Заблудший

      Осень окрашивала дни в скучные оттенки серого и желтого. Пригвождала настроение к плинтусам промозглым ветром и зачастившими дождями.       Температура стремительно падала, спускаясь по ночам ниже нуля, о чем по утрам свидетельствовали корки льда на грязных лужах.       Прошла почти целая неделя после сообщения начальника. Своеобразную премию он действительно выплатил – перевел на карту двухнедельный оклад. Это помогло бы продержаться человеку до поиска новой работы, но в случае Ильи не позволили расслабиться больше, чем на пару дней. Каждый месяц он выплачивал кредит, отнимающий половину зарплаты. Что значило, на очередной платеж деньги есть, но их не остается на бытовые нужды, и грядущий месяц зазиял черным провалом тревоги.       Не теряя времени, Илья изучил вакансии поблизости и записался на пару собеседований. Но выбор не блистал разнообразием.       Табачный магазин на конечной автобуса, кассир в общепите на въезде в город и шиномонтажка в пятнадцати минутах ходьбы – самый удобный вариант. На него Илья возложил львиную долю надежд, справедливо полагая, что отношение к кандидатам на место разнорабочего не будет слишком притязательным.       Платить обещали чуть меньше, чем в пивнушке, но предусматривались премиальные за сверхурочные в сезон. Близившаяся зима как раз располагала к увеличенной зарплате. И на проезд не придется тратиться – тоже плюс. А вот контингент в основном состоящий из местных – скорее минус.       Сходив на пару собеседований, Илья оставил шиномонтажку напоследок, заявившись по предварительному звонку.       Его встретил коренастый мужичок, представившийся Геннадием, и двое юношей, совсем еще подростков. Одного из них Илья видел на днях с миловидной Дашей под ручку. Кажется, Никита. Высокий, русововлосый, зеленоглазый – наверняка предмет воздыхания всех местных девчат.       Неудивительно, что Даша, внешне напоминающая королеву бала сельского розлива, так отчаянно цеплялась за него, стараясь всем показать, с кем он гуляет.       Второй парнишка, мрачный и неприветливый на вид, Артем, выглядел неформально, даже готично. Бледный, с черными волосами и синяками хронического недосыпа под глазами. Он коротко окинул гостя хмурым взглядом и вернулся к работе.       В гараже, где возились все трое, работала тепловая пушка, играл магнитофон – атмосфера царила вполне свойская, миролюбивая.       Илья пожал всем руки, представился, осмотрелся. Три дока для обслуживания автомобилей, бендежка для персонала и клиентов, оформляющих покупки, большой склад колес и шин на задворках.       Территория обнесена жестяным забором. У ворот покосившаяся крышей облезлая будка с погрызанным проемом, из которой лениво вывалив язык, смотрела лохматая дворняга, смахивающая на овчарку. Дворню в ней выдавали лишь лопоухие уши, да смазанный окрас. Она пару раз гавкнула для порядка, не иначе, но не потрудилась даже выбраться наружу, привыкшая к постоянным визитам разномастных людей.       Геннадий подозвал Артема, положил одну руку на его плечо, вторую на плечо Ильи, дружелюбно попросил все показать-рассказать. Артем недовольно поджал бледные губы, но кивнул, шагая вперед, стряхивая пятерню старшего товарища.       Илья без лишних слов последовал за подростком.       – Здесь у нас сортир, – вяло махнул ладонью Артем на обшарпанную деревянную конструкцию при выходе из дока. Подбородком указал на будку с псом. – Это Бомж, типа охранник. А вон там склад, эт самое важное, – пальцем повел к широченному навесу из шифера. – На стеллажах инструменты, клади все по местам, иначе па… Петрович будет орать.       – Сейчас его здесь нет? – поинтересовался Илья, не упустив из внимания привычную оговорку Артема. Папа. Значит, отец пристроил на подработку сына. Удобно. Скорее всего, Никита попал сюда по тому же принципу.       – Нет. Ни его, ни Миши, шефа нашего. Так что без понятия, чего они тебе сегодня сказали прийти. Все равно шеф решает, кого брать, – раздраженно передернул плечами Артем, отвел пальцем в грязной перчатке челку со лба.       – Интересно, – безрадостно хмыкнул Илья. Вытащил из кармана «Мальборо», выбил сигарету, сунул в рот.       – Можно? – неуверенно посмотрел на пачку Артем.       Илья, подумав секунду, протянул упаковку. Подождал, пока паренек вытащит одну штуку, подкурил ему и себе, затянулся. Он мог отказать, Артему очевидно нет восемнадцати, но он не продавец в магазине и не родитель, чья обязанность следить за привычками и здоровьем своего отпрыска. А судя по тому, как уверенно и глубоко Артем втягивал горький сизый дым, он не был новичком в этом деле.       – Как тут вообще, нормально? – в повисшей паузе спросил Илья, не ощущая ни капли неловкости в компании угрюмого подростка.       – Неплохо, – безразлично отозвался Артем. Несмотря на внешнюю отстраненность, показалось, он несколько потеплел к новичку. – Особенно когда нет никого из начальства. Сразу так спокойно. Машин, правда, мало.       – И часто так?       – С пятницы по воскресенье – балдеж, – тень улыбки тронула тонкие губы. – По будням даже без ажиотажа жопа в мыле. Все время куда-то иди, что-то неси. Лишь бы не сидел.       – Ты учишься? – Илья сделал последнюю затяжку, отщелкнул окурок в сторону, спрятал руки в карманы куртки.       – Ага, – Артем поежился на ветру, заметно нахохлившись. Выскочив в одной футболке из теплого дока, он замерз не сразу, показно снося всю ярость грозной непогоды. – Одиннадцатый класс. Специально решил доучиться до конца, чтоб по мозгам не ездили предки за поступление.       Говорил он охотно, будто только и ждал момента поделиться скопившимся внутри комком эмоций, неумело выплескивающихся в рваные предложения. Скрываясь за маской равнодушия, в нем читалось нечто прямолинейное, доверчивое.       – А потом куда? – как бы между прочим полюбопытствовал Илья.       Его не слишком интересовал ответ и в целом паренек, напоминающий дикого зверька. Однако заручиться хоть какой-то поддержкой и приятельскими отношениями на новой работе не помешает. А с подростками у него разница в возрасте наименьшая.       – В армию, наверное, – равнодушно бросил Артем. Кинув окурок под ноги, притоптал носком кроссовка. – Потом уеду. Придумаю дело какое-нибудь.       Глядя, как он слегка краснеет, отводя будто испуганный взгляд, Илья распознал ложь, но допытываться не стал. Какое ему дело, в конце концов, до планов постороннего человека.       – Понятно. Говоришь, сегодня мне тут делать нечего? – Илья повернулся спиной к бендежке, еще раз оглядывая пустынную территорию с горками шин, возвышающихся у забора.       – Да. Ты в понедельник приходи. Шеф накатает заявление, подпишешь и работать, – подытожил Артем, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Было видно, ему хотелось обратно, в отапливаемое помещение и Илья, безошибочно уловив настрой собеседника, с готовностью направился к распахнутым воротам.       Попрощавшись так же рукопожатием, Илья покинул шиномонтажку, посмотрел на время: половина шестого – еще успевает в магазин. Форест попросил взять картошки, упрямо отказываясь вводить в курс, для чего именно.       Что ж, картошка, значит будет ему картошка.

***

      Возвращался домой Илья уже по неестественно густым потемкам. Занятые пакетами руки не позволяли включить фонарик и подсветить дорогу Поэтому шагать приходилось осторожно, лавируя между неизвестной глубины лужами и грязевыми проталинами, грозящими увлечь любого в жидкое осклизлое болото.       Предвкушение теплилось в груди крохотным росчерком спички, подхватывая настроение. Илья подготовил нечто особенное для Фореста, осталось лишь придумать план, как убедить его принять подарок, не загружая этот жест ненужным подтекстом.       Меньше всего ему хотелось заставлять Фореста чувствовать себя обязанным, если такое в принципе возможно. Его легкий, дерзкий нрав неизменно подкупал, лишал сопротивления, сквозил каким-то нездоровым обаянием.       Что мнение могло сформироваться под влиянием влюбленности, Илья думать не хотел, как и обличать собственные чувства в определения. Боялся, что, признавшись даже себе, дав название всему происходящему, пути назад не останется и непременно нагрянет боль.       Пусть все остается таким, как сейчас – безымянным, оглушающе приятным, невесомым.       Ручки тяжелых пакетов впивались в кожу на пальцах, оставляя красные борозды. Ветер срывал капюшон, трепал отросшие волосы, заставлял жмурить слезящиеся глаза.       Мотоцикл пришелся бы как раз кстати, но путь лежал сильно далеко за пределы поселка, а отсутствие прав вряд ли понравится сотрудникам ГАИ, повстречайся они на дороге и вздумай остановить. Лучше не рисковать, учитывая нестабильность финансового состояния.       Завернув на свой ярус, Илья прибавил шагу, пригибаясь.       – Аллка! Аленка!       Громкий, раскатистый голос обрушился со стороны одного из дворов с возвышающимся в нем двухэтажным домом из красного кирпича. Топот тяжелых сапог нагнал у края тропы.       Илья посторонился, пропуская высокого, крупного телосложения мужчину в распахнутой болоньевой куртке.       – Слышь, малой, девок не видел? Близняшек, одинаковые типа, – рявкнул мужчина, бесцеремонно потянув мясистыми пальцами за рукав. Илья вывернулся, отступил еще на шаг, серьезно глядя в круглые, светлые глаза мужчины с покрасневшими веками.       