Заблудший

      Ночь погребла в темноте остатки звуков короткого дня. Расправила плечи, величаво снизошла чернеющей синевой неба, раскинула серую пелену тумана, укрыла безжизненные всполохи фонарей.       Зима заявила о себе бесцеремонно. Обрушилась морозом, сцепила землю инеем, заставила людей прятаться по домам, греться у батарей, пить горячий чай, мечтать о весне.       Илья не любил холод, он казался ему честным, прямолинейным, но отталкивающим.       Кутаясь в плед, стискивая его у груди за свободные края, он курил в приоткрытое окно, зябко сутулясь, поджимая пальцы на ногах. Двадцатое декабря вот-вот должно завершиться, меняя дату календаря, а снег все не соизволил прикоснуться к почве ни единого раза.       Волнение перед конкурсом вяло тлело за солнечным сплетением, грозясь пробудиться ближе к выступлению подопечных. Ночь обманчиво медленно отсчитывала минуты, садистски погружая в тягучий кисель немилосердного ожидания.       Ученицы грезили победой, а Илья не мог представить, насколько сильны или наоборот их соперники, оставалось лишь томиться в догадках. Поездка в столицу брезжила заветным маячком свободы для девчонок, уставших от однообразия области. Они прогоняли связку так часто, как позволяло время. А за неделю до ключевого события умоляли о продлении тренировок.       Бессмысленно переживать о том, что от тебя не зависит. Илья выкинул окурок, закрыл окно, подул на продрогшую ладонь, спрятал ее под плед. Глотнул воды из стакана, пошлепал босиком в спальню.       На кровати раскинулся Форест: расслабленные веки опущены, волосы свободно лежат на смятой подушке, губы чуть приоткрыты. Илья залюбовался, аккуратно присаживаясь на край постели, закидывая ноги, кутаясь плотнее.       Пододвинулся ближе, вдохнул еле различимый запах тела, уложил голову на свободный уголок подушки. Форест оставался на ночь все чаще. Согревал невероятным теплом, кожа к коже, обнимал, размеренно дышал, действуя на психику умиротворяюще, усыпляя получше любого снотворного.       Илья мечтал перед сном, чтоб это стало его обыденностью: горьковато-пряный травяной аромат, занятая половина кровати, сериал фоном, отодвинутая за пределы дома реальность. Ищущий в полусне руками Форест, проверяющий доступность своего любовника, неизменно находивший желаемый отклик.       Как сейчас.       Форест повернулся, не открывая глаз, обхватил Илью, притянул ближе, подмял под себя, откидывая плед в сторону. Накинул одеяло на обоих, сонно уткнулся губами в шею, сорвал тяжелый выдох. Потерся животом о поясницу, коленом развел ноги Ильи шире, прижимаясь жаркой плотью. Лубрикант тронул прохладой, подстегнул возбуждение, смягчил подготовку.       Стоны в подушку, ритмичные движения, обжигающие поцелуи. Заходящееся в надсадном темпе сердце, рваное дыхание по пересохшим губам, закушенный уголок подушки, чтоб хоть немного держаться на плаву. Простыня, как наждачка, грубо впивается в нежную плоть, подгоняя к финалу.       Сколько бы раз за ночь Форест не заявил о своем желании, он всегда встречал беспрекословную взаимность. И наслаждение всякий раз накрывало с головой, обостряя чувства, оседая ртутными каплями эйфории на нервных окончаниях.       Завершив сладостную пытку, Форест откинулся на спину, приподнялся, помогая Илье стащить простынь. Постелить новую было лень и, не придумав ничего лучше, Илья расправил на матрасе плед. Улегся на флисовую поверхность, зарылся под одеяло, заботливо откинутое рукой Фореста и обнявшее вместе с его ладонью. Уложил взмокшую голову на его все еще часто вздымающуюся грудь, вслушался в сердцебиение. Вдохнул соблазнительный запах пота, расслабленно опустил плечи.       – Будешь так жаться, пойдем на второй заход, – пригрозил Форест лениво, в разрез своим словам крепче сминая пальцами покрывало на спине Ильи. Тот лишь улыбнулся, обвивая рукой поперёк живота, легонько поглаживая. Он был согласен на любые условия, лишь бы подольше оставаться в моменте, где кроме него и Фореста ничто не имело значение. Даже долгожданный конкурс.       За окном закружились полупрозрачные хлопья, полетели зигзагами, сталкиваясь между собой, схватываясь резными гранями, невесомо опадая на землю, украшая серую твердь хрупкой, белой паутиной. Зима распорядилась, отдала команду, подготовила мирно спавшим людям утренний подарок. Первый снег принес с собой уютное предвкушение грядущих праздников, повеяло новизной перемен.                                                                      

***

      На конкурс поехали в центр города, заблаговременно собравшись всем немногочисленным составом танцевальной группы и родителей у ворот ДК.       Автобус, пересадка на электричку, и пешком еще минут десять. Девчонки шли, держась друг за друга, поскальзываясь на обледеневшем асфальте. Цеплялись за локти подруг, громко хохотали, роняли с плеч сумки, норовили утянуть за собой всю вереницу идущих.       Илья шагал впереди, точно так же прокатываясь по ледяной корке подошвами несоотвествующих погоде туфлей. Неловко взмахивал руками, постоянно оглядывался назад, ловил веселые взгляды учениц. Разрумянившиеся от мороза и быстрого шага, с растрепанными волосами, выбивающимися из-под капюшонов и шапок, с инеем на ресницах и шарфах, они олицетворяли дух единства, сплоченности. На радость прохожим и гордость родным, поспевающим где-то позади.       В арендованном для конкурса концертном зале пустых мест почти не наблюдалось. Фойе и раздевалки гудели: туда-сюда сновали молодые люди в майках, шортах, с заколками в зубах, туфлями в руках, с накинутыми на одно плечо рубашками, очумелыми глазами, загримированными лицами.       