Немая и испорченный альбинос

Наездники, чья жизнь была неразрывно связана с крылатыми созданиями, привыкли верить драконам больше, чем собственным сомнениям и чувствам. И это было их главным аргументом. Драконы по своей воле не станут делить кров с тем, кого ненавидят. Пеплохвосты служили охотникам, повинуясь инстинкту выживания: они защищали кладки и были скованы металлическими оковами. Но на спине Кревета не было цепей. У Разящего нет потомства, которое нужно оберегать ценой свободы, а по поведению Вигго невозможно было сказать, что он способен на жестокость по отношению к своему зверю. Напротив, глядя на Кревета, сам Гримборн незаметно для себя становился мягче. После всего пережитого он уже знал: эти рептилии — удивительные, чуткие существа. Они чувствуют фальшь тоньше любого человека, и их доверие не купить и не вырвать силой. На Драконьем Крае драконы всадников, к его изумлению, подозрительно быстро приняли бывшего охотника. В их глазах не было ни ненависти, ни боли, ни страха — только спокойное любопытство. Они сами подходили к нему, позволяя гладить чешую, и это было настолько неестественно для Вигго, что поначалу вызывало лишь недоумение. Он ожидал чего угодно, но только не этого молчаливого, всепрощающего доверия. И это было странно. Странно и непривычно. Та пустота в груди, которая прежде не особенно его заботила — лишь гулкая тишина там, где у других билась живая привязанность, — начала заполняться. Медленно, мягко, без обычной для мира жестокости. Её место занимало нечто иное: доверие к своему дракону. Дружба. Вигго никогда прежде не думал, что сможет ощутить это сам. Он смирился с участью стороннего наблюдателя, готового лишь созерцать прекрасную связь между другими людьми и их зверями, и это его устраивало. До поры до времени. Но теперь он понимал, что уже не представляет своей жизни без Кревета. С каждым новым днём в нём крепла странная, незнакомая уверенность: этот дракон никогда его не предаст. Не нападёт исподтишка, не откусит руку во время кормления. Для Вигго, чья жизнь всегда была шахматной партией, где каждая фигура рано или поздно приносилась в жертву, это были непривычные, почти пугающие ощущения. И он сам это прекрасно осознавал.

…

Я и Астрид занялись тренировками Вигго ровно после того момента, как седло для Кревета было готово. Да, Иккинг с Рыбьеногом хорошо постарались над этим творением. Гримборн тоже без дела не сидел: помогал двум гениям, чертил наброски и рассказывал, как ему было бы удобнее. А познания в сёдлах, насколько я поняла, он получил с помощью лошадей, которых его родители выкупали у торговцев. На лету мужчина держался крепче и увереннее, чем я в свой первый раз. Может, доверия друг к другу было больше, да и я была пугливее, чем Вигго. Кревет в трюках себе не отказывал. Делал винты, крутил бочки, притягивал молнии и падал камнем вниз, отчего Арес, видимо, был задет. Он фыркал на каждое движение Разящего, а после старался сделать ещё лучше, но из-за своей слепоты не мог повторить точь-в-точь, поэтому выходило либо чуточку хуже, либо слишком хорошо. И сейчас они соревновались в скорости, что, видимо, не нравилось Вигго. Повернувшись к мужчине, я увидела скривившееся лицо и крепко стиснутые зубы — впрочем, как и у меня. Громгильда только курлыкала, глядя нам вслед, и, поняв, что обогнать нас не сможет, просто остановилась на одной из скал, ожидая двух драконов. Арес громко завопил, а после, набрав скорости, с силой врезался в Разящего, сбивая его с темпа. Кревет раздражённо рявкнул и, поднявшись, заискрился, готовясь к атаке, но вдруг остановился, принюхиваясь. На горизонте сначала замаячил тёмный силуэт, который с каждой секундой приближался всё ближе. Направив Ареса к Астрид, я спрыгнула с седла, держа на всякий случай узду. Через некоторое время, прищурившись от яркого солнца, я смогла разглядеть