Я так тебя люблю!

21 неделя Когда они с Иркой возвращается из загородного отеля, детскую Катя не узнает. И вот это все ее муж сделал пока ее не было? Тот самый необычный цвет стен, синий с акцентами персикового. Мебель, даже не смотря на то, что ее пока мало, светлая. Диван, шкаф. Кровать пока ещё в упаковке. У стены. — Вау. — Ирка оценивающе кивнула головой. — Я смотрю ты тут оторвался по полной программе Соколов. Мужик! — Серёж, это все ты? Серьезно? — Катя стоит в центре комнаты рассматривая стены, мебель. — Ну, да. Не без помощи конечно, но в основном сам. Завтра ещё мебель должны привезти. Ну по мелочи комод, столик. Пока так. — Как тут все классно! Сережка! Ты у меня самый лучший! — Катя виснет на нем, трётся носом о нос. Ерошит волосы. — Подстричь бы тебя. Ну это потом. — Спасибо Сереж, это круто. — Ну да ладно, Соколов, небось весь отдел припахал стены красить и мебель собирать. — Ирка хитро улыбается. Но щелкает камерой телефона. — Даже если и так? То что? — Да все окей. Я ж не со зла. В общем я это…пойду. Жену твою доставила, ценный груз в порядке. — Ир, останься на ужин. Пожалуйста. — Ты от меня ещё не устала Соколова? Кать, ну имей совесть меня тоже мужик дома ждет. Завтра обязательно забегу. Позвоню. Все, давай. Моя хорошая, отдыхай. *** — Закрой глаза. — Катя легком домашнем платье, после душа сидит на кровати. Соколов развалился на животе подложив руки под голову. — М? Зачем? — Соколов, просто закрой глаза. — Катя проводит руками по его спине. Наклоняется убирая волосы на бок, нежно касаясь губами россыпи родинок, помассировав плечи, ещё раз целует. — Я скучала… Мы скучали. — Зато на свежем воздухе и на природе. Тебе полезно. — Да, было хорошо. — Катя водит пальцем по спине. — Ты сейчас хочешь, чтобы я угадал, что ты пишешь мне на спине? — Да. Так что будь внимательнее. Она ведёт пальцем по коже, вырисовывая буквы. Я. Тебя…- Поцелуй, — Люблю. — Приятно. Но…знаешь, я вот тут не понял. Что там в конце? — Мы тебя любим. — Катя, ложится, прижимается к его боку и ее снова накрывает волной эмоций. — Кать? Ты чего опять? — Он переворачивается на бок. — Все хорошо. Спи Серёж. Все хорошо… — Говори Кать. — Ну, я хотела сюрприз сделать, утром. Мы ж когда с Иркой в санатории были там мне УЗИ сделали. Не бойся, ничего страшного. В общем у нас сын будет. Представляешь… Соколов, сын. *** — Катюх, а у тебя там не двойня? — Нет, Инна Викторовна, мы тоже так думали. — Серёга вроде бы нормальный. В кого-то из родни будет? Ну и худенькая ты, может быть и из-за этого. Тебе б пару килограмм набрать. — Ага. Видимо да… — Когда рожать? Ты присядь не стой. Вижу, что тяжело. Садись. — В октябре может быть начало ноября. Точную дату пока не ставят. — Катя протягивает заявление об уходе в декрет. Садится. — Я бы позже ушла, ещё месяц могла бы, но Серёжка настоял. — Правильно сделал. Иди, отдыхай, спи побольше, витамины ешь, да и вообще просто ешь. Что хочешь… Гуляй. Набирайся сил Соколова. И звони, если что. *** Катя стоит перед зеркалом поворачиваясь влево и вправо. Никак не решив, что ей надеть на прогулку. — Это платье или джинсы с футболкой? — Она прикладывает платье, вертится. Бросает на кровать, примеряя футболку. — Чтоб удобно было. — Значит платье. Ой… — Где-то в левом боку она почувствовала лёгкий толчок. И ещё чуть сильнее. Села на кровать. — Что такое? Кать… — Толкнулся сейчас. Ой …и ещё. Уффф. — Где? — Соколов положил ладонь на ее живот. — Вот здесь. Ой… чувствуешь? — Да. Они сидят на кровати, Катя в одном белье, платье и джинсы на полу, Соколов прижимает ухо к животу, улыбается. По телу Кати пробегает знакомая волна мурашек, он понимает ее без слов. Опускает лямки лифчика с плеч, освобождая полную грудь. Катя двигается ближе, направляя другую его ладонь на живот. — Не могу… Серёж…очень хочу. — Почти плачет. Когда Соколов пальцами касается чувствительного места прямо через ткань. Двигается медленно, пока белье не становится мокрым. А ее дыхание частым, глубоким… Он облизывает пальцы, освободив другую грудь, играет, ласкает… Катя стонет. — Любимая моя, девочка. — Серёж давай по настоящему. Серёжа…я не могу больше. Катя снимает его футболку, когда он нависает над ней. Подаётся вперёд.