего гостя, жующего травинку. Каспер пробежал вперед и лишь у калитки повел носом. Обернулся, насторожился.       – Пока, – бодро откликнулся Форест, не двигаясь с места. Сложно распознать настроение, но выглядел он заинтересованно, словно наблюдал за непредсказуемым спектаклем.       Проводив Юлю, Илья запер калитку, проверил защелку. Неторопливо вернулся к дому, опустился рядом с Форестом на ступеньку. Вытряхнул из помятой пачки последнюю сигарету, такую же скрюченную, как утренняя. Разгладил, зажал губами, прикурил.       – Я думал ты ушел, – помолчав, произнес он, не глядя на Фореста.       – Ошибся, – равнодушно пожал плечами тот. Их колени почти соприкасались, но ни один ни второй не сдвинулся, дабы этого избежать.       – Какие дела у тебя во дворе? – после недолгой паузы спросил Форест, вертя в длинных пальцах травинку. Повисло недолгое молчание, нарушаемое звуками тлеющей от затяжек сигареты и мерными выдохами.       – В сарае разобрать. Там зимние вещи лежат. Холодает, – Илья потер большим пальцем подбородок. Интересно, Форест слышал весь их с Юлей разговор?       Осознание этого слегка напрягло, оседая в легких вместе с дымом кисловатой тяжестью. Будто Илья обманывал, умалчивал, скрывал нечто важное, хотя никакими обязательства ми не связан. Он докурил, затушил окурок о бетонную крошку.       – Недавно переехал? – Форест будто удивился.       – Полгода назад. Почти, – Илья призадумался, подсчитывая месяцы, проведенные в новом доме. – Весной приехал. До сих пор не все распаковал.       – Пошли тогда, помогу, – безапелляционно сказал Форест, хлопая себя по бедрам.       Поднявшись первым, он направился к приземистому сараю, угрюмо смотревшему на бесхозный участок крошечными окошками. – Раз уж я пришел «кое в чем помочь».       Он лукаво подмигнул через плечо, и не успевший ничего сообразить Илья виновато потупился, не сумев подобрать слов.       Вопросы роились в голове, подначивая удовлетворить хотя бы часть интереса. Узнать о Форесте хоть что-то: спросить, откуда он, сколько лет, не надо ли ему домой и почему остается рядом? Наивные предположения, что люди могут проявлять участие бескорыстно, остались отголосками детства. А прошлое лучше не ворошить.       Решив на сегодня повременить с любопытством, Илья поплелся следом, перешагивая доски. Изначально задуманные как материал латать бреши в заборе, наполовину сгнившие, теперь они годились разве что на растопку в печку.       – Не боишься, что обворуют? – хмыкнул Форест, глядя как Илья снял ключ с гвоздя над дверным косяком и отпер навесной замок.       – Вроде как, здесь не воруют, – рассеянно ответил тот, вынимая дужку замка из проржавевших ушек самодельных пластин. Потянул деревянную, разбухушую по центру дверь, шагнул в сарай. Дотянулся к лампочке под низким потолком, провернул ее до конца, и тесное помещение прояснилось рыжеватым светом. – Да и нечего красть у меня особо.       – Технологии, – саркастично хмыкнул Форест, видя нехитрые манипуляции. Пригнувшись, зашел следом. В сарае тянуло сыростью, плесенью, прогорклым маслом.       – Руки не доходят выключатель сделать, – отмахнулся Илья, ногой отпихивая ведро с использованными гвоздями.       Немного удивляло, сколь легко и просто находиться вместе с Форестом на своем участке: в доме, на улице, в сарае. Точно они знали друг друга со школьной скамьи. Однако червячок сомнения подло точил. Ковырял утратившее бдительность доверие, втаптывая обратно в яму подозрений. Это создавало неуютный дисбаланс, мешая анализировать.       – А там что? – Форест указал на дальнюю стену, где громоздился брезент, прикрывающий что-то большое.       – Это, – Илья прошел вперед, отдернул брезент, наполовину открывая взору старенький мотоцикл с люлькой. – Урал.       – Чума, – восхищенно присвистнул Форест, подходя вплотную. Погладил руль, отодвинул брезент полностью, скидывая на пол. – Ездишь?       – Точно нет, – поджал губы Илья, засматриваясь на увлеченно изучающего находку Фореста. – Я даже не уверен, что он на ходу.       – Не твой? – Форест присел на корточки, пристукнул ногтем по колесу.       – Уже мой, – Илья сунул руки в карманы толстовки и чуть отклонившись назад, вперился внимательным взглядом в «Урал», будто увидел впервые. Но уже не как бесполезную груду железа, а нечто интересное. – Достался в нагрузку к участку. Наверное, продать не смогли и таким образом избавились. Хотя могли на металл сдать. Всяко выгоднее.       – Как это, на металл? – не понял Форест, оглядываясь. Волосы его небрежно упали на лицо прикрывая левую сторону.       – Ну, на металл, – Илья развел руками, подбирая слова. Его застигло врасплох неосведомленность Фореста такой банальной вещью. – Приёмки металла собирают в том числе неразобранные машины, холодильники там, движки.       – Погоди, – Форест поднялся, пригладил пальцами бородку. – Говоришь, есть места, куда люди свозят ненужный металл?       – Да, – Илья недоверчиво нахмурился, стараясь вычислить, действительно ли Форест не в курсе подобной практики или же умело подкалывает. – За деньги.       – Нормально, – протянул Форест одобрительно. Больше не углубляясь в тему, снова развернулся к мотоциклу, похлопал рукой по сиденью. – А ты вообще умеешь водить?       – Умею, – кивнул Илья, отходя на пару шагов к коренастому стеллажу, топорно сколоченному из неотесанных досок. Ступил на скрипнувшую нижнюю полку, потащил с верхней коробок, перемотанный скотчем. – Машину умею, мотоцикл, велик. Даже состав когда-то водил, но это, скорее так – баловство. Отец когда-то работал машинистом, брал с собой в рейсы, давал посидеть за рулем, посигналить. Это было мое любимое.       – А этот не думал подлатать, да гонять на нем? – не унимался Форест, наблюдая как Илья натужно перехватывает увесистый короб. Сбросив его на пол, Илья отряхнул ладони, прикидывая ответ.       Он не задумывался о стареньком «Урале» как о средстве передвижения. А сейчас, после слов Фореста, эта идея начала казаться цельной и даже весьма жизнеспособной. Если мотоцикл годился к реанимированию, разумеется.       – Не думал, если честно.       – Вот вы, люди, – хмыкнул Форест беззлобно, присаживаясь на краешек сиденья «Урала».       – Так я даже не знаю, живой он вообще, нет, – начал оправдываться Илья. – Если его чинить дороже, чем новый взять, то игра не стоит свеч.       – Давай глянем, – бесхитростно предложил Форест. – Авось там только масло заменить, да заправить? Ничего ж не теряешь.       Илья промолчал, размышляя над сказанным.       Возможно, мотоцикл действительно вполне себе в приличном состоянии, и довести его до рабочей кондиции не составит труда и больших вложений. Но как быть с собственной тягой к спиртному? За руль нетрезвым он точно не сядет, алкоголь же стал в последнее время практически неотъемлемой частью обыденности. Не замечая, как плотно выпивка вросла в повседневность, Илья лишь сейчас, стоя перед поблескивающим металлическими боками «Уралом», задумался над этим. Над привычками, внедренными ради спасения нервной системы в беспросветном прошлом. И незаметно взявшими верх в безрадостном настоящем. Была ли причина стремиться к чему-то новому? К переменам, отпугивающим неизвестностью. Или это лишь шальная мысль?       – Да может и гляну, как время будет. И деньги, – туманно отозвался Илья, пряча подальше ненужные вспышки соблазна.       – Ну, понятно, – Форест не настаивал, спокойно сворачивая разговор. – Если что, зови.       Илья перехватил выжидающий, пронзительный взгляд. Он бы позвал или вовсе попросил не уходить: ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Но вместо этого сказал совсем другое. Шершавое, бессмысленное, «правильное», занозой свербившее на сопротивляющемся языке.       – Фор, прости за вчерашнее.       – Эт за что? – недобро сощурился Форест, медленно скрещивая на груди руки.       – За все, – Илья опустил голову, оттягивая напряженными ладонями карман толстовки. – Поцелуй этот и остальное…       – Вообще-то, целуешься ты офигенно, – короткий смешок, неопределенная возня. Илья не поднял глаз, чувствуя как шею и щеки обдало жаром от неуместного комплимента.       – Я ж не об этом, – процедил он, сжимая кулаки.       – А о чем? – голос Фореста понизился, стал вкрадчивым, угрожающим. – Извиняются за плохое. Тебе было хреново?       – Нет, не было, – быстро выпалил Илья, шумно втянув воздух носом. – Но я не уверен…       – Стоп, хорош! – вдруг оборвал Форест, вскидывая ладонь в отвращающем жесте. – Ты, давай, разберись сам, что для тебя хорошо там или плохо, ясно? Меня в это дерьмо не впутывай.       Он смерил прикусившего язык Илью долгим, прохладным взглядом. Плавно выпрямился и размеренно прошел к двери. Не обернулся, не сказал ничего выходя во двор, не попрощался. Просто ушел.       Илья постоял какое-то время, не в силах двинуться с места, переваривая услышанное. Он не до конца понимал, что именно произошло, но четко осознавал свой прокол. Извинения были ошибкой, он знал об этом изначально и все равно совершил ее. Бездумно, трусливо. Малодушно перечеркивая едва пробудившееся, свободное, настоящее.       Форест ушёл, и нет ни единого процента гарантии, что новая встреча возможна. Сам Илья, скорее всего, из гордости или избегая неловкость, наведываться в лес перестанет. А больше они нигде не пересекались. Лучше так, в самом начале, не успев привязаться, чем когда может стать не плевать.       Настроение, рухнувшее в бездну, подернуло все вокруг сухой и пресной пустотой. Илья посмотрел на байк, на брезент позади него, перевел взгляд на коробку у своих ног. Наклонился, подхватил ее на руки, поплелся прочь. Бросив свою ношу за порог, на автопилоте выкрутил нагревшуюся лампочку, захлопнул дверь.       Горло стянуло болезненным спазмом, в груди заныло, давя на солнечное. Сигареты закончились, как и запасы еды дома – следовало наведаться в местный магазин. Обзаведясь целью на остаток дня, Илья дотащил коробку до прихожей.       Ножом полоснул по прозрачным лентам скотча, распахнул ее, порылся внутри. Тонкая серая куртка на синтепоне, кроссовки с примятым овчинным мехом, красный свитер, красная же шапка.       Отлично, хоть здесь не облажался, выбрал нужную коробку с первого раза.       Подцепив свитер, Илья расправил его на вытянутых руках, глядя сквозь нелепый, но такой уютный рождественский принт – вышитый белый медвежонок в зеленом шарфе. Вместо пряжи перед взором пронесся калейдоскоп отрывистых воспоминаний.       Ночь, дача за городом, небольшой двухкомнатный домик. Растопленная буржуйка, запах мандаринов, колбасы для оливье, жареной курицы, сгорающих дров.       За окнами настоящая зима, с пушистым снегом, щедро устилающим расчищенные с утра дорожки крупными хлопьями. Отец под нос напевающий фальшивый мотив, нарезающий ингредиенты для салатов и все больше дегустирующий их, запивая разбавленным виски.       Восемнадцатилетний Илья свой стакан не прикончил и наполовину. Пил он тогда редко, мало, в виде исключения.       Елку наряжали во дворе. Пусть и вовсе не елку, а пихту, символически накидав на тонкие лапы дождиков, повесив десяток игрушек советских времен. Дома развесили местами облезлую мишуру, даже вырезали несколько снежинок из фантиков от съеденных конфет. Растянули по дивану, видавшему лучшие времена, старую, но исправно работающую гирлянду.       На крошечном экране допотопного телевизора транслировалась «Ирония судьбы», размазывая изображение помехами.       Оба, отец и Илья за час до боя курантов влезли в идентичные свитера: один с медвежонком, другой с низеньким мультяшным дедом морозом. Уселись на диване, поглощая наготовленное, обсуждали традиции празднований в разных странах. По мере уменьшения запасов спиртного, увеличивалась тяга отца к откровенным беседам.       С момента развода с матерью, Илья виделся с ним не часто. Отец сперва брал дополнительные смены, затем и вовсе переехал в область – встречи сошли на нет. В тот год отец позвал на дачу на зимние выходные. Илья согласился сразу, не раздумывая. Без сожаления оставил городскую квартиру, где встречали новый год мать, сестра Женя с супругом и двенадцатилетним сыном Марком. Они тоже не сильно расстроились.       С отцом Илья провел на даче пять дней, с тех пор они больше не встречались; не срасталось. А чуть больше года назад общение закончилось, после события, разделившего, как бы пафосно это ни звучало, жизнь на «до» и «после».       Илья моргнул, отгоняя нахлынувшую волну ностальгии. Сунул свитер обратно в коробку, отпихнул ее ногой в кухонный угол, потер лицо руками.       На полу у двери небрежно валялся сброшенный накануне рюкзак. Подняв его, Илья обшарил карманы, пересчитал наличку, прикинул в уме список необходимого. Проверил телефон, увидел три сообщения, слегка удивился, но читать не захотел.        В пути он понадобится только для прослушивания музыки. Чтобы тишина не елозила по измотанным нервам, не давила сознание ворохом мрачных раздумий – все остальное подождет. Даже если на работе кому-то понадобился ответ. Особенно если по работе.       Подсоединив наушники, Илья выбрал трек, обулся, угрюмо покинул дом. Натянул капюшон поглубже, норовя скрыть лицо полностью, не столько от ветра, сколько отгораживаясь от мира.       Мысли о мотоцикле все дальше и прозрачнее, о выпивке – ближе и настойчивее. В конце концов, ни сегодня, ни завтра заниматься «Уралом» Илья не станет, так какая разница? Главное, не соваться в лес.