Спор на любовь

Библиотека гудела приглушённым шумом: шелест страниц, цокот клавиш, редкие кашли студентов. Даниэль сидела за длинным столом у окна, разложив конспекты и ноутбук. Она уже начала писать план проекта, когда рядом опустилась тень. — Место свободно? — знакомый низкий голос прозвучал слишком близко. Она подняла глаза. Чонгук. Слишком спокойный, слишком уверенный, как будто именно здесь и должен был сидеть. — Ты издеваешься, — сухо произнесла она, не отрываясь от экрана. — Нет, — он отодвинул стул и сел, как ни в чём не бывало. — Просто работать вместе удобнее, чем переписываться. — Мне удобнее одной. — Она сделала пометку в тетради, демонстративно не глядя на него. — Тебе всегда удобнее одной, — лениво заметил он. — Но у нас общий проект. Придётся мириться. Она резко подняла голову, прищурилась: — Если думаешь, что я буду делать всё за тебя — ошибаешься. Он усмехнулся, наклоняясь ближе, так что его голос прозвучал почти шёпотом: — А если я хочу делать всё с тобой? Она дернулась, но быстро спрятала реакцию за холодной усмешкой: — Ты всегда был мастером пустых слов. Чонгук откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на груди. — Зато ты мастер колких ответов. Отличная команда. Несколько студентов за соседними столами обернулись, заметив напряжение между ними. Даниэль нахмурилась и вернулась к ноутбуку. — Давай так: ты пишешь первую часть анализа, я беру статистику. — Она говорила сухо, чётко. — Потом сведём вместе. И всё. — Холодно и практично, — протянул он. — Прямо по твоему стилю. — Зато работает, — отрезала она. Чонгук склонил голову, наблюдая за тем, как её пальцы быстро бегут по клавиатуре. И вдруг медленно, почти неуловимо придвинул её конспект ближе к себе. — Эй! — она резко обернулась. — Расслабься, — его взгляд блеснул, губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Просто читаю. Интересно, что ты думаешь обо всём этом. Она прижала к себе ручку, словно это оружие. — Ты всегда был таким навязчивым? Он чуть наклонился, глаза прямо в её глаза: — А ты всегда так боишься, что тебя заметят? На секунду их взгляды сцепились. И будто всё вокруг исчезло — шум библиотеки стал фоном, а напряжение между ними повисло остро и невыносимо. Даниэль первой отвела глаза. — Работай, Чонгук. Иначе я закончу одна. Он тихо усмехнулся, открывая ноутбук. — Посмотрим, кто сдастся первым. Несколько минут они работали молча. Даниэль быстро печатала, изредка поправляя очки на переносице. Чонгук делал вид, что ищет данные, но чаще наблюдал за ней, чем за экраном. В какой-то момент она почувствовала этот взгляд и, не выдержав, пробормотала: — Перестань пялиться. — Я не пялюсь, — спокойно отозвался он. — Просто интересно, как ты изменилась. Она подняла глаза, раздражённо: — Никак я не изменилась. — Ошибаешься, — его губы тронула лёгкая улыбка. — Раньше ты никогда не мотала волосы на палец, когда нервничаешь. Даниэль резко остановилась. Её рука действительно играла с прядью волос. Она быстро убрала её под стол, прикусив губу. — Ты слишком много помнишь. — Ты слишком хочешь забыть, — ответил он почти шёпотом. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Я вообще удивлена, что ты способен что-то помнить, кроме тусовок и собственных побед. — А ты — кроме своей ненависти? — парировал он. Воздух между ними снова натянулся, как струна. Она хотела что-то ответить, но её взгляд случайно зацепил его руку: татуировки, лёгкий след старого шрама. В груди что-то неприятно кольнуло — воспоминание о том, как в школе он всегда был в центре внимания, а она рядом выглядела чужой. — Почему ты всегда лез ко мне? — неожиданно вырвалось у неё. — Тогда, в школе. Ты мог оставить меня в покое. Он опустил глаза на стол, постучал пальцами по его поверхности. — Потому