Я так тебя люблю!

— Знаешь чего я, вот прямо сейчас хочу. — Катя в его форменной рубашке, валяется на кровати. Сегодя в больнице обошлось без УЗИ, так, самые банальные анализы и консультация. — Дай угадаю? Соленых огурцов? — Соколов уже готов ехать в любой магазин. — Нет. Ты банален… — Ананас? — Соколов выгибает бровь. — И опять мимо. — Что-то вредное, острое? — Я хочу самую обычную жареную курицу. Вот прям…не могу. И пюрешку, как в детстве, помнишь на каждом дне рождения на которые приглашали, обязательно это было. — Или сосиски. — Нет, бррр…не хочу сосиски. Хочу жареную курицу, чтоб с корочкой. Пошли в магазин, собирайся. Иначе твоя беременная жена помрёт с голоду. *** 17 недель — Ирка по ходу решила всю Московскую квартиру перевезти. — Катя стоит у зеркала, расчесывая волосы, заплетая их в косы. Отрасли прилично, и временами раздражают. Удобно быть парикмахером. — А там было что перевозить? — Спросил Соколов. — Ну, не квартиру деда конечно, а ту, в которой с Маратом жила. — А смысл? — Не знаю. Вполне можно было отграничится гардеробной. И шмотками, а все остальное они б купили. Я к ней заеду после работы, поболтаем. Давно не виделись. — Аккуратнее там. Не простудись, ветер.- Соколов помогает ей надеть пиджак, — осторожно в метро ладно? — Все хорошо будет. А ты сегодня как работаешь? — Как всегда. Не раньше девяти дома буду. С ужином не парься. Главное, сама ешь. — Серёж. — Катя смотрит на его рубашку, вроде бы все отлично. Отпарила, разгладила. Но как всегда пуговица верхняя расстегнута и галстук забыт на стуле. — Да. — Ты опять галстук не повязал. — Она снимает со спинки стула галстук, набрасывая ему на шею. — Вот ещё, с Москвы бесят меня они, эти галстуки. Ну и теперь у меня есть любимая жена, которая их очень ловко умеет завязывать и развязывать. — И я тебе там перекусить тоже положила. — Кать, у нас есть столовая. — Знаю я тебя, и эту вашу столовую. И проблемы с желудком твои я тоже знаю. — Хорошо, хорошо я буду нормально есть. Соколов целует ее в нос и опускается на колени, обнимая за талию улыбается, кладет руку на живот. Целует приподнимая кофту. Катя смеётся. Ерошит ему волосы. Так и не повязав галстук. — Пусти …Сереж. Он словно и не слышит поднимает кофту выше, обсыпает лёгкими поцелуями. — Нет. Я вдруг понял, что ты такая у меня сладкая, что не оторваться. *** — О, привет Катюх, а ты чего не позвонила? Ты прости, бардак у нас тут. Сама понимаешь, ремонт. — Привет, Ир да вот решила тебе сюрприз сделать, и прогуляться. После смены. Полдня на ногах это сама помнишь. А пешком пройтись это прямо кайф. — Давай проходи. Рассказывай. — А чего рассказывать? — Ну не знаю. Чего-нибудь. А тут вот я ж только из-за тебя и подбила Маратика переехать. Куда ты от меня денешься тем более сейчас. Кто у тебя тут знакомый? Никого. — Соседи у нас хорошие. Пара в возрасте с собакой. Семья, пенсионеры. Двор тихий, ты же видела. — Кать, я не об этом спрашиваю. Как у вас с Соколовым, все хорошо? Я помню мы говорили, что рад, все дела. Но мало ли. — Ир, ну конечно он рад. Он как узнал даже заплакал. Я давно не видела, чтоб вот так. Улыбается, обнимает меня, целует, а по щекам слезы. А сегодня уже который раз провожает меня до салона. Пешком. Чтоб я воздухом дышала… Вечером забирает и обязательно куда-то везет… И все эти походы в больницу начались же…со мной. Наверное это плюс быть начальником отдела. — Кто будет не знаете ещё? — Ты не поверишь, ничего пока на УЗИ не понятно. Но точно он там один, или она. — Эх. Но все же впереди. А Соколов чего? — Сережа сына хочет, а мне не важно. Главное,тчтобы ребенок здоровый. И его… понимаешь. Ир, я беременна от Соколова. Я иногда лежу смотрю в потолок или на него пока он спит, и понимаю, что вот через несколько месяцев у меня…у нас будет ребенок. Его маленькая копия. И такие же