Беззубика, на котором сидел обеспокоенный Иккинг. В руках у шатена красовался желтоватый свиток с печатью Олуха. — Что случилось, Иккинг? — с нескрываемым беспокойством проговорила Астрид. Парень, скривившись, вздохнул: — Пришло письмо от Олуха. Вчера вечером команда Ассов и мой отец встретились с налётчиками. Моего отца подбили в бою, и… В общем, нужно слетать на Олух, проведать всех и, если что, отбить атаку охотников. — Поняла. Ты сообщил остальным? — спросила девушка. Шатен кротко кивнул и перевёл взгляд на меня: — Элина, нам бы не помешала твоя помощь, но оставлять Вигго на острове — не лучшая идея. Да и на Олухе его не очень-то ждут. Если что, мы отправим тебе жуткую почту, будь готова. — Я кивнула и посмотрела на Вигго, который до сих пор парил в воздухе неподалёку. — Только не своди с него глаз. Я, конечно, не хочу рушить и так тонкую нить доверия, но пока Кроган и Йоханн свободно гуляют, никому нельзя доверять, а уж тем более прошлому охотнику. Получив ещё один мой кивок, он кивнул Астрид в сторону Драконьего Края и, пригнувшись, взлетел ввысь. — Удачи, Элина. Думаю, мы прямо сейчас и вылетим, чтобы не терять время, — на прощание сказала девушка, тоже пригибаясь ближе к телу драконихи и взлетая в облака не поворачиваясь. Посмотрев ещё несколько секунд в синеву неба, я развернулась и, запрыгнув на спину Ареса, направила его к Кревету. Мужчина, глядя на меня, улыбнулся и слегка прищурился, отчего на уголках глаз появились еле заметные морщинки. Не как у стариков — нет. Маленькие, тонкие, почти незаметные складочки. Улыбнувшись в ответ, я пригнулась к телу индораптора — и почувствовала мелкую дрожь, которая пробирала дракона. Арес хрюкнул и, прищурившись, подлетел поближе к Разящему, обнюхивая его. Кревет на такое действие только рыкнул и, развернувшись, направился в сторону далёкого маленького островка — явно избегая контакта с индораптором. А может, и не только с ним. Нельзя было утверждать, что Кревет плохо обращался со всеми драконами на Драконьем Крае, но и отрицать, что Разящий далёк от социальных драконов, тоже не получалось. Арес, последовав его примеру, полетел следом за фиолетовым силуэтом — только ближе к воде, видно, охотясь. Так оно и оказалось. Рядом с нами проплывала рыбёшка средних размеров, которую индораптор молниеносно схватил, отрывая голову и взлетая вверх, разбрызгивая кровь во все стороны. Часть попала на меня, отчего я, скривившись, постаралась убрать следы рукой, но сделала только хуже. Кревет, развернувшись на звук хруста, уркнул, подстраиваясь под темп Ареса. Альбинос на это прорычал, но, оторвав кусок, швырнул оставшейся тушкой прямо в полёте в Разящего. Тот поймал её и до самого острова держал в задних лапах, не отпуская. На попавшую в воду кровь приплыло несколько морских драконов — громобоев. Индораптор, принюхавшись, рявкнул — видимо, не заметил стайку — и продолжал лететь. А вот Кревет резко развернулся и громко завопил, с настороженностью глядя на громобоев. Драконам, которым явно не понравилась такая агрессия в их сторону, вылетели из воды, окружая нас и раскрывая пасти, готовясь пустить залп рёва. Быстро сообразив, я дёрнула уздечку вверх, отчего индораптор, поднявшись, рыкнул, готовясь наброситься на одного из водных. Кревет же не стал уклоняться, а почти в упор налетел на нападающего, отбрасывая недавно подаренную рыбу в сторону и впиваясь острыми когтями задних лап в глаза громобою. Дракон болезненно завопил, дёргаясь в безуспешной попытке сбросить груз, но Разящий уже перебрался на его спину, давя вниз, к воде, всей своей массой. На звуки отреагировал и индораптор, влетая в другого противника, что намеревался помешать Кревету. Дыхнув в его спину жарким пламенем, индораптор оттолкнулся от тушки, подлетая к следующей, пока прошлая мишень падала в ледяную воду, чтобы остудить ожог. Почувствовав