что ты была единственной, кто смотрел на меня иначе. — И что, это повод ломать мне жизнь? — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. Чонгук поднял взгляд, и впервые в нём не было насмешки. — Наверное, я просто не умел по-другому. Даниэль замерла, не ожидая услышать это. Они оба одновременно отвели взгляд, снова уткнувшись в ноутбуки. Но напряжение между ними осталось, только стало другим тёплым и пугающе личным. Когда они наконец собрали и распечатали план проекта, Даниэль быстро сложила свои вещи в рюкзак. — Всё, я ухожу, — сказала она, не глядя на Чонгука. — И не скажешь «спасибо», что я хоть пальцем пошевелил? — лениво отозвался он, закидывая сумку на плечо. — Ты и правда думаешь, что сделал что-то полезное? — фыркнула она. — Мне кажется, твой вклад — это испорченный воздух и постоянные комментарии. — Но признай, без них было бы скучно, — ухмыльнулся Чонгук, догоняя её у выхода. Она резко обернулась: — Ты всегда был уверен, что без тебя мир серый. Он чуть склонил голову, разглядывая её профиль. — А ты всегда боялась признаться, что иногда любишь этот цвет. Она прищурилась, не понимая, к чему он ведёт. — Ты несёшь чушь. — Возможно, — он пожал плечами и шагнул к дверям быстрее неё, приоткрыв их. — Но факт остаётся фактом: два часа рядом со мной, и ты всё ещё здесь. Она остановилась прямо напротив него, склонив голову. — Просто потому, что я слишком упрямая, чтобы сбежать. — Вот и отлично, — его голос стал ниже, теплее. — Значит, будет весело. Её сердце невольно ускорило ритм, но она отвернулась, пряча это за ледяной маской. — Ты сам себе забавы ищи. Со мной у тебя не получится. Она прошла мимо, не оборачиваясь, а он на мгновение задержался у двери, наблюдая за её уходящей спиной. Его губы снова тронула полуулыбка не насмешливая, а скорее... заинтригованная. Даниэль вернулась домой, едва хлопнув дверью, будто хотела отрезать за порогом всё, что произошло в университете. Она бросила рюкзак у дивана, прошла на кухню и налила себе стакан холодной воды. — Как же он умеет выводить, — пробормотала она, делая глоток. Она села за стол, разложила книги, но взгляд упрямо скользил мимо текста. В голове снова и снова всплывал его голос: «Два часа рядом со мной, и ты всё ещё здесь». «Значит, будет весело». — Весело? — Даниэль зло ткнула карандашом в страницу конспекта. — Да я бы с большей радостью сидела с тараканом, чем с тобой. Она откинулась на спинку стула, прикрыла глаза. Перед ней снова встал его взгляд тёмный, цепкий, слишком внимательный. Тот, от которого невозможно спрятаться. — Чонгук... — выдохнула она почти с раздражением, потом вскочила, будто отрезая эту мысль. Она достала телефон, решив отвлечься. Открыла соцсети, пролистала ленту, но каждая мелочь напоминала о нём: кто-то выложил фото у главного входа университета, и на заднем плане смутно угадывалась его фигура; другой пост с девчонками, где в комментариях писали про «самых популярных парней факультета». Она с силой закрыла приложение и уткнулась лицом в ладони. — Господи, он повсюду. В этот момент на экране высветилось сообщение от отца: «Доча, добрый вечер. Завтра ещё остаюсь в Сеуле. У меня выступление перед студентами. Ты как там? Всё в порядке?» Даниэль глубоко вздохнула, улыбнулась его заботе. «Со мной всё нормально. Просто устала от учёбы. Жду тебя домой». Она отложила телефон и прошлась по комнате. Тишина квартиры обволакивала, но вместо спокойствия в груди жгло неприятное чувство. Она не любила признавать это даже самой себе, но Чонгук снова вошёл в её жизнь слишком громко, и как бы она ни сопротивлялась его слова цепляли. Даниэль села на диван, натянула на себя плед и упрямо решила: — Завтра. Завтра я буду холоднее льда. И только где-то глубоко внутри шевельнулась