Заблудший

             Илья вытащил сигарету изо рта, сжал в кулаке, рывком подхватился с места, упруго подходя к Роме.       – Какого хрена ты здесь делаешь? – яростно выплюнул он сквозь стиснутые зубы.       – Полегче, – Рома нахмурился, понизил голос. – Обороты сбавь.       – Какого хрена? – повторил Илья с нажимом, игнорируя предостерегающий тон.       – Если бы ты читал сообщения, то не спрашивал бы, – отрезал Рома, перехватывая тяжелый взгляд синих глаз, так непривычно застланных злостью.       – Я пришел не к тебе. Женька попросила приехать, познакомить с соседским пацаном. Его подтянуть по английскому надо, – Рома вздохнул, примирительно развел руками. – А мне зачем тебя подставлять? Скажу, что уже бывал здесь, могут появиться вопросы, подозрения. Ни тебе, ни мне этого не надо, так?       Илья промолчал, сунул чуть смятую сигарету в рот, чиркнул зажигалкой раз, второй, третий. Пальцы отказывались слушаться, как сердце успокаиваться в грудной клетке. Наконец, выбив язычок пламени, Илья подставил кончик зашипевшей сигареты, затянулся глубоко, наполняя легкие шероховатым дымом. Это помогло выровнять дыхание, унять мелкую дрожь в пальцах. Рома поморщился, помахал перед лицом ладонью, разгоняя табачный смог. Илья не шелохнулся, не сменил позу, дабы избавить визитера от неприятного запаха вредной привычки. Злорадно отметил, что стремление угодить хотя бы сейчас не подвело — услужливо примолкло.       – Вы не могли договориться встретиться не у меня дома? – чуть спокойнее осведомился Илья, делая новую затяжку.     – А что, твой патлатый недоволен? – язвительно спросил Рома, неприязненно скривив губы в невеселой усмешке.       Илья застыл, не донеся сигарету до рта. Посмотрел на дом, в недрах которого копошилась сестра, оглянулся по сторонам. Будто ждал, что вот сейчас кто-то выпрыгнет из-за кучи досок или сарая, помашет перед носом компрометирующими снимками, и все повторится.       Скандалы, упреки, оскорбления, ложь и больничные стены. Жуткие палаты со скрипучими койками, пациенты, напоминающие призраков с пустыми, мертвыми глазами. Душераздирающие крики по ночам, уколы, таблетки, бесконечные вопросы. На обычные, человеческие просьбы, на мольбы отнестись к нему не как к умалишенному – фальшивые улыбки, снисходительное молчание. Прошлое так живо восстало перед взором, что Илья на минуту забыл, где находится и кто он.       – Эй, прости, я не хотел. Слышишь? – Рома взволнованно склонился к Илье, видя растерянное, побледневшее лицо. – Илья, малыш? Ты в порядке?       Илья увернулся от пятерни, скользнувшей по предплечью, качнулся в сторону, посмотрел куда-то сквозь Рому. Сигарета дотлела, слегка обожгла пальцы, выводя из ступора. Илья отпустил окурок, сжал ладонь, спрятал в карман куртки.       – Прости, – повторил Рома, сокрушенно качая головой. – Вырвалось. Малыш, пусть нас больше ничего не связывает, но мы же можем оставаться друзьями? И в жопу все обиды. Чего ради перечеркивать общение с человеком, который тебя знает?       Илья вздрогнул, в голове эхом разлетались слова: «который тебя знает». В действительности давненько уже не казалось, будто Рома знал его или стремился к этому. Но он все еще владел достаточной информацией, чтобы снова превратить его жизнь в ад. И не делал этого. Осознанно. Пусть и своеобразно, но показывал заботу, беспокойство и небезразличие к судьбе Ильи.       Ощущая прилив подтаявшей вины за время прекращения общения с Ромой, Илья ткнул кулаком в переносицу, болезненно жмурясь. Он не мог найти силы даже потребовать от Ромы больше не звать его «малыш», точно не переставал принадлежать ему.       – Я не тороплю, слышишь? – обратился Рома так же тихо. – Просто не отталкивай. Если понадобится, я буду рядом.       Как же, черт возьми, Илья желал услышать эти слова раньше. Год, два, три назад. Когда выслуживался ради внимания, слепо шел по пятам, обижался на отложенные встречи и пытался заставить ревновать, в открытую флиртуя с другими.       И вот теперь, бесконечно теплая, нужная фраза зазвучала оглушительным колоколом, пошатнула устойчивую реальность.       Хотелось сбежать. Уйти подальше, остаться в одиночестве на день или год, чтобы никто не трогал, не мешал выстраивать собственное «Я» по кирпичику, вспоминая, где растерял недостающие детали.       Форест бы не остановил. Он не отпускал и не держал. К нему рвалось не только избалованное обжигающей лаской тело, но и сердце тянулось износиться раньше времени, лишь бы грохотать в груди, до краев переполняясь чувствами. Мысли о Форесте заставили его тоскливо сжаться в тесных оковах отчаяния.       Илья подобрался, придавая лицу обыденности, пожевал губу, медленно проговорил:       – Ладно, ты прав. Наверное, мы можем остаться друзьями.       – Супер, – облегченно выдохнул Рома и протянул руку, закрепить решение приятельским жестом.       