Отчетливый запах алкоголя обгонял его на два шага. Крепко выпивший мужчина не мог даже ровно стоять на своих двоих, не говоря уже о твердости походки. Смутные опасение заползли под кожу, распустили там гладкие щупальца. Что могло понадобиться от несовершеннолетних девушек агрессивному верзиле?       – Не видел, – отчеканил Илья, отворачиваясь уходить, избегая продолжения ненужного диалога.       – Погоди, я тебя знаю, – мужчина, обделенный малейшими задатками культурного общения, снова дернул Илью за рукав. – Ты в крайнем доме живешь. Как тебя?       – Илья, – процедил он имя, вновь высвобождаясь из клешни соседа.       – Илья, вот. Я Миша, будем знакомы, – как ни в чем не бывало, шатаясь, протянул руку мужчина.       Илья беспомощно продемонстрировал тяжелые пакеты, про себя радуясь возможности уклониться от обыденного жеста без лишних объяснений.       – Ну да, – с трудом фокусируясь на показанной ноше взглядом, кивнул Миша, туго сопоставляя в голове пакеты и незавершенное знакомство. – Ты чего, куда? – ворочая непослушным языком, пробасил Миша, подходя вплотную и слегка склоняясь к лицу Ильи, вызывая приступ отвращения.       – Домой, – отклоняясь, озвучил он очевидное.       – Слышь, ты если дочек увидишь моих, домой гони. Скажи, отец три шкуры спустит, если узнает, что они с кем-то трутся, – Миша погрозил пальцем, плавно раскачивая волосатым запястьем, отказывающимся держать баланс.       Отлично, реплика внесла ясность – Алла и Алена, судя по всему, те самые близняшки, недавно повстречавшиеся у дома Юли, дочери Миши, грузного исполина, любившего приложиться к бутылке.       – Ладно, – просто ответил Илья, возвращаясь к маршруту.       – Прохладно, – передразнил Миша гневно, в пару шагов снова оказываясь неприлично близко. – И сам не тронь. Если я узнаю, а я узнаю. Есть у меня связи. Яйца тебе отрежу, понял?       Илья раздраженно закатил глаза, с шумным выдохом прибавил шагу, оставляя назойливого соседа, не в меру принявшего на себя, позади. Разговаривать с такими – себе дороже. Он наутро, быть может, ничего даже не вспомнит, зато сейчас представлял себя с самой гнилой стороны.       Миша. Интересно, не тот ли самый Миша-шеф из шиномонтажки? Если так, то паршиво. Работать под началом прибухивающего диктатора – сомнительное удовольствие. За спиной вновь раздались надрывные оклики и не менее оглушающие угрозы.       На месте девочек, Илья бы ни за что домой не возвращался, по меньшей мере, до утра.       – Кто там глотку рвет? – спросил Форест, хозяйничавший на кухне, едва Илья переступил порог дома. Обезоруживающий запах еды выветрил дурной осадок от встречи с горе-папашей в одночасье. Илья потянул носом, проглотил слюну.       – Сосед, дочерей ищет. Где бы они ни были, лучше им не высовываться, – ответил он разуваясь. – Поэтому калитку я запер и дважды проверил. Дом тоже запру. На всякий.        Он прошмыгнул на кухню, заглянул Форесту через плечо, изучая, что тот приготовил.       – Макароны по-флотски? – вопрос прозвучал громче, чем планировалось.       – Да, – Форест отпрянул в сторону. – В ухо мне не вопи.       – Прости, не специально, – торопливо оправдался Илья, пальцем нырнув в сковороду и вытянув промасленную макаронину, закинул в рот.       – Руки помой, потом хватать будешь, – оттеснил его от плиты Форест, тут же повторив маневр с едой.       – Не честно, – насупился Илья, водрузив пакет с картошкой на стул. – А это?       – Это потом, – Форест перехватил полиэтиленовые ручки, с легкостью переместил пакет под стол, подвинул носком. – Чего, как там у тебя?       – Да непонятно пока, – Илья снял куртку, повесил на крючок. Прошел в ванную, не закрывая дверь, чтоб было слышнее. – В табачке сказали перезвонят, а местная шиномонтажка до понедельника отпадает. Начальника не было.       – Понятно, – Форест снял с сушилки две тарелки, поставил на стол. Вернувшийся Илья уселся на один из табуретов, пододвинул щедрую порцию макарон, зачерпнул вилкой.       – Вкусно как, – набивая щеки, невнятно пробормотал он, с благодарностью глядя на Фореста.       – А то, – хмыкнул он с гордостью. – Ешь. Силы тебе понадобятся.       – Звучит как угроза, – едва не поперхнувшись, выдавил Илья, стукнув себя по груди.       – Ты выживешь, – расплылся в улыбке Форест. Утешение неубедительное.       После ужина и непринужденной беседы о прошедшем дне, Илья открыл окно, закурил. Пепельница все еще стояла где-то в спальне, идти за ней попросту лень.       Форест подошел со спины, прижался грудью к плечам, ткнулся носом в шею, принуждая откинуть голову. Руками нагло под футболку, поглаживал живот, оттянул край джинс. Губы сперва невесомо и мягко коснулись чувствительной точки за ухом, сменились кончиком языка, посылая мурашки по всему телу волной внутреннего жара.       – Неугомонное ты создание, – хрипло пробормотал Илья, держа руку с сигаретой на отлете за подоконником.       – Ты сам не лучше. Скажешь, не так? – ехидно ухмыльнулся Форест, проведя ладонью от груди к горлу. Взял пальцами подбородок, повернул к себе, накрывая поцелуем сухие от табачного дыма губы.       Пытаться скрыть собственное желание, обогнавшее пределы взаимности – бесполезно и бессмысленно. Чего ради, когда можно беззаветно отдаться во власть бесконтрольного наслаждения, наплевав на стены приличия и ненужной совести?       Илья отозвался медленно. Отбросил окурок в окно, не глядя. Развернулся к Форесту всем телом, опираясь на столешницу. Раздвинув ноги пошире, позволил Форесту прижаться теснее. Задышал глубоко, часто.       Дал волю собственным рукам, сминая его водолазку. Помог стянуть через голову, обнажая поджарый торс. Припал губами к острым ключицам, расстегнул ширинку, неоднозначно провел ладонью под плотной тканью. Поймал и азартно впитал судорожный выдох, подстегнувший к продолжению.       За окном, помимо неритмичного скрипа оконной рамы заброшенного дома по соседству, Илья различил непонятный шум, похожий на стук массивной двери и кашель.       Насторожившись, он напряженно прислушался, замер, удерживая Фореста за плечи. Тот упрямо отнимал руки, возвращаясь к попытке снять с него футболку.       – Погоди-погоди, – Илья одернул край футболки, удерживая ее на уровне живота. Приложил палец к губам, призывая вслушаться в неразборчивые звуки.       – Да не плевать тебе? – недовольно пробурчал Форест, упираясь ладонями в столешницу, толкая Илью на лопатки. Он отстранился, поднырнул под локоть Фореста, спрыгивая на пол, подтянул джинсы.       – Не плевать. Надо проверить.       Форест раздраженно простонал. Застегнул брюки, с интересом прошел за Ильей, схватившим рюкзак с пола в прихожей. Порывшись в кармане, Илья извлек пистолет. Проверил обойму, предохранитель.       Свист Фореста, изумленно-восхищенный, расценил как вопрос.       – ТТ-шник, бывший однополчанин подарил, когда после дембеля гуляли, – охотно пояснил он, спрятав оружие за пояс. – После встречи с теми гондонами таскаю с собой.       – А до этого? – уточнил Форест.       – До этого здесь всегда лежал. На случай важных переговоров, – Илья усмехнулся. Сунул ноги в кеды, стащил куртку с крючка, накинул на плечи.       Форест последовал его примеру, надевая плащ поверх голого тела. Водолазка так и осталась лежать на полу возле стола.       Илья не прокомментировал, первый шмыгнул на улицу, быстро пересёк двор. Дождь заунывно отсчитывал частыми каплями по жестяным краям заборов и металлическим крышам. Противно обдавал лицо, заползал под одежду.       Остановившись возле деревянного ограждения, разделявшего два участка со времен образования поселка, Илья притих, силясь расслышать хоть что-то среди каравана звуков. Скрип чердачного проема, завывание остервенелого ветра, хлопки незакрепленных тентов, служивших кому-то временной защитой от солнца.       Решив, что чье-то присутствие – не более чем плод разыгравшегося воображения, Илья пожал плечами.       Ловя пытливый взгляд Фореста, махнул рукой к дому. Кашель повторился. Совершенно отчетливый, приглушенный, словно сдерживаемый изо всех сил. Затем легкий смешок, будто ребенок, прячущийся от невнимательного родителя.       Форест приподнял брови, легонько улыбнулся, безмолвно поманил за собой. Илья послушно двинулся за ним, стараясь не шуметь. Они прошли вдоль прогнившего заборчика, где за облысевшей живой изгородью, виднелся небольшой лаз.       Протискиваясь между ветхих досок, изгрызанных со всех сторон не то собаками, не то насекомыми, Илья первым выбрался на соседний участок, стоявший бесхозным задолго до его сюда приезда. Отряхнул ладони, оглянулся на просочившегося змеей Фореста. Как только нигде не застрял, не зацепился — идеальное владение телом.       Они подкрались к аварийному домику с разбитыми окнами, но вполне добротной дверью. Притаились под раскрошенным подоконником. На первый взгляд, строение выглядело запущенным не так давно. Заглянув же внутрь стало ясно – помещение совершенно не годилось даже для хранения садового инвентаря.       Крыша провалилась внутрь, впуская на сгнивший в комнате пол всю сырость неустанных дождей. Влага разъедала дерево, устало накренившееся в недра погреба. Оттуда, прямо из дыры прорастал тощий от недостатка света клен.       Комнаты продувались беспощадным сквозняком, раскачивая висевшую на одной петле межкомнатную дверь. Безжизненные стены выставляли напоказ подноготную дранки, почерневшую снизу разросшейся плесенью.       – Если здесь кто-то есть, выходи, и никто никого не тронет! – выкрикнул Илья в пустотелую  обитель. Тишина приобрела осязаемый фундамент, сжалась плотным комком в глубинах домика.       – Не чересчур пафосно? – насмешливо шепнул Форест, склоняясь к уху. Илья повел плечом от щекотки, криво улыбнулся уголком губ, всмотрелся в темноту. Включил фонарик на телефоне, посветил в проем.       – Захожу! – предупредил он, хватаясь за выщербленные края подоконника, подтянулся на руках.       – Стойте, ладно, – раздался из угрюмого мрака испуганный девичий голос. – Мы не воры, ясно?       – Куда уж яснее, – саркастично фыркнул Форест, насмешливо смерив взглядом убогую избушку.       Отперев самодельный крючок, цеплявшийся за вбитый гвоздь, загнутый наподобие петли, в заросший одичалый двор высунулись две девчушки, похожие как две капли воды. Они затравленно кутались в поношенные курточки, хмуро выглядывая из-под спадающих на глаза волос.       Аллочка и Алена, догадался Илья, обреченно покачав головой. Он разом понял всю ситуацию, проникаясь к раздосадованным девушкам состраданием.       – Место так себе. Того и гляди, рухнет чего, – неловко начал он, пряча руки в карманы.       – А вам-то какое дело? – ядовито выплюнула одна из близняшек. Вторая предостерегающе толкнула ее в бок.       – Ален, не надо.       Различать их по разным курточкам оказалось проще всего. Та, что толкнула – Алла, прятала пальцы в рукавах горчично-желтой парки с множеством карманов. Вторая – Алена, зябко прятала щеки в дутой серо-зеленой куртке.       – Ладно, я все понимаю, правда, – примирительно выставил ладони Илья. – И отца вашего встретить имел несчастье.       Девушки быстро переглянулись, встревоженно покусывая губы, настороженно замолкли в ожидание вердикта.       – Погода отстой, девчат. Могу предложить собственную хибару в качестве укрытия, – Илья кивнул в сторону соседнего участка. Вероятность согласия казалась глупостью. Кто решится принять приглашение незнакомца среди ночи, нашедшего их в заброшенном доме?       Раздумье не отняло у близняшек много времени. Они прикинули варианты и, по всей видимости, сочтя ночлег у потенциального маньяка наиболее безобидным исходом, дали положительный ответ.       – Эй-эй, стоп, в смысле? Какое к чертям собачьим укрытие? – стоявший до сих пор в тени Форест возник за спиной Ильи, перехватил его запястье. – Пусть катятся домой. Или здесь остаются. Тебе не плевать?       – Не плевать, – сурово отрезал Илья, высвобождая руку как можно незаметнее для посторонних глаз. – Дома у них небезопасно, а здесь еще хуже. Затопит или придавит чем-нибудь.       – Да и хрен с ними! – гневно сузил глаза Форест, поворачивая за плечо к себе лицом.       Хлестнуло беспощадным протестом, взметнулось недоумение. Илья не наделял Фореста излишне благородными качествами, но и столь явное равнодушие к чужой беде встретить не ожидал.       Близняшки, все еще торчавшие на пороге дома, приоткрыв рты, наблюдали за развернувшимся конфликтом.       – Фор, заканчивай, – нервно отпихнул его руку Илья, отступив на шаг. Он понимал, что обижает Фореста, ходит по краю. Но страх свидетельства их непристойно близких отношений уничтожал на корню безоговорочно теплое, успевшее надежно угнездиться за солнечным сплетением.       – Это ты заканчивай, – понизил голос Форест. Угрожающе склонился ниже, замер, неотрывно глядя в настороженные глаза.       Илья не двинулся с места. Не отпрянул, не проронил ни слова, считывая опасность на инстинктивном уровне.       Форест оскалился, надменно выпрямился, запахнул плащ. Окинул недобрым взглядом поочередно девушек, Илью, и щелкнул длинными пальцами.       – Повезло вам с сердобольным соседом, – пренебрежительно бросил он, словно в раз потерял интерес ко всему происходящему. – И гостеприимным не в меру.       Илья молча уставился в зеленые, отталкивающие холодным снисхождением глаза. Ощутил противный комок, уперевшийся в кадык. Злость полоснула по горлу, перехватила дыхание. Собрав воедино волю и самообладание, Илья отвернулся, чувствуя спиной пристальный взгляд.       – Пойдемте, – сипло вымолвил он, дожидаясь пока остолбеневшие близняшки перестанут пялиться на Фореста, выпучив глаза, и двинутся к лазу. Девчонки пришли в себя не сразу, опомнившись лишь после повторного оклика.       Они спотыкались, цепляясь за руки друг друга, то и дело оборачиваясь на Фореста, вросшего в землю на прежнем месте.       Илья боролся с искушением подтолкнуть их в спины, понукая ускориться, и еще большим, вернуться к Форесту. Прижаться к нему, ощутить в наказание за выходку больно сжавшиеся на запястьях пальцы, объясниться на ухо, извиниться, встав на колени, не оставляя поводов гневаться.       Похоже, решать возникшие неурядицы придется не сегодня, каким бы соблазнительно верным ни казался план в потерявшей ориентиры голове.