мысль: а если он снова попробует растопить этот лёд? Утро выдалось непривычно бодрым. Даниэль проснулась раньше будильника, на телефоне загорелось уведомление: входящий видеозвонок. На экране лицо, которое она не видела несколько лет. — Натаниэль! — её глаза вспыхнули радостью. — Привет, Дани, — он улыбнулся знакомой американской легкостью. — Я в Пусане, представляешь? Тут концерт, я на пару дней. Давай после твоих занятий встретимся, погуляем, вспомним детство. Она охотно согласилась, и, положив трубку, поймала себя на том, что настроение изменилось. Хотелось выглядеть не как обычно «усталая отличница в джинсах и толстовке», а немного ярче. Даниэль достала из шкафа джинсовую юбку, подобрала мягкую кофту и поверх накинула джинсовую куртку. Волосы аккуратно уложила, слегка накрасилась. В зеркале на неё смотрела девушка, которая будто решила заявить миру: «Я тоже могу быть другой». Когда она вошла в аудиторию, разговоры за столами стихли на секунду. Девушки переглянулись, парни проводили её взглядом. И именно в этот момент в дверях появился Чонгук. Он шел как всегда уверенно, но, заметив её, его шаг едва заметно замедлился. В глазах мелькнуло удивление. Чимин вошёл следом, тоже замер, и на его лице появилась широкая улыбка: — Вау... Дани, ты сегодня совсем другая. Чонгук тут же перехватил инициативу ускорил шаг и без лишних слов сел рядом с ней, словно и не сомневался, что место его. Чимин хотел было сделать то же, но взгляд Чонгука оказался быстрее и жёстче. — Сана! — вдруг громко позвал он. —Чимин сказал, что хочет сесть рядом с тобой!  Девушка тут же поспешила к Чимину, сияя от счастья, а тот бросил на Чонгука тяжёлый взгляд, но ничего не сказал. Чонгук, откинувшись на спинку стула, скользнул по Даниэль оценивающим взглядом. — Ты не похожа на себя, — его голос прозвучал чуть ниже обычного, с ленивой усмешкой. — Где твои серые свитера и строгие джинсы? Почему сегодня так... празднично? Даниэль, чувствуя на себе десятки глаз, старалась выглядеть невозмутимой. — Может, я просто решила быть в хорошем настроении. Разве я обязана всегда выглядеть одинаково? — Нет, — Чонгук прищурился, не отводя взгляда. — Но ты не из тех, кто просто так красится и наряжается. У тебя есть причина. Она повернула голову, их взгляды встретились, и на секунду ей стало трудно дышать от его настойчивости. — А если и есть? — тихо ответила она. — Тебя это не касается. Чонгук чуть склонил голову, усмехнулся краешком губ. — О, значит, точно есть. И, будто играясь, наклонился ближе, почти касаясь плечом её руки. — Кто он? Даниэль сделала вид, что вопрос Чонгука её не задел, хотя сердце на секунду сбилось с ритма. Она аккуратно открыла тетрадь, будто собираясь записывать, и бросила равнодушно: — Это тебя не касается. Чонгук приподнял бровь. — Хм. Значит, касается. Он откинулся на спинку стула, но его глаза не отрывались от неё. Когда профессор заговорил, Даниэль постаралась сосредоточиться, но чувствовала на себе этот прожигающий взгляд. Чимин время от времени бросал на неё короткие взгляды через Сану, но, видя, как Чонгук демонстративно сидит рядом и ни на секунду не отходит, сжал губы. После пары Даниэль быстро собрала вещи, но Чонгук встал одновременно с ней. — Ты куда так торопишься? — его голос звучал слишком спокойно, что выдавало внутреннее напряжение. — У меня дела, — она коротко ответила, перекинув сумку через плечо. — Какие? — он шагнул рядом, будто невзначай загораживая ей путь. — Личные, — она посмотрела прямо в его глаза. Он сузил взгляд. — Личные... Это с тем, ради кого ты сегодня нарядилась? Даниэль усмехнулась, хотя внутри кольнула неприятная острота он слишком быстро всё понял. — С другом. Старым другом. Он прилетел из Майами. Мы не виделись много лет. Чонгук