на себе груз в виде взбешённого альбиноса, громобой камнем полетел в воду, освобождаясь от цепких когтей и уплывая прочь вместе с напарником. Взглянув на Вигго, я увидела, как Кревет, разрывая плоть громобоя, лишает его малейшего шанса на спасение. Мужчину это, похоже, не слишком волновало. На его лицо попало несколько капель густой тёмной жидкости, которые медленно стекли по щеке — прямо там, где красовался шрам от ожога. Скривившись от этой картины, я прокашлялась, прогоняя нежданный ком в горле, и слегка потянула узду. Арес послушно подлетел к Кревету, с нескрываемым интересом разглядывая мутными глазами уже мёртвого дракона, который, на самом деле, теперь и не походил на рептилию. Разящий, рыкнув, повернулся обратно к острову, но теперь в его лапах был не рыба, а громобой. Арес, взмахнув крыльями, быстро догнал своего «приятеля», изредка посматривая на тушку. Прилетев на остров, фиолетовый дракон швырнул мёртвого громобоя на песок, потягиваясь и вытирая крылом морду от крови. Вигго, подождав, когда индораптор приземлится, спрыгнул с седла Кревета и, последовав примеру своего дракона, вытер чистой стороной руки лицо, стараясь избегать неровностей шрама. Похлопав Ареса по шее, я отошла от него, давая свободу действий. Индораптор, фыркнув, подошёл к туше и, переглянувшись с Креветом, оторвал кусок, заглатывая полностью. Разящий, глядя на трапезу альбиноса, прищурился и, издав гортанный рык, тоже оторвал кусок, разделяя его на более мелкие. Сердце моё хоть и не до конца успокоилось после недавней бойни, но настроение заметно поднялось — несмотря на жертву в виде дракона. Ну, считай, сами нарвались. Руки мелко подрагивали, а плечи тяжело вздымались. Одышка — непонятно даже от чего. Приметив у воды большой валун, я подошла к нему и, сев, облегчённо выдохнула, вытягивая ноги. Было хорошо. Тёплый, на удивление, ветер дул в лицо, приводя мысли в порядок. Теперь в голову, кроме полётов, стали лезть мысли о том письме с Олуха и об Иккинге. Стоик Обширный — отец Иккинга — он всё делает по-своему. Они в этом слишком похожи. Семейное. Монотонное шуршание отвлекло меня, отчего я, повернув голову, увидела Вигго, который в своей обычной манере сложил руки за спиной. Часть его лица, там, где был шрам, скрывалась в тени. Этот ожог вовсе не делал мужчину уродом. Подонком — да, но уродом — ни за что. Вигго, не разделяя моего мнения в голове, сощурился и, увидев мой взгляд, направленный на темную сторону его лица, слегка дернулся. Отвернувшись к драконам, он подошел к наевшемуся кревету, проводя шершавой рукой по фиолетовым чешуйкам. Разящий, выдохнув пар, приблизился, подставляясь под ласку грубых рук. Арес, наблюдая за ними, резко повернул голову в мою сторону и, подойдя, приблизился, обдавая мою макушку горячим воздухом. Взяв уздечку и притянув морду альбиноса ближе, я положила её на колени, поглаживая одновременно чешую недалеко от глаз. Индораптор довольно рыкнул и, немного расслабившись, отвел взгляд в сторону уже заходящего солнца. — Дорогая, как думаешь, подойдёт ли кревету имя «Мародёр»? — разрезал тишину Вигго, всё ещё не поворачиваясь ко мне, будто нарочно скрывая своё лицо. Неужели он считает, что я смотрела на него из-за... отвращения? У него, конечно, изуродовано лицо, но это не вызывало отвращения, а скорее сожаление. — "«Мародёр» — название фигуры из игры «Булавы и когти». Походу, у него всё крутится возле этой игральной доски," — немного помедлив, продумывая вопрос, я слабо кивнула, переводя взгляд на разящего. Ему и взаправду подходило такое имя. Можно ещё было по типу: Молния, Шторм или Искра, но имя Мародёр явно описывало величественную силу кревета и характер хозяина. — Прекрасные существа, — с необычайной нежностью в голосе сказал мужчина, отчего фиолетовый дракон, приподняв глаза, рыкнул. — Думаю, нам пора возвращаться в Драконий Край.