Тренера суетились вокруг подопечных, наставляя, давая финальные рекомендации, подбадривая и шутя. Илья тоже не спешил на свое место в выделенном ряду партера. Сидел в жестком кресле перед раздевалкой учениц, нервно притопывая ногой, разглядывая других инструкторов и танцоров.       Всего участвовало восемь школ. Восемь выступлений по три минуты. Паузы между номерами по пять минут и на судейское голосование полчаса. Затем награждение и сбор данных победителей для оформления призовых путевок и подробных инструкций.       Все пятеро учениц вышли друг за другом, окружили подскочившего к ним Илью, загалдели наперебой. Отвешивали комплименты внешнему виду тренера, надевшему черную строгую рубашку и прямого кроя брюки.       Он подготовился: побрился, уложил волосы, постарался выглядеть подобающе событию. И это не осталось без внимания.       Девочки планировали выступать в черных боди с летящими рукавами и обтягивающих леггинсах. У кого длинные волосы, собрали высокие хвосты, короткие стрижки гладко зачесаны. Упор в танце шел на ноги, и образы смотрелись эффектно.       Дав напутствие, напомнив про эмоции, Илья искренне восхитился статными подопечными, непринужденно пританцовывающими на месте. Сообщил им, что они прекрасны и созданы покорять. Встретил смущенные улыбки, зардевшиеся щеки, украдкие переглядки.       Даша вышла вперед, без обиняков сомкнула запястья на шее Ильи, прижалась хрупким телом к широкой груди, ткнулась носом в плечо, сдавленно поблагодарила.       Илья опешил, слегка отшатнулся вместе с повисшей на нем ученицей, неловко приобнял ее за талию.       Алла и Аленка расценили это по-своему, тоже обступая тренера, сцепили руки за его спиной, обдавая теплом и приливом нежности. Роза и Алина в стороне не остались, и вот уже вся команда образовала кучное нечто из породнившихся общим делом людей.       Закончив с прелюдиями и подготовками, Илья покинул закулисное пространство. Пробрался на незанятое место в первом ряду, предназначенном хореографам и администраторам, разместился на откидном кресле.       Выступление его команды шло в очереди шестым, но он с удовольствием наблюдал за всеми остальными, выходящими на сцену раньше.       Основной свет погас, приковывая взоры к сцене. Приветствие ведущих, представление значимых гостей, порядок награждения и объявление длительности перерыва произнесены, обозначены и получили свою порцию вежливых хлопков.       Вводная часть позади – на сцену выходит первая команда: три девушки и трое юношей, разбившихся на пары. Их номер представлял собой поочередную смену солистов в центре связки и продуманный фоновый антураж. Динамично, трогательно, душевно.       Следующая команда была куда многолюднее: двенадцать человек – обширный номер разношерстного хип-хопа с  элементами классики в лирических припевах. Весьма зрелищно.       Было соло выступление, было энергичное трио, был номер с упором на костюмированное воплощение, была постановка а-ля фри-стайл. Удивительно оригинально, интересно, живо.       Илья пожирал глазами танцующих, ловил ритм музыки, наслаждался и растворялся в созерцании восхищающего процесса. Команды как на подбор – сильные, ни разу не захотелось пропустить, отвлечься, снисходительно фыркнуть. Борьба за главный приз обещала быть грандиозной.       Настал черед его группы. Илья напряженно подобрался, выпрямился на своем сиденье, съехав почти на самый краешек, сложил руки на коленях.       Зал погрузился в полутьму и предвкушающую тишину. Приглушили свет, пустили дым, прожекторы взрезали синим, грянула музыка.       Первая вступила Даша, легко и грациозно. За ней, в каждую сильную долю в танец поочередно вливались все остальные. Тела упругие, гибкие, подсвеченные умело направленными лучами матовых ламп.       Девушки двигались четко, ритмично, плавно, будто не касаясь изящными ногами сцены. Атмосфера накалялась, воздух сгустился и будто закипал в преддверии грозы.       Сложный элемент в переходе на припев вызвал волну аплодисментов – хороший знак.       Илья быстро оглянулся, облизнул пересохшие губы, разжал пальцы, комкающие ткань брюк. Ощутил как вспотели ладони, как бешено колотится сердце, словно на сцене танцевал он сам, представая перед сотней взоров.       Музыка текла и смешивалась, вплеталась в синхронные повороты стройных тел, оплетала тонкие руки, играла в блестящих волосах. Эмоции – Илья донес, что хотел, у него получилось, и теперь пожиная плоды, оказавшиеся на вкус дарами рая, он, забывая дышать, неотрывно следил за воплощениями заданных ролей его команды.       Юные лица излучали эмоции, яркие, вызывающие, волнующие кровь, пробуждающие чувства, топчущие равнодушие. Вот ярость и сила, вот томное скольжение, вот игривый прищур и озорная улыбка. Вот любовь, гордость, достоинство и неприступность. Вуаль загадки и тоненький намек. Все выглядело целостно, слитно, ничего лишнего, ни единого огреха.       Номер завершился. Последний аккорд, мгновение тишины, и снова темнота. Зал выждал театральную паузу и взорвался бурным шквалом оваций. Кто-то поднимался со своих мест, кричали и свистели, отбивали ладони, оценивая потрясающее выступление, не спеша умолкать.       Девушки собрались у центра сцены, тяжело дыша. Лица сияют восторгом, ладонями ищут друг друга. Кланялись под громоподобные овации, взбудораженные, счастливые.       Илья не отдавал отчета, в какой момент ноги выстрелили пружинами, не заметил, как хлопнула сзади крышка сиденья. Вскидывал руки, потрясал кулаком в воздухе, выкрикивал что-то бессвязно ликующее, закрывал рот ладонью, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Казалось, еще немного, и его разорвет на части от переполняющей радости, забившейся в каждую пору, пульсирующей в каждой клеточке.       Девушки покинули сцену, и Илья опрометью ринулся обратно за кулисы, поздравить первым, разделить с ними беснующееся восхищение. Он догнал их в коридоре, окликнул, подбегая, раскидывая руки в стороны.       Смех, счастливые выкрики, артистичное визжание, и вот они, его любимицы, его гордость и билет к отвоеванному счастью, бросились с горячими объятиями на шею, едва не сшибив с ног. Не могли устоять на месте, всклокоченные адреналином, припрыгивали, чмокая в щеки друг друга, тренера, сжимаясь в клубок безудержной эйфории.       Выступление позади, и первоначальная цель отошла в тень, обиженно наблюдая за всплеском незапятнанного торжества.       Номера последних двух команд Илья смотрел из-за кулис вместе со своими подопечными. Даша распустила волосы, обмахиваясь ладонью, оттягивала ворот боди. Алла и Аленка снимали на видео выступающих, Алина сидела прямо на полу, поджав усталые ноги, грела ступни в шерстяных носках. Роза отошла к родным получать напористую похвалу.       В перерыве все сгрудились в буфете и раздевалках. Пили горячие напитки, жевали бутерброды, знакомились с новыми людьми, обменивались номерами и смотрели отснятые видео. Полчаса пролетели незаметно, а вот церемония награждения затянулась, вымучивая участников бесконечно долгими поздравлениями всех приглашенных, повтором рассказов о призах и формальными речами.       Награждались три места, три школы. Остальные получали просто возможность, уже не упущенную, показать свои умения на сцене. Третье место объявил ведущий в микрофон, жестом пригласил команду на сцену. Выбежали ребята, разодетые в замысловатые костюмы эльфов и фей. Получили свою порцию оваций, раскланялись, умчались в закулисье.       Второе место заняла девушка, выступившая соло. И вот, наконец, пришел черед назвать команду победителя. Ведущий взял паузу, прокашлялся, взглянул на карточку, помолчал и выкрикнул в микрофон:       – Школа номер 26, команда, ставшая сегодня абсолютным чемпионом! Прошу, на сцену!       Илья не мог поверить в услышанное. Между висков протянулась полоса пустотелой ваты, мешающая воспринимать звуки полноценно. Ноги онемели, тело стало пугающе легким, лишь сердце стучало в груди, отзываясь мощными ударами кувалды по хрупким ребрам. Девчонки визжали, дергали друг дружку, поторапливая, шумно выкатились на сцену. Кто-то, кажется, это была Даша, потянула за руку, выволакивая на сцену, встречать заслуженный триумф и признание публики.       – Наши победители! – надрывался ведущий, размахивая руками, понукая зрителей поддать шума. – Стрельцова Дарья! Алла и Алена Антиповы! Захарова Алина! Григорян Роза! И их наставник Самойлов Илья!       Зрительский зал гудел, звуки сливались в сплошной неразборчивый гвалт, мерцали вспышки телефонов. Даша продолжала держать свою руку в ладони Ильи, крепко стискивая пальчики. Им вручали грамоты, делали снимки, поздравляли.       После награждения и финальных слов ведущего зрители и участники загомонили, устремляясь на выход. Задержаться велели лишь призеров, проводив их по коридору к нужной двери.       В кабинет администрации пригласили родителей, так как все участники не достигли совершеннолетия, и Илью, как педагога.       Две женщины в костюмах, с бейджами на ленточках, подробно рассказали, как проходит подготовка к поездке в столицу, дали бланки согласия на подпись. Взрослый полагался на группу всего один и автоматически вписывался тренер. Родители имели право поехать со своими чадами, но уже за свой счет. Победителям оплачивались билеты на поезд, комната в хостеле, и пара экскурсий по достопримечательностям. Любые отклонения от маршрута допустимы, а запланированные мероприятия – добровольные. Включены завтраки в гостинице. Условия шикарные для пятидневного путешествия.       Родители, кучкуясь возле офисного стола, наперебой обсуждали, кто поедет с детьми. Миша, комкая в руках шапку, смерил Илью презрительным взглядом и демонстративно повернулся широченной спиной, занимая непростительно много места в тесной комнатушке.       – Миш, может я поеду с нашими синичками? – робко предложила невысокая, худенькая женщина с заплетенными в косу темно-русыми волосами. И хоть в кабинете было тепло, она куталась в вязаный кардиган, запахивая его так плотно, что он растягивался на точеной спине крупными петлями.       – Да счас, – грубовато откликнулся Миша. – Они и дома у тебя из-под носа сбегают, там ты за ними вообще не уследишь.       – Она ведь будет не одна, – вмешался Илья и тут же пожалел о своем порыве.       – А тебя, малой, я не спрашивал, – понизил голос Миша, грозно косясь через массивное плечо. – Тебе я тоже ссыкух своих не доверю. В случае чего, ты и постоять за них не сможешь. Да и вообще, они тебя разведут как…       – Миш, успокойся, – одернула его супруга, испуганно оглядывая остальных родителей. – Илья их тренер.       – Илья, – брезгливо фыркнул Миша, нечитаемым взглядом снуя от ног к лицу Ильи. Нагнулся к жене, свел пальцы в щепотку. – Не может нормальный мужик быть танцором, понимаешь? Все они там пед…       – Миша, – яростно зашептала Света, толкая мужа от себя. Отвернулась, стыдливо пряча глаза.       Илья поджал губы, присел на подлокотник одного из пустых кресел, молча дожидаясь завершения спектакля. Подавил в себе желание покинуть бесполезное собрание, делая вид, что не расслышал грубого комментария.       Он мог бы узнать уже по факту о тех, кто отправится в поездку вместе с конкурсантками, но не хотелось давать повод для лишних обсуждений за спиной и самодовольства хамоватого соседа.       Организаторы конкурса сняли все необходимые ксерокопии, заполнили бумаги, собрали номера телефонов, велели ждать получение билетов в электронном виде на почту и выпроводили всех из опустевшего здания.       