Илья коротко пожал ладонь и не оборачиваясь вернулся к ступенькам. Подозвал Каспера, вместе с ним нырнул в дом. Подхватил щенка на руки, заходя в ванную, крикнул сестре, что к ней пришли, и занялся мытьем лап питомца.       Одолевали вопросы: как такой замечательный день обернулся россыпью неприятностей, без очереди выпавших на его долю? Словно кто-то, обладающий сомнительным чувством юмора, приберег их до момента, когда Илья окажется максимально не готов защититься, когда потеряет бдительность и решит передохнуть. Чтобы наверняка, больно и наотмашь, по самым уязвимым местам, по разомлевшей радостью душе. И теперь этот кто-то, смеясь, наблюдал, как он будет выбираться из зловонного болота, замаравшись по самые уши.                                 ***         Марк пришел поздно вечером, тихий, задумчивый. Поздоровался с Ильей за руку, сел рядом за стол, спросил, откуда такой прикольный пес, поглаживая Каспера, весело прыгающего у ног. Напрочь игнорировал недовольство матери, протягивая Касперу кусочек тушеного мяса.       Илья несколько удивился радушию племянника. Они не виделись пару лет: он то был в летнем лагере, то жил какое-то время с отцом, пока длился бракоразводный процесс. И сейчас перед Ильей предстал спортивного вида юноша с серо-голубыми глазами, пробивающейся растительностью над губой и каштанового цвета волосами, уложенными в современную прическу. Марк не чурался дядю, хотя насколько мог вспомнить Илья, он в курсе событий, надломивших родственные связи.       – Мам, я завтра к Артему с Владом с ночевкой, – проговорил Марк, не отпрашиваясь, скорее, просто вводя в курс дела.       – Бросишь меня тут одну? – шутливо покачала головой Женя. Илья даже не пытался скрыть сарказма, кривившего губы. Женя, избегая лишних конфликтов при сыне, делала вид, будто ничего не замечает.       – Да нет, почему? – пожал плечами Марк. – Здесь Илья.       Еще когда Марку было четыре, он привык звать дядю просто по имени. Небольшая разница в возрасте тому благоволила.       Женя поджала губы, скользнула по брату неприязненным взглядом, наткнулась на не менее колючий и делано вздохнула.       – Ну или к теть Лене загляни. Она говорит, соскучилась, – Марк отодвинул тарелку, встал из-за стола. Ему явно наскучило разговаривать сразу, как оповестил о завтрашнем отсутствии. – Ладно, я спать.       Он покинул кухню, завернул в спальню. Порылся в сумке, ища зубную щётку, и завалился в душевую. Илья не спрашивал, где они будут спать. Застелив свежим постельным бельем единственную кровать в доме, Женя отчетливо дала понять, где.       Гордость не позволила спорить, тем более, проблемы со сном обеспечены под влиянием свалившихся событий. Ночь можно провести на кухне, а дальше Илья пообещал себе что-то придумать.       Он ушел на крыльцо, покурить и дождаться, пока кухня опустеет. Время тянулось противной резиной, нагнетая безысходности.       Огонек подожженой сигареты мерцал красноватым в чернеющих сумерках. Дым обволакивал, впитываясь запахом табака в волосы, куртку, рассеивался в воздухе. Илья не покидал мерзлых ступеней, пока не продрог, а, вернувшись в дом, застал его притихшим и погруженным во мрак.       Уложив плед Каспера поближе, Илья уселся на полу, поджимая ноги, куда тут же угнездился щенок, сворачиваясь на бедрах в толстенький клубочек.       Вооружившись смартфоном, он подключил наушники, запустил плей лист, открыл галерею. Долгожданные фото Фореста преобразили ее, пестря высоким небом и природной незамысловатостью на фоне вальяжной мужской фигуры.       Хотелось предотвратить вмешательство последних часов, перекрывших ослепительно приятную половину дня серой вуалью несбыточности.       Вся та целостность, свобода и доверие, возникающие рядом с Форестом, меркли и растворялись, слизанные жадной действительностью. Из темноты скалилась тощая безнадежность, таращила пустые глазницы, окутывала тщетностью взлелеянных надежд.       Вздумал сбежать? Так от себя не скрыться. Ехидно щерилась, упивалась отчаянием, равнодушной удавкой затянувшимся на горле.     Заболели легкие, спина затекла, потяжелели веки. Илья привалился на бок, укладываясь на плед, закинул локоть под голову.       Подтянул к груди Каспера, сонно заворочавшегося под ладонью, зарылся носом ему в загривок, уставился в экран смартфона. Потупить в ленту, почитать бессмысленные посты чужих историй, отвлечься, перемотать ночь.       Скопившееся за день напряжение постепенно отпускало забитые мышцы. Тело тяжелело, отговаривая подняться с холодного пола, даже чтобы покурить, глаза сохли, веки жгло. Прикрыв их ненадолго, дав минутку покоя, Илья ощутил падение. Соскользнул мимо надежной опоры, не успел схватиться пальцами, удержаться, вытянуть себя на поверхность. Облепило ватными комьями ноги, руки, шею. Зажало в пористый кокон, потянуло в глухой водоворот беспокойного сна.                                                            