...

По прилете на остров Вигго сразу же ушёл в хижину, а Мародер, некоторое время простояв у двери, полетел к океану. Я же не стала идти за мужчиной, а решила еще немного прогуляться по лестницам от одного здания к другому. Мысли о наездниках лезли в голову, заставляя её просто раздуваться от переживаний. Но пока нельзя вылетать в самоволку. Пока. Остаётся только ждать жуткую жуть, что принесёт письмо, где наездники либо напишут, что всё хорошо, либо то, что всё плохо и нужно рваться на Олух. К моему удивлению из хижины вышел Вигго, поправляя одежду и взглядом ища кого-то. Завидев меня, он вроде как улыбнулся и уверенным, отточенным шагом пошёл ко мне. — Дорогая, не против посидеть вместе? — спросил Гримборн, на что я, помедлив, кивнула и развернулась в сторону столовой, потому что это было на данный момент самое оптимальное место — на улице стало заметно холодать, что я не люблю, а в здании есть считай обогреватель, да и еда. — "Может, предложить ему сыграть в «Булавы и Когти»? Он эту настолку любит… Или любил. Вон, даже кревета назвал «Мародёр»" — дойдя до столовой, я взглядом зацепила доску для настолки. Похоже, наездники не успели убрать её с утра, или с вечера. Подойдя к ней, я взяла фигурку вождя и, прокрутив её в руке, показала мужчине, как бы предлагая сыграть. Гримборн, долго смотря на доску, тихо выдохнул сквозь несильно сжатые зубы и кивнул. Пододвинув стул поближе, Вигго посмотрел на фигурки. — Научилась чему-то у наездников? — спросил тот, улыбнувшись. Но правда была в том, что я то и не увлекалась этими игрушками. Ну, смотрела, но не играла… Будет стыдно проиграть. — Ты слишком напряжена для такого приятного вечера, — заметил Вигго, и в его голосе не было привычной для бывалого времени ядовитой иронии, скорее, добродушная насмешка. Я фыркнула, двигая свою фигурку викингов на две клетки вперед. — "Легко говорить, когда ты сто пудов играл днями и ночами в эту игру" — подумала я, слегка прищуриваясь от света, что исходил от середины зала. — Помню, были времена, когда я в детстве постоянно юлил возле своего деда, пытаясь отнять его от дел, чтобы поиграть. И дед никогда не давал мне поблажек. Однажды я расплакался, когда он съел моего Вождя на седьмом ходу. Знаешь, что он сказал? «Слезы — плохая смазка для мозгов, Вигго. Думай быстрее». — Я невольно пустила смешок, представив маленького надменного Гримборна с заплаканным лицом. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. — Давай без обид, дорогая, — сказал он, беря в руку Ладью. — Я не буду поддаваться, но и без нужды «топить» твой флот не стану. Сегодня мы играем ради удовольствия от процесса, а не ради унижения противника. Согласна? Он сделал ход, который действительно был честным. Не ловушка, а приглашение к маневру. Я кивнула и перевела взгляд на вход, где стоял Арес с креветом и наблюдали за нами. После к ним прибежал Дракоша, весело перебирая лапками и держа в пасти кусочек светлого мяса. Наверное, на складе взял, или же у меня дома завалялось. — После этой партии, если у тебя останутся силы и желание, я бы с радостью посмотрел на твою стратегию с «темной» стороны доски. Мы склонились над доской. Я старалась предугадать дальнейшие действия мужчины, хоть и казалось, что те были нечитаемые. Вигго Гримборн, бывший вождь охотников, рассказывал мне в процессе, как однажды проиграл партию своему брату Райкеру только потому, что тот незаметно стащил с доски одну пешку. — Самое обидное, — вздохнул Вигго с нескрываемой улыбкой, двигая пешку, — что я заметил пропажу, но промолчал. Мне было семь, а ему десять. Я подумал: «Пусть порадуется». Из рассказов Гримборна мне казалось, что в детстве у них с Райкером были… Взаправду братские отношения. Можно даже сказать, тёплые. И за размышлением о словах мужчины, я не заметила, как и проиграла. — Неплохо. Ты заставила меня попотеть