Заблудший

      Следующее утро выдалось не таким тяжелым. Несмотря на усилившуюся ломоту в мышцах, температура не вернулась, а голова немного прояснилась. Горлу легче не стало, нос заложило с новой силой, в груди трепыхались сухие позывы кашля.       Илья выбрался из постели, стараясь не тревожить спавшего с краю Фореста, проковылял в санузел.       Отражение в заляпанном зеркале над раковиной вызывало жалость и отвращение. Рассматривать себя пропало малейшее желание.       Кое-как собрав разбросанные по полу вещи, Илья закинул их в стиралку, доживающую последние дни, перешедшую так же «в наследство» к недвижимости.       Развороченный отсек для порошка зиял почерневшими краями пластика. Режим работал только один и не переключался. А отжимала она лишь если в барабане кувыркалось не больше пары килограмм, при заявленных на стершейся надписи пяти.       Покидая ванную комнату, Илья столкнулся в дверях с Форестом, заспанно потирающим глаза.       – На, – он сунул Илье что-то в руки. – Орал на весь дом.       – Ага, спасибо, – растерянно ответил тот, принимая мобильный. Три пропущенных от Юли. Надо же, бесцеремонность Фореста, судя по всему, напомнила, что телефон придумали, как средство связи.       – Подвинься, – Форест протиснулся мимо, и скрылся в ванной.       Не торопясь перезванивать, Илья поплелся в кухню, поставил чайник. Собрал со стола посуду, наскоро ополоснул. Вчера они ничего не убрали. Илье было не до того, а Форест хозяйничал как-то выборочно.       Включив плитку, Илья водрузил на нее старенькую сковородку, плеснул масла, подождал пока прогреется, разбил шесть яиц. Он не знал, чем будет завтракать гость и будет ли вообще. Но либо пусть трапезничает тем, что предложат, либо любая альтернатива за свой счет и собственного приготовления.       В вертикальном положении нос пробивало, но вместе с тем усиливалось злополучное течение из него. Илья вытянул несколько салфеток из пачки на холодильнике, сунул в карман, чтоб были под рукой.       Когда нехитрый завтрак приготовился, и был разложены по тарелкам, на кухню заявился Форест, сладко потягиваясь.       – Тебе таблетку или нормально? – поинтересовался Илья, черпнув ложечкой растворимого кофе.       – Если на похмелье намекаешь, то его нет. Вино слабовато, да и выпил я его чуть, – небрежно отозвался Форест, подходя к столу. – Омлет не любишь?       Илья взглянул на остывающую в тарелках глазунью:       – Люблю. Сладкий. Яичница более классический вариант, многим подходит.       – Сладкий не пробовал, – Форест уселся на табурет, подвинув одно колено под стол. – Не откажусь.       – Да уже как есть. В другой раз тогда, – потупился Илья. – Молока не так много.       – Но оно есть?       – Это для кофе.       – Кстати, о кофе, – Форест прикрыл ладонью кружку Ильи, мешая всыпать порошок. – Пока ты пьешь чай.       – С чего это? – насупился Илья, так и не вытащив ложечки из банки.       – Чтоб быстрее оклематься, – просто откликнулся Форест. – Тебе полегче сегодня?       – Ну, я не валюсь с ног через три минуты, а это, как бы, достижение, – улыбнувшись, пробормотал Илья. Банку с кофе все же закрыл, отставил на подоконник. Он передумал пререкаться, как и возмущаться, чего это гость раскомандовался в его доме, находя дерзость Фореста необъяснимо приятной.       – Вот и отлично, – подытожил Форест, придвигая тарелку. – Там у тебя в ящике пакет с сушеной травой. Достань, сейчас заварим.       Илья выудил из ящика-аптечки, небольшой бумажный пакетик, бросил на стол. Понюхал бы по привычке, да нос все равно запахи не различал.       Примостившись наконец, он отдышался, будто прошел, по меньшей мере, пару километров, взялся за еду. Форест бросил по щепотке травяной мешанины в обе кружки, плеснул кипятка и тоже принялся поглощать яичницу.       К «чаю» нашлись пара шоколадок, пачка печенья и арахис в глазури.       – Любишь сладкое? – спросил Форест, открывая печенье.       – Есть такое, – кивнул Илья, отпивая крошечный глоток горячего напитка.       – По тебе и не скажешь, – двусмысленно констатировал Форест.       – Почему?       – Худоват для сладкоежки, – Форест ухмыльнулся, сложил локти на столе, повертел в пальцах печенье.       – А, это, – Илья бросил беглый взгляд на собственный живот, ноги. – Наверное, еще не время поправляться. Возраст, там, спортивное прошлое… – он осекся, замолчал, поднес кружку к губам.       – А-а, понял. Я думал ты просто есть забываешь, – Форест прищурил глаза, пытливо уставился, будто гадая, какой следующий вопрос застигнет его врасплох.       – И это тоже, – невесело буркнул Илья. – Я за эти три дня поел больше, чем за всю прошлую неделю.       – Так, каким спортом ты занимался? – всем своим видом Форест излучал интерес. Внимание чуть ли не осязаемо повисло в воздухе.       – Танцы, – помолчав, все же ответил Илья, возя пальцем по столешнице. – Сначала бальные, потом современные еще изучал. Детей тренировал.       – Неслабо, – с некоторым уважением присвистнул Форест. Свистел он в прямом смысле, умело, коротко, без шипения. – А сейчас чего?       – Танцы бросил, – Илья невольно скривился, произнося эти слова. Настолько жалко и фальшиво они звучали. – Больше года не занимаюсь, не преподаю, тем более.       – Почему? – не унимался Форест, демонстрируя откровенное, даже, можно сказать, чистое любопытство. Без издевки, без жажды выпытать скабрезное, не ради копошения в чужих тайнах. А чтобы узнать причину, узнать человека и мотивы, понять.       Наверное.       Илья сглотнул, облизнул губы, тщетно подбирая варианты подходящего ответа и отметая один за другим.       Телефонный звонок отвлек от тягостного молчания, нарушая тишину. На дисплее номер и подпись «Юля соседка».       Илья с благодарным вздохом схватил мобильный, ответил. Юля просила разрешения зайти, уверила, всего на пару минут.       – Будь другом, открой там калитку, пожалуйста, – попросил Илья, тяжело поднимаясь со стула и вытирая нос припасенными салфетками.       – Другом? – бровь Фореста чуть приподнялась. – А как же папочка?       – Если тебе так нравится, – хриплый смешок в ответ.       – Я тебе не посыльный, – Форест откинулся на табурете, вытянул ноги. Поймал вопросительный взгляд, ухмыльнулся. – Не кипятись. Открыто там, я не запирал.       – Не очень предусмотрительно, – проворчал Илья. Быстро написал Юле сообщение, чтоб проходила сразу к дому. Выходить во двор ни сил, ни желания не было. Там даже при коротком взгляде неуютно, ветрено и пасмурно.       – Боишься чего-то? – Форест сцепил руки в замок на животе, наблюдая за вялыми попытками Ильи убрать со стола.       – Опасаюсь. Мало ли что у людей на уме.       – Это верно, – согласился Форест, продолжая безучастно смотреть на возню собеседника.       В дверь нервно постучали. Илья окинул Фореста критичным взглядом, поджал губы. Просить его не высовываться и не влезать в разговор – нелепо, даже грубо. Но и лишние сплетни совершенно не прельщали. Неизвестно что может надумать соседка, застав их вместе, и какой зародится из этого слух.       С верой в лучшее, Илья прошлепал к двери, открыл, впуская стылый ветер в относительно теплую прихожую.       – Привет, – выдохнула Юля, испуганно озираясь, теребя ремень сумки. – Я зайду? Буквально на секундочку.       – Да, проходи, – Илья шмыгнул носом, отошел подальше. – Без обнимашек, я расклеился. Не хочу заразить.       Юля слабо улыбнулась, торопливо юркнула на порог. Вид у нее был встревоженный.       – Что-то случилось? – осторожно поинтересовался Илья. Усталость наваливалась с новой силой, стискивала грудную клетку, пробирала мелкой дрожью.       – Я даже не знаю, как сказать… – Юля помялась, огляделась по сторонам, заметив Фореста, округлила глаза.       – Здоров, – отсалютовал он, перехватив изумленный взгляд соседки.       – П-привет, – смущенно выдавила Юля, поправляя бежевый берет на макушке в тон длинному пальто. – И ты здесь…       – И ты, – не слишком дружелюбно подхватил Форест. Илья вклинился, сглаживая возникшую неловкость.       – Так что там? – он неопределенно повел ладонью.       – Не знаю, что и думать… Скажи, что у тебя появилась собака, – выпалила Юля, прикинув, что поделиться потрясшим зрелищем будет правильно.       – Собака? – непонимающе вскинул брови Илья, облокачиваясь о прохладную стену.       – Большая, нет, огромная, серая собака, – Юля шумно втянула носом воздух, активно жестикулируя. – Лежала возле твоего забора.       – Не моя, – нахмурился Илья, переводя взгляд на благодушно расплывшегося в ухмылке Фореста. Он будто что-то знал, но предпочитал не вмешиваться, наслаждаясь развернувшимся зрелищем.       – Может бездомная или сбежала у кого? – чеканя слова, произнес Илья, все еще буравя Фореста суровым взглядом. Тот беспечно и вполне успешно игнорировал все невербальные сигналы.       – Может и так, но я испугалась, ты себе не представляешь. Она огромная, как… Как волк. Не похожа на кавказскую овчарку там или хаски, – Юля с надеждой уставилась на Илью, в поисках поддержки. Тот, в свою очередь, не знал, как правильно реагировать. Все это звучало странно, но Юля меньше всего смахивала на умалишенную или любительницу преувеличений.       – Сейчас ее там нет? – уточнил Илья.       – Нет, – покачала головой соседка. – Но если будет, я вернусь и буду сидеть здесь, пока она не исчезнет.       Илья усмехнулся, а Юля расслабленно выдохнула, опустила плечи.       – Так, больной, у меня для тебя кое-что есть. И не вздумай тут отпираться, – Юля расстегнула сумку, вытащила объемный пакет, слегка замешкалась. Затем скинула полусапожки, на цыпочках проскользнула в кухню, поставила пакет на свободный табурет.       Форест лениво рассматривал соседку, как диковинную зверушку, а она старалась этого не замечать.       – Здесь суп свежий, куриный. Макароны, гуляш, капуста квашеная. Мед, варенье и блины, – сосредоточенно перечисляла она, тыкая в воздух указательным пальцем. – Еще печенье, тоже сама испекла.       Форест оценивающе свистнул, одобрительно потер ладони.       – Экая умница, – похвалил он, сощурившись. Юля поджала губы, исподлобья зыркнула, процедила:       – Спасибо.       – Юль, спасибо большое, незачем было для меня… – начал было Илья, но его оборвали. Юля жестом, Форест колким взглядом.       – Так, цыц мне тут! – грозно шикнула Юля, сводя аккуратные брови к переносице. – Не возникай. Ты себя видел? Еле на ногах стоишь. Мне не сложно, люблю готовить. Потом и ты мне поможешь. Так что у меня своя корысть.       Илья сдался, улыбаясь, покачал головой, промолчал.       – Ай, славная, – прицокнул языком Форест, хлопая в ладоши. Что-то промелькнуло в его голосе. Восхищение?       Екнуло в груди, предательски вздыбилось острое, злое, щемящее. Толкнуло под дых, пошатнуло уверенность. Ревность обожгла вены, промчалась до сердца, стиснула ледяной пятерней.       Юля не отреагировала на своеобразный комплимент. Пригладила ручки пакета, застегнула обмякшую сумку, заторопилась домой.       – Ну все, я побегу, – щеки ее слегка зарумянились. Как бы хорошо ни удавалось игнорировать слова в свой адрес, совсем не замечать их она не могла.       – Может в аптеке что-то нужно?       – Мне бы капли от насморка, – спохватился Илья. – А то завтра на работу, надо как-то дышать. Если переведу, удобно?       – Ты еще и на работу завтра? – с сомнением переспросила Юля, плотнее запахивая пальто. – Может поменяешься?       – Было бы все так просто, – с сожалением ответил Илья.       – Я все же советую попробовать, ничего ведь не теряешь, – мягко проговорила она, всовывая ногу в сапожок. – А переводом удобно. Как раз в город собиралась.       – Спасибо еще раз, – сдавленно поблагодарил Илья, закашлялся, отвернулся.       – Ложись, давай. Я сама выйду, – Юля взялась за дверную ручку, оглянулась. – Если там будет тот волчара, жди обратно.       И выпорхнула на улицу.       – Она права, – произнес Форест, как только лязгнула калитка во дворе. – Тебе бы отлежаться.       – Я потеряю деньги, если не буду работать, – сокрушенно вздохнул Илья. – Да и сменщица ни за что не согласится.       – Попробуй. Выйди потом сам лишние дни. Это же так работает?       – Примерно, – Илья задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. – Тебе сериал-то зашел?       – Сериал? – не понял Форест, пропустив, как именно сменилась тема. Илья кивнул, вытаскивая из кармана спортивок телефон.       – Нормальный. Интересно смотреть. Даже про нечисть все правда.       – Ладно, – Илья разблокировал смартфон, нашел контакт Веры. – Тогда попробую отпроситься.       Форест закатил глаза, покинул табурет, без спроса заглянул в оставленный пакет.       – Обнимашки при встрече, значит? – язвительно бросил он, оглядываясь через плечо. Пришла очередь Ильи закатывать глаза.