***

        Плечо тронула сильная рука, лишила на секунду гравитации и теплого сгустка под животом, грубовато тряхнула.       – Эй!       Илья натужно разлепил веки, фокусируясь на виновнике пробуждения.       Медленно моргнув, он облизнул пересохшие губы, наконец смог различить хмурое лицо Фореста, сидевшего на корточках прямо перед ним. Это его ладонь стискивала плечо и разбудил голос, показавшийся незнакомым.       – Фор? – Илья подобрал колени, принимая более устойчивое положение, усаживаясь на полу. – Ты как здесь? Что ты здесь?..       – Ты пил? – оборвал Форест, по-звериному потянув носом, придерживая жесткими пальцами за подбородок.       – Что? Нет, – Илья поморщился, отстраняясь.       – Тогда чего ты здесь? – сдвинутые к переносице брови образовали неровную складочку. Не дожидаясь ответа, Форест резко выпрямился, стремительно шагнул к спальне, рывком распахнул дверь.       – Стой! – Илья вскочил на ноги, неуклюже отталкиваясь ладонью от тумбы, цепляясь за стол, чтоб не упасть. Под стулом сжался в напряженный комок Каспер, тихонько рыча и топорща шерстку на загривке.       – Фор, нет! – громким шепотом пытался остановить Илья, но тщетно. Ворвавшись в комнату, Форест остановился возле кровати, пнул ногой матрас сверху вниз и гаркнул:       – Удобно дрыхнуть?       Мир с этой самой секунды замедлился в десятки раз. Илья видел как плавно, неестественно растянуто поднялась с подушки Женя. Подтянула одеяло к подбородку, ошалело тараща глаза на хамоватого незнакомца. Марк так же топорно подорвался с места, сонно крутя головой и часто моргая.       – Какого хуя? – взвизгнула Женя, оттесняя Марка к стене. Форест скривился, навис грозным стервятником.       – Ты еще кто такой?       – Это ты кто такая? Почему он, – Форест не глядя ткнул пальцем в сторону дверного проема. – Спал на полу?       – Илья! – рявкнула Женя на подлетевшего брата, вцепившегося в руку не спешившего повиноваться Фореста. – Что тут, блядь, происходит? Что это за псих?       Илья изо всех сил потащил Фореста, избегая ответов, объяснений и любых разговоров в целом. Меньше всего ему хотелось сейчас что-либо решать, подставляться под удар и новые подозрения.       – Фор, за мной, – сердито выдавил он, сдвинув наконец разбушевавшегося гостя с места.       Покинув спальню, плотно притворил дверь, подталкивая Фореста перед собой. Спешно присел к Касперу, трясущимися пальцами застегнул на нем шлейку, подхватил на руки. Быстрее, пока Женя не успела одеться и выпрыгнуть на разборки, объятая праведным гневом.       Снял с крючка куртку, обулся, пнул незапертую дверь, вывалился в ледяное утро, с ходу стянувшее кожу на щеках морозными щупальцами. Форест проследовал за ним, не окликая, не останавливая. Так и шли молча, пока не достигли заброшенного участка по соседству.       Илья спустил Каспера наземь, проверил рулетку, дал щенку отбежать на расстояние.       – Это моя сестра, – начал он, шумно выдыхая. Ледяной ветер успел неприятно остудить шею и уши, пальцы озябли и покраснели. Илья застегнул куртку под горло, надвинул капюшон. Вытащил из кармана сигареты, нервно щелкнул зажигалкой, прикурил. – Сестра и племянник.       – Восторг, – хмыкнул Форест, все еще непривычно суровый. Плечи жестко обозначены под плотной тканью пальто, челюсть напряженно стиснута. – И какого хрена? Ты на полу, они на кровати. Я, как бы, ни на что не намекаю, но сейчас не лето. Просквозит и привет почки твои. Снова сляжешь.       – Долго рассказывать, – отмахнулся Илья, не без удивления отметив внимание Фореста к деталям его жизни. Озвученное хотя бы раз он запоминал, внешне не подавая вида. И при случае обыденно вбрасывал, подобно козырю в карточной игре, не ради впечатления, но умудряясь его произвести.       – Пойдем ко мне, расскажешь, – перебил Форест бесхитростно.       Соблазнительное предложение обреченно сжалось, резануло по натянутым нервам, затрепыхалось под надвигающимся катком ужаса. Хотелось плюнуть на все, отринуть здравый смысл и возможные последствия. Согласиться, безоглядно кинуться в сулящую необходимое счастье трясину. Утонуть и забыться, не стремясь к поверхности за живительным глотком кислорода, смиренно уйти на дно, не сопротивляясь, не спасаясь, не ловя протянутой руки.       – Не могу, Фор, – Илья избегал взгляда любимых глаз, делая короткие тяжки. Отворачивался, якобы уводя сигаретный дым в сторону, зябко ежась на промозглом ветру. – И ты пока не приходи.       Форест выпрямился, расправил плечи, спрятал руки в карманы пальто, зловеще усмехнулся.       – Договор.       Он не интересовался причинами. Воспринял просьбу как есть, с ходу и без подготовки. Не выглядел растерянным или расстроенным, бесстрастно соглашаясь на условие, давшееся Илье сквозь удушливый ком в горле.       Подмывало сказать что-то еще: подобрать уместные слова, удержать, пообещать. Но рот оказался не способен больше выталкивать фразы, лишь глотать горький дым до рези в бронхах. Сердце дрогнуло, рухнуло куда-то вниз, когда Форест, сочтя диалог завершенным, обошел Илью и, мягко ступая, направился к лесу.       Безысходная тоска стянула желудок узлом, разлилась свинцом по венам, сковывая мягкие движения. Наполнила тело грузом, с которым не справиться, не одолеть, не сбросить. Докурив, Илья отшвырнул окурок не глядя. Потянулся за следующей сигаретой, сунул в рот, поджег.       Глаза щипало, жгло, дышать с каждой секундой все сложнее. Запрокинув голову, он крепко зажмурился, сглатывая вязкую слюну. Силясь избавиться от противного комка под кадыком, собирал себя по осколкам, предательски разлетевшимся за границы отравляющего разочарования. Он самолично оттолкнул, слепо повинуясь «правильному», разъедающему кислотными разводами внутренности. Вместо честности отгородился от того, кем болела душа, с кем хотелось проводить каждую минуту. Как поджавшая хвост дворняга, бегущая от палки, он бежал от разоблачения.       Каспер дернул рулетку, реальность ворвалась в распухшее сознание, нарисовала перед глазами обыденные пейзажи. Докурив вторую сигарету, Илья подозвал песика, и они двинулись к дому.       – Теперь объяснишь, что это была за хуйня с утра? – обрушилась на заторможенного брата Женя, едва он появился на пороге. – Какой-то маньяк врывается к нам в комнату, орет! Охуеть просто! Это вообще кто?       Илья расстегнул шлейку Каспера, прошел в кухню, огибая сестру, открыл упаковку корма, высыпал в миску.       – Ты? Не говори, что ты с кем-то… – Женя судорожно схватила ртом воздух, давясь столь мерзкими ей догадками. Затрясла рукой с воздетым пальцем, будто дальнейшие слова резали ей глотку.       Ответить что-то провокационное не позволил упадок, связавший упрямыми путами конечности и даже язык.       Илья устало потер глаза, спрятал лицо в ладонях, пробормотал:       – Это друг. Приятель из соседнего поселка. Пришел, потому что мы договорились.       «В отличие от тебя», добавил он мысленно.       – Друг... Друг, блядь! Вот это у тебя здесь друзья! И ты не лучше. Не мог передоговориться? Предупредить. Сказать, чтоб не приходил? – продолжала возмущаться Женя, упирая руки в бока.       – Учусь у лучших, – буркнул Илья. Отвернулся, всем видом показывая нежелание участвовать в скандале, включил чайник, прошагал в санузел. Женя еще долго не успокаивалась, злобно бубня что-то нечленораздельное за закрытой дверью.       Хотелось уснуть и проснуться, когда весь этот гротескный сюр закончится и станет снова можно жить ту жизнь, которую он с таким трудом налаживал.       Больнее всего пульсировала необходимость ждать, каждый новый, неимоверный день. Пока родственники не уберутся назад в город и можно будет выдохнуть. Терпеть отсутствие Фореста, заполнять пустоту, шипами взрезающую плоть души, вынашивать план действий.       Поборов желание написать Форесту отчаянное сообщение, Илья открыл холодную воду, приводя себя в норму ледяными струями.                                                                   