Лена вызвалась сопровождать детей в путешествии. Вступилась за Свету, уговорила Мишу довериться, выпросила разрешение. Тот долго упирался, бурча что-то про работу, высокую загруженность зимой и в конечном итоге приведя аргумент с едой. Дескать, некому будет готовить в отсутствие жены и дочерей. Именно эта причина казалась основной и, пожалуй единственной. И вызывала диссонанс, похоже, только в голове Ильи, далекого от настолько топорных распределений в семейной жизни.       Сочувствие к матери близняшек вновь дало о себе знать тоскливым уколом. Как бы то ни было, Света пообещала наготовить впрок, чтоб хватило на неделю. Лена в свою очередь отмахнулась, обладая, по всей видимости, супругом куда сговорчивее. Мол, разберутся, не маленькие уже.       – Три мужика в доме, найдут чем поживиться, дорогуша, с голоду не помрут, – подытожила она, пихая в бок подругу. Света лишь жалобно посмотрела на нее в ответ с какой-то грустной завистью.       Илья старался всю дорогу сидеть поодаль, не вступая в переговоры, особенно взрослых. Но отгораживаться от учениц было неправильно. Только не сегодня. Даша везде норовила сесть рядом. Делала селфи, уговорила на совместное фото, то и дело перегибалась через сиденье что-то рассказать Аллочке с Аленкой. Девчонки не умолкали ни на минуту, делясь еще свежими впечатлениями, выуживая из памяти подробности конкурса.       Усталость настигнет их позже, когда сойдут на нет остатки мандража, когда иссякнет выплеснутый в кровь адреналин, когда победа перестанет быть центром всего самого значимого.       Расходились у ДК, на месте встречи. Илья попрощался со всеми, не торопясь уходить в поселок: нужно было пополнить запас сигарет и кофе. Даша снова подскочила, обняла в третий раз за день, но уже не подчиняясь волнительному импульсу. Илья неловко посмотрел поверх ее головы на Лену, сузившую глаза и нахмурившую тонкие брови. Неуклюже похлопал ученицу между лопаток, мягко отстранился. Грядущие сплетни жгли затылок и спину вместе с подозрительными взглядами, провожающими до поворота к дороге.       Чертыхнувшись, Илья достал сигареты, закурил, вытащил наушники, телефон. Висело одно непрочитанное сообщение. Улыбка невольно тронула губы, настроение, скатившееся было по наклонной, вскарабкалось выше, в груди трепетно шевельнулось теплое.       «Ни пуха ни пера, Илия?» зажав сигарету зубами, Илья быстро напечатал ответ: «Ты опоздал. Но мы победили. Скоро буду. Что-то в магазине нужно?»       «Нужно, чтоб ты быстрее вернулся. Я жду.» Форест писал лаконично, но в каждом слове сквозили привычные интонации, игривый настрой.       «Да куда ж я от тебя денусь.» Илья хмыкнул, отбросил мысль, что написал несусветную глупость, отправил.       «Какой хороший.»       Форест не использовал смайлики, но по коже пробежали непрошеные мурашки. Сунув в карман телефон, Илья, все еще широко улыбаясь, сделал затяжку, поправил капюшон пуховика, прибавил шагу.                                                                        

***

      – На неделю, говоришь? – задумчиво произнес Форест, мягко перебирая волосы Ильи, уложившего голову на его ноги. Разместившись на кровати, они ленились делать хоть что-то, включив на Ютубе видео и изредка отвлекаясь на разговор. Рюкзак наполненный больше привычного сменной одеждой, стоял расстегнутый на стуле. В изножье валялось скомканное полотенце, брошенное туда небрежным хозяином.       – Угу, – промычал Илья, глубоко дыша, впитывая прикосновение теплых пальцев. – Хотел бы со мной? Там есть на что посмотреть.       – Даже если бы хотел, не поехал бы, – натянуто сказал Форест, всматриваясь в монитор с меняющимся видеорядом.       – Почему? – Илья распахнул глаза, приподнялся на локте.       – Духи леса не покидают его пределов, – загадочно улыбнулся Форест, нагоняя туманности своему ответу, лишая возможности понять, говорит он всерьез или глумится.       – Я не претендую на звание самого чистоплотного домохозяина, – кашлянул в кулак Илья, иронично приподнимая брови. – Но, насколько я вижу — это не лес.       – А ты думаешь, лес заканчивается там, где перестают расти деревья рядами и начинаются человеческие постройки? – хмыкнул Форест пренебрежительно. – Его территория куда обширнее. Люди, конечно, как саранча – вторгаются, гадят, отравляют все, чего касаются. Но с ними под боком сподручнее.       – Не все такие, – возразил Илья, пожав плечами. – Есть те, кто заботится о природе, экологии.       – На таких все и держится, – не стал спорить Форест, подставил руку под шею Ильи и он с готовностью прильнул, улегся щекой на его живот. Сценарий легенды Фореста затянулся, упрямо вертясь вокруг мистического центра, и Илья практически свыкся с этим, совершенно не раздражаясь на странную игру возлюбленного. Если ему так проще, какая разница, кем он себя представляет? Куда более важным оставалось его присутствие, его глубокий голос и горячее тело.       Пиликнул телефон, оповещая о сообщении. Машинально дотянувшись к смартфону, лежавшему на краю постели, Илья посмотрел всплывшее уведомление.       «Поздравляю с победой! Будешь как-то отмечать?»       И как только Рома узнал? Илья сел, отодвинулся в сторону, косясь на расплывшегося в улыбке Фореста.       – Как мило. Бывший твой такой внимательный. Бывший же? – язвительно уточнил он, наслаждаясь растерянностью Ильи.       – Бывший, конечно, – поморщился тот, смахивая уведомление. – Не будем о нем, ладно?       – Ладно, – легко согласился Форест, потянулся рукой, перехватил опущенный подбородок Ильи пальцами, повелительно сжал, разворачивая к себе. – Неделю тебя не увижу, надо как следует оторваться.       Илья судорожно вздохнул, прежде чем Форест приблизился и впился в губы требовательным поцелуем.