***

      Удивительно, но Вера согласилась поменяться сменами очень быстро. Даже как-то подозрительно. Договорились еще на три дня и дальше Илья заступал на неделю, идя навстречу сменщице, что-то расписавшей про день рождения и отъезд в определенные даты. Илье было абсолютно все равно на ее планы. Он просто радовался возможности переболеть в спокойных условиях, не вытаскивая себя в неприветливую осеннюю сырость.       Погода ухудшалась с каждым днем. Сварливо хмурилась сизыми тучами, щедро поливала землю долгими ливнями, маниакально распускала промозглую хмарь, рвала пожелтевшие листья с деревьев, оголяя беззащитные ветви, безнадежно воздетые к мрачному небу.       Дороги в поселке размыло. Местные, не обладающие спасением личного авто, напрашивались к соседям в попутчики или осторожно трусили по выложенным из гнилых досок мостикам над особенно широкими лужами.       Юля наведывалась еще дважды. Занесла капли и все же принесла часы, сбивчиво рассказав историю их получения и внезапной поломки. Илья обещал разобраться.       Форест больше не ночевал. Он приходил примерно в обед, оставался до позднего вечера, но на ночь уходил, оставляя после себя странное чувство тоскливой опустошенности. Она гнездилась под сердцем, ныла и шевелилась, как живая, прорастала тревогой, клевала неопределенностью.       Они ели, смотрели сериал, общались, как-то ловко уворачиваясь от тем прошлого, обсуждали мистику, погоду, поселок и его историю. Присутствие Фореста обрело смысл, стало центром повседневности, сформировалось как данность.       Весьма желанная и в то же время невесомо ускользающая. Каждый раз, когда он уходил, уверенность в его скором возвращении таяла, мучая неизвестностью. А когда приходил, казалось, не отлучался ни на минуту. Его визиты пробуждали трепет волнения, щекотали нервы монотонным предвкушением. Узел смутной тревоги, затягивающийся без Фореста, расслаблялся с его появлением.       Все глубже погружаясь в безоговорочное наваждение, Илья непреклонно тонул, шёл ко дну, не умея выплыть.       Сдавался.       Добровольно лез в безобидную, на первый взгляд, петлю, легкомысленно перешагивая бдительность.       Привязаться – означало утратить контроль, самолично вручить поводок в очередные руки и прыгнуть в неизвестность. Опостылевшую, изъевшую внутренности предыдущей вереницей лжи.       Каковы гарантии, что болезненный опыт не повторится? И как долго в этот раз он сможет терпеть, закрывать глаза и мириться с непредсказуемыми последствиями? Привыкнуть – значит подчиниться, заново протоптать колею на избитой тропе.       Видимо, жизнь не слишком строго учила, если предательский соблазн с каждым днем все увереннее одерживал верх.       В первую же смену на работе Илью ждал неприятный сюрприз, как позже выяснилось, не один.       Пришло время ревизии, отключили воду на неопределенный срок и прикрепили стажера – молодую девушку с большими голубыми глазами и длинными, почти до пояса, русыми волосами.       Девушку звали Настя, она искала вакансию, совместимую с учебой. Любила переписываться в мессенджерах, носила преимущественно обтягивающие вещи и ни в какую не желала запоминать особенности работы. Ее куда больше интересовал телефон или расспросы о личной жизни, нежели кассовый аппарат, расценки и распорядок дня.       К вечеру, вымотанный больше обычного, Илья запирал магазин, проверял сигнализацию, силился вспомнить, все ли выключил.       Дождя не было, но воду дали лишь под конец смены и, решив, что уборка подождет до утра, он покинул павильон. Настю выпроводил на час раньше. Отголоски болезни сказывались на раздражительности, преумноженной трудным днем, подкашивали ноги.       Плетясь на автобусную остановку, Илья закурил, затягиваясь осторожно, опасаясь приступа кашля, спазмом клокотавшего в груди. Теперь эта гадость с ним надолго. С тех пор как он пристрастился к курению, каждая простуда сопровождалась длительным, изнуряющим кашлем.       Дождавшись замызганный автобус, Илья взобрался по ступенькам, оплатил проезд, устроился на самом дальнем сиденье. Вставил наушники, откинулся на спинку, прикрыл глаза.       Жутко тянуло спать, под веками щипало, как после соленой воды, а вздохи все чаще перерастали в зевки. Но автобус все не трогался. Распахнутые двери остужали салон злыми порывами ветра, наполняли едким выхлопом.       Илья нехотя открыл глаза, выглянул из-за ряда сидений. Возле кабинки водителя четверо подростков о чем-то горячо спорили и размахивали руками.       Вынув один наушник, Илья прислушался. По обрывкам перекрикивающих друг друга фраз, стало понятно – ребята не хотели или не могли оплатить проезд, а водитель пытался от них избавиться.       Нет денег – идите пешком. Его нельзя винить, однако стайка ребят не уступала. Протиснувшись в салон, они вцепились в поручни, демонстрируя непоколебимость.       Они не уговаривали водителя, вступая в открытую конфронтацию, шли на принцип, исчерпав терпение небритого мужчины. Он вскочил, схватил одного из парней за рукав куртки, попытался оттащить к двери. Тот отбрыкнулся, ловко мазнув по штанам водителя громоздким ботинком, оставляя грязный след.       Безучастным свидетелем словесной перебранки, перерастающей в полноценную драку, притворяться уже сродни преступлению.       Илья поднялся на ноги, быстро прошагал к гогочущим парням, протиснулся между водителем и «зайцами», вытесняя пострадавшего мужичка обратно к кабинке.       – Давайте я заплачу за них, – негромко предложил Илья, снимая рюкзак, загораживая парней от обозленного водителя или наоборот.       Тот выкрикивал ругательства в адрес бессовестных пассажиров, потрясал кулаком, но все же отступил, тяжело плюхаясь на сиденье. Илья отлично понимал его состояние и разделял, но водитель банально подвергал себя опасности. Неизвестно, что придет на ум четверым беспринципным детям, чья неокрепшая психика ломалась под весом бушующих гормонов.       Те переговаривались между собой, смеясь и подначивая, то водителя, то смещая фокус на Илью. Фальшиво благодарили за щедрый жест, театрально расшаркивались, норовили нагнуть друг друга в поклон.       Клоунада не веселила. Звериный страх приподнимал волосы, щекотал кожу противными мурашками, сердце ускорило темп.       – Зря ты, парень, – мрачно проворчал водитель, принимая оплату. – Обсоски эти не первый раз выебываются. Я просто монтировку с утра выложил, а то сейчас улетели бы, с подсрачником в догонку. Сучары.       – Вы правы, – бессильно кивнул Илья. – Но я ж не ради них. Просто домой очень хочется. Да и за вас переживаю.       Водитель хмуро взглянул исподлобья, протяжно вздохнул, махнул рукой.       Илья развернулся, направился в конец салона под одобрительные хлопки подростков и невнятное улюлюканье. Кто-то даже протянул руку пожать, Илья увернулся. Не глядя, уселся на прежнее место, поставил на свободное сиденье рюкзак, расставил пошире ноги.       Двери с шипением закрылись и автобус наконец поехал. Подростки притихли, переговариваясь, изредка бросали косые взгляды на заднюю площадку и недобро улыбались. Не хватало нарваться на неприятности в начале рабочей недели. Илья стиснул зубы, сунул наушник в ухо, включил музыку.       Напряжение, притупившееся в поездке, взвилось с новой силой. Перед остановкой Илья приготовился к выходу и стайка парней последовали его примеру, выстраиваясь у передней двери.       Проклиная не задавшийся день с его отвратной иронией, Илья выключил музыку, телефон и как только дверь отъехала в сторону, пулей вылетел из автобуса.       Не оборачиваясь, не сбавляя скорости, он бежал. Боль в легких, не оправившихся после болезни, нарастала. Воздуха катастрофически не хватало, сил придавал лишь адреналин, бешено пульсирующий в висках.       Пусть лучше решат, что у него паранойя, чем оказаться застигнутым врасплох, понадеявшись на совпадение.       За спиной громкий топот нескольких пар обуви, подтвердили опасения. Илью преследовали. И вряд ли этим ребятам хотелось просто спросить дорогу или узнать время. Хотя, как раз с таких невинных предлогов часто начиналось что-то гнусное.       Взяв фору с бега в начальной точке, Илья заметно оторвался от погони. Дыхалка подводила, легкие раздирало холодным воздухом, силы таяли с каждой секундой, но он упрямо бежал, выкладываясь на полную.       До сломанного шлагбаума не больше сотни метров. Всего ничего. В людном месте, пусть даже в позднее время, беспредельщики могут побояться привлечь внимание и наделать шума. Из-за спасительного поворота вывернули двое; подбоченившись, они, расставив руки, стремительно приближались.       – Парни! Держи его! – крк сзади и те двое перешли на бег.       Страх захлестнул рассудок, ноги затормозили, взрывая землю, раскидывая комья грязи. Илья рванул к железной дороге, единственному пути отступления.       Дистанция сокращалась слишком быстро. Новоприбывшие критично близко, схватили за рюкзак, дернули назад. Илья выпутался из лямок, потеряв драгоценные мгновения преимущества. Первая четверка подоспела, шумно дыша и выкрикивая ругательства.       – Стой ты! Сука, – пробасил один из выросшей стаи. Долговязый парень в расстегнутой парке и шапке, сдвинутой почти на макушку. Как только не потерял в погоне? – Мы просто поблагодарить хотели. А ты по съебам. Значит, есть что скрывать. Да, парни?       Он подождал разрозненное поддакивание, развел руками:       – Ну? Как разговаривать будем?       Илья молчал, заняв оборонительную позицию, стараясь держать в поле зрения всех сразу. Кто-то сжимал биту, другие прятали руки в карманах. Численный перевес на их стороне – задавят количеством, как ни отбивайся. Уболтать тоже не получится. Оставалось ждать, чем они готовы насытиться, чтобы отвалить.       – Я в автобусе видел у тебя наушники. Покажешь? – вкрадчиво попросил долговязый. Илья переводил взгляд с одного на другого члена стаи; они ехидно щерились в ожидании представления.       – Покажи ему! – нетерпеливо потребовал другой, в желтом плаще с капюшоном, надвинутым так глубоко, что терялись черты лица. Он выставил согнутую в локте руку, дернул запястьем, демонстриуя что-то черное.       Пистолет – рухнула в обожженное испугом сознание догадка. Скорее всего, пневмат, но это не слишком успокаивало.       Илья вытащил наушники, кинул долговязому. Тот ловко поймал, открыл кейс, полюбовался секунду, захлопнул и неторопливо сунул в нагрудный карман парки.       – Классные. Спасибо, – неприкрытая издевка скривила губы. Остальные хохотнули, как от смешной шутки. – И на чем музыку слушал, тоже давай сюда.       Конечно, наушники, телефон и даже деньги, будь они с собой, не сравнятся с риском для здоровья или, хуже того, жизни. Но вряд ли стервятники вежливо подождут, пока Илья вытащит симку и сбросит смартфон до заводских.       Слишком много личного встало на кон.       Помешкав, Илья достал из кармана джинс телефон, неуверенно протянул. А когда долговязый распахнул пятерню схватить чужую вещь, размахнулся и что есть силы шваркнул смартфон о рельсы.       Тот разлетелся, отскакивая в грязь. Крышка отдельно, корпус отдельно, какие-то кусочки схем и пластика заблестели по щебенке. В таком виде он больше не представлял интереса.       Двое из шестерых двинулись из-за спины долговязого, но тот вскинул руки, останавливая.       – Погодите. Он нам помог, думаю, это заслуживает нашего благородства, согласны? – поочередно взглянул на каждого приспешника.       Илья едва сдержался от горькой усмешки при слове «благородство». Он все еще сжимал кулаки, готовый к нападению.       – Мы не какие-то уроды, ты понимаешь? – обратился долговязый, видимо, выступавший главарем криминальной стаи. – Мы ценим добро и умеем быть благодарными. Отдайте ему рюкзак.       Стоявший позади коренастый парень с бритой головой, передал расстегнутый рюкзак долговязому. Тот перехватил за верхнюю ручку, протянул Илье, надменно улыбаясь.       – Брось, – процедил Илья, не двигаясь с места.       – Тебе сказали, взял! – рявкнул тип с пневматом, целясь в лицо.       Илья шагнул к долговязому, протянул руку. Тот отдернул рюкзак, словно играясь в «собачки». Отвлекающий маневр, он знал – Илья не станет отбирать, особенно под дулом пистолета.       Тот, что с битой, ударил снизу по ногам. Илья не устоял, припал на колено, морщась от вспыхнувшей боли. Долговязый подскочил, пнул коленом в челюсть, опрокидывая. Рот наполнился кровью, перед глазами вздрогнуло, сместилось, теряя резкость.       – Был бы паинькой, не тронули бы, – выплюнул долговязый, упиваясь превосходством. – А так. Это за телефон. Наушники себе оставлю. Бегать за тобой не понравилось.       Он бросил рюкзак, презрительно сплюнул, и вся свора шумно удалилась в направлении к остановке, продолжать свое ночное веселье.       Илья приподнялся, вытер разбитые губы рукавом, языком проверил во рту. Зубы вроде целые.       Оперся на здоровую ногу, кое-как поднялся, подхватил рюкзак, накинул на плечо. Поврежденная нога онемела, припухла и отзывалась болью, принимая вес.       