***

        Путь до ДК, занятие и дорога домой слились в единое пятно с меняющимися лицами и локациями.       Танцы принесли облегчение, позволяя нырнуть в безмятежность. Сдвигали пласт действительности на горизонт, меняя роль из участника в равнодушного наблюдателя. Два часа пролетели как десять минут, и вот Илья уже собирает сумку Каспера, получив сообщение от Юли, что она приехала и можно приводить щенка.       Марк, как и предупреждал, ушел на ночь домой к Артему. Женя, к облегчению Ильи, утренний инцидент обсуждать больше не рвалась. Увлеченно с кем-то переписываясь, она поедала мармеладки из надорванной пачки, сидя в спальне. Уход брата она тоже не заметила или сделала вид.       Илья вышел за калитку, придерживая рулетку. Поправил сумку на плече, двинулся к дому Юли. Созрел план, где перекантоваться, пока сестра не соизволит покинуть жилплощадь.       Уходя с работы, ключи от зала он не повесил в общий шкафчик перед постом охраны, зная точно, проверять никто не станет. Подремать в отапливаемой раздевалке вдруг показалось куда разумнее, чем пережидать ночь на собственной кухне.       Докуривая сигарету, Илья нажал выпуклую кнопку звонка на заборе. Отошел на шаг, окинул взглядом границу поселка с чернеющим позади лесом.       Померещилось шевеление, высокий силуэт, облачко пара. Илья сощурился всматриваясь в безмолвную даль – ничего. Показалось.       Юля распахнула калитку довольно скоро. Взъерошенная, в наспех наброшенном пальто, расстегнутых сапогах, она показалась какой-то рассеянной. Присела на корточки, неуклюже покачнулась, протянула восторженно подпрыгнувшему к ней Касперу руки, принялась трепать и гладить.       Дождавшись, пока радость воссоединения поутихнет, Илья протянул Юле сумку, взглянул в ее лицо, нахмурился:       – Все в порядке?       Юля выглядела изможденной, растрепанной и опухшей, словно недавно плакала. Она шмыгнула носом, подняла покрасневшие глаза, недоуменно моргнула, поникла.       – Зайдешь?       Илья впервые согласился не из вежливости или по причине неловкости отказа. Ему хотелось проявить участие к проблемам соседки и заодно скоротать время вне оккупированного дома.       – Чай, кофе, виски? – Юля взмахнула стеклянной квадратной бутылкой.       – Кофе, – отозвался Илья, стаскивая кроссовки и проходя к столу.       – А я виски, – под нос пробормотала Юля. – Илья, спасибо еще раз за моего проказника. Если бы не ты…       Она умолкла, оставив в воздухе недосказанность и шумный вздох. Каспер, тем временем, деловито улегся на полу, жуя найденный игрушечный пончик.       – Рассказывай, – велел Илья, мягко подлавливая Юлю под локоть. Усадил на стул, подал бокал и початую бутылку колы.       Сам насыпал кофе в чистую кружку, залил кипятком, добавил сливки, вернулся к столу. Помешивая горячий напиток ложечкой, устроился на соседнем табурете.       – Илья, вот скажи, у тебя есть сестры, братья? – Юля подперла подбородок рукой, плеснула немного виски, щедро разбавила колой.       Илья отставил кружку, так и не отхлебнув, кашлянул.       – Есть. Сестра.       – У вас хорошие отношения? – допытывалась Юля чуть заплетающимся языком. По всей видимости, пить она начала еще раньше, чем отправила смс о прибытии. Сделав большой глоток из бокала, Юля втянула носом воздух.       – Да не сказал бы, – медленно проговорил Илья, понимая, к чему клонит соседка.       – У меня с сестрой были прекрасные, – с надрывом сказал она. – Мы были очень близки. Как лучшие подружки, рассказывали все друг дружке. По крайней мере, я так думала. До тех пор, пока не узнала, что она спит с моим мужем. Охренительный поворот. Или тотальный пиздец, как удобно. Муж уже бывший, разумеется. Но на тот момент был самым настоящим с заделом на будущее... И вот, несмотря на то, что по документам он должен был спать только со мной, он успевал еще и с моей сестрой. Наверное, по доброте душевной. Или, как это? Скрепляя семейные узы. Прикинь, вот такая ирония. Они оба, оба, врали мне. Врали не один месяц, может не один год. Врали, оставаясь рядом, за спиной предавая, врали, говоря, что любят меня, врали, когда я, заподозрив неладное, пыталась найти хоть какие-то зацепки.       Юля залпом опрокинула содержимое бокала, прикрыла губы тыльной стороной ладони.       Илья покачал головой, обхватил пальцами горячие бока кружки. Промолчал. Ему всегда давалось с трудом находить слова поддержки, способные помочь человеку, а пустой трёп в тяжелых ситуациях коробил. Бессмысленно и глупо.       – Я ездила на день рождения к маме, – Юля снова наполнила бокал. Порция вышла щедрее. Пододвинула на середину стола вазочку с арахисом в шоколадной глазури, ногтями поддела штучку, отправила в рот. – Нет, я сама виновата, это факт. Я знала, на что шла. Знала, чем грозят мне слезливые уговоры матери. И все равно поехала. Дура. Думала, что больше меня та херня не трогает. Я ж взрослая, в конце концов, сколько можно купаться в обидах?       Илья слушал внимательно, ощущая, как неприятно сжимается в груди от горечи, сквозящей в потухшем голосе Юли.       Она вскинула голову, завела прядь волос за ухо, приосанилась, сложила перед собой изящные руки. Безразмерный свитер соскользнул с плеча, открывая тонкую лямку топа.       – Илья, как считаешь, я красивая? – внезапно поинтересовалась она громче, чем требовала ситуация.       – Да, – не задумываясь ответил Илья. Он хоть и был далек от симпатий к женскому полу, но оценить привлекательность все же умел.       – Вот и я так думаю, – Юля опустила глаза, сжала тонкие пальцы в кулаки. – Что ж мне, сука, все еще так больно? Три года прошло, а до сих пор плохо, знаешь? Вот тут. – ткнула кулаком себе в грудь, подняла лицо, по щекам скатились слезы. Она всхлипнула, сдерживая рыдания, схватила бокал, залпом осушила.       