ямочки на щеках, глаза карие, улыбка… — Счастливая ты, Катюха. — Так и у тебя все хорошо будет. Не торопите события. — Надеюсь… *** 19 неделя — Сережа! Блин… Соколов! — Да, что? Господи Кать, что с тобой? — Он вбегает в комнату и видит свою Катю прислонившуюся к стене, сидящую на полу, с кисточки капает нежно- персиковая краска. Катя бледная и глаза прикрыты. — Плохо мне. Что-то аж в глазах темнеет. Мы этот ремонт наверное никогда не сделаем. Не могу, от краски мутит. Тошнит… — Родная моя, может быть тебе на воздух? — Он обнимает ее выводя из ванной. — Ох, как плохо-то. — Катя сглатывает и обнимая Соколова за шею встаёт, плачет. Не может остановиться. — Да что ж такое, Катюш не плачь пожалуйста. Кать, ну нельзя тебе волноваться. Соколова прекрати…- Он сильно — сильно прижимает ее к себе, гладил по волосам. Успокаивайся, ну… — Я понимаю. Все…- всхлип. — Я знаю. Но ничего не могу поделать. Я опять издеваюсь над тобой. Вот, что я за человек. То все хорошо на столько, что хочу весь мир обнять, смеюсь, готова горы свернуть. А в один момент вот так просто из-за не той кружки, не того цвета. И сейчас вот. — Ты, моя жена. Ты не издеваешься… — Издеваюсь. Вот так вот веду себя. Реву. Вот недавно наорала на тебя. — Все нормально Катя, это нормально. — Соколов убирает с ее зареванного лица волосы. Целует в лоб. Обнимает. — и ремонт мы доделаем и сына родим. Кать, ты все что хочешь проси. Только не расстраивайся. — Тошнит…опять. — Она срывается с места и бежит в ванну. Закрывая перед ним дверь. — Да когда ж все это кончится. — Я проветрить открыл. В спальне и в гостиной. — Он стоит у двери в ванну, вздыхает. Как же это паршиво, любить ее, ждать ее ребенка вместе, и видеть как ей плохо. И ничем не имея возможности помочь. — Угу… — Я вхожу жена. — Серёж не надо…- ее снова рвет. Слезы текут по щекам. Вот и сходили в ресторан. И стену покрасили. — Надо. Давай свои волосы красивые в хвост. И встаём умываться. Дыши…дыши. — Он поднимает ее на руки и несёт по узкому коридору в спальню. — Окно открыто, чтоб душно не было. Отдыхай, стену я сам докрашу. — Соколов укрывает ее одеялом и целует. — Сережа… — Да. — Ты же меня не разлюбишь, даже когда я буду толстой и некрасивой? — Никогда не разлюблю. — Странная краска написано, что без запаха. А я вот так. — Бывает. Я сейчас докрашу и приду, какое-нибудь кино посмотрим. *** Соколов действительно докрашивает эти несколько сантиметров стены, и даже сам замечает не сильный запах краски. Хмм…а написано без запаха. Значит надо Катюху на время за город. Набирает номер Гольдберга. — Привет. Дело есть. — Говорит шепотом. — Привет Соколов, что там у вас? — Катю надо вывезти отдохнуть, пока я ремонт доделаю. Буквально на пару недель. Только чтоб сюрприз. Можно с Иркой. — Я посмотрю, что можно найти. Все на высшем уровне, может быть ещё чего нужно? Витамины, врачи… — Тормозни гений, миллиардер, филантроп, только хороший вариант для отдыха. Ну я не знаю, дом отдыха, санаторий… Чтоб моя жена на пятом месяце беременности не падала в обморок от краски…и всего этого. — Я тебе на почту варианты скину. Прости Соколов, времени вообще нет. — Спасибо. Он заходит в спальню Катя прячет лицо в подушку Плечи дрожат. — Ну ты чего опять? — Соколов садится на край кровати, гладит ее по спине. Опускает руку на живот. — Получше стало? Как ты? — Не знаю, мне страшно, страшно, что не справлюсь. Что что-нибудь пойдет не так. По идее токсикоз должен был уже пройти. А я до сих пор мучаюсь. — Катя кладет руку поверх его ладони. — Все будет хорошо, веришь мне? — Угу. — Давай отдыхай. Я все докрасил. Даже переоделся. Тебе бы поесть хоть немного. Пойду разогрею. И думай над фильмом. Или можно погулять сходить. — Стой. Чувствуешь? Серёжка… толкается, первый раз за все время. — Ну, так это значит все хорошо. — Да. Хорошо.