***

        Тепло нежно окутывало сонное сознание, тело млело под одеялом и тяжелой рукой Фореста, сопротивлялось противному звуку из реальности, оказавшимся звонком телефона. Нехотя выныривая из мятого, уютного кокона, Илья, не открывая глаз, нашарил на тумбочке не желающий смолкать аппарат. Сощурился, разгадывая всплывшие на экране цифры – незнакомый номер.       – Да, – хрипло пробормотал он, отвечая на ранний звонок. Форест пошевелился, глубоко вдохнул, напрягся, притянул Илью к себе, прижал, скользя теплой ладонью по животу вниз. Тот податливо выгнулся, тело пробудилось с мгновенной реакцией на ласку.       – Илья, это Лена, прости если разбудила, – раздался из динамика знакомый женский голос.       – Ничего страшного, я слушаю, – немного собраннее ответил Илья, разворачиваясь на спину. Форест нырнул под одеяло, щекоча бородкой по коже, напористо поцеловал в шею, спустился губами ниже, обхватывая и сжимая пальцы на возбужденной плоти.       – Я зайти хотела, поговорить о Даше. Это важно, – подчеркнула Лена, безошибочно распознав, что Илья может запросто отказать.       – Сейчас? – чуть не срываясь, выдохнул Илья, закусывая губы, ощущая в паху влажное, горячее давление беззастенчивого языка.       – Да, я вот собираюсь от Юли выходить, – прощебетала Лена.       – Хорошо, – сдался Илья, одновременно сдаваясь в плен томительного желания, сосредоточенного ниже пояса, где хозяйничали бесстыдные руки, скользили мягкие губы.       – Я только приведу себя в порядок…       Ответ Лены он уже не слушал. Кое-как найдя кнопку сброса, сжал телефон, запрокинул голову, не в силах сдерживаться, сдавленно простонал, кончая.       – Соседка прийти хочет, – севшим голосом оповестил он, когда Форест откинув одеяло, поднялся к подушкам.       – Не мои проблемы, – равнодушно откликнулся он, припадая губами к едва побледневшим следам засосов на шее Ильи.       – Ты меня с ума сведешь, – улыбнулся Илья, твердо упираясь в крепкие плечи ладонями, отстраняя. – Мы вернемся позже к тому, с чего начали.       – Ага, я запишу, так и знай, – нехотя уступил Форест, садясь на постели. Расправив грудь, широко потянулся. – Спится с тобой обалденно.       – Спится, – саркастично фыркнул Илья, выбираясь из теплой мягкой обители, разыскивая свою одежду.       – Не спится с тобой еще лучше, – не преминул заметить Форест, с удовольствием улавливая алый румянец на щеках Ильи. – Так что не задерживайся там.       – Ты будешь здесь? – спросил Илья, натягивая джинсы.       – Планировал отойти на пару часов, – Форест не спешил подниматься, следя за каждым движением Ильи, суетливо облачающегося в одежду. – Снегу навалило.       – А, – только и вымолвил Илья, застегнув ширинку. – Давай тогда провожу, пока Лена не пришла.       – Боишься, что уведет? – подковырнул Форест, ехидно щурясь. Илья скривился, передразнивая дерзкую подначку. Подхватил с тумбочки пачку сигарет, сунул одну в рот, отправился в санузел.       Форест собрался довольно быстро. В прихожей зажав перед входной дверью обувшегося Илью, властно поцеловал, как бы напоминая, поселяя внутри томное предвкушение.         Улица встретила свежестью морозного утра, белоснежный ковер слепил глаза, отражая солнечный свет, превращая все вокруг в ослепительный купол, нависший над поселком. В калитку постучали, жестяной отзвук прокатился по невесомой тишине, резанул слух. Лена уже явилась.       Отворив скрипучую задвижку, Илья распахнул створку, отодвигаясь в сторону и пропуская соседку в свои владения. Лена, приветливо улыбнувшись, поправила капюшон куцой шубки на припорошенных снежинками волосах, потрясла перед собой стеклянной баночкой.       – Я с гостинцами, – радостно пропела она, зашагивая во двор, оставляя за собой углубления следов в пушистом сугробе.       Она внимательно смотрела под ноги, боясь оступиться, тщательно выбирая место поровнее, сапожки с каблуком равновесию не способствовали. Остановившись, она вскинула голову подождать хозяина участка и, разинув рот, отшатнулась, испуганно ойкая. Форест, возникший за спиной Ильи, насмешливо изогнул губы.       – П-привет, – запинаясь пробормотала Лена, отодвигая наползший на лоб капюшон, заливаясь пунцовым румянцем.       – Здоров, – спокойно отозвался Форест, ловя предостерегающий взгляд Ильи.       – Как-то, не ожидала... – смутилась окончательно Лена, глядя то на Фореста, то на Илью. – Ты друг Ильи, да? Вы знакомы?        – Папочка, – ехидно оскалился Форест, в ответ получая ощутимый тычок под ребра. Готовый провалиться сквозь землю Илья, угрожающе скрипнул зубами, бросил через плечо уничтожающий взгляд.       Лена непонимающе моргнула, крепче стиснула в пухлых пальчиках стеклянную баночку, наклонила голову. Форест чуть согнулся от удара, увернулся и, как ни в чем не бывало, отвесил демонстративный шлепок по заду Ильи. Обошел, всем своим видом излучая глумливое удовлетворение, погрозил пальцем и безмятежно присвистывая, скрылся за калиткой.       Илья захлопнул створку, выровнял дыхание, успокоил дрожь в пальцах, придал лицу беспечное выражение, прицокнул.       – Эти его шуточки меня убивают, – пояснил он как можно безразличнее, выводя из ступора изумленную Лену. Ее вытянувшееся лицо нагоняло панику – а ну как, не поверит, где-то обмолвится, вздумает следить?       – Парни, – просияла вдруг она, поняв нетипичный прикол. Рассмеялась, как показалось Илье, облегченно. – Провожай, хозяин. Она ухватилась за локоть Ильи, дабы не оскальзываться на обледенелой дорожке под слоем снега, торопливо засеменила к дому, стараясь не отставать.       