Илья поднялся со стула, обнял Юлю за плечи, погладил по голове, совсем как ребенка. Он не мог утешить словами, но подставить руки, грудь, плечо горько плачущей девушке, вполне в его силах. Юля уткнулась ему в толстовку, судорожно вцепилась пальцами за спиной.       Он терпеливо ждал, пока всхлипы перестанут сотрясать хрупкое тело, пока выровняется дыхание и Юля придет в себя.       Помог дойти до ванны, где она умывалась, долго разглядывая отражение в овальном зеркале.        Они переместились в спальню, захватив виски, колу и арахис. Каспер шустро просеменил следом, вспрыгнул на диван, сворачиваясь в изножье.       Юля предложила включить кино, выбирая что-то наобум. Илья не возражал. Они хрустели орешками и неустанно комментировали фильм, отвлекаясь на разные темы куда больше, чем вникая в сюжет.       Илья налил себе виски, но потягивал порцию медленно, все больше попросту грея напиток в руках.       – И знаешь? Я даже из мести не могу ни с кем встречаться начать. Другой человек, он же ни в чем не виноват, втягивать его в эти дебильные игры – подло.       Юля положила голову Илье на плечо, провела пальцами по его руке. Голос ее больше не дрожал, а фраза прозвучала философски, нежели огорченно.       – А ты в отношениях? – вдруг спросила она непослушным языком.       Илья сглотнул, поразмыслил, впервые обликая их с Форестом влечение друг к другу во что-то однозначное. Они не обсуждали, являются ли парой и как называется их связь. Просто шикарно проводили время вместе, не делая ставок на будущее.       – Вроде как, – уклончиво ответил он, покосившись на разомлевшую соседку.       – Жаль, конечно, – делано сокрушилась Юля, чуть отодвигаясь. – С тобой выставить фотки не стыдно. И пусть все завидуют. Да и в целом ты очень даже…       – Думаю, это можно устроить, – многозначительно протянул Илья, вызывая интерес в припыленных алкогольной паволокой глазах.       – М?       – Если нужны просто фотки, типа побесить бывшего, то я готов. Если я сыграю роль твоего парня, мои чувства задеты не будут, – пояснил Илья, цепляясь за идею, как за спасительную соломинку, разматывая клубок занимательных совпадений. Личная выгода всплыла сразу же, вытесняя на задний план помощь в реализации справедливого возмездия.       – Давай, – оживилась Юля и неуклюже завозилась в поисках телефона. – А тебя не приревнуют?       – Не переживай об этом, – отмахнулся Илья. Он был уверен почти на сто процентов – Форесту нет дела до соцсетей, особенно посторонних людей. Да и ревнивым не выглядел, не выдав обратного ни жестом, ни словом. А значит, порядок. Форесту все равно, зато это много значило для Юли, а она, как никто другой, заслужила поддержку.       Будучи трезвой, вероятно, она отмела бы эту затею или даже не пустилась бы в душераздирающие откровения. Но почти две трети бутылки виски, ночь и уединение с человеком, выражающим понимание, сыграли свою роль, подначивая дух авантюризма. Все казалось правильным и своевременным.       Юля сделала несколько селфи, положив голову Илье на грудь, целуя в щеку, дурашливо улыбаясь в камеру. Пару фотографий скрещенных пальцев рук. Пару обрезанных портретов без лиц, только силуэты. Вышло атмосферно. Без колебаний выставила в ВК и финальным штрихом сменила статус семейного положения.       – А ты любишь его? – вдруг спросила Юля, водя пальцем по экрану смартфона.       Илья напрягся, медленно повернул голову, пытаясь угадать, что могло стать очевидным из тщательно скрываемых подробностей жизни? Где образовалась выдающая его увлечение брешь? Чем себя выдал?       – Кого? – на всякий случай уточнил он, напуская безмятежный вид.       Юля подняла лицо, хитро улыбнулась, прикусила губу, помолчала.       – Того, с кем встречаешься, – шепнула она, отгораживаясь ладошкой.       Илья лишь коротко усмехнулся, неопределенно покачав головой.       Он и сам не задумывался над подобным, не спеша разбираться в собственных чувствах. А ну как, распознает, к примеру, что, да, любит и подпишет путевку в один конец. Назад уже не повернуть. В беспечное, лишенное ответственности настоящее, где можно просто наслаждаться взаимной симпатией, испепеляющей тягой. Где можно жить бок о бок, не предлагая съезжаться. Где можно целоваться до опухших губ, не терзаясь мыслями, кто был до и как называется эта зависимость. Где можно рассказывать все, как есть, или молчать – допытываться ведь никто не станет. Удобно и приятно.       Юля хихикнула, как-то проницательно посмотрела, но донимать не стала. Забрала из его рук недопитый виски, опрокинула бокал и наполнила оба сразу по новой.       Настояла, чтобы он остался на ночь, обещала не приставать. Разрешила курить в туалете, включив вытяжку.       До пяти утра они обсуждали мистику, сказки и их авторов. Особенности нечисти, вроде неприязни к матерным словам и невозможности войти в дом без приглашения.       Выпитый алкоголь догнал и разморил Юлю окончательно, когда небо за окном чуть прояснилось.       Теряя нить беседы, она прилегла на бок, укладывая голову под спину Каспера. Илья укрыл ее ноги покрывалом, подложил подушку себе под лопатки, согнул колени. Поясница противно ныла, вдоль позвоночника пульсировала тупая боль, отдавая в живот.       Неужели действительно умудрился застудиться? Не такой уж и сквозняк на кухне вроде был.       Стараясь дышать поверхностно, лишний раз остерегаясь тревожить спину, Илья прикрыл усталые веки, наблюдая расходящиеся под ними алые круги. Вместо полноценного сна, то накрывала тревожная дрема, то выдергивало в реальность толчком под ступни.       Лишь когда солнце позолотило прозрачные занавески, тускло простирая тощие лапы лучей на подоконник, Илье удалось забыться, проваливаясь в муторный сон.                                                                      