остановился, и впервые за долгое время его выражение лица изменилось. Там, где обычно была насмешка или холодная маска, появилась тень — раздражение, перемешанное с чем-то похожим на укол ревности. — Друг из Майами, значит... — он медленно повторил, словно пробуя слова на вкус. — А ты уверена, что это просто друг? — Да, — твёрдо ответила она. — И даже если бы нет, это снова не твоё дело. Она пошла вперёд, оставив его позади. Но Чонгук, стиснув зубы, проводил её взглядом. Внутри всё кипело: чёрт, почему его это задело? Почему ей можно так легко улыбаться какому-то Натаниэлю, а на него смотреть с презрением? В телефоне зазвонило сообщение от Чимина: «Ты тоже заметил? Она сегодня шикарна. Но у неё встреча с кем-то...» Чонгук сжал телефон в руке, прищурился и набрал ответ: «Мне плевать. Просто интересно, кто он такой.» Но, отправив, понял, что соврал. Иногда Чонгук сам себе не признавался, что задерживает взгляд на Даниэль дольше, чем положено. В ней было что-то... раздражающе правильное. Высокая, около метра семидесяти, с лёгкой осанкой, будто её учили с детства держать голову гордо. Стройная, но не хрупкая в её фигуре чувствовалась энергия и сила, как будто она могла выдержать куда больше, чем показывала. Лицо чистое, с правильными, почти классическими чертами, но живое, не кукольное. Большие глаза, в которых прятался ум и холодная ирония, и губы, которые, даже когда она сжимала в тонкую линию, всё равно бросались в глаза. Чонгук знал десятки девушек, которые наряжались, чтобы привлечь внимание. Но у Даниэль всё работало по-другому: она будто не пыталась никого впечатлить, и именно это сводило с ума. А он сам... он знал, какое впечатление производит. Ростом выше большинства парней в университете, он двигался с ленивой уверенностью человека, которому не нужно доказывать свою силу. Когда закатывал рукава рубашки или худи, открывались взглядам чёрные линии татуировок не слишком кричащие, но достаточно, чтобы врезаться в память. На губе блестело тонкое кольцо пирсинга, ещё одно на брови, а в ушах поблёскивало несколько серёг. Всё это вместе создавалo тот самый образ бэдбоя, который живёт по своим правилам. Его смех, его небрежные фразы, его взгляд, будто он видит человека насквозь всё это либо пугало, либо притягивало. И Даниэль ненавидела. По крайней мере, так она говорила себе и всем вокруг. Чонгук ухмыльнулся про себя, вспоминая, как она смотрела сегодня утром не просто как на врага, а с каким-то напряжением, будто она тоже его замечала. Ну да, Кан Даниэль, ты можешь сколько угодно отрицать. Но между нами искра есть. И чем сильнее ты её гасишь, тем ярче она горит. Кафе в центре Пусана было уютным, с мягким светом и лёгкой музыкой. Даниэль вошла туда почти вприпрыжку впервые за долгое время на лице была искренняя улыбка. За столиком у окна её уже ждал Натаниэль высокий, с широкой улыбкой и тем самым американским шармом, которого ей так не хватало после переезда из Майами. — Нэт! — она радостно обняла его, и он закружил её на месте, смеясь. Они уселись, заказали кофе и десерт, разговор быстро перешёл в ту лёгкость, которая бывает только у старых друзей. Даниэль рассказывала ему про учёбу, про то, как тяжело вливаться в университетскую жизнь, когда рядом те, кого меньше всего хочется видеть. Натаниэль слушал внимательно, иногда вставляя шутки, из-за которых она то хохотала, то закатывала глаза. Но в какой-то момент он нахмурился и наклонился к ней: — Эй... не хочу тебя пугать, но кажется, за нами кто-то очень внимательно следит. Даниэль обернулась и увидела знакомую фигуру. Чонгук. Он сидел за парой столиков позади, уткнувшись в меню так, словно в нём спрятан весь смысл жизни. Но угол его глаза предательски выдавал он смотрел именно на них. Даниэль не