- Нет…давай по другому. Не очень удобно. — Намёк понял. Соколов осторожен. У Кати горят щеки. Блестят глаза. Катя громко стонет от удовольствия, когда полностью на нем. Его руки гладят живот и грудь. — Люблю тебя…так сильно люблю тебя. Взрывается оргазмом одновременно с ним. Их сын толкается. Они все ещё обнимают друг друга. — Все хорошо? — Да. Очень хорошо… спасибо родной мой. Спасибо. Она смаргивает слезы. *** 24 неделя — Серёж. А давай собаку заведем. Не знаю, шпица какого-нибудь или из приюта возьмём. Я слышала, что если ребенок будет расти с животными то иммунитет будет крепче. У нас вот кот был, ну ты помнишь… — Помню. На счёт собаки это не плохая идея. Вечером посмотрим в интернете. Они гуляют по парку, кормят уток в пруду, наблюдают за их забавным копошением в воде. Это самый обычный выходной день. Самая обычная прогулка. Катя даже не сразу понимает, что что-то не так. Они ещё по магазинам проходят. Соколов тащит полные сумки, потому, что его Катя жалуется на усталость и что-то поясница ноет. А ещё хочется в туалет, и это тоже нормально, их сын здорово так давит на мочевой пузырь. Поднимаются на лифте. Соколов замечает бледность жены. — Родная все хорошо? Ты что-то мне не нравишься. — Да не знаю, все как обычно. Я б только посмотрела чего-нибудь повалялась. Ужин потом приготовлю. По- быстрому. Не знаю чего хочу. И про щенка я помню. Когда Соколов разбирает сумки и слышит ее стон из спальни, зелёные яблоки падают с грохотом на пол. Вся его никчёмная, дурацкая жизнь полицейского пролетает мимо…вся его яркая и солнечная жизнь с Катей. Он бежит в спальню. Катя на полу привалилась к кровати обнимает себя за живот. — Больно… Серёж я… что-то не так. Скорую. Только сегодня утром все было хорошо. Только сегодня утром он целовал ее, и они думали о собаке. На светлых пижамных штанах кровь. Соколов никогда не боялся крови, но на секунду темнеет в глазах. Нет. Нет…нет… Падает перед ней на колени. Руки дрожат. Дальше, все как в калейдоскопе. Страшном сне. Голос безцветный наговаривает все, что нужно бригаде. На автомате помогает ей переодеться, укладывает на кровать. — Сережа дай мне руку. Не оставляй меня Серёж. Ее рука ледяная. По лицу дорожки слез. Дальше машина скорой, банальные вопросы тоже какие-то на автомате. Возраст, срок, особенности. И мигалки. Мигалки и эхом в голове. Кровотечение. Угроза прерывания беременности. Двадцать четыре недели. Снова банальные вопросы. Ответы на автомате. И слабый стон с каталки, всхлипы. — Кать, Катюш…ты держись. Хорошая моя. Девочка моя. Коридор, приемная. Медсестра накидывает ему на плечи халат. Он не понимает ни слова. Ее увозят. Увозят. Кровотечение. Угроза прерывания беременности Срок, двадцать четыре недели. Соколова Екатерина… Двадцать один год. Ему кажется разрешили войти. — Ты только ничего не бойся слышишь. Я вот тут, в коридоре. Останусь. — Серёж я не прощу себя если с ним случится что-нибудь. Серёж… — Все будет хорошо. Давай вдох, выдох, вдох…выдох. — Ире позвони. Обязательно слышишь. — Да. Чертова связь не ловит в палате, у него трясутся руки, и в голове туман. Он подходит к ней, зажмуривает глаза, целует. Выходит в коридор. Не в коем случае не звонить в Москву. Иначе её семья в лице Зои и Наташи, обвинят его во всех смертных грехах. Набирает номер Иры… Ходит по коридору, считая гудки. — Соколов?! Что случилось? А у него во рту пересохло, если скажет значит ещё раз осознает. Страх ползет по спине. Его передёргивает. — Соколов не молчи! Что-то с Катей? Ты б так поздно не звонил. — Она в больнице. — Говорит адрес и отключает телефон. Входит в палату. Катя уже спит. Когда он с пробитой головой несколько недель лежал в больнице, ему было пофиг. На себя, на всех. Все его посетители сливались в одну общую серую массу. А вот она… Даже, когда он очнулся и словил глюк, это все равно была она. И вот сейчас они поменялись местами. Он берет стул, и садится. Мыслей никаких нет, чтоб по классике жанра выговорить человеку в отключке.Он просто держит ее за руку и молчит. Его снова просят выйти. И уже прислонившись к холодной стене он проваливается в нервный, тревожный сон. *** — Соколов. Эй…проснись. Да проснись же… смотреть на тебя больно. Ты дома был? — Ирка трясет его за плечо. Шепчет. — А? Да… что-то с Катей?! — Ничего. Ну в смысле спит она, под капельницей. Езжай домой Серёг…давай. И не вздумай накручивать и пить. — Ир, я всю алкашку вылил, как узнал что отцом стану. — Молодец. — Ир, мне хуево. Я не смогу домой. — Так, взял себя в руки Соколов. Она в порядке, с ребенком все хорошо. Успели. Спасли обоих. Ты сейчас им нужен здоровый и адекватный. А не жалкое подобие себя. Тебе выспаться нужно. Чтоб завтра утром цветы ей принести. Одежду. Хочешь, я Марата попрошу, он организует отдельную палату. — Да. - Вот и хорошо. Иди домой Соколов. - Ирка обнимает его за плечи, - Я позвоню.