***

        Каспер разбудил ближе к полудню, прохаживаясь по кровати, подныривая под руки крутолобой головой и негромко поскуливая.       Илья запротестовал было, зарылся лицом в подушку с незнакомым ароматом вишни и резко сел, протирая заспанные глаза.       Рядом зашевелилась Юля. Ее растрепанные волосы смешно торчали с того бока, на котором она спала. Она с недоверием оглядела спальню, вяло погладила суетящегося пса, потянулась к смартфону узнать время.       – Сейчас, малыш, сейчас пойдем, – негромко пробормотала она, спуская ноги с кровати. – Доброе утро.       – Доброе, – хрипло отозвался Илья, поднимаясь. – Таблетку?       – Как ни странно, нет, – пожала плечами Юля, приглаживая волосы. – Ты с нами или, если хочешь, можешь оставаться, сделать кофе. Или тебя дома ждут?       – Точно нет, – невесело буркнул Илья, снова ощущая непринужденное желание согласиться на гостеприимство. – С вами пойду. Потом кофе вместе попьем.       – Отлично, я за, – искренне улыбнулась Юля. Оба спали, в чем были, поэтому сборы на прогулку сильно не затянулись, к радости нетерпеливо переминающегося на лапках у двери Каспера.

***

      – Мрачно ты как-то про дом сказал, – заметила Юля, кутаясь в бежевое пальто, пряча ладошки в просторных рукавах. – Форест больше не приходит?       Илья настороженно взглянул на соседку, следящую за обнюхивающим облезлые кусты Каспером. Вновь закралось смутное опасение, что она догадывается о чем-то, пусть напрямую и деликатно умалчивает.       – Не в нем дело, – уклончиво проговорил он, слегка отставая. Достал сигареты, выбил одну из пачки, зажал зубами. – Сестра приехала. А мне не слишком по душе ее компания.       – Помню, ты вчера что-то упоминал, – кивнула Юля понимающе. – Но что между вами произошло?       – Долгая и не самая интересная история, – поморщился Илья, зажимая кнопку зажигалки, прикурил.       – Ясно, – Юля тактично уняла любопытство, обернулась. – Ты можешь остаться у меня. Столько, сколько нужно.       – Ты не знаешь, на что подписываешься, – хмыкнул Илья, выпуская струю дыма вверх. – Я так себе сожитель.       – Уверена, что справлюсь, – фыркнула Юля, показав рулетку в зажатых пальцах. – С ним же справляюсь, вряд ли с тобой будет сильно сложнее.       – Лестное сравнение, – Илья коротко хохотнул, потер большим пальцем заросший щетиной подбородок. – Уговорила, я согласен.       – Вот, – одобрительно воздела руки к небу она. – Вот это разговор. Никаких «мне неудобно, нет, спасибо, неловко», тьфу. Молодец, горжусь. Тащи свои пожитки, какие понадобятся, ко мне. Если что, бритва запасная есть и щетка зубная. Нераспакованная. В поезде взяла набор путешественника.       Радость обняла плечи теплом, укрепила почву под ногами, стало легче дышать.       На обратном пути Юля направилась к себе, бросив вдогонку, что ждет Илью на кофе в ближайшие пятнадцать минут. Иначе вышлет спасательный отряд. Илья же, пообещав, что не придется, завалился в свой двор.       Дом встретил уютным теплом и запахом выпечки. Сглотнув выделившуюся слюну, Илья проигнорировал жалобное урчание голодного желудка, с предыдущего вечера не видевшего ничего, кроме арахиса в шоколаде. Сытным такой ужин назвать можно едва ли.       На кухне за столом Женя и соседка Лена держали в руках кружки с кофе. Если они о чем-то беседовали, то при виде Ильи резко смолкли.       – Здравствуйте, – бросил он Лене, приветливо улыбнувшейся в ответ.       – Привет, – прощебетала она, с легким стуком ставя кружку на стол. – Давай на «ты», а то я себя какой-то тёткой ощущаю. Лена.       Она кокетливо протянула руку с усеянными кольцами пальцами. Илья неуклюже пожал ее, кивнул.       – Илья.       – Я знаю, – Лена таинственно прикрыла глаза.       – С нами поешь? – Женя села вполоборота, отхлебнула кофе. – Или уходишь?       Илья застыл как вкопанный, изумленно округляя глаза. С чего вдруг сестра преисполнилась радушием? Проснулась в хорошем настроении или есть поводы серьезнее?       – Ухожу, – подтвердил он, на деревянных ногах проследовав в спальню собрать чистых вещей.       – К Юле? – раздался с кухни вопрос Лены.       Если тактичность исходила от Юли как нечто базовое, то другая обитательница поселка ее лишена была напрочь. Илья не посчитал нужным отвечать на столь навязчивое любопытство, но в голове мелькнула догадка о причине снисхождения Жени в его адрес.       Его дом чуть ли не единственный во всем поселке выходил окнами на улицу. Остальные участки выгородили заборы вперед, сужая дорогу. Новые постройки разместились в глубине дворов, заменяя изначальные, предназначенные под дачные нужды халупы. Теперь доступным максимумом для обитателей «Степного», стали окна вторых этажей, где имелись двухэтажные дома. Оттуда можно лицезреть основные артерии разветвлённых улиц.       Скорее всего, Женя с Леной увидели Илью в компании Юли этим утром и сделали свои выводы. Что играло, несомненно, на руку, фундаментируя с помощью неизбежных сплетен их с Юлей инсценировку.       Промычав что-то невнятное, Илья вышел из спальни с небольшим пакетом. Скомкал его, сунул под мышку, прошел в прихожую.       – Как Даша? – поинтересовался он у Лены, провожающей каждое движение странным, плотоядным взглядом.       – Уже лучше, спасибо, что помог ей добраться до дома. Переживает, конечно, – Лена удрученно вздохнула, поправила волосы, зажатые на затылке крабиком. – Я волнуюсь за нее. Могли бы мы потом поговорить? Ты же ее тренер, видишь совсем в другой обстановке.       Она с надеждой подняла большие, густо подведенные глаза, уставилась на растерянного Илью.       – Да, конечно, – он развел руками. – Можете прийти завтра после занятия или в любой другой день. Я выслушаю, постараюсь помочь.       – Спасибо, Илья, – изогнув брови домиком, поблагодарила Лена. – И на "ты", помнишь?       Она погрозила пальцем и вернула внимание Жене, отпивая из кружки:       – Столько всего свалилось в последнее время. Ну, слава богу хоть Влад от репетитора не отбрыкивается. Спасибо, Женюш, он просто находка. И Марк приходит, я прям отдыхаю. У них каникулы, а время у меня появилось.       – Ага, только я вот сына не вижу, – засмеялась Женя, поворачиваясь к подруге. – Как приехали, так пропал.       – Ну вот и кайфуй. Когда еще отдохнешь?       Илья вышел из дома, плотно прикрыл дверь, соскочил со ступенек. Все складывалось неплохо, нерешенной занозой скреблась лишь ситуация с Форестом. Он, как никто другой заслуживал объяснений, и требовалось исправить возникшее недопонимание.       Илья не думал, нужно это Форесту или нет, это стало необходимо ему самому, но спешить – значит совершить очередную ошибку. А ими и без того пестрели многие поступки, здесь стоило действовать осторожно. Для начала, дождаться отъезда сестры.                                                         