сдержалась и прыснула от смеха. — Боже... серьёзно? — прошептала она и снова повернулась к Натаниэлю. — Это один тип из университета. Постоянно лезет в мою жизнь. Натаниэль хмыкнул, откинувшись на спинку стула. — Скажу тебе так, Дэн: как мужчина мужчину вижу, это не просто "он тебя докучает". Это ревность. И она у него в глазах полыхает. Даниэль покачала головой, но улыбка сама собой расползалась по её губам. — Ревность? Чонгук? Да не смеши меня, — сказала она, хотя внутренне почувствовала лёгкий холодок: в его взгляде и правда было что-то слишком напряжённое. Она сделала вид, что ей всё равно, но где-то внутри разгоралось странное чувство смесь раздражения и... удовлетворения. Пусть смотрит. Пусть знает, что у меня есть жизнь и без него. Натаниэль, заметив, что Чонгук буквально сверлит их взглядом из-за меню, ухмыльнулся и подался ближе к Даниэль. — Знаешь что, — сказал он вполголоса, но так, чтобы тот наверняка мог заметить, — раз твой «знакомый» так интересуется, давай проверим, сколько он выдержит. — Нэт, — укоризненно протянула она, но не успела ничего возразить, как он приобнял её за плечи и что-то весело ей сказал на ухо. Даниэль засмеялась, стараясь не обращать внимания на то, что происходит позади. Но там, за спиной, уже начинал закипать вулкан. Чонгук сжал пальцы на меню так, что оно чуть не порвалось. Сначала он пытался держать лицо, делать вид, что пришёл просто перекусить. Но чем дольше он смотрел, как Даниэль улыбается этому парню, как её глаза сияют тем сильнее в груди поднималась злость, непонятная даже ему самому. Какого чёрта... Почему она так с ним смеётся? И вот в какой-то момент он резко отодвинул стул, поднялся и направился к их столику. Люди обернулись его походка была уверенной, наглой, и трудно было не заметить яркую фигуру Чонгука с пирсингом, татуировками и хищным взглядом. — Ну надо же, — усмехнулся Натаниэль, не отпуская её плечо. — Кажется, наш зритель не выдержал. Чонгук остановился прямо у их столика, облокотился на край, нависнув над ними. Его голос был низким, холодным, но в глазах плясали искры. — Я смотрю, у тебя тут... весёлое свидание, Даниэль. Девушка чуть приподняла брови, стараясь не поддаться его провокации: — Тебя это каким образом касается? — Да так, — Чонгук усмехнулся и перевёл взгляд на Натаниэля. — Просто удивительно: мы в одном университете, каждый день видимся, а о твоих... друзьях из Америки я ничего не слышал. Натаниэль спокойно посмотрел на него, даже не убирая руки с её плеча. — Ну, может, потому что ты для неё не такой уж близкий человек? Воздух между ними загустел. Даниэль почувствовала, что сейчас может начаться что-то неприятное, и сжала кулак под столом, готовясь вмешаться. — Ты прячешь меня? — усмехнулся Чонгук, но в его взгляде читалось что-то совсем другое. Даниэль уже открыла рот, чтобы выдать всё, что думает, но он вдруг резко подался к ней и, не оставляя ни секунды на реакцию, прижал губы к её губам. Её глаза распахнулись от шока. Через мгновение она резко оттолкнула его, подняла руку и несколько раз ударила кулаками в его плечо, грудь, куда только доставала. — Ты... идиот! — почти закричала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты украл мой первый поцелуй! Чонгук, вместо того чтобы отступить, громко рассмеялся, запрокидывая голову, будто её злость его только веселила. — Первый, значит? — хмыкнул он, глядя прямо ей в глаза. — Даже лучше, чем я думал. Натаниэль тоже рассмеялся, но уже более сдержанно, глядя то на одного, то на другую: — Ну всё ясно. Я вне конкуренции. Если парень успел стащить у тебя первый поцелуй прямо при мне, значит, у меня точно шансов нет. Даниэль замерла. Внутри всё бурлило злость, обида, растерянность... но почему-то на поверхности оставалась странная