Заблудший

      Первое занятие прошло лучшим из возможных образом.       Группа состояла из пяти человек, все юные девушки, лет шестнадцати на вид. Среди них были уже знакомые близняшки Алена с Аллой и Даша, длинноволосая блондинка.       Еще двое представились как Алина – угловатая девушка с дерзко-короткой стрижкой платиновых волос и Роза, ее противоположность – статная леди армянского происхождения с густыми черными волосами до поясницы. Они вели себя чуть скованно и постоянно старались занять места позади.       Лидировала в группе Даша. Привыкшая к всеобщему вниманию, она искала его всеми способами, упивалась и абсолютно не стеснялась. Илья узнал в ней себя лет семь назад, такой же самовлюбленный, уверенный в своей неотразимости, покоряющий любого по щелчку пальцев.       Девочки показали хореографию, поставленную предыдущим тренером для школьного конкурса. Илья нашел ее простоватой, заменив с ходу несколько ключевых элементов и заполнив неоправданно затяжные переходы между движениями.       Ученицы быстро запомнили нововведения и стараясь укладываться в ритм, под конец занятия воспроизвели весь танец почти без ошибок.       Измотанные, мокрые и совершенно счастливые, они, переговариваясь, разбежались после тренировки в раздевалки. Илья вышел из зала, не торопясь закрывать, планируя позаниматься часок.       Никто, тем более, его не ограничивал.       Он ощущал подъем, несмотря на физическое утомление – как же сладок оказался момент возвращения к танцам. Тело отзывалось невероятной легкостью, вдохновение распирало, требуя воплощений, и девушки, показавшие себя на редкость старательными и дружелюбными ученицами, окончательно развеяли тревоги.       Илья буквально возвращался в своею тарелку, стоило включить музыку и слиться с ритмом. Сердце подгоняли не только активные движения, но и окрыляющая радость. У него получилось! Он смог. Танцы ворвались в незапертую дверь жизни, обещая больше не покидать.       – Здравствуйте, – мимоходом поздоровался паренек, сидящий на лавочке возле мужского туалета.       Илья узнал его – Никита, помощник в шиномонтажке и по совместительству бойфренд Даши. Илья кивнул на сухое вежливое приветствие и прошел в санузел. Долго и упоенно подставлял под прохладные струи ладони, омывая лицо и разгоряченную шею. А когда вышел обратно в коридор, стал невольным свидетелем сцены воссоединения парочки.       Даша с визгом «Ник! Пришел мой зайка за своей девочкой!» кинулась ему на плечи, припрыгивая на мысочках изящных сапожек. Никита реагировал как-то утомленно, нехотя придерживая ее за талию и отстраняя голову. Проходящие мимо Алла и Алена чуть притормозили возле них. Алена неприязненно поморщилась, доставая телефон и пряча взгляд в экран. Заметив Илью, девочки еще раз поблагодарили за тренировку, попрощались. Тот сдержанно ответил взаимностью.       – Видал, какой у нас теперь тренер? Будешь ревновать? – прощебетала Даша, не успел Илья сделать и десятка шагов.       – Возможно, – процедил Никита ледяным тоном, будто вовсе не предназначенным Дашиному вопросу. Она звонко хихикнула, хлопнула его по груди и ребята удалились к выходу.       Илья вспомнил ночную беседу близняшек в своем доме, задумался, о том ли Никите они толковали или простое совпадение? Но быстро отвлекся от всего неважного, оказавшись в зале в одиночку.       Закрыв дверь и включив музыку погромче, он крутанулся на месте, откинул со лба волосы, подмигнул отражению. Время и свобода посвященные только себе закружили и утянули вихрем безудержной эйфории. ***       Домой Илья возвращался уже в полной темноте, выхватывая световым пятном фары мотоцикла границы проселочной дороги. Свернув к вывороченному шлагбауму, он заметил темные силуэты людей, жмущихся за кособокой охранной будкой.       Памятуя о хулиганском нападении подростков в этой же области, Илья сбросил скорость, присматриваясь к чернеющим фигурам. Те отпрянули друг от друга, как напуганные зверьки. Силуэт пониже и потоньше дал деру куда-то вглубь поселка, сворачивая на одну из улиц.       Попав в лучи рассеянного света, фигурка приобрела знакомые очертания курточки и взметнувшихся темных с розовыми прядями волос. Аленка, догадался Илья, успокаиваясь.       Парень, оставшийся возле будки, не торопился покидать прежнее место. Уличные фонари вдоль домов слабо вырисовывали черты на сероватой коже, выбелили светлые вихры. Никита надвинул капюшон, отвернулся, зашагал в обход к железной дороге.       Илье показалось все это странным, но лезть в чужие дела прельщало меньше всего. Быть втянутым в подростковые интриги даже косвенно, не хотелось, как и выяснять, кто и за чьей спиной плетет паутину лжи. Разберутся как-нибудь сами.       