***

      – Кажется, удалять уже слишком поздно, – нервно хихикнула Юля, поворачивая смартфон к Илье. Он склонился к экрану, просмотрел количество лайков под постом с их фотографиями, прицокнул языком.       – Мне точно мстить никто не приедет? – уточнил он наиграно испуганным тоном.       – Пусть только попробует, – фыркнула Юля, откладывая смартфон на стол. Она выглядела куда лучше вчерашнего вечера: сосредоточенная, вдумчивая, живая. К кофе прилагались булочки с корицей и сосиски в тесте, приготовленные с пылу с жару.       – В субботу дискотека, кстати. Я тебя приглашаю, как твой бойфренд, – прожевав кусок булки, сообщил Илья, отпивая кофе. Он то и дело проверял окно их с Форестом диалога, но новые сообщения не появлялись.       – Это обязательно? – жалостливо изломила брови Юля, роняя руки на колени.       – Закрепить результат, – непреклонно заявил Илья, пряча улыбку за кружкой. – Легенде надо устояться. Возможно, тебе придется со мной даже потанцевать. Обещаю по ногам не топтаться.       – Зато я не обещаю, – надулась Юля, поджимая колено к груди и укладывая поверх него локоть. Вместо резонного вопроса, зачем это нужно Илье, она с обреченным вздохом согласилась.       – Один раз, – сурово подчеркнула она, потрясая указательным пальцем в воздухе.       – Есть, мэм! – отчеканил Илья, ловя снисходительный кивок.                                     

***

      Вторая ночь прошла комфортнее предыдущей. Юля постелила на раскладном кресле в маленькой комнате, служащей по совместительству, кабинетом художника.       Илья с восхищением рассматривал холсты с пейзажами, портретами и даже персонажами мультфильмов, поражаясь несомненному таланту соседки. Та смущалась и отмахивалась от комплиментов, но была явно польщена.       Сон не шел. Илья никак не мог найти удобное положение, отходил к окну покурить, стоял подолгу, подставляя лицо морозному воздуху. Возвращался к креслу, сидел, лежал, вертел в руках телефон, печатал и стирал сообщения. Ворочался на смятой подушке, накрывался с головой и откидывал одеяло к ногам, задыхаясь.       Поманила крамольная мысль: еще днем, делая тур по дому, Юля показала на шкафчик с припасенной бутылкой виски. Видимо, взяла про запас, лечить душевные раны, да так и не притронулась. Хватило одной.       Спиртное всегда помогало расслабиться, быстрее свалиться в глухую вату сна. Да и мотоцикл до весны на парковке, почему бы не выпить?       Выйдя из комнаты, Илья постоял на пороге кухни, не зажигая свет, будто не решаясь сделать следующий шаг. Вспомнил хмельные пробуждения, гадкий вкус во рту, сухость и давление в висках, поморщился. Вернулся на кресло, завалился лицом вниз, исступленно простонал в подушку.       Телефон под боком провибрировал, заставив вздрогнуть, подскочить на месте. Открыв новое уведомление, Илья прочитал сперва текст: «Завтра буду у вас в поселке. Встретимся?» И лишь после обратил внимание на имя отправителя.       Рома.       Вот уж кого не терзали метания, не мучила совесть, не грызли недомолвки.       «Нет.» Набрал ответ Илья, подумав немного, добавил смягчающее: «Завтра занят. Работа.»       Отправил. Новое сообщение пришло довольно быстро.       «Хорошо. В другой раз тогда. Доброй ночи.»       Рома был на удивление сговорчив, неужто и впрямь хотел наладить дружеское общение и Илья по отношению к нему вел себя неоправданно сурово? Устыдившись своей резкости, он закусил губу, напечатал сухое. «Доброй».

***

          Сон так и не снизошел больше чем на пару часов. Но каким бы разбитым ни чувствовал себя Илья, он не делал попыток улечься снова, хотя никто не торопил.       Выпив с Юлей кофе, каждый занялся своими делами; Юля взялась за планшет доделывать очередной заказ, Илья уединился со смартфоном, просматривая видео с занятия, выискивая шероховатости и огрехи в танце.       Вечером в ДК, представ перед ученицами в неполном составе -—не хватало Даши — Илья поприветствовал всех, подтянул на лоб повязку, приминая взлохмаченные волосы.       – Илья, вы не заболели? – участливо спросила Роза, расправляя на ногах гетры, обеспокоенно рассматривая тренера.       – Нет, а что такое? – Илья развернулся к большому зеркалу, окинул себя критическим взглядом.       Под глазами чернели тени, выбритые с утра щеки запали, кожа сероватого оттенка – краше в гроб кладут. Если уж даже всегда державшаяся в стороне от личных тем Роза встревожилась, значит, выглядел он и впрямь удручающее.       – Плохо спал, – как можно мягче пояснил Илья,. Хлопнул в ладоши, призывая девушек собраться. Они с готовностью заняли исходные позиции, слегка сдвигаясь к центру, замещая пустующее место солистки.       В дверь постучали, не дожидаясь приглашения, приоткрыли. Сквозь щель просунулась белобрысая голова.       – Можно? Я просто посмотрю. Не хочу ничего важного пропустить.       Даша выросла на пороге, слегка прихрамывая вошла в зал, притворила дверь.       – Конечно, – Илья подбежал, подставил локоть, чтобы она могла ухватиться для равновесия.       Помог пройти в угол зала, под пытливые взоры учениц, бросил на пол свернутый коврик. Даша поблагодарив, приземлилась, выпрямляя поврежденную ногу. Пунцовый румянец вспыхнувший на ее щеках, заметный даже под тональной основой, сжал пружину царапающих домыслов внутри.       Илья отогнал ненужные мысли, выпрямился, подошел к музыкальному центру, нашел нужный трек.       – Давайте я буду музыку включать, раз танцевать пока не могу, – предложила Даша.       – Очень уместно, – признался он, одобрительно кивая. Даша улыбнулась, заметно приободрившись. Осторожно поднялась, проковыляла к подоконнику, а Илья отошел в середину зала, заняв исходную позицию.       – Поехали, – скомандовал он, начиная привычную разминку.