Отделаться от вежливого кофепития не удалось, но к сути переходить гостья не спешила, даже почти допив свою порцию. Она постукивала ноготком по округлой ручке стакана, вспоминала подробности конкурса, воодушевленно вещала о ноге Даши, которую следовало бы беречь, но ее дочь полностью отдалась танцу. Илья не спорил. Даша действительно солировала идеально. Получив равнодушную отмашку на вопрос о курении в помещении, Илья поджег сигарету, затянулся, тактично внимая словоизлияниям соседки. Его недопитый кофе остывал на дне кружки темнеющим осадком.       – Илья, – Лена вдруг посерьезнела, выпрямилась, вперилась в Илью пристальным взглядом. Тот вопросительно вскинул брови, выдохнул струю дыма, стряхнул пепел.       – Марк ведь твой племянник?       – Так, – кивнул Илья, нахмурившись, задерживая руку над пепельницей.       – Мне кажется, он к Дашке неровно дышит. Поэтому так часто приезжает, остается с ночевкой. Она плохо рассталась с мальчиком, может наделать глупости. Мог бы ты его предупредить? Попросить повременить. Я понимаю, сердцу не прикажешь, просто не хотелось бы, чтобы в дальнейшем они ломали себе жизни. Такие молодые, – Лена грустно вздохнула, шмыгнула носом, опустила глаза. Она не видела лица Ильи, скептично изогнувшего губы. Если ей и было о чем переживать, то точно не о сердце Марка, безответно рвущемуся к ее дочери. А вот к старшему сыну очень даже взаимно, и такое ей лучше узнать исключительно от них самих и никого другого. Или не знать вовсе.       – Хорошо, – просто ответил Илья, успокоенный беспочвенностью волнения Лены. – Поговорю.       – Я просто боюсь, что она им повертит, чтоб досадить Никите, и бросит, – Лена наклонилась вперед, обхватила мягкими ладонями запястье Ильи, лежащее на столешнице, нервно стиснула пальцы. – Я ее люблю, она моя дочь, но такое допустить боюсь.       – Понимаю, – как можно мягче сказал Илья, не зная, как себя вести. Отнимать руку чересчур бестактно, оставлять на месте может быть расценено как одобрение. Или нет?       – Завидую я ей, такой тренер. Молодой, симпатичный, мудрый, – Лена ласково провела большим пальцем по выступающим костяшкам на тыльной стороне его ладони, вернулась руками к своей кружке. – Я когда ходила на гимнастику, тренер наша, сварливая тетка за пятьдесят. Ух, она нас гоняла, лишней крохи не съешь… Лена оказалась довольно утомительным гостем и не спешила восвояси до тех пор, пока измотанный бесконечной болтовней Илья не прикинулся, что должен идти по делам.       – К Юльчику, да? – хитро подмигнула Лена, поднимаясь с табурета, отряхивая подол длинной облегающей кофты. – Смотрю, у вас все хорошо? Как она тебя.       – Меня, что? – не понял Илья, убирая со стола опустевшие кружки. Они глухо звякнули о дно жестяной раковины, заваливаясь на бок.       – Разукрасила, – хихикнула Лена и провела пальцем по своей шее. – Тигрица, да? А с виду такая скромница. Илья встревоженно накрыл горло ладонью, придержал, скрывая фиолетовые отметины несговорчивого любовника, продолжающего оставлять заметные следы на коже. Сглотнул, натянуто улыбнулся, промолчал.       – Да не смущаю я, не смущаю, все понимаю, – проворковала Лена, накидывая на плечи шубку, запахивая полы под грудью. – Не была б я замужем… – она многозначительно умолкла, преувеличенно вздыхая.       Пригодился навык отыгрывания эмоций: вместо закатившихся глаз, Илья сдержанно улыбнулся, поправил ворот толстовки, двинулся к выходу проводить.                                                                        

***

      Плацкартный вагон встретил духотой, шумной суетой и очередями из снующих по узкому коридору людей, волокущих за собой чемоданы и объемные сумки.       Пассажиры искали места, согласно приобретенным билетам. Загораживали проход багажом, толкались, извинялись, затаскивали поклажу под полки, рассаживались, наскоро прощались с провожатыми.       За пять минут до отбытия, проводники чуть ли не силком выгоняли всех лишних. Бегом проверяли каждый закуток, с грохотом поднимали подножки.       Отъезжающие прилипли к запыленным окнам, высматривая своих близких. Махали руками, показывая что-то жестами, созванивались, не успев покинуть станцию вокзала.       Илья с ученицами ехали в одном вагоне, их родители не успели выкупить билеты поблизости и разместились в одном из соседних. Девушки заняли второе от проводника крыло, разобрали вещи, расселись на нижних полках, уткнулись в телефоны, изредка о чем-то переговариваясь. Вагон пестрил разношерстными пассажирами, от группы молодых людей, отправившихся на какие-то спортивные соревнования, до пожилых дам, чинно разложивших на столиках нехитрую снедь. Поезд дернулся, лязгнул, тронулся плавно, тихо. Люди на перроне еще какое-то время провожали его, следуя вдоль путей, но вскоре и они отстали, скрываясь из виду.       Илья разместился на нижней боковушке, приготовил паспорт на проверку, разблокировал смартфон. В строке уведомлений выстроился ряд сообщений. От Юли с пожеланием удачной дороги, от Лены с просьбой проследить за девчонками, от Ромы с приветствием. От Фореста тоже имелось. Его-то Илья и открыл первым, слушая участившееся сердцебиение.       «Присылай фотки, услада глаз моих.»       Илья пожевал губы, пряча рвущуюся на них улыбку, бегло огляделся по сторонам, напечатал ответ. «Зачем тебе?»       «Нравишься потому что.» Прилетело новое сообщение.       «Ты не пришел проводить.» Подметил Илья, стуча пальцами по сенсорной клавиатуре.       «Не люблю прощания. Через неделю чтоб был дома.» Повелительность тона сочилась из каждой буквы, опьяняла, сжимала в груди тоской.       «Буду.» Короткий ответ улетел, сеть дала сбой, повисло неотправленным. Илья подумал, написал вдогонку: «За домом присмотришь?»       