Подъезжая к дому, Илья разглядел впереди Юлю, ведущую на поводке вывалившего язык Каспера. Неужто прогуливаются по окраине леса? Опрометчиво, учитывая побег своенравного питомца. Заглушив мотор сильно раньше точки их пересечения, дабы не пугать пса, Илья за руль дотолкал мотоцикл к соседке ближе. Снял шлем, поздоровался.       – Вот это у тебя зверюга, – восхитилась Юля, придерживая ринувшегося обнюхивать покрышки Каспера.       – Ага, на ходу оказался. Мы его починили, теперь гоняю, – без тени смущения похвастался Илья, похлопав ладонью по сиденью.       – С Форестом? – зачем-то уточнила Юля, как бы между делом.       – С ним, – кивнул Илья, натягивая на лицо вежливую улыбку.       – Хорошие друзья на дороге не валяются, – бодро констатировала Юля, улавливая смятение соседа. – Можешь подождать минутку, я домой сбегаю, отдам тебе кое-что.       – Ты опять вкусняхи мне наготовила? – нахмурился Илья, провожая взглядом прибавившую шаг Юлю.       – Не угадал! – выкрикнула она на ходу, гремя ключами.       Вернулась и впрямь быстро, неся картонную коробку.       – Это тебе просили передать, – бодро возвестила Юля, вручая коробку.       – Кто? – насторожился Илья, нерешительно принимая посылку.       – Света, соседка. Мама Аллочки и Аленки. Просила передать спасибо за дочек. Сказала, ты поймешь, – Юля пытливо прищурилась, выжидая подробности.       – Ах, да, – Илья неловко уложил коробку в люльку мотоцикла, потоптался на месте. – Я понял.       – Опять батя их что-то выкинул? – спросила Юля, видя, что на откровенность сосед не настроен.       – Вроде того, – туманно отозвался он. – Часто это вообще происходит?       Беспокоил не только риск снова обнаружить по соседству сбежавших близняшек, но и их состояние как учениц под его началом. Теперь это и его дело, в какой-то степени.       – Все чаще. Раньше не было заметно особо, может на люди не выносили. Кто их там разберет. Но за калиткой не скандалили. Сейчас Миша практически все время на улице без настроения. Точнее, с настроением, но исключительно критиковать и поучать, – тяжело вздохнула Юля, плотнее запахивая бежевое пальто и пряча руки между бортами.       – Не повезло, – коротко проговорил Илья, в глубине души ощущая нарастающее сочувствие не только к дочерям шумного Миши, но и его супруге, нашедшей окольный способ выразить благодарность презентом.       – Ты будь с ним аккуратнее, – предостерегла Юля, воровато озираясь по сторонам, словно кто-нибудь мог подслушать. – Он мент бывший и думает, ему все можно. Лучше не пересекаться и не спорить.       – Я понял, – повторил Илья, без преувеличений приняв совет к сведению. – Ты домой беги, не мерзни.       – В ноябре все в силе? – сменила тему Юля, поворачиваясь, готовая уходить.       – В силе, – подтвердил Илья, широко улыбаясь. – Меня на работу взяли. Хореографом в наш ДК.       – Да ладно? – обомлела Юля, застыв на месте. Сорвалась с места, подскочила вплотную, крепко обняла за шею, прижалась холодной щекой. – Поздравляю!       – Спасибо, – пробормотал Илья, мягко придерживая ее за талию.       – Ну все, потом поболтаем, расскажешь мне все. И в подробностях, – взволнованно заявила Юля, отступая на шаг. – Доброй ночки.       – Пока, – попрощался Илья, прежде чем каждый направился в свою сторону.       Осень, полноценно и обозленно вступившая в свои права, яростно гоняла по улицам колкий стылый ветер. Он выискивал жертв, как изголодавшийся хищник, стучался в дома, раскачивал металлические листы на заборах, трепал провода, угрожая новыми авариями на линии.       Дом встретил теплом, в сравнении с непогодой за пределами стареньких стен, однако прибавить мощность обогревателя лишним не казалось. Форест вышел из спальни, облокотился плечом о дверной проем, пристально разглядывая задумчивого Илью, пристроившего короб на столе.       – Это чего там? – полюбопытствовал он.       – Сейчас узнаем, – отозвался Илья, поддевая картонную крышку. Они словно и не прощались больше чем на три часа. Разговор шел плавно, как непрерванный.       В коробке обнаружился пирог. Домашний, испеченный, скорее всего, этим утром. С яблоками и корицей, чьи узнаваемые ароматы тут же наполнили кухню, вызывая слюну предвкушения.       – Соседка? – догадался Форест, подходя ближе к столу, останавливаясь чуть позади. Протянул руку, обнял Илью, прижал к себе, вдохнул аромат шампуня от его волос. Все еще не привыкший к столь вольному отношению, Илья слегка напрягся. Фореста, напротив, совершенно ничего не смущало. Он делал, что вздумается, буднично и открыто. И это почему-то чертовски приятно.       – Точно, – подтвердил Илья, искоса поглядывая на мерно вздымающуюся грудь под черной майкой. – Только не Юля. Мама близняшек передала презент.       – Уместно, – произнес Форест, захлопывая коробку. Перехватил Илью за руку, потащил в спальню.       – Фор, постой, – запротестовал Илья, впрочем, не слишком рассчитывая на снисхождение. – Давай чаю попьем. Умираю с голоду.       Он не лукавил. До занятия кусок в горло не лез и весь день в итоге пролетел на голодный желудок, возмущенно заурчавший, разбуженный запахом свежей выпечки.       – Мне пришлось тебя долго ждать, – отчеканил Форест, рывком подтягивая и разворачивая Илью. Толкнул его на кровать, подступил сам. – А я этого не люблю.       Илья подобрался было, но Форест пихнул обратно, повелительно нависая сверху. Поймав запястья твердыми пальцами, прижал к матрасу вдоль тела, обездвиживая. Илья приподнял голову, встречаясь с диковатым взглядом нечеловеческих глаз. Провокационно ухмыльнулся.       Форест нетерпеливо подвинул коленом вверх, слегка задевая промежность Ильи, срывая судорожный вздох, пресекая его поцелуем. Он жаждал обладать, утолить свою похоть, точно расстались они не на пару часов, а на несколько месяцев. Не встречая сопротивления, он сместился обжигающими поцелуями к шее. Сорвал размякшие от воды пластыри, вонзился губами на места прежних засосов, повторяя их.       – Да что ж ты творишь, – выдохнул Илья севшим в шепот голосом, облизывая губы. – Месяц будет заживать.       – Чтоб помнил, – усмехнулся Форест, усаживаясь поверх его бедер, стащил майку через голову.       – Тебя забудешь, – саркастично хмыкнул Илья, помогая расстегнуть брюки, преодолевая рукой препятствие ткани. Сердце стучало уже где-то в горле, заглушая слова.       – Подготовился? – Форест волнообразно качнулся вперед, нетерпеливо упираясь возбуждением в горячую ладонь. Пальцами цепляясь за пуговицу на джинсах Ильи, расстегнул ширинку.       – Смазка в тумбочке, – игриво прикусил губу тот, подначивая к решительным действиям бесстыдной лаской.       – Какой хороший, – почти прорычал Форест, рывком склоняясь вперед, ловя дразнящие губы жестким, глубоким поцелуем.       Запах его тела кружил голову, прикосновения обжигали, плавили и лишали мыслей. Грудь опалило жаром, воздух казался плотным и приторным на вкус. Илья не хотел и не видел смысла вести себя тише, когда можно вдоволь насладиться ураганом чувств.       Чай с пирогом, явившим себя раем вкусового блаженства, они отведали уже глубоко за полночь.

***

      Субботний вечер подкрался незаметно и неотвратимо, успокоив прояснившимся небом и двухдневным отсутствием дождей.       Дискотеки в ДК проходили с семи до десяти вечера. Иногда заканчивались раньше, так как завсегдатаями там выступали не подростки, а их родители.       Илья, недолго думая, прописал свою фамилию в график дежурств на оставшуюся до конца октября неделю и весь ноябрь. Решил, удивить там сильно нечем и вряд ли найдутся обязанности, с которыми справиться окажется не по силам. Дополнительные деньги не помешают, беря во внимание более низкую ставку, в сравнении с пивнушкой.       Дни, ранее не отличавшиеся один от другого и тот от предыдущего, изменились до неузнаваемости. Трижды в неделю он посещал танц класс. Проводил занятия, развлекал подопечных легкими связками для настроения, прогонял постановку их номера, шлифуя неровности и огрехи. Шутливо угрожал «цветочками», когда девочки переводили дух, красные и взмокшие, но неизменно довольные.       Они очевидно выкладывались по полной, так сильно грела их цель занять призовое место на школьном конкурсе и отправиться в мини путешествие в столицу за счет организаторов. Это значительно облегчало притирку нового преподавателя с подростками, минуя этапы недоверия и сравнения с прежним хореографом.       – Со следующей недели начнем работу с эмоциями, – провозгласил Илья вечером пятницы, завершая тренировку. Разрозненно поднимающиеся с пола девушки, кряхтя и потирая шеи, остановились, недоуменно переглянулись.       – С эмоциями? – переспросила Даша, сдувая со лба прилипшую к нему прядку.       – Именно, – кивнул Илья, благосклонно улыбаясь. – Танец – не просто набор заученных движений, это история. Кому понравится сухой пересказ событий монотонным голосом? Ваша мимика, ваши эмоции – ключ к сердцу зрителя. Открою секрет, – он заговорщицки понизил голос, выждал паузу, пробуждая невольное любопытство девушек, и театрально приложил ладонь к груди: – Даже ошибка останется незаметной при живых, ярких эмоциях, рассказанных через танец.       Договорив, он зрелищно поклонился в реверансе. Резко выпрямился, обведя не сдержавших улыбки и смех учениц таинственным взглядом.       Ему ничего не стоило отыгрывать утрированные чувства, как полагалось вышедшему на сцену актеру. Он с детства считал это своей особенностью. Напрочь лишенный робости в любом проявлении, помпезно выставлял напоказ мастерство перевоплощения из простого пацана в пафосного артиста.       И пришел черед девочек перенять эту непростую науку, да еще и не постесняться работать на публику. Задача не из легких.