в центре поля. — Я уставилась на доску, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Проигрыш случился до обидного элегантно: моя защита рассыпалась именно в тот момент, когда я отвлеклась на его историю о брате. Ладья Вигго, которую он переставил четыре хода назад, теперь стояла ровно напротив моего Вождя, а путь к отступлению перекрывала моя же собственная пешка. Я хмыкнула, пытаясь спрятать досаду за усмешкой. В конце концов, он предупредил, что поддавков не будет. — Твоя ошибка была не в защите, — Вигго, не глядя на фигуры, коснулся пальцем виска, где не было шрама. — Твоя ошибка была в том, что ты перестала смотреть на доску, когда я заговорил о Райкере. Ты слишком добра, Элина. Ты услышала теплую историю и поверила в мое «добродушие». А я в этот момент ждал, когда ты забудешь про левый фланг. Я прищурилась. — "То есть история про семь лет и украденную пешку — это была просто дымовая завеса?" — В моем голосе прозвучало не столько возмущение, сколько невольное восхищение. Вот же… Вигго развел руками, и на мгновение в его глазах сверкнул тот самый холодный огонек Повелителя Охотников, который, казалось, погас навсегда. Но он тут же смягчил его улыбкой. — Не смотри так на меня. Я понимаю твои мысли, но история — чистейшая правда. Умение рассказывать правду в нужный момент — тоже часть игры. Райкер тогда выиграл, но я выучил урок. Сегодня я просто передал его тебе. Искусство беседы за доской не менее важно, чем искусство хода. Кревет у входа издал короткий смешок, больше похожий на карканье, а Арес, повернувшись к нему, рыкнул. Индораптор с глухим скрипом развернулся, уходя прочь, а Мародёр, немного помедлив, пошел вслед. Я потянулась, хрустнув затекшей спиной. Где-то в глубине души занозой сидело желание отыграться. Не из гордости, а из чистого спортивного азарта, который я так редко испытывала в последнее время. Я кивнула, призывая мужчину к ещё одной партии. Вигго, заметив, начал неторопливо расставлять фигуры. Теперь черные стояли передо мной, а белые — перед ним. Дракоша, покончив с мясом и совершенно не интересуясь высокой стратегией, прошлёпал к моим ногам и, свернувшись калачиком прямо на моих ступнях, громко заурчал. Этот звук, смешанный с тихим стуком расставляемых фигур и треском огня в зале, вдруг создал то самое ощущение уюта. Будто у родителей на кухне… Когда доска была готова, я взглянула на свои войска. Я смотрела на черные фигуры, не отводя взгляда. Белые — фигуры Вигго — выстроились в идеальном, вылизанном порядке, напоминая строй на утренней поверке. Мои же — темные, угловатые, казались невзрачными среди всей доски. — Темная сторона доски всегда кажется более честной, — заметил Вигго, перехватив мой взгляд. — На белых лежит груз инициативы. Ты обязан атаковать, обязан задавать темп. А черные… — он сделал паузу, — черные имеют право на терпение. — "Или на коварство," — подумала я, вспоминая его недавнюю ловушку с историей о Райкере. Я поставила локоть на стол и подперла щеку, разглядывая позицию. Пальцы сами потянулись к крайней пешке. Нет, рано. Я убрала руку и сделала первый ход — осторожный, с фланга, словно пробуя воду носком. Вигго ответил мгновенно, выдвинув центральную пешку. Классика. Он давал мне пространство, но не более того. — Знаешь, когда я впервые увидел эту доску у деда, — он неотрывно смотрел на фигуры, но голос звучал мягко, будто издалека, — я спросил его, почему фигуры черные и белые, а не, скажем, красные или золотые, как знамена нашего клана. Дед тогда усмехнулся в усы и сказал: «Потому что война, Вигго, всегда серая. А эти два цвета — просто напоминание о том, что в любой битве есть только свет и тень. И тень не означает зло. Она означает неизвестность». — Я подвинула фигурку, целясь в ослабленную диагональ, которую он сам мне и открыл. — "Красиво," — хмыкнула я. — "Его дед был