***

          Погода баловала безветрием, сжаливаясь над припозднившимися прохожими. Холод спрятал зубы, снисходительно окутывая равномерно обволакивающей температурой. Черное, низкое небо воровато показывало особенно яркие звезды, временно распустив хмурые тучи за горизонт.       Илья шел быстро, будто боялся передумать, нервно теребя в пальцах незажженную сигарету и стискивая в кармане телефон. Он углубился в лес достаточно, чтобы не быть замеченным из поселка и при этом видеть палочки связи в верхнем углу экрана смартфона.       Он не смог бы вспомнить дорогу к хижине при всем желании, но лишь хотел разведать, за какими пределами лес становится непроходимым для беспроводного сигнала.       В окружении безмолвных стволов, под звук хрустящей под ногами листвы, в почти осязаемой темноте, идея перестала казаться здравой, потеряв изначальный облик. Илья вытащил смартфон, разблокировал, быстро написал сообщение Форесту: «Приходи.» Отправил, вернул телефон обратно в карман.       Безотчетный страх зашевелил волосы на руках, прокатился мурашками вдоль позвоночника. Сунув сигарету в рот, Илья поднял плечи, закрываясь не столько от несуществующего ветра, сколько от собственного волнения.       Позади послышались торопливые шаги, шуршание, возня. Илья напряженно замер, вслушиваясь, так и не донеся зажигалку к сигарете.       Шаги походили на человеческие, но принадлежали не Форесту. Кого могло занеси в лес посреди ночи?       Притаившись за широким деревом, Илья затих, украдкой поглядывая в сторону источника звуков.       Донесся неразборчивый голос, совсем юный, смутно знакомый.       Илья вспомнил рассказ Юли, что лес являлся местом для любовных встреч подростков, безрассудно ищущих уединения в мрачноватых зарослях.       Свидетелем чьего-то свидания быть не хотелось, но и уйти незамеченным вряд ли получится, поэтому он просто ждал. Авось незадачливые походники свернут приключение раньше, чем заметят еще кого-то.       – Здесь точно никто не увидит? – полушепотом спрашивал паренек. Илья узнал в беспокойном, сбивчивом голосе своего племянника. Челюсть непроизвольно поползла вниз.       – Точно. Никто сюда не ходит, – заверил второй. Артем, догадался Илья, ошеломленно затаив дыхание.       Будь это парень с девушкой, еще можно было попытаться ретироваться, даже если глубже в лес, но застукать парня с другим парнем оказалось хуже во сто крат. Отчаянно хотелось вернуть им чистую приватность личного пространства, но уже не срасталось.       – Тём, я завтра уезжаю уже, – как-то обреченно вздохнул Марк. Шелест трения плотных тканей курток, шмыганье носом.       – Знаю, – хрипло отозвался Артем. – Год, даже меньше. Слышишь? Всего год, и я тебя уже не отпущу.       Звук поцелуев Илья не спутал бы ни с чем. Мысленно чертыхаясь и ненавидя себя за невольное свидетельство чужих чувств, он крадучись двинулся с места, куда угодно, лишь бы подальше.       Подошвы предательски прошуршали по высохшим листьям и мелким веточкам. Надежда покинуть место случайного преступления незамеченным, разбилась оглушительным звоном в плотной тишине.       Ситуация из неловкой превратилась в скверную.       – Слышал? – испуганно прошептал Марк.       – Пойдем глянем, – бесстрастно предложил Артем. Шаги возобновились, стремительно приближаясь.       Зажмурившись, Илья стиснул зубы, мысленно проклиная дурацкие совпадения. Не отступить, не оправдаться, не отмотать назад.       Парни вышли к укрытию Ильи довольно скоро. Увидев дядю, с лица Марка отхлынула вся кровь, сделав кожу неестественно бледной даже в свете едва серебрившей неровности ландшафта луны.       Ужас, отразившийся в распахнутых глазах племянника, Илья предпочел бы не видеть вовсе. Оставался единственный вариант – прикинуться дураком. Уповая на актерский талант, он изобразил неподдельное удивление.       – Парни? А вы чего здесь?       – Телефон я тут где-то свой посеял, – не моргнув глазом, бесцветным тоном соврал Артем, чуть прикрывая веки. Он выглядел смертельно уставшим, походя вовсе не на одержимого безрассудствами подростка, а на надломленного печальным опытом старца.       – Нашли? – вскинул брови Илья, переводя взгляд с одного парня на другого. Артем согласно промычал, кивнул на сигарету в его руках: – Можно мне?       Илья протянул пачку, поднес зажигалку сперва к его сигарете, затем к своей, глубоко затянулся.       – А я хотел воздухом подышать. Очищает мысли, потом уснуть легче, – произнес Илья, обращаясь скорее к себе, нежели к юношам. Марк наконец вышел из оцепенения, искоса посмотрел на Артема, перевел взгляд на дядю, понимающе покачал головой.       – Домой не хочется? – догадался он.       – Без обид, Марк, – Илья выдохнул дым в сторону. – Тебе я всегда рад. Но с твоей мамой у нас все сложно.       – Знаю. Не только у вас, – криво усмехнулся Марк, оттягивая кулаками карманы теплой куртки.       Он поверил, что Илья ничего не слышал, немного расслабился, окреп голосом. Артем же флегматично стряхнул пепел, затянулся, молча изучая Илью скучающим взглядом. Вероятно, ему для доверия требовались куда более правдоподобные причины. Но он осознанно принял затеянную игру, защищая чувства Марка.       – Будьте начеку, я слышал, тут водятся волки, – посоветовал Илья, докуривая. – Я пошел.       Не прибавив ни слова, он быстро зашагал обратно к поселку, взрезающему темноту тусклыми оранжевыми кругами искусственного света. Парни покидать лес не спешили.