***

      Собираясь на дежурство, Илья стоял в ванной перед зеркалом, критически рассматривая фиолетово-коричневые пятна засосов на шее. Проводил по ним подушечками пальцев, слегка надавливал, ощущая тонкие отзвуки боли. Форест совершенно себя не контролировал, будто клеймил доставшийся трофей, заявляя свои права.       Изначально он вовсе не походил на ревностного собственника. Более того, болтовня в лесу про образ жизни леших пестрила отсылками к чертам его характера. Илья счел, что таким нетривиальным образом он указывал на особенности собственной личности и каким смыслом он наделяет отношения. Подчеркивал, что верность и постоянство его волнуют мало, как и любовь на всю жизнь.       Илья убеждал себя, что такой подход устраивает и его, избегая размышлений об окончании захватившего без остатка романа. Беспощадно поставившего на рельсы слепой влюбленности, привязывая к своенравному партнеру.       – Ты перестарался, леший, – угрюмо сказал Илья, заглянувшему в санузел Форесту. Тот слегка встрепенулся, метнув вспыхнувший подозрением взгляд в отражение Ильи, вертевшего головой, чтобы рассмотреть следы жестокой страсти.       – Как мне это прятать?       – Шарф надень, – Форест вернул привычно насмешливый вид. Шагнул за спину Ильи, положил ладони ему на плечи, провел вниз к запястьям, упиравшимся в край раковины.       Илья прикрыл веки, откинулся еще влажными волосами ему на грудь, прислушиваясь к равномерному стуку сердца.       – Не успеем, – пробормотал он, ловя теплое дыхание Фореста за ухом.       – Знаю, – не стал спорить тот, потираясь кончиком носа о кожу, самостоятельно обезображенную синюшными отметинами.       Покладистость, неприсущая строптивому нраву, ошеломила, заставляя недоверчиво всмотреться в лукавые глаза.       – И когда я вернусь, ты не набросишься с порога? – проверил Илья границы несвойственного поведения Фореста.       – А с тобой я могу пойти? – вместо ответа, поинтересовался тот.       – Лучше не надо, – слегка напрягся Илья, высвобождая руки из-под теплых ладоней. – Я сам туда иду в первый раз. Надо хотя бы разведать обстановку. Ну и не спалиться ни перед кем. А это… Непросто.       – Сочту за комплимент, – надменно оскалился Форест, позволяя Илье надеть на подсохшее после душа тело майку.       – И правильно сочтешь, – пряча улыбку, пробубнил он, покидая ванную комнату.       Форест действительно мог ощутимо отвлекать от работы, как будто бурных воспоминаний недостаточно. По крайней мере от них есть шанс отгородиться, если сосредоточиться на деле. А вот пристуствие Фореста поблизости грозило неприемлемой рассеянностью. Уж лучше не смешивать рабочие и близкие отношения. По крайней мере, сейчас.       Надев свитер, Илья сокрушенно убедился, что тот не прикрывает горло, как и толстовка. Зато лучше смотрится с красным шарфом. Что ж, меньшее из возможных зол. Вряд ли придется расстаться с ним на мероприятии.       Сам Илья принимать участие в самобытных танцах местных не планировал. Его задача отбыть положенные три часа, навести порядок после дискотеки и вернуться домой к горячему ужину и любовнику.       Когда Илья приехал к ДК, в холле уже собрались люди. Как выяснилось позже, культурная программа размещалась бесхитростно, прямо на первом этаже. Под лестницами, с двух сторон ведущими вверх и в подвал, разместили длинные лавочки и стол. Танцпол подразумевался по центру этажа. Освещали его напольные прожекторы пестрящие режимами от яркого дневного до тусклых цветовых шаров. Вдоль одного из окон расположилась звуковая установка, прямо на школьной парте, взятой, по всей видимости, в одном из кабинетов.       За установкой копошился Вовчик, сосредоточенно всматриваясь в допотопный монитор с торчащим задом. Щелкал мышкой и время от времени надевал один из наушников, кивая головой. Проверял звук, догадался Илья.       Он подошел к столу-парте, поздоровался с соседом, пожав сухощавую ладонь, отметился в журнале посещений. Ему рассказали, что от дежурных не требуется ничего, кроме присутствия и наблюдения, в частности, за детьми, если таковые приходили. Дежурить мог лишь работник ДК и, несмотря на надбавку, мало кто соглашался проводить выходной вечер на сомнительной тусовке.       Илья снял куртку, сунул в рукав шапку, проверил шарф вокруг шеи, и поплелся мимо кучкующихся людей к самой укромной лавочке под лестницей. На столе грудилсь контейнеры с едой, принесенные посетителями. Судя по всему, в привычном обиходе приветствовались добровольные подношения. Соки и даже компоты в банках отчетливо свидетельствовали об этом.       