поэтом?" — Вигго двинул охотника, перекрывая моему викингу обзор. Дракоша у моих ног перевернулся на спину, подставив урчащее пузико, и ткнулся мокрым носом в мою лодыжку. Я машинально почесала его носком сапога, не отрывая взгляда от доски. Я начала строить ловушку. Не такую изящную, как у Вигго, — я не умела плести словесные кружева, отвлекающие внимание. Моя ловушка была простой и грубой: я жертвовала ладьей на краю доски, оставляя центр пустым и манящим. Клюнет? Вигго замер. Его рука, уже протянутая к моей ладье, но зависла в воздухе. Он перевел взгляд с доски на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Ты предлагаешь мне съесть отравленное яблоко, — констатировал он. — Красиво. Грубо, но красиво. Он не взял ладью. Вместо этого он сделал ход, который я совершенно не учла: его Вождь — фигура, которую обычно прячут до последнего, — сделал один крошечный шаг в сторону. Всего на одну клетку. И моя ловушка, рассчитанная на жадность Охотника, рассыпалась в прах. Я осталась с открытым флангом и ладьей, которая теперь стояла просто как памятник моей самонадеянности. Я посмотрела на него в непонимании. Почему не взял? Вигго откинулся назад, и огонь затанцевал в его шраме, делая его почти живым. — Я хочу посмотреть, как ты будешь выкручиваться. Ты интересна мне в сложной позиции, Элина. В простой ты скучаешь. Я сжала зубы. Он играл со мной, как кот с мышью. Но, черт возьми, это было захватывающе. Я опустила взгляд на доску и вдруг увидела то, чего не замечала раньше: его Вождь, сделав этот шаг, сам попал в узкий коридор между моими пешками. Да, моя ловушка провалилась, но возникла другая. Я медленно, почти лениво подвинула пешку, закрывая Вождю последний выход. Вигго замер. Его улыбка стала шире. — Вот это уже интересно, — прошептал он, наклоняясь к доске. Дракоша, почувствовав мое напряжение, поднял голову и тихо чирикнул, глядя на доску так, будто действительно что-то понимал. Я довольно улыбнулась и впервые за вечер почувствовала, что не просто защищаюсь. Вигго не шевелился. Его взгляд скользил по доске, но я видела — он не ищет выход. Он наслаждается. Наслаждается тем, что его загнали в угол. И от этого у меня по спине побежали мурашки. Но не от страха, а от азарта. Он поднял на меня глаза, и в них плескалось что-то… Необычное. Тень бывшего Охотника, которая, казалось, затаилась где-то глубоко внутри, сейчас выглянула наружу и с интересом разглядывала меня. — Ты загнала моего Вождя в капкан, — произнес он медленно, пробуя каждое слово на вкус. — Грубо, топорно, без всякого изящества… — он сделал паузу, и я уже приготовилась выразить недовольство, как вдруг он закончил: — …и совершенно неожиданно. Браво. Я не успела ответить. Его рука метнулась к доске, и он сделал ход, которого я не видела. Не потому что не смотрела, а потому что этот ход был… глупым? Нет. Самоубийственным. Его Вождь, вместо того чтобы искать лазейку, шагнул вперед. Прямо в пасть моим пешкам. — Съешь его, — Голос его звучал ровно, но в нем появилась та самая интонация, от которой у бывалых Охотников дрожали колени. Приказ. Нет — предложение, от которого невозможно отказаться. — Давай, Элина. У тебя же чешутся руки. Съешь Вождя. Я смотрела на доску. Моя пешка стояла ровно по диагонали. Один щелчок пальцами — и партия моя. Но я медлила. В голове билась одна мысль: «Он не мог ошибиться. Вигго Гримборн не ошибается в таких вещах. Это ловушка. Но какая?! Я же проверила все линии... Все!» Дракоша у моих ног тихо пискнул, ткнувшись носом в лодыжку, будто говоря: «Ну же!» Я потянулась к пешке. Мои пальцы дрожали — не от волнения, а от напряжения, словно я держала не деревянную фигурку, а рукоять меча. Я взяла пешку, поднесла ее к Вождю Вигго… …и замерла. Взгляд Вигго был прикован не к доске. Он смотрел на меня. На мои пальцы. На мое лицо. И в его глазах читалось не торжество