Он предусмотрительно оставил ключ Юле, попросил зайти пару раз, проверить, все ли в порядке. Она пообещала, ключ повесила к собственной связке, обняла перед уходом, вручила пакет с домашней выпечкой, вытолкала за ворота, чтоб отказаться не успел.       Второй ключ Илья оставил под козырьком сарая, неприметно лежащим на вкрученных не до конца саморезах. Форест знал об этом месте, сам и подсказал, надоумив все же прятать от посторонних взглядов все, что облегчало доступ к дому.       «Присмотрю.» Высветилось лаконичное.       «Спасибо.» Поблагодарил Илья, ткнул кнопку отправить.       «Не спасибо, а буду должен и старательно отработаю, мой господин.» Ехидная подначка с целью раззадорить, вогнать в краску, придумать хлесткий ответ. Сработало.       «Да, папочка.» Быстро написал Илья, заблокировал телефон при виде подошедшей проводницы плюхнувшейся на свободное место, состроил внимательное лицо.       «Какой хороший.» Очередное сообщение в подросшем диалоге. Илья мельком прочитал, чуть заметно улыбнулся, положил телефон экраном вниз. Постарался вслушаться в слова румяной женщины с короткими завитками волос под форменной пилоткой.       – … два туалета, оба в конце вагона. Туалеты у нас био, бросать в них ничего нельзя. Если вдруг что-то произошло, подходим, не стесняемся, сообщаем, и я или мой напарник…       Слова тонули и уплывали вместе с однообразными пейзажами за окном, превратившимися в сплошь степи и белоснежные поля. Интересно, как далеко простирается лес, смыкающийся вокруг «Степного»?                                                                                     

***

      Смеркалось быстро. Вагон озарял уютный электрический свет, тепло расползалось под ногами, поднималось к потолку. Пассажиры пообвыклись, комфортно расположились на местах, переоделись в домашнее. Шлепали в тапочках к титану за кипятком, разворачивали припасы, угощали соседей, делились историями.       Заскочили навестить и Света с Леной, но встретив недовольство со стороны дочерей и недвусмысленные намеки, что в вагоне негде притулиться, быстро ретировались восвояси. Перед уходом, Лена уже лично попросила присматривать за своенравными бунтарками, погладив Илью по плечу. Света вежливо улыбнулась, поблагодарила «за все», пряча глаза, удалилась за подругой.       Казалось, ей до сих пор стыдно за поведение супруга, но найти в себе силы извиниться за чужую беспардонность она не могла. Да и не обязана, считал Илья. Ему не понаслышке были знакомы подобные зигзаги вины, безосновательно прошивающие совесть изнутри. Когда стыдиться приходиться даже не своих поступков, но от этого легче не становилось.       Сеть стала максимально нестабильна, и все, кто помоложе, начали искать себе развлечение в совместных играх. Кто-то захватил карты, собрались в одном купе, рассаживаясь по двое по трое, жевали кто что принес, шумно разбирались, кто кому подкидывает.       Звали с собой Илью, уговаривали, но тот отказался, сославшись на усталость. Вытащил книгу, погрузился в чтение, изредка отвлекаясь на галдеж подопечных. Следил, чтоб не мешали окружающим, и вспоминал свой азарт на карточном поприще в ночь отключения электричества. Единственным противником выступил Форест, ловко усыпляя бдительность, вклиниваясь в надломленное доверие, занимая там безоговорочное место. Не выклянчивая и не торгуясь, просто не подвергая сомнениям.       К девчонкам попросились в компанию парни из хвостовой части вагона. Получив согласие, запрыгнули на верхние полки, расселись по нижним, притащили еще одну колоду карт, предложили играть на две. Сильно громче не стало, поэтому обошлись без замечаний.       Илья отлучился за кипятком, заварил себе кофе из пакетика, уселся поудобнее на сиденье, закинул ноги на свободное, раскрыл книгу в нужном месте, вернулся к истории. Вагон мерно потряхивало, звякали подстаканники и чайные ложечки, разговоры подростков стали тише. Они шуршали, открывая припасы, бегали к проводнице, покупать снеки и лапшу быстрого приготовления, пили из пластиковых бутылок прихваченные с собою соки и компоты.       На очередной станции Илья накинул пуховик, вышел на улицу, глотнул морозного воздуха, потянулся, закурил. Такие же как он, жертвы пагубной привычки, один за другим вереницей потекли из вагонов, переглядываясь и нерешительно отходя на несколько шагов от устало шипящего поезда.       Остановка всего пять минут. Проводники выпускали неохотно, стояли на подножках, кутаясь в шинели, хмуро поглядывали на пассажиров, прикрывали зевки ладонями.       Илья проверил сеть, наличие новых сообщений. К непрочитанному днем от Ромы прибавились еще два. Любопытство взяло верх, Илья сделал затяжку, выпустил дым ноздрями, открыл окно диалога.       «Привет. Как ты? Уезжаете в большое путешествие?»       «Я тоже еду в Москву, у меня там встреча. Надеюсь, многообещающая. Пожелай удачи.»       «Если хочешь, можем встретиться, пропустить по чашке кофе в какой-нибудь забегаловке у метро. На романтику не тянет, но нам ведь она и не нужна, верно?» Илья сунул сигарету в зубы, по мелкому глоточку втягивая едко пахнущий дым, напечатал подмерзшими пальцами ответ.       «Удачи. Что-то грандиозное? Новая работа?»       Ему не было очень уж интересно какими ветрами Рому занесло в столицу, но и игнорировать или ненавидеть его причин на поверхности не наблюдалось. Даже как-то неприлично постоянно оставлять сообщения без ответа, собственноручно наделяя ни к чему не обязывающее общение значимостью.       «Какие люди! Привет, малыш.»       Илья поморщился. Не пресекая Рому в привычном обращении, он ощущал себя гадко, как незадачливый повеса, скрывающий скабрезный интерес к завершенным отношениям, лелеющий толику надежды на возвращение. И хоть это не имело под собой оснований, мерзкое чувство все равно никуда не девалось.       «Не зови меня малыш» написал Илья, посмотрел на текст – выглядит жалко. Совсем по-детски, капризно и незрело. Будто ревнивый сопляк, чье нежное эго задело недостойное отношение взрослого дяди, получил разрешение высказаться. Исключительно для того, чтобы его потом утешили, погладили по буйной головушке, убедили, что он молодец. Ведь отстоял свои границы, показал, что с ним так нельзя. Нелепость. Стер сообщение, докурил, выкинул окурок в урну, побежал к вагону под окрики проводников, созывающих пассажиров обратно.       Подойдя к своему месту замер, посмотрел на поле ввода текста, набрал большими пальцами: «Ром, лучше по имени. Мне так комфортнее.» Отправил. Выдохнул. Стащил с плеч куртку, пригнулся под верхней полкой, повесил на крючок. Сзади аккуратно похлопали по плечу, привлекая внимание. Илья вынырнул, обернулся, не успел отшатнуться от приподнявшейся на носочки Даши, шустро коснувшейся влажными губами его небритой щеки. Опешив, он качнулся назад, приложился затылком о защитный поручень верхней полки, зашипел, потирая ушибленное место.       – Ой, осторожнее! – испуганно встрепенулась Даша, подалась вперед, но Илья выставил перед собой руку, сдерживая сочувственный порыв. В глубине вагона прыснули, зашевелились, резко попрятали любопытные физиономии из проемов.       – Это что сейчас было? – осведомился Илья, которому совершенно не нравилось все происходящее в последнее время, особенно со стороны Даши.       – Это был проигрыш, – потупила глаза Даша, завела прядь пшеничных волос за ухо. – Можно я с вами посижу?       Не найдя причин для отказа, Илья разрешил, приземляясь на сиденье напротив. Даша юркнула на свободное, уперлась локтями в столик, сложила подбородок на скрещенных пальцах.       – Ну, рассказывай, – проговорил Илья, отодвигая в сторону позвякивающий стакан. Затылок неприятно побаливал, пульсируя в области шеи.       – Мы играли в карты на желание, – охотно начала Даша, равнодушно поведя плечиком. – И пацаны не придумали ничего лучше, как загадать мне вас поцеловать. Вы меня простите, пожалуйста. Они там умом не блещут, в общем-то. Так что я тут пока отсижусь, ладно? Чтоб ещё чего похлеще не проиграть.       – Желание, говоришь, – произнес Илья, немного расслабляясь, откидываясь к стене. – На сегодня, может, достаточно?       – Думаю да, – беззаботно ответила Даша. – Я с вами тут побуду, а они там пускай шепчутся. Чтоб интригу развить.       Она хитро улыбнулась, наклонилась в проход, высматривая приятелей, показала им средний палец, спровоцировав сдержанные смешки.       – Давайте за чаем сбегаю, м? – предложила она и, не дожидаясь ответа, подхватила пустую кружку, направилась к титану.       Поезд раскачивался, опасно накреняясь на повороте, пол вилял как сумасшедший, норовя лишить равновесия всякого, кому вздумается пройтись на этом отрезке пути больше пары шагов.       Илья поднялся со своего места, проследовал за Дашей, предложил донести стаканы с кипятком вместо нее. Даша согласилась, расплываясь в радостной улыбке, повернулась уходить на выпрошенное место. Ее шатало на каждом шагу, заваливая между полками, заставляя беспорядочно цепляться за поручни, спотыкаться о чьи-то тапки.       Илья понял по запаху, сладковато-пряному, шлейфом протянувшемуся за ученицей – виноват не только подпрыгивающий на рельсах состав.       Вернувшись с двумя стаканами кипятка, Илья пододвинул один Даше, примостился на своем сиденье. Подождал, пока она откроет рафинад, разложит чайные пакетики и шоколадные трубочки.       – Чего пили? – без обиняков спросил Илья, отхлебнув горячей заварки с ароматом ананаса.       – В смысле? – не поняла Даша, удивленно моргнув. И тут же выдала себя с потрохами, нарочито безразлично откусывая трубочку и гремя ложечкой в стакане.       – В смысле, где взяли? – уточнил Илья, снисходительно хмыкнув. – Даш, я не отец тебе и даже не брат. Отчитывать вне зала – не в моей компетенции. Просто хочу убедиться, что с вами все будет в норме.       Даша, ни капли не устыдившись, хихикнула, прикрыла рот ладошкой, сдерживая выпрыгнувшие оттуда крошки, подняла веселые глаза.       – Роза притащила вино с собой, домашнее. У родителей стырила.       – Ясно, – кивнул Илья, подпер ладонью подбородок. – Все выпили?       – Ой, вас тоже угостить может надо было? – растерянно пробормотала Даша. – Но там все, больше нету. Мы как-то не думали, что вы...       – Эх, не спиться мне с вами, – сокрушенно прицокнул языком Илья. Выждал, пока Даша поймет сарказм, оповещая протяжным «а-а-а», зайдется смехом, и только после этого взялся за тоненькую ручку подстаканника. Даша задержалась, пока не включили верхний свет, оставив тусклый, позволяющий лишь разглядеть, что находится под ногами.       Она неустанно что-то рассказывала: о братьях, о репетиторе Влада, о матери с отцом, об Аллочке и Аленке, как-то странно притихающих, когда она жалуется им на Никиту, даже о школьных предметах и грядущих экзаменах. Илья устал, физически и морально чувствовал себя опустошенным, рассеянным.       Люди потянулись за одеялами, укладывались, постепенно затихая. Даша тоже попрощалась, полезла на свою полку, но ни она, ни Алла с Аленой не спешили засыпать, перешептываясь и показывая друг другу фото, сделанные исподтишка.       Илья разложил свою полку, застелил матрас, ушел в туалет почистить зубы, умыться. Телефон пиликнул сообщением. От Ромы: «Хорошо, только не стреляй. Так как насчет встретиться?»       Илья усмехнулся, напечатал ответ: «Может и получится. Спишемся.» Отправил, включил беззвучный режим, спрятал телефон в карман пуховика.