Пришедшие повеселиться люди оживленно общались, хохоча и отпуская колкие шуточки в адрес друг друга.       Дискотека началась с приветствия Вовчика, настроившего микрофон. Он пожелал всем хорошего вечера, танцев до упаду, особенно если вместо компота кто-то захватил самогон, и напомнил о принимаемых заявках на любимые композиции.       Илья словно окунулся в прошлое, когда ездил по выданной отцу на работе путевке в санаторий. Ди-джеи того времени вели себя примерно так же, схожим выглядел и антураж.       Взрослые действительно охотно танцевали, формируя кружки, изредка расходясь на лавочки или промочить горло. Из подростков Илья заметил Артема, мрачно стоявшего у стены скрестив на груди руки и отрешенно смотревшего в окно. Близняшек Аллочку и Аленку: те тоже предпочитали отсиживаться на лавочке, иногда сбегая к туалетам и подолгу не возвращаясь.       Из знакомых взрослых, помимо Вовчика, присутствовала Лена. В обтягивающем рыхловатую фигуру черном платье выше колена, она самозабвенно крутила бедрами под заинтересованные взгляды мужской половины. Волосы распущены, косметика ярко подчеркивала глаза и губы, в неверном освещении зала накидывая лишнего возраста.       К счастью Илью она не заметила. В отличие от высокого, подтянутого мужчины лет сорока, в строгих брюках и расстегнутой до середины груди черной рубашке.       Он привлекал внимание и выглядел аристократично, начиная от подобранного со вкусом одеяния, до аккуратно выстриженной растительности на лице и небрежно уложенных густых, с благородной проседью волос.       Он лавировал мимо танцующих, кому-то кивая, с кем-то здороваясь за руку, ловил на себе заинтересованные женские взгляды. Илья мог их понять: мужчина действительно производил впечатление и выделялся на фоне однообразной массы присутствующих.       Мужчина прошагал прямиком к лавочке, где ютился Илья, спокойно опустился рядом, вытянул одну ногу вперед.       – Не танцуешь? – спросил он, глядя перед собой. Илья замялся, зачем-то снова проверил шарф, выпрямился.       – Музыка не нравится, – соврал он, высматривая в толпе запропастившихся близняшек.       – Саша, – протянул руку мужчина в приветственном жесте.       – Илья, новенький… В смысле, хореограф, – Илья ответил на рукопожатие, продлившееся на секунду дольше положенного.       Показалось или Саша действительно не спешил разжимать ладонь?       Безмятежность на лице мужчины не колебалась ни секунды. Возможно, реально показалось. Знакомства не входили в планы Ильи, особенно здесь, на дискотеке. Однако, что мешало обзавестись полезными связями, возможно даже, приятелями на рабочем месте?       Саша казался покровительственно спокойным, каким виделся человек с гордым званием – наставник. К такому не побоишься привести ребенка, оставить на попечение, попросить совета.       Словно прочтя его мысли, Саша чуть наклонил голову и произнес:       – Инструктор по ЛФК для детей по должности, по факту и призванию — добровольная жилетка для всякого желающего.       Он мягко улыбнулся, поймал вопросительный взгляд Ильи, пояснил:       – Ну, знаешь, как это бывает. Помимо физической помощи, люди нередко нуждаются в моральной поддержке. Очень ценно найти такого человека, с кем можно поделиться и при этом оставить в тайне свои откровения. Дети жалуются на родителей, жены на мужей. Все как у всех. А мне не трудно выслушать. И им полегче становится. Иногда ведь проблемы не требуют решений, они требуют выхода. Возможно, словесного.       – Надо брать дополнительную плату за психологическую помощь, – пошутил Илья, удивленный открытости нового знакомого.       Нельзя сказать, что это отпугивало, наоборот, располагало больше, чем ежедневные приветствия. Но ринувшееся из темниц осторожности доверие он предусмотрительно взял на короткий поводок.       – Точно, – добродушно усмехнулся Саша. – Мой кабинет в конце коридора в подвале, в противоположной стороне от танцевального класса. Если хочешь, приходи, чаю попьем, пообщаемся.       Надежда приобрести товарища в окружение вспыхнула ярко, расправила затекшие крылья, стряхнула пыль с оперения. И мурашками сжалась в тиски от панибратского похлопывания рукой по колену и слегка сжавшихся пальцев. Всего на долю секунды и Саша беспечно убрал ладонь, все так же не глядя в лицо Ильи.       Тот непонимающе моргнул, проводил двусмысленный жест растерянным взглядом, перевел вверх, изучая точеный профиль.       Что это сейчас было? Он реально клеил Илью или это плод нырнувшего в панику воображения?       Никаких двусмысленных взглядов, слов и все же, неужели в порядке вещей вот так трогать постороннего человека? А может, это просто такой тип людей, тактильные вроде, кто осознанно или нет прикасаются ко всем, кого видят?       