ловца, расставившего силки, а… любопытство. Живое, почти детское любопытство. — Ты видишь ее, — тихо сказал он. Констатировал. — Ловушку. Ты чувствуешь, что здесь что-то не так, но не можешь понять, что именно. Я молча кивнула, все еще сжимая пешку в кулаке. — Тогда не спеши. — Вигго откинулся назад и сложил руки на груди. Шрам на его лице снова стал просто шрамом, а глаза — просто глазами. — У тебя есть время. Я никуда не тороплюсь. Я опустила взгляд на доску. И вдруг увидела. Не сразу — взгляд скользил по рядам, пока не зацепился за одну деталь. Его Ладья. Та самая, которую он передвинул пять ходов назад, когда я отвлеклась на Дракошу. Она стояла в дальнем углу, казалось бы, бесполезная, забытая… Но если я сейчас съем его Вождя, моя пешка встанет ровно на ту клетку, которая откроет линию для этой Ладьи. Прямой прострел через всю доску. И тогда — шах. Не мат. Всего лишь шах. Но в сочетании с его охотником, который уже нависал над центром… Мой Вождь окажется в мешке за два хода. Я выдохнула и медленно, очень медленно поставила пешку обратно на ее клетку. Вигго улыбнулся. Не той вежливой улыбкой, которой он одаривал наездников, и не той хищной, что появлялась на его лице во время охоты. Он улыбнулся по-настоящему. Тепло. Словно я только что сдала самый важный экзамен в его жизни. — Хороший выбор, — произнес он и передвинул Вождя обратно, в безопасное место. — Очень хороший. Знаешь, чему меня научил тот случай с пешкой и Райкером? Не тому, что надо следить за доской. Это я и так умел. Я понял другое: иногда поражение — это не когда ты теряешь фигуру. Поражение — это когда ты берешь то, что тебе не принадлежит по праву. — Он взял с доски свою Ладью — ту самую, что караулила в засаде — и поставил ее с краю, словно выводя из игры. — Я убираю ее, — пояснил он, заметив мой непонимающий взгляд. — Ты заслужила честную концовку. Без фокусов. Я смотрела на доску и не верила своим глазам. Без Ладьи его позиция становилась… уязвимой. По-настоящему уязвимой. Он давал мне шанс. Не из жалости — из уважения. Дракоша, словно поняв важность момента, вскочил на лапки и ткнулся мордочкой в мое колено, оставив на штанине мокрый след от носа. Я машинально почесала его за ухом, не отрывая взгляда от поля боя. — Твой ход, Элина, — напомнил Вигго. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как воздух в зале вдруг стал плотнее, словно перед грозой. Мои черные фигуры, еще минуту назад казавшиеся загнанными, теперь смотрели на меня выжидающе. Мой Вождь — фигура, которую я берегла как зеницу ока, — сделал шаг вперед. Не в атаку, а в поддержку. Он встал плечом к плечу с пешками, образуя единую стену. Вигго на это присвистнул — тихо, почти неслышно. Его бровь поползла вверх. — А ты учишься быстро, — пробормотал он, изучая новую позицию. — Очень быстро. Огонь сбоку от нас вспыхнул ярче, будто подпитанный невидимым сквозняком, и тени на доске заплясали, смешивая черное и белое в единый узор. Где-то вдалеке, за стенами зала, раздался приглушенный рык Ареса и скрежет Кревета — видимо, индораптор снова пытался доказать свое превосходство. Я больше не боялась проиграть. Я хотела играть. Чувствовать, как скрипят шестеренки в голове, просчитывая варианты. Видеть, как мой противник хмурится, находя контрходы. Дышать этим воздухом, пропитанным азартом и уважением. Вигго плохо на меня влияет… — Я мог бы выиграть три хода назад, — легко сказал Вигго, не сводя глаз с моей пешки. — Но тогда бы ты не научилась видеть. А мне, признаться, надоело играть с теми, кто смотрит, но не видит. Он сделал ответный ход — осторожный, выверенный, защищающий его Вождя от моей внезапной угрозы. Вигго замер. На мгновение его лицо стало совершенно непроницаемым — маска, за которой невозможно было угадать эмоции. А потом он моргнул, и маска треснула. Где-то в глубине его глаз промелькнула