***

      Сестры согрелись. Выпили свежего кофе, за неимением в доме чая, поужинали остатками стряпни Фореста, разомлели и разговорились, окончательно утрачивая осторожность.       Скомкано поведали о школе, танцах, которые посещали в местном ДК, о новогоднем выступлении, грядущем к середине декабря. И о хореографе, так не вовремя решившей переехать в связи с семейными обстоятельствами.       – Теперь, чтобы занять призовое место, нам либо срочно надо найти нового препода, либо записаться в студию в городе, – Алла отпила остывший кофе из гостевой кружки с невнятным орнаментом.       – Да откуда у нас тут новый препод? – закатила глаза Алена, упираясь затылком в холодную стену. – Город – наш единственный шанс. Иначе не видать нам Москвы до совершеннолетия минимум.       – Папа нас убьет, – сокрушенно констатировала Алла, тяжело вздыхая.       Под куртками девочки оказались одеты по-разному, разбавляя поразительное схоство. Алена сидела, поджав ногу на табурете, в черном свитере и синих джинсах. Алла расползлась по столешнице локтями в серой толстовке и таких же спортивных штанах.       – Он из-за этого вас искал? – спросил Илья, стоя прислонившись к раковине.       – Ну да, – нехотя отозвалась Алена, отводя взгляд в сторону. – Мы лишь записались на пробный урок, а он вонь поднял, как будто мы на панель пошли работать.       – Ален, – прервала ее Алла, многозначительно кладя руку на плечо.       – Ну чего, Ален? Я шестнадцать лет Алена, а толку? Москва, понимаешь, Аллочка? Это наш единственный шанс. Мы уже на финишной прямой. Были… – она умолкла, роняя голову на сгиб локтя. Алла сочувственно погладила сестру по волосам.       – Так, говорите, в наш ДК требуется хореограф? – неуверенно переспросил Илья, разглядывая носки. Шанс попробоваться в преподаватели мелькнул резким светом, обжег периферию сетчатки, упал в желудок тяжелым, неповоротливым ожиданием.       – Ага, – кивнула Алла. – Вот только вряд ли кто-то найдется до весны. А нам хореограф сейчас нужен. Иначе наш класс снимут с конкурса, если никто не ведет группу.       – Может, кандидат и есть, – отрешенно протянул Илья, ставя в раковину опустевшую кружку. – Зайду к ним в понедельник.       – Вы? – Аллочка непонимающе моргнула. Алена медленно приподняла голову, придирчиво осмотрела Илью с ног до головы.       – Танцуете? – с надеждой предположила она.       Илья неловко улыбнулся, подумал немного, позвал в комнату. Нашел на компе нужный архив, открыл видеозапись, датированную тремя годами ранее, запустил плеер.       Девочки как завороженные смотрели на пару молодых людей, изящно танцующих на паркете в большом тренировочном зале.       – Это вы? – с придыханием вымолвила Аллочка, не отрывая распахнутых глаз от монитора, рассматривая стройного парня в налобной повязке, так похожего на их нового знакомого. Искрящиеся радостью глаза, сдержанная улыбка, раскованные движения.       – Я, – подтвердил Илья, сполна хлебнув неприкрытого восхищения в голосе незнакомок, расправил плечи.       Раньше он вдоволь насыщался чужими взглядами, восторженным любованием. Искал лестных комментариев, неизбежно находя их раз за разом. Не стеснялся, шел на сцену уверенно, даже самовлюбленно. Покорял легкостью динамики, самоотдачей, непринужденностью, показной страстью. Он болел танцами, жил ими и дышал.       До лечения в психиатрической больнице считал себя полноценным, уникальным, неповторимым.       Эхо забытых ощущений наполнило пустоту обледеневшей сути.       – Это отпад, – резюмировала Алена, нервно потирая ладонями колени. – Охуенно просто! Вы это к тому, что хотите попробоваться в наш ДК?       – Вряд ли тот уровень, – резонно, но совсем тихо заметила Аллочка. – У нас там все гораздо проще.       – Я б все деньги отдала, чтоб такой препод меня учил, – твердо заявила Алена, поворачиваясь на кровати к Илье. Тот нажал паузу, покрутил колесико мыши, пролистывая другие видеозаписи.       – Я хочу попробовать, – честно признался он, осмеливаясь озвучить притаившееся на окраине сознания стремление. – Если возьмут… – повел ладонью в воздухе, опустил на колено. – Как раз работу ищу.       Девочки наперебой принялись уговаривать, расписывая, как там все непритязательно и что его непременно примут. А им очень хочется участвовать в конкурсе и продолжать заниматься. Они с удвоенной силой взялись продавливать неуверенность Ильи, видя, что он готов сдаться без боя.       Пообещав, что попробует, он получил порцию неудержимого визга и крепких объятий.       