Раньше Илью не смущали чужие подкаты. Напротив, льстили и облегчали поиск партнеров. Ведь ему не приходилось делать ровным счетом ничего вызывающего, чтобы сподвигнуть шагнуть навстречу.       Он не задумывался, чем именно себя выдает и притягивает мужское внимание, но не испытывал дефицита в поклонниках с четырнадцати лет. Без труда находил заинтересованных парней, завоевывал симпатии, заводил различные знакомства.       Последний год, казалось, вытравил всю ту легкость, что притягивала магнитом, оставив черствую оболочку «нормальности», бесстрастно захлопнувшей дверь в прошлое. То прошлое, от которого веяло радостью принятия. То прошлое, которое наполняло силами противостоять всему миру, отстаивая право быть собой. То прошлое, где не довлели презрительными судьями общественное мнение, осуждение и унижение.       И что же? Теперь он вновь излучает ту самую энергию, привлекающую на фундаментальном уровне? Что изменилось в его жизни, кроме появления Фореста и возвращения любимого дела?       Отмахнувшись от раздумий, стерших с лица улыбку, Илья одернул себя, возвращая к реальности. Саша не излучал ничего, кроме дружелюбия, вероятнее всего, наделявшего его бескрайнее сердце от природы. Остальное Илья сам себе надумал, спеша с ошибочными выводами.       – Почему бы и нет, – отозвался наконец он, спохватившись долгой паузе, заставившей Сашу выжидательно посмотреть. – Как-нибудь можно.       – Буду рад, – благосклонно произнес Саша, слегка кивая. – Приходи в любой день. Чай у меня всегда в наличии, самый разный. Родители все несут и несут, не успеваю выпить. Чего не скажешь про зефир с печеньем. Это улетает на раз.       Перехватил потеплевший взгляд Ильи, развел руками:       – Ничего не могу поделать. Иду на поводу у своих подопечных. Разве им откажешь в маленьких слабостях?       Илья понимающе промычал, отводя глаза к танцполу. Аллочка и Аленка задерживались в туалете чересчур долго, стоило проверить.       – Я на минутку, – он поднялся, пододвинул куртку на место, где сидел, как бы занимая уголок лавочки.       – Я с тобой, – тоже встал Саша. – Заметил, девушки куда-то запропастились. Твои?       Илья кивнул и вдвоем они по стеночке прошли мимо танцующих. В туалете и впрямь шумела вода, горел свет, доносились характерные шорохи. Возможно, близняшки попросту искали место потише для общения или уединения и не спешили возвращаться в душный холл.       Облегченно вздохнув, Илья приложил палец к губам, призывая идущего за ним Сашу бесшумно возвращаться. Тот кивнул, не спеша однако менять курс на обратный. Сократившаяся дистанция заставила чуть ли не задеть плечом на развороте.       Проскользнув мимо Саши, Илья мельком посмотрел на вверенный зал. Едва приоткрытая дверь заставила насторожиться. Он заглянул в помещение, погруженное в кромешную тьму, нащупал тройной выключатель, зажег средний свет, выхватывая возле окон силуэты вздрогнувших людей.       Никита и Алена подхватились на ноги, отпрыгивая друг от друга, словно обожженные. Лица их вытянулись от неожиданности и испуга. Алена, бледная как мел, закусила губы, опустила голову, точно ожидая казни.       – Вот это поворот, – негромко проговорил Саша, вырастая за спиной Ильи. – Кто это у нас тут? Алена, Никита. Как вы сюда попали? – он прохладно взирал на ребят, закладывая большие пальцы за пояс брюк.       – Насколько я помню, Никита, ты не отмечался в журнале посещения.       – Да, простите. Это моя вина, Алена тут ни при чем, – хладнокровно сказал Никита, напряженно поднимая плечи.       – Саша, бросьте, – миролюбиво выпалил Илья, выходя вперед, как бы загораживая ребят. – Это пустяки. Они же не воришки какие. Их можно понять.       Он видел Сашу впервые, и тот не походил на местный контингент, привыкший договариваться, кажется, в любой ситуации. По-свойски. И все же сделал ставку на снисхождение и здравомыслие нового знакомого. Лишние разборки и неприятности никому не сулили добра.       – Понять-то можно, – согласился Саша, слегка прищуриваясь. – И простить тоже. Но зал был закрыт, а значит они украли ключ. Это серьезное нарушение. Я могу закрыть глаза на присутствие без оповещения. Но самовольное проникновение в зал…       – Под мою ответственность, – Илья сделал еще одну попытку к сглаживанию конфликта. Шагнул вперед, похлопал себя по груди. – Лично ручаюсь за этих ребят. Это в первый и последний раз.       – Да! Честно, – горячо поддакнул Никита, выглядывая из-за плеча Ильи, не без удивления приняв его помощь. Аленка молча наблюдала за происходящим, испуганно округлив глаза.       – Илья, я понимаю твое поведение, не хочешь подвергать ученицу стрессу. Но ответственности их это не научит, – Саша терпеливо скрестил руки на груди, склонил голову чуть вбок. Его тон сохранял покровительственное давление, точно он взялся учить разуму несмышленое дитя.       – Вот именно, не хочу, – согласился Илья твердо. – Мне важно состояние подопечных. Тем более, проступок совершенно нелепый. И единичный.       – Как бы не так, – протестующе заявил Саша. – Это на первый взгляд ерунда. Мы не можем быть уверены, что такое происходит впервые. Где вы взяли ключ от зала? – он шагнул в сторону, чтобы лучше видеть обвиняемых.       Никита заслонил Алену, мягко отодвигая ее за спину, не торопясь с ответом.       – Я достал, – раздался из коридора флегматичный голос. Все дружно повернули головы к источнику звука.       На пороге, опершись плечом о косяк, Артём скучающе взирал на Сашу и только на него. – Что дальше? Хотите наказать кого-то, виновный есть. Вперед.       Саша изменился в лице, на пару мгновений растерял утонченную невозмутимость, открыл и закрыл рот. Артем не сводил колючего взгляда с мужчины, всем видом демонстрируя готовность к любому исходу, точно обладал бескомпромиссным козырем.       – Артем, это нарушение, ты же знаешь, – деликатно воззвал к совести подростка Саша, теряя былую решимость.       – Знаю, и что? – с вызовом бросил Артем. – Донесете на меня? Пожалуйста.       – И не собирался, – потускневшим голосом отозвался Саша, обреченно вздохнув. – И ребят не планировал сдавать. Лишь хотел услышать правду.       Илья нахмурился. Ему как раз показалось, что Саша очень даже собирался подвести хотя бы под частичное наказание застуканных подростков. Но для одного вечера ему что-то многовато кажется. Саша выглядел совершенно искренне подавленным.       – Ну все тогда, – Артем равнодушно пожал плечами. – Правду получили. Продолжаем веселиться. Ник, а ты свали, как пришел.       Илья обернулся к Никите, все еще стоявшему позади, только сейчас осознав, что проскользнул он в ДК явно не через главный вход. Низкое окно, выходящее в нишу двора, послужило непримечательным проходом. Хитро.       Молчание затянулось почти на минуту, повисая в зале вязкой субстанцией. Алена не шевелилась, держа пальцы в ладони Никиты. Тот нежно поглаживал их, успокаивая девушку. Артем потерял интерес ко всему вокруг, кроме замявшегося Саши, не находившего слов для возражений.       Он же и покинул зал раньше всех, коротко оправдавшись, что нужно вернуться на мероприятие, хотя все, по сути, за кем полагался контроль, находились в подвале.       Илья, сочтя инцидент исчерпанным, выпроводил подростков из зала. Забрал у Никиты ключ и запер дверь.       Поведение Саши и его перемены, вызванные появлением Артёма, наталкивали на размышления. Вопросы притаились на задворках сознания. Илья предпочел бы не разгадывать чужие взаимоотношения, поэтому возвращаясь в холл и наблюдая за топчащимися под музыку людьми, он постарался выкинуть из памяти случившееся.       Вечер завершился без дополнительных приключений; Алла и Алена, обмениваясь многозначительными взглядами, ушли вместе с Леной и Артемом. Скорее всего и пришли так же с ними и под честное слово Лены, не иначе. Миша совершенно не походил на отца демократичных взглядов и вряд ли позволил дочерям ошиваться где-то ночью без присмотра. Близняшки хоть и проявляли бунтарские наклонности, отца все же побаивались.       Последними ушли Вовчик и Саша. Помогли отнести лавочки, стол и парту на прежние места, подмести полы и проверить двери.       Илья попрощался с Сашей, нырнувшим в припаркованный «Датсун».        – Подбросить? – предложил Саша, прогревая двигатель. Он приободрился после стычки в подвале и выглядел так же уравновешенно, как при первом разговоре.       Илья отказался, махнув рукой на «Урал», поблагодарил. А вот согласившийся было Вовчик резко передумал и обратился уже к Илье, мол, им все равно в одну сторону, подвезти до поселка.       Илья не смог найти причин для отказа. Согласно кивнул, жестом пригласил размещаться в люльке.       – Эх, старый я уже для этого, – улыбаясь, прокряхтел Вовчик и, в противовес своим словам, резво вскарабкался на жестковатое сиденье.       – Держитесь крепче, – посоветовал Илья и протянул соседу единственный шлем. Тот принял, нацепил на голову, застегнул под подбородком ремешок, поёрзал.       – Не выкай мне, по ушам режет, – крикнул он в смотровую прорезь шлема.       – Сам же сказал, старый, – с издевкой подметил Илья, усаживаясь за руль, подставляя ногу на подножку.       – Вот ты, зараза, – беззлобно рассмеялся Вовчик. Захлопнул щиток, обхватил борта люльки руками.       – Так и быть, уговорил, выкать буду в очереди в собесе, – Илья завел мотоцикл, зажал сцепление.       – Поехали уже, остряк херов, – Вовчик хлопнул ладонью по боку мотоцикла, подгоняя не в меру развеселившегося водителя. Тот улыбнулся шире, надвинул поверх шапки капюшон куртки, поехал знакомым маршрутом в поселок.       Высадив Вовчика у первой развилки после шлагбаума, он доехал к себе. Завел «Урал» во двор, прислонил под неким подобием навеса перед сараем, примчался в дом.       – Фор, я дома! – крикнул с порога, сбрасывая кеды, швыряя куртку с шапкой на крючок и шагая прямиком в спальню.       Возвращения превратились в нечто долгожданное, с тех пор, как непонятные отношения с Форестом переросли из редких встреч в регулярность.       Домой тянуло, согревало предвкушением, манило отгородиться от внешней суеты. Забыться в крепких объятиях, не спотыкаться на подбор слов, просто быть. Без оглядки, без страха или стыда. Что-то необъяснимо родное стелилось вокруг несуразного романа. Без обозначений, границ и понятных определений.       Илья даже мысленно не называл их связь отношениями, хотя явственно чувствовал, надежда неприметной мышью мелькала в мозгу. Не позволял, одергивал, боялся спугнуть. Само куда-нибудь да выведет.       Форест полулежал на кровати, прислонившись плечами к стене, с книгой в руках, поверх которой воззрился на чуть запыхавшегося и как будто радостного Илью.       – Рассказывай, – негромко проговорил он, откладывая книгу на подушку.       Илья смерил его загадочным взглядом, подошел вплотную к кровати. Не мешкая уселся поверх его бедер, положил руки на грудь. Уголок губ Фореста дернулся в полуулыбке, зеленые глаза угрожающе сузились. Он схватил пальцами край шарфа, забытого на шее, потянул ближе, принуждая склониться.       Ни один ни второй не спешили оформить взаимное желание в несдержанный поцелуй, подстегивая друг друга вызывающими взглядами в паре сантиметров между лицами. Илья ловил дыхание Фореста, потяжелевшее вовсе не от его веса на себе. Ощущал нарастающий пульс в крови, толчками разливающий по венам вместе с кровью кипящую лаву влечения.       – Хотя, вряд ли ты сможешь что-то рассказать, – понизив голос, нараспев протянул Форест, плотоядно оскаливаясь. – С занятым-то ртом.       Илья выразительно повел бровями, не возражая самоуверенному заявлению. Невесомо коснулся губ Фореста своими, дразня и увиливая от поцелуя. Руками внизу нащупал край майки, приподнял, ныряя пальцами к ширинке брюк. Справившись с ней за секунды, ощутил между ногами твердое возбуждение Фореста. Илья хотел удовлетворить его, снять спровоцированное им же напряжение. Напомнить себе вкус тела, сводящего с ума одним своим видом.       Он нарочито медленно поцеловал шею Фореста, провел языком по коже, ощутил сжавшиеся пальцы на спине, довольно ухмыльнулся. Сползая вниз на пол, стащил и брюки Фореста, открывая доступ к твердой, потяжелевшей плоти. Ему доставляло удовольствие получать безоговорочный отклик в потемневшем взгляде, приоткрытых губах, участившихся вдохах.       Форест не мог терпеть испытание неторопливой, мучительной лаской. Ему хотелось быстрее, глубже, до основания проникнуть во влажное тепло, обещающее бурный финал. Он запустил длинные пальцы в волосы Ильи, требовательно надавил, ускоряя темп. Подаваясь бедрами вверх, не оставлял шанса на передышку, не давал отстраниться. Это возбуждало, сводило тело изнывающей ломотой, раскаленным камнем давило внизу живота, наливаясь пульсацией.       Илья с готовностью нырнул рукой к себе в штаны, снимая восставшее напряжение. Одержимый похотью и превосходством над истязаемой выдержкой Фореста, ритмичными движениями стремительно подвел себя к границе удовольствия. И кончил сразу после Фореста, грубым толчком получившего порцию наслаждения и наконец расслабившего запястье.       – Теперь можешь рассказывать, – все еще тяжело дыша, усмехнулся Форест, глядя на приподнявшего раскрасневшееся лицо Илью.       Вид расслабленного и обманчиво уязвимого тела расстилал в груди мягкий ковер доверительной нежности. Будто магнетизм, возросший до критических масштабов, был обусловлен не животной страстью, а глубочайшей близостью.       Илья демонстративно облизнулся, вытер губы рукавом. Настроение взлетело к потолку, растекаясь умиротворенной слабостью в теле.       – Ранее в сериале «Интриги Степного», – шутливо произнес он, поднимаясь на ноги и вразвалочку направляясь в душевую. Форест, не пожелавший оторвать пятую точку с кровати, выкрикнул вслед говорить громче.