тень — не боли, но светлой грусти. Памяти о чем-то давно ушедшем. — Спасибо, Элина, — сказал он тихо. И в этом «спасибо» было столько слоев, что я не рискнула их разбирать. Дракоша, устав ждать развязки, снова свернулся калачиком на моих ногах и заурчал, словно маленький моторчик. Его урчание смешивалось с треском и тихим стуком фигур по доске, создавая ту самую мелодию уюта, которую я так редко слышала в последнее время. Мы играли долго. Очень долго. Партия затянулась, обрастая все новыми и новыми хитросплетениями, как старый дуб обрастает мхом. Я жертвовала пешками, как и он. Мы оба теряли и приобретали. Неожиданно мы замерли над доской, на которой осталось всего по несколько фигур. Позиция была… никакой. Патовая. Ничья. Я подняла глаза на Вигго. Он смотрел на меня с усталой, но довольной улыбкой. — Ничья, — констатировал он. — Редкий исход для нашей семьи. Гримборны не любят делить победу. — "А я люблю," — прищурила глаза я, потягиваясь так, что хрустнули все позвонки. — "Самый лучший исход. Конечно, после победы" Вигго рассмеялся — искренне. — Знаешь, Элина, я давно не встречал никого, с кем хотелось бы играть снова. Не для того, чтобы доказать свое превосходство. Просто… чтобы играть. Жуткая жуть проснулся, сладко зевнула и потрусила к Вигго, требуя внимания. Тот, не глядя, почесал его между рожек, и зверек довольно зажмурился. — Я надеюсь, что позже мы сможем еще поиграть, — сказал он. — А теперь иди спать. Ты заслужила отдых. И, Элина… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Спасибо за игру. — взяв мою руку, он поцеловал тыльную сторону. Я, остолбенев от неожиданности, слабо кивнула и направилась к выходу из зала. У порога я обернулась, а Вигго все так же сидел за столом, смотря на фигуры. Дракоша сидел у его ног, довольно щурясь. В этом было что-то правильное. Что-то, чего мне так не хватало все эти месяцы. Проходя мимо хижин, я заметила две тени. Арес и Кревет. Мародёр сидел, поджав под себя когтистые лапы, и смотрел на меня с каким-то новым выражением. Арес же просто рыкнул что-то одобрительное и пошел следом за мной, цокая когтями по полу. Я зашла в свою хижину, рухнула на кровать и уставилась в потолок. В голове все еще крутились шахматные комбинации, перемешанные с обрывками разговора. «Темная сторона доски всегда кажется более честной». «Иногда поражение — это когда ты берешь то, что тебе не принадлежит по праву». «Слезы — плохая смазка для мозгов». Я закрыла глаза и улыбнулась. Впервые за долгое время я чувствовала не усталость от бесконечной гонки, а приятную опустошенность. Как после хорошей тренировки. Или после правильного разговора. Я лежала и думала о том, что завтра будет новая партия. И это, пожалуй, лучшая мысль, которая посещала меня за последние недели.

...

Вигго, сидя за столом, прокручивал в голове недавнюю игру. Ему определённо нравилось играть с наездниками. Тем более с Элиной. Но, не из-за того, что та слишком хороша в игре — до его деда ей далеко. Скорее, он просто хотел, чтобы она играла с ним. Ему становилось пусто, когда она уходила. Он проходил это когда она была у него на базе, но сейчас всё стало только усугубляться. Может, он заболел? Когда он стал таким сентиментальным и мягким? Мужчина вздохнул, закрывая лицо руками. Он сказал спасибо, а после поцеловал в руку. Гримборн уже так делал, но сейчас это ощущалось как-то… неловко. Мародёр, зайдя в зал, сразу же двинулся к своему хозяину, слегка искрясь. Разящий прищурил глаза и посмотрел на бывшего охотника, будто читая его эмоции. Но, рыкнув, дракон отошел, смотря на влетевшую, запыхавшуюся Жуткую Жуть красноватого оттенка. Дракончик рявкнул и, спикировав на стол, в ожидании посмотрел своими большими, желтыми глазами на Вигго. Мужчина, приподняв брови, взял сверток, что был привязан на его лапке, разворачивая и читая написанное в спешке.