Угомонившись, близняшки попросили разрешения посмотреть еще видео, усаживаясь ближе друг к другу. Илья позволил, предупредив не шариться за пределами выбранной папки. Аллочка и Алена пообещали.       Выйдя в кухню, Илья открыл окно, закурил. Медленно затянулся, плавно выдыхая в мерзлый воздух порцию дыма, прислушался, нет ли с улицы признаков присутствия Фореста.       Его там нет, и ждать не стоило. Если Илья что-то и успел узнать о нем, так это наличие несгибаемой гордости, уживающейся с невероятной простотой. Он запросто уходил от того, что не нравилось, и забывал обиды, словно те не имели значения больше пары минут. Он мог уже остыть, но предпочесть заняться собственными делами.       Нагрянула шальная мысль, принесла толику надежды. В следующий раз, когда Форест окажется здесь, он тоже увидит архивные видеозаписи. Илья докурил, отшвырнул окурок под мелко капающий дождь, осмотрелся в поисках рюкзака. Тот ожидал там, где его оставили.       Вынув из-за пояса пистолет, Илья положил его обратно в один из карманов, застегнул. Нащупал в соседнем прямоугольник смартфона, вынул, приложил к губам, задумчиво сжимая пальцами.              Приобретенная сим-карта крошечным сердечком наделяла телефон беспроводной жизнью. Сетью, интернетом и возможностью связаться практически в любой точке цивилизации.       Вручение подарка откладывалось на неопределенный срок, но если Форест не заявится поутру, Илья отправится в лес сам попытать удачу.       Маловероятно, что Форест в самом деле жил в лесу на постоянной основе, если только не являлся лесничим. Но никакой информации об охране прилежащей к поселку территории в открытом доступе не было.       На карте лес занимал обширное пространство, идя вдоль нескольких населенных пунктов, петляя за городом и редея где-то за пределами области. Лакомое местечко заядлых грибников.       Тем не менее, другого места встречи нет. Либо разыскать его в лесу, либо ждать, когда он соизволит прийти. Если, конечно, соизволит.       Уступив свою кровать девочкам, Илья разместился на кухне, бесцельно листая галерею. Лишенная прошлого, она скудно пестрила парочкой видео, десятком фото с работы и сделанных случайно.       Обозначилось спонтанное желание, навязчиво засело в мозгу – запечатлеть Фореста. Окрепло и обросло фантазиями, какие именно можно придумать фото. Сделалось жарко.       Илья не смог сомкнуть глаз всю ночь от тихого разговора девочек поначалу и позже от собственных раздумий, подпитывающих давно забытые ощущения тревоги и страха. Как перед самым первым турниром.       Диалог близняшек привлек внимание и заставил напрягать слух, как только там прошмыгнуло упоминание Фореста. Голоса Аллы и Алены, пониженные до полтона, различить оказалось невозможно.       – Чувак тот, я его как будто где-то видела.       – Мы вместе и видели, склеротичка.       – Ц, а где?       – В лесу. Помнишь? Он нам дорогу предлагал показать.       – Да нет. Не может быть. Не он это.       – Он. Говорю тебе, зуб даю. У меня память на красавчиков.       – Бля-я, – ёмко и иронично.       Илья тоже усмехнулся уголком губ, вслушиваясь в каждое слово под грохот ускорившегося сердца.       – У тебя не на красавчиков память, а на дебилов. Ты их везде найдешь.       – Интересно, что он тут делал? Может они с Ильей родственники?        – Скорее всего, живет где-то неподалеку.       – Или друзья, – не унимался шепот, нарастая и заглушая слова сестры. – Или не просто друзья.       Девчата прыснули, возясь и хихикая, толкаясь на постели, позабыв о хозяине дома в соседней комнате.       За шиворот щедро поползли муравьи, стало холодно, ладони вспотели. Пусть и в шутку, сестры играючи предположили то, чего он больше всего опасался. Если подобное станет известно, заметно и разнесено по поселку, жизнь здесь может обернуться кошмаром.       – Не придумывай, – веселый писк.       – Придумаю, – фыркнули в ответ. – Еще и фанфик напишу.       – Дурочка.       – Ты ж первая и прочтешь.       – И Нику скину, пусть оценит твое творчество. Он, кстати, не писал? – сменила тему одна из сестер к нескрываемому облегчению Ильи.       – Писал. Я не отвечала. Пусть к Даше своей пиздует, – делано презрительно ответила вторая.       – Ты это зря, – вздох.       Илья перестал слушать, накинул куртку, шапку, чтобы не замерзнуть, тихонько притворил входную дверь. Почти бегом под моросящим дождем добрался к сараю. Вкрученная лампочка озарила серовато-пыльные стены блеклым светом. На полке стеллажа виднелись нераспечатанные коробки. Самое время напомнить себе их содержимое.

***

             Утро, облившее небо синим и оранжевым неохотно впустило на горизонт усталое солнце – крошечный белый мячик, не желающий задерживаться на небосводе дольше восьми часов. Столько отводится на полноценный сон тем, кто не лишен блаженства погружаться в него, когда приходит ночь и скопившаяся усталость давит на веки.       Илья сидел на ступеньках дома, курил, пряча свободную руку за отворотом куртки.       Он изрядно продрог, перебирая вещи в коробках, сортируя нужное и хлам. Многое переехало не глядя из бывшего пристанища, что-то вообще оказалось прихваченным случайно от Ромы. Беспалые перчатки для спорта, пробник духов, пустой, но сохранивший приглушенно сладкий аромат, несколько фотографий из совместной поездки к Байкалу. Рома тогда выиграл свои первые большие соревнования.        Илья не мог припомнить, как умудрился все это забрать с собой, разве что случайно сгребал все подвернувшееся под руку. Неожиданные находки он сложил в отдельный пакет, передаст при случае. Может быть. Или оставит, как память.       Ближе к девяти, согревшись и выпив две кружки кофе, Илья разбудил близняшек, сочтя время подходящим для выпроваживания гостей.       Алла и Алена, растрепанные со сна, щурясь и позевывая, выбрались из постели, схватились за телефоны. Илья предложил им кофе, но девочки, поблагодарив за гостеприимство, живо засобирались домой. Толкаясь в коридоре, сопели, запрыгивали в полусапожки, промахивались мимо рукавов большеватых курток.       Проводив их до калитки, Илья запер ее. Дождался, пока девочки исчезнут из поля зрения, и направился в лес, натянув шапку на уши, спасаясь от ледяного ветра.       Ему не терпелось встретиться с Форестом, несмотря на то, что он понятия не имел, получится ли. Где искать его в лесу, в котором не так давно плутал?       К огромному облегчению, слишком углубляться в чащу не пришлось. Не намного дальше ориентиров ярких нитей, на поваленном, изрядно сморщенном солнцем и дождями полене сидел человек.       Илья сбавил шаг, подходя ближе, ловя насмешливый взгляд кислотно-зеленых глаз.       Остановился чуть поодаль, припал плечом к стволу дерева. Форест вытащил изо рта травинку, расправил грудь, выпрямляясь. Под плащом тело облегала черная кофта. Значит, ночь он провел точно не здесь, не в лесу, раз переоделся.       – Бессонная ночка? – не слишком приветливо бросил Форест, оценивая осунувшийся вид и потемневшую кожу под глазами Ильи.       – В точку, – кивнул тот, силясь распознать его настроение. Хотелось верить, что он обиды не держит и даже ждал.       – Развлекся и вернулся? Какой хороший, – снисходительно сказал Форест, похлопав себя по колену. – Ну, иди сюда.       Илья непонимающе нахмурился, но ближе подошел, держась на расстоянии вытянутой руки.       – Развлекся? – переспросил он, скрещивая на груди руки. На шутку не похоже, а намеки, вроде как, совершенно неуместны. Если только не с целью поддеть, возмещая должок.       – Ага. Две милые близняшки. Тебя сложно осуждать, – Форест говорил уверенно, как об очевидном. – Не удивлен, что ты их выбрал.       – Я их не выбирал, – поморщился Илья. Все же не шутит. – Я вообще женщин не выбираю. А если бы и выбирал, то несовершеннолетние точно нет.       – Да брось, – отмахнулся Форест, как показалось Илье, чуть более смягчившимся тоном. – Тебе самому сколько было, когда первый раз?       – Пятнадцать, – чуть улыбнувшись, ответил Илья, делая еще шаг навстречу и оказываясь между широко разведенных ног Фореста. Тот хищно взглянул снизу вверх, не торопясь предпринимать ответные действия.       – Ну вот. Я как раз об этом, – негромко произнес он. – Неужели всегда только с парнями?       – Всегда, – подтвердил Илья, плавно присаживаясь на корточки. Твердо положил ладони на колени Фореста, провел вверх по бедрам. Удовлетворенно поймал перемену в его лице – чуть дрогнувшие губы, жадный взгляд. Чем бы ни закончился вечер накануне, реагировал Форест все так же бурно. – А в последнее время и вовсе только с тобой.       – Какой хороший, – повторил Форест, приподнимая лицо Ильи за подбородок, большим пальцем властно провел по губам. Илья незамедлительно взял его в рот, лизнув и пососав фалангу. Форест плотоядно оскалился, перехватывая за горло, склонился ближе, впиваясь грубым, требовательным поцелуем в податливые губы.       Илья терял голову в присутствие Фореста безоговорочно и добровольно, не разбирая, кто на кого влияет больше. С готовностью отвечая на жесткий поцелуй, он прерывисто хватал пальцами за край кофты, находил горячую кожу, сжимал. Утопал в запахе желанного тела, покорно отдавался в плен безумия.       – Соскучился, – почти прошептал Форест низко, отрываясь от беспорядочно льнущего к нему Ильи. Он не спрашивал, скорее, указывал на очевидное.       – И ты, – хрипло выдавил Илья, зарываясь носом под прядь волос, струившуюся по плечу, прижался припухшими губами к шее.       – Не спорю, – короткий смешок. Форест крепко обнял, сковал его руки своими, мешая своевольничать. – Чуть погодим с этим.       Илья отстранился. Расплывшийся фокус никак не концентрировался в зрачках.       – Дуй домой, возьми картошку, – твердо произнес Форест, возвращая самообладание. – Я жду тебя здесь, понял? Недолго только, И-ли-я.       Илья непонимающе моргнул, согласно закивал, поднимаясь на непослушные ноги.       – Не вздумай с кем-нибудь там застрять! – крикнул Форест, провоцируя саркастичную улыбку.