Это меньшее из зол: ведь удалось выпутаться из паршивой ситуации без критических лишений. Илья отыскал на земле разбитый телефон, пошарил в обломках, повертел в пальцах остатки покореженного корпуса. Слот симкарты уцелел, как и она сама.       Подковырнув ногтем, Илья извлек ее из гнезда, зажал в кулаке, выпрямился и побрёл к поселку.       Железная дорога бесстрастными параллелями убегала к горизонту, а ершистый страх сменился осклизлым комком унижения. Послевкусие крови и тошнотворный осадок отвращения, к себе, к ситуации, к недостатку решимости и агрессии, в конце концов, растворили остатки немногочисленных сил.       И здравый смысл, оглушительно вопящий в затуманенном рассудке, указывающий на правильность каждого поступка, от молчания, до оставленных без ответа подлых ударах, не мог справиться с мерзкой опустошенностью.       Был единственный шанс выйти из притянутого конфликта с минимальными потерями и он им воспользовался. Но легче от этого не становилось. Позади далекий гул поезда, тишину вспорол нарастающий шум колес по стальным рельсам.

***

      Форест стоял, оперевшись спиной к забору, подогнув ногу, и по обыкновению жевал травинку. Ждал.       Сердце екнуло, радость невесомым перышком легко прошлась по ребрам изнутри, обдала теплом. Настроение не переменилось, но убавило громкость гнетущее опустошение.       – Непростой денек? – спросил Форест, подходя сбоку.       – Вообще пиздец, – отозвался Илья, ключом ковыряя заедающий замок. Отворил калитку, первый прошел во двор.       – Не выражайся, – недовольно бросил Форест, идя следом.       – Чего хромаешь? – он не упустил из внимания странную походку Ильи.       Илья зажег свет в прихожей. Кривясь от боли в ноге, разулся, скинул куртку и рюкзак, поплелся в ванную.       Форест, не дождавшись ответа, проследовал за ним. Понаблюдав, как Илья умывается, скованно захватывая воду пригоршнями, он присмотрелся внимательнее.       Протянул руку, бесцеремонно ухватил длинными пальцами За подбородок, повернул к себе, чуть приподнял, подставляя под приглушенный свет. Илья не воспротивился, позволил осмотреть распухшую губу и расползшийся под ней синяк, налившийся угрожающе-фиолетовым.       Форест сузил глаза, отпустил отвернувшегося Илью, сунул руки в карманы брюк.       – Кто это тебя?       – Споткнулся, – соврал Илья, высвобождаясь из толстовки. – На ступеньках в автобусе.       Он протиснулся мимо, распахнул холодильник, мельком оценил обстановку. Подхватил бутылку вина, водрузил на стол. Купленный до болезни алкоголь все еще не закончился, что удивляло. Раньше уходила бутылка в день минимум. Теперь же в запасе оставалась еще одна из четырех.       Форест вынул из ящика стола штопор, передал благодарно кивнувшему Илье.       – Эти, хм, ступеньки, – саркастично выделил Форест отношение к озвученной версии. – Из местных или залетные?       – Без понятия, – передернул плечами Илья, ловко вытягивая пробку с характерным хлопком.       Форест взял из сушилки две кружки, поставил на стол. Илья наполнил обе до середины, взял одну, залпом выпил, налил ещё. Опустился на стул, запрокинул голову к прохладной стене.       Обогреватель, работающий теперь постоянно, усердно нагнетал тепла, не справляясь лишь с подлым сквозняком вдоль половиц, хватающим за щиколотки.       Форест молча уселся на соседний стул, не спеша пробовать вино. Лишь придвинул кружку, повел над ней запястьем, касаясь ногтем края.       – Двое из нашего поселка вышли, – подумав, выговорил Илья, вылавливая подробности недавнего происшествия.       – Им досталось? – вопросительно вскинул бровь Форест. Илья помотал головой, опустил глаза, выпил вторую порцию вина. По гортани к желудку растеклось обжигающее, горьковатое, сумевшее расслабить выдохи, облегчить неподъемные мысли.       – Гондон в желтом плаще с пневматом был. Еще один с битой.       Форест свистнул, пригладил пальцами бородку, отпил вина.       – Только отмудохать хотели? – прямо задал вопрос он, оставаясь внешне совершенно нейтральным.       Его интерес не походил на выковыривание грязи или суетливую обеспокоенность, скорее, напоминал праздное любопытство. Из разряда беседы, от искренности которой становится проще. От безобидных подначек и дружеской руки, поднявшей с пятой точки, отряхнувшей от пыли.       – Наушники забрали, – поджал губы Илья, наполняя стакан снова. – И телефон жалко. На покупку нового я не рассчитывал.       – Наушники и телефон, значит, – подытожил Форест, лениво растягивая слова, думая о чем-то своем.       – Не, телефон я сам разбил, – пояснил Илья.       – Зачем? – удивился Форест.       – Не хочу, чтоб кто-то в личное лез. Особенно малолетние распиздяи.       – Ты можешь не выражаться? – сурово понизил голос Форест, пригибаясь вперед, оказываясь лицом пугающие близко.       – Блядь! Нет! – выпалил Илья, ощетинившись. Воспитателя он не нанимал.       Форест вскочил на ноги, схватил за край ворота футболки, сжал кулаки, притянул к себе. Илья, едва не лишившись равновесия, неуклюже толкнул табурет, опираясь на здоровую ногу. Взмахнул руками, перехватывая запястья Фореста, задел кружку, опрокидывая ее на бок. Содержимое разлилось по столу.       Форест, азартно испепеляя взглядом синие, вспыхнувшие злостью глаза, плотоядно ухмыльнулся. Пихнул Илью к стене, навалился всем весом, мешая сопротивляться, склонился.       Прижался к разбитым губам своими, настойчиво сминая, причиняя боль, раздвигая языком.       Илья судорожно вздохнул, дернулся, поймал Фореста за волосы, намереваясь оттащить. Тот с силой вонзил пальцы в запястье, рывком опустил, придавливая к стене.       Приняв вызов, Илья перехватил инициативу. Наплевав на пульсирующую боль в опухших губах, поддался вторжению языка, прогнул спину, насколько получилось, выставил вперед колено, мешая бесконтрольному натиску.       Гнев смешивался с желанием, неразбавленной страстью. Кипела кровь в венах, пробуждала тело, разбивала сердцем грудную клетку.       Отклеившись наконец от жадно схватившего воздух ртом Ильи, Форест пытливо уставился в раскрасневшееся лицо. Тот возмущенно потянулся было снова, не позволяя вот так запросто доминировать. Но Форест обхватил за горло, мешая двигаться.       Илья перевел дух, упрямо не отводя глаз. Какого черта, что за шутки? Вздумал проверять, какой будет реакция? Чувствуя ослабевшее давление и возможность отлепиться от стены, Илья криво усмехнулся.       – Вино разлил, – хрипло выдавил он, косясь на лениво расползающуюся по столу остро пахнущую лужу.       – Болван, – констатировал Форест беззлобно, получив в ответ тычок под ребра.

***

             Ночь протекала тревожно, мешая полноценному сну. Лишившись телефона, Илья не мог поставить будильник, а значит пробуждение вовремя подвергалось риску. Он попросил Фореста остаться и, если что, разбудить. Хоть кто-то должен был помочь не проспать. Тот охотно согласился и действительно не спал до утра, смотря сериал.       Илья на работу не опоздал, но чувствовал себя ужасно – разбитым и дезориентированным. На этот день назначили ревизию, оповещение о чем попросту не могло быть получено. И сразу стало ясно, почему Вера так легко согласилась на замену. В противном случае на ревизии пришлось бы быть ей, чего она явно избегала. Илья тоже не любил это мероприятие, не в последнюю очередь потому, что проводилась она в рабочее время и надо было ко всему прочему, успевать обслуживать клиентов.       Настя, пришедшая на стажировку четырьмя часами позже открытия, ничем не помогала. Лишь наблюдала со стороны, и то с небольшой охотой, постоянно удирая то к кассе, то в туалет отвечать на сообщения.       Начальник замечаний не делал, умиляясь практически всем ее вопросам. Илья сбился со счета, сколько раз его глаза устремлялись к потолку от раздражающего зрелища.       Настю готовили на новую точку в другом районе, это чуть успокаивало. Стань она его сменщицей, Илья долго бы не выдержал. Абсолютно вся работа легла бы на его плечи, как и исправление косяков, дабы избегать штрафов.       День тянулся жвачкой, наполняя раздражением и усталостью. Припухшие губы и синяк на лице привлекали внимание, вызывали вопросы. Бестактные, однообразные, утомительные. Илья не углублялся в подробности, уходил от ответов, игнорируя не в меру любопытных посетителей.       Настя то и дело бросала быстрые взгляды, думая, что Илья не замечает и, снова возвращалась к телефону, улыбаясь сообщениям.       Перекуры, обед на ходу, расставление товаров, уборка в конце смены. Сегодня он должен показать Насте порядок закрытия павильона. Она слушала, кивала, но пониманием не сияла.       Илья нахмурился, попросил ее повторить. Настя замялась, но попытку сделала. Неудачную.       Вздохнув, он повторил все еще раз, посоветовав сделать ключевые заметки. Девушка оживилась, разблокировала телефон, что-то быстро напечатала, завела прядь блестящих волос за ухо, нерешительно улыбнулась.       – Дашь мне свой номер? – как бы между прочим попросила Настя, застегивая короткую курточку и поправляя капюшон с меховой опушкой. Илья замер у двери, придерживая ее, пропустил Настю вперед, подумал немного.       У нее могли возникать вопросы на рабочем месте. Мог пригодиться номер опытного продавца, но хотел ли Илья получать дополнительную нагрузку в виде не шибко старательной девицы?       – Можешь записать, но телефона у меня пока нет, – помедлив, все же ответил он, коря себя за излишнюю мягкотелость и неумение твердо отказывать.       – Да? А почему? – захлопала ресницами Настя, оборачиваясь.       – Разбил, – коротко бросил Илья. Вставил ключ в замочную скважину, показал, как включается сигнализация, дождался, пока Настя все зафиксирует в заметках.       Автобус приехал вовремя; за рулем знакомый со минувшего вечера водитель. Он узнал Илью, кивнул, отказался брать оплату и указал на пол у ног. Присмотревшись, Илья разглядел матовую от времени и отпечатков мозолистых ладоней монтировку. Понимающе хмыкнул, поблагодарил, направился в заднюю часть автобуса.       – Почему он не взял с тебя денег? – полюбопытствовала Настя, приземляясь рядом и обнимая сумку.       – Не знаю, – пожал плечами Илья. – Добрый мужик.       Настя недоверчиво свела брови, но ничего не сказала. Им по пути пару остановок, о чем она сама же сообщила ближе к концу смены. Дальше пересадка до города и домой. Не самый удобный маршрут, но какое дело до этого Илье? Тем более павильон, куда она собиралась устроиться, по ее словам, был в десяти минутах ходьбы.       С улицы послышались возгласы. К автобусу бежали люди – несколько подростков торопились на рейс. Водитель, не колеблясь закрыл двери, тронулся с места. По задней двери и стеклу забарабанили, закричали громче.       Настя подскочила, припала ладонями к запотевшему окну, всмотрелась в подсвеченную фонарями улицу.       – Постойте! – вскрикнула она. – Подождите! Откройте двери, там еще люди!       Рванула было к водительской кабинке, но Илья поймал ее за ремень сумки.       – Не стоит, поверь, – твердо произнес он. – Так спокойнее.       Настя открыла рот, потом закрыла, непонимающе нахмурилась, возвращаясь на сиденье.       Дальше ехали молча. Настя вышла на нужной остановке, помахала рукой на прощание. Номер все же записала.       Илья откинулся на спинку, скучающе исследуя пробегающую местность за окном. Без музыки время пути длилось невыносимо долго. Успокаивала лишь мысль о скором возвращении домой.       Горячий душ, может быть немного вина и сериал с Форестом.       Да, именно Форест занимал ключевую позицию поддержки настроения, увлекал в непредсказуемость нарастающего сближения. Илье нравилось новое ощущение себя: яркое, наполненное, даже вдохновенное. И пугало до жути, стоило на мгновение задуматься о будущем.       Отогнав свинцовые мысли, Илья потянулся, подхватил рюкзак, встал. Его остановка следующая.       Знакомая дорога петляла от переезда, мимо балки к сломанному шлагбауму. Разномастные дома, ветхие и неуместно огромные, выстроились угловатыми рядами по улице. Где-то в окнах горел свет, ворота одного из гаражей распахнуты, там шумно возились с подгнившей «семеркой» двое молодых парней. Доносился из-за соседних заборов редкий лай собак.       До дома Илья добрался быстро. Но Форест не ждал.       Он не пришел и через час, а к полуночи Илья понял, его сегодня не будет.       Понимание укололо обидой, в груди потяжелело. Вдобавок ко всему, будильника все еще нет, а вторую ночь подряд практически без сна он не вывезет.       Вспомнились часы, принесенные Юлей на починку. Осененный внезапной идеей, Илья разыскал коробку с нуждающимся в ремонте антиквариатом, вытащил паяльник, припой, отвертку. Разложил на кухонном столе все необходимое, погрузился в работу.       Поломка оказалась пустяковой как и предполагала Юля – соскочило крепление одной из шестеренок. Успешно припаяв все на законные места, Илья собрал корпус бодро тикающих часов.       Отлично, починил, осталось выставить точное время и дело завершено. Илья прокрутил язычок стрелок. Завел ключик будильника.       Вздохнув, подхватил часы, унес в спальню, аккуратно примостил на тумбочке. Была не была. Погрозив пальцем желтоватому циферблату, Илья отправился в душ, на ходу стягивая футболку.       Форест так и не появился, и догадки, одна хуже другой, одолевали погрузившийся в уныние разум. Думать об этом не хотелось, вот только деваться некуда из собственной головы.       Кровать встретила неуютной прохладой. Согреться удалось далеко не сразу. Сон не шел, нервы жалобно скрипели под весом переживаний.       Плюнув на тщетные попытки расслабиться, Илья откинул одеяло, вылез из постели, прошлепал босыми ногами в кухню. Закурил, откупорил вино и вернулся обратно, не захватив кружку.       Выпьет из горла.       Безотказно работающий способ не подвел и в этот раз. Алкоголь прошелся по венам жаркими струями, оседая в желудке, расплавляя сознание, отсеивая лишнее.       Удалось сосредоточиться на видеоролике, посвященном заброшенной деревне. Блоггер с придыханием описывал происходящее, попутно снимая полуразрушенные дома, сараи, загоны и пепелища. Илья зарылся под одеяло, обнял и притянул к груди вторую подушку, вдохнул запах наволочки, напоминающий что-то травяное, закрыл глаза.       Тиканье часов смешивалось Со звуки видео, продираясь в дремотный сюжет, поверхностного сна, сулящего вместо отдыха очередную порцию дневного упадка.

***

      Стажировку Насти назначили на всю неделю. Утром она пришла вовремя, не припозднилась – запоминала порядок открытия.       К обеду принесла домашних сырников. На благодарно-удивленный взгляд Ильи смутилась, призналась – готовила мама. Тронутый и смягчившийся дружественным жестом, Илья позволил Насте отлучиться на обед, куда пожелает, выделив час.       Она вернулась даже раньше, предложила подменить, умоляла доверить павильон. Скрепя сердце, Илья согласился, перед выходом еще раз проинструктировав по пунктам обслуживания. Настя бодро закивала, вооружилась ручкой и тетрадью, заняла место у прилавка.       Вздохнув, Илья накинул куртку, выскочил на улицу. От всего не застрахуешься, а ей нужно набрать опыта. В конце концов, ничего критичного произойти не должно. Оставлять стажера одного, когда наставник не на связи – не самая блестящая идея, но и всё постоянно контролировать невозможно. Будь что будет.       Илья заехал в ближайший магазин сотовой связи, приценился к телефонам. Прикинув свой бюджет, решил отложить покупку на пару дней. Как раз выдадут зарплату, обещавшую выйти больше обычного из-за количества смен. Возможно накинут за стажировку. Маловероятно, но шанс есть.       Выбрав модель попроще, Илья, взвесив все плюсы и минусы, покинул салон с обещанием вернуться. Консультанты вяло улыбнулись, возвращая взоры к мониторам. Отлично, полдела сделано.       Смена прошла относительно мирно. Лишь пара не в меру общительных выпивох за сорок с одутловатыми лицами и характерным амбре настойчиво выпрашивали у Насти номер телефона.       Она вежливо отказывалась, но заметно растерялась от возросшего напора. Посетители, точно хищники, почуявшие слабину, давили, уговаривая, норовили схватить за руку.       Настя нырнула в подсобку: глаза на мокром месте, дрожащие пальцы беспорядочно сминали подол персикового свитера, стильно обнажавшего плечо.       Илья взглянул на нее, приподнял брови, догадываясь о причине смятения.       – Илья, помоги, – всхлипнула жалобно. – Я не могу…       Илья молча поднялся с крошечного облезлого диванчика, вышел в зал, облокотился на прилавок. Посетители отпрянули от неожиданности, переглянулись.       – Что-то еще желаете? – понизив голос, ласково спросил он, буравя недобрым взглядом помятых клиентов.       – Девчонку верни. Мы ее не обижали, просто номер спросили, – один из мужиков, небритый, с синюшным оттенком кожи, обтер руки о засаленные штанины.       Его приятель, тощий, длинный как шпала, в шапке набекрень, чуть запоздало кивнул, слегка шатаясь. Покупки стояли в пакете на полу, значит Настя их обслужила, но те не спешили убираться восвояси.       – Может мой номер сойдет? – предложил Илья, наиграно растягивая губы в улыбке. Поджившая ссадина отозвалась жжением. Мужики переглянулись, брезгливо сморщились.       – Пидор что ли? – с отвращением выпалил синюшный. Узкие отекшие глазки злобно забегали.       – Возможно, – неопределенно протянул Илья. Выпрямился, опустил руки, пристально рассматривая посетителей. Бесстрастно, холодно, без капли уважения.       Мужики подбоченились было, но предпочли не ввязываться в конфликт, исход которого мог оказаться не слишком радужным.       Возможно, на этот день разумность их решений исчерпала свой лимит. Они загудели, бубня и бросая косые взгляды на продавца. Но подобрали увесистые пакеты и грузно покинули павильон.       Илья устало потер лицо, запустил пальцы в волосы. Даже такая ерунда оставляла осадок, гаденько заляпывая и без того не безупречное состояние.       – Илья, тут это, – из подсобки высунулась Настя, убедилась, что назойливые клиенты ушли, призывно помахала рукой. Илья последовал за ней. Настя указала на розетку:       – Я поставила телефон на зарядку, а там что-то щелкнуло, и пошел дым.       Она испуганно протянула зарядное устройство. В комнатушке действительно стоял запах паленого пластика. Илья нахмурился, осмотрел блок питания – вроде целый, присел на корточки перед розеткой. По краям отверстий виднелись черные следы, уходящие вверх.       – Сообщим шефу, – произнес он, обернувшись на притихшую Настю. Та кивнула, поискала в справочнике номер начальника.       – На всякий случай не используй ее. Заряжайся в зале, там под прилавком удлинитель, – посоветовал Илья. Разбираться с розеткой не входило в его обязанности, а он быстро уяснил, инициатива в этом месте никак не поощрялась, лишь грозила новыми требованиями.       – И еще, – он перехватил встревоженный взгляд Насти. – Носи с собой шокер или баллончик. Такие уроды на этой работе не редкость. Береги себя.

***

      Ветер свирепо метался по пустынным улочкам, заглядывая в каждую щель. Безжалостно трепал густые кроны, обдирал с них еще зеленые листья. Вытряхивал душу из тела, пробирая до костей, мешал свободному обзору и полноценно дышать.       Кутаясь плотнее в тонкую ветровку, Илья сжимал пальцы в карманах, стараясь удержать как можно больше тепла. Для зимней куртки рановато, а осенняя нещадно продувалась, заставляя ежиться и терпеть с курением до дома.       Бегло взглянув на замаячившие впереди очертания забора, Илья на пару секунд притормозил, сощурился.       У калитки фигура, чей вид без спроса толкнул сердце в груди, опалил легкие жаром, спровоцировал череду мурашек по коже. Форест ждал.       Чертов непредсказуемый псих думал, что может пропадать и появляться, когда вздумается.       Илья ощутил волну негодования, но тут же сам себя осадил. С чего бы Форесту думать иначе? Он никогда не обещал приходить или наоборот. Не просил ждать и не спрашивал разрешения. Взяв за основу нетрезвое приглашение навещать когда захочется, именно так и поступал. А ожидания Ильи, это лишь его личные заботы.       Справедливости ради, он ни разу не поднимал тему визитов, ставших приятным бонусом в каждом дне. Почти в каждом.       – Здоров, – бросил Форест, дождавшись, пока Илья подойдет и достанет ключи. – Как там твоя Настя?       – Она не моя, – огрызнулся Илья, не поворачиваясь. Прошагал к дому, открыл тугой замок, ввалился внутрь.       – Твоя, как там? – Форест бесцеремонно вошел следом, закрыл за собой дверь, разулся. – Страж?       – Стажер, – Илья невольно улыбнулся, расстегнул куртку, бросил на вешалку. Скрестил руки, обнимая себя за плечи, потер, разгоняя кровь. – Сегодня я не мечтал от нее избавиться. А ты где был вчера?       Илья осекся, боясь, что сболтнул лишнего. Сочтет ли Форест вопрос стандартным любопытством или раздраженно отгородится?       – Гулял, – спокойно ответил он, проходя к столу. Не снимая длинного, до колена, кожаного плаща, порылся в карманах, методично разложил что-то перед собой.       Илья выглянул из-за его плеча, уставился на столешницу. Три телефона, две пары беспроводных наушников и две обычных, спутавшихся проводами.       Рот сам собой раскрылся, но слова не срывались с языка, задушенные изумлением.       – Какие твои? – спросил Форест, кивая на разложенные предметы. Илья захлопал глазами. Кое-как совладав с отвисшей челюстью, перевел взгляд со стола на Фореста и обратно. Знакомый черный кейс действительно лежал над одним из смартфонов.       – Эти, – пролепетал он, все еще не веря своим глазам. Шок сдерживал поток вопросов, успевших поселиться на уме.       – Держи, – Форест торжественно вручил наушники Илье. Вид довольный, как у человека, выигравшего в лотерею. Заметив ступор Ильи, Форест решительно взял его руку и вложив кейс в ладонь, похлопал. – Владей.       – А это? – только и вымолвил Илья, оторопело рассматривая остальное. Догадки сменяли друг друга, подобно стекляшкам в калейдоскопе, неозвученные вопросы теряли смысл.       – Запасные будут, – усмехнулся Форест, отходя к прихожей. Стащил плащ, повесил на крючок. – Ну и телефоны проверь, есть ли рабочие. Я не шарю.       – Телефоны, – тупо повторил Илья, не осмеливаясь прикоснуться к электронике.       – Ну да, – простодушно подтвердил Форест, возвращаясь обратно. Взял в руки один смартфон, повертел под светом лампы. – Тебе же нужен телефон?       Илье нужен, практически необходим. Он не отказывался, но и не спешил принять на веру.       Где Форест раздобыл это добро? Обокрал тех негодяев? Но как ему удалось их найти? Или это вещи совершенно случайных людей, попавшихся на пути? Явно же не одного... И разве мог Форест справиться в одиночку с оравой беспредельщиков? А если не в одиночку, что за банда у него в приятелях?       Мысли в который раз вернулись к исходной точке – Илья практически ничего не знал о новоиспеченном друге, к которому испытывал влечение и интерес.       Подумав немного, он отложил потуги совести, перенял из рук Фореста телефон, зажал кнопку включения. Плевать, откуда это все взялось, ведь сам Илья не причастен к этому, об остальном волноваться будет позже. Или не будет вовсе.       Все три смартфона оказались рабочими. На одном лишь потертости и царапины. Ерунда.       И все запаролены.       Илья знал, как сбросить каждую модель, чтобы пользоваться в дальнейшем без проблем, а личные данные и сохраненные материалы бывших владельцев его не интересовали.       Проблема связи решилась той же ночью. Илья оставил себе довольно шустрый «Samsung», тонкий флагман с приличной камерой. С ним пришлось повозиться дольше всех.       «Redmi» и «Honor» отправились в коробку в шкафу, до подходящего времени. Илья уже придумал, как с ними поступит.       Осталось дождаться зарплаты, сэкономленной благодаря подозрительным махинациям Фореста.       Илья не взялся бы судить его, даже если попросят. Необъяснимое доверие с уклоном к авантюризму добавляли остроты. Скорее всего, он так не рассуждал бы, будь на месте Фореста кто-то другой, как и на его собственном.       Осуждение услужливо притихло там, где на передний план выдвинулась предвзятость. Закрыть глаза легче, чем теряться в ворохе сомнений.