смесь эмоций. Вроде хотелось кричать и ударить Чонгука сильнее, а вроде... что-то другое кольнуло сердце. Она глубоко вздохнула, резко отвернулась от обоих и пробормотала: — Я есть хочу. И вообще, хватит этой драмы. Натаниэль, будто желая разрядить ситуацию, хлопнул ладонью по столу: — Вот! Отличная идея. Я угощаю. — Он взглянул на Чонгука и протянул руку. — Кстати, давай знакомиться нормально. Натаниэль. Чонгук на секунду скосил глаза на его ладонь, будто собираясь проигнорировать, но всё же пожал. — Чонгук. — Слушай, — спокойно добавил Натаниэль, — сбавь обороты, ладно? Мы с Даниэль реально просто друзья. Не больше. К тому же у меня есть девушка, я не собираюсь рушить отношения. Чонгук сузил глаза, явно не до конца веря, но промолчал. Даниэль сидела, упрямо сжав губы, и пыталась сделать вид, что поглощена меню. На самом деле её мысли всё ещё были заняты тем внезапным поцелуем и его смехом, который будто врезался в её память. Они заказали еду, и атмосфера за столом стала напоминать странный треугольник: Натаниэль расслабленный, лёгкий, шутящий; Чонгук напряжённый, но всё равно ухмыляющийся, как будто победитель уже известен; Даниэль упрямо погружённая в тарелку, но в груди бушевал целый ураган. — Так, — первым нарушил тишину Натаниэль, — расскажите-ка мне, как у вас в университете жизнь? — Он бросил взгляд на Чонгука. — Судя по твоему характеру, небось пол-аудитории девушек за тобой бегает? Чонгук ухмыльнулся и облокотился на стол, не сводя глаз с Даниэль: — А толку? Если та, за кем я бегаю, всё время от меня убегает. Она вскинула взгляд, её щёки мгновенно порозовели, но она тут же опустила глаза обратно к вилке. — О, так вот оно что... — протянул Натаниэль, сделав заговорческий вид. — Значит, это она, из-за кого ты с лицом в меню сидел, когда я заметил? Даниэль прыснула от смеха, не выдержав, и прижала ладонь ко рту. Чонгук нахмурился, но в уголках губ предательски заиграла улыбка. — Не разгоняйся, — резко бросила она, стараясь снова принять холодный тон. — Между нами ничего нет и не будет. — Конечно-конечно, — протянул Натаниэль, подмигнув. — Я слышал, именно так и начинаются все великие истории. — Я тебя сейчас за язык дерну, — буркнула она, кидая в него салфеткой. Чонгук не удержался, рассмеялся, но тут же наклонился к ней чуть ближе и, полушёпотом, только для неё произнёс: — А ты уверена, что «ничего не будет»? Она резко обернулась к нему, её глаза сверкнули. — Более чем. Натаниэль посмотрел на них обоих, затем усмехнулся и покачал головой: — Вот и говорите что хотите, а искры так и летят. Даниэль закатила глаза и уткнулась в тарелку, но в груди предательски сжалось от его слов, от наглого взгляда Чонгука и от того самого украденного поцелуя, который она никак не могла выбросить из головы. Чонгук, до этого лениво вертя в руках стакан, внезапно наклонился ближе и спросил: — Так, а куда вы собираетесь после кафе? Даниэль, не видя подвоха, спокойно ответила: — Ко мне. Купим продуктов, приготовим что-нибудь и фильмы посмотрим. Чонгук прищурился. — Интересно... У тебя есть девушка, — он повернулся к Натаниэлю, — и ты собираешься у другой дома ночевать? Это... странно. Даниэль тут же скрестила руки на груди. — Во-первых, ночевать он не собирается. Во-вторых, мы просто друзья. — Друзья? — с лёгкой усмешкой повторил Чонгук. — Знаешь, я бы своей девушке не позволил «просто» готовить ужин и смотреть фильмы с каким-то парнем. Даже есть за одним столом уже слишком. Это прозвучало настолько серьёзно, что Даниэль не удержалась и рассмеялась, почти прыснув водой. — О, вот это сейчас было сильно. «Даже еду не делить» ты вообще слышишь себя? — Более чем, — ответил он спокойно, бросая на неё короткий, но очень прямой взгляд. Натаниэль ухмыльнулся: — Ну, если так тебе спокойнее, можешь пойти с нами. — Нет! — резко воскликнула Даниэль, — это моя квартира, и я решаю, кто туда приходит. Чонгук, будто ожидавший такой ответ, только чуть наклонил голову и, хитро улыбнувшись, сказал: — Ладно, тогда проще: идём ко мне. Я позову Чимина, устроим вечер у меня. Будет весело. К тому же, признаюсь честно, мы с тобой, — он кивнул на Натаниэля, — ещё ни разу не сидели вот так все вместе. Думаю, получится необычно. Он говорил спокойно, но в глазах у него явно блестел азарт. Даниэль закатила глаза. — Ты невыносим. Натаниэль засмеялся и хлопнул Чонгука по плечу: — Знаешь, в тебе что-то есть. Может, и правда так будет честнее все вместе. Тем более я впервые в Корее и буду рад новым друзьям!  Даниэль нахмурилась и сразу пресекла идею: — Сразу говорю, никаких ночёвок. У меня нет сменной одежды. Чонгук откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и ухмыльнулся: — Ну... посмотрим. Натаниэль и Чимин, может, и не останутся, — он лениво перевёл взгляд прямо на неё, — а вот насчёт тебя... мне виднее. — Что? — возмущённо выдохнула она. — Ты в своём уме?! Натаниэль засмеялся, наблюдая за перепалкой. — Я же говорил, в нём ревность горит. — Это не ревность, — холодно ответил Чонгук, но взгляд на Даниэль снова стал слишком прямым и тёплым, чтобы поверить его словам. — Ладно, — Даниэль решительно встала. — Но повторяю ещё раз: никаких ночёвок. Едем только поесть и разойтись. Чонгук поднялся вслед за ней, чуть наклонившись ближе к уху: — Посмотрим, Даниэль. Она фыркнула, делая вид, что не слышала. Уже по дороге, когда они втроём сели в такси, Чонгук достал телефон. — Подождите минуту, — и, набрав чей-то номер, прижал трубку к уху. — Чимин? Да, это я. Слушай, подтягивайся ко мне. У нас тут небольшая компания собирается. Да-да, не строй из себя святого, я знаю, ты свободен. Жду тебя. Он убрал телефон и самодовольно взглянул на Натаниэля и Даниэль. — Ну что, теперь будет действительно интересно. Даниэль закатила глаза, глядя в окно, но сердце почему-то забилось чуть быстрее. Такси остановилось у современного жилого комплекса. Подъезд подсвечивался мягким светом, а окна квартиры Чонгука на высоком этаже выглядели так, словно там давно уже не было покоя. Он первым вышел из машины, обернулся и протянул руку Даниэль. Она скептически посмотрела на него, но всё же выбралась сама. Натаниэль лишь усмехнулся для него эта сцена выглядела как часть игры, правила которой знали только двое. Когда они поднялись и вошли в квартиру, Даниэль удивлённо приподняла брови. — Не думала, что у тебя тут так... чисто. Чонгук усмехнулся. — Разочарована? — Скорее удивлена, — холодно ответила она, снимая куртку. Квартира действительно выглядела дорого и стильно: минимализм, светлые стены, большие окна, пара картин и мягкий диван в гостиной. С кухни тянуло запахом кофе, видимо, оставшимся с утра. — Чувствуйте себя как дома, — сказал Чонгук, проходя внутрь. — Только не слишком. Натаниэль засмеялся: — У тебя неплохой вкус, парень. — Знаю, — самодовольно бросил Чонгук и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Его взгляд тут же нашёл Даниэль, и он, чуть прищурившись, провёл глазами от её юбки до лица. Даниэль, заметив это, поспешно села рядом с Натаниэлем на диван, сделав вид, что ищет телефон в сумке. — Что будем делать? — спросил Натаниэль. — Ты же обещал веселье. — Подождём Чимина, — ответил Чонгук. — А пока можно заказать еду. В этот момент раздался звонок в дверь. Чонгук встал, открыл — и на пороге оказался Чимин. Чуть помятый, с усталым видом, но всё равно обаятельный. — Ну, что тут у вас за сборище? — спросил он, снимая куртку. — Маленькая вечеринка, — ухмыльнулся Чонгук. — Без алкоголя. Пока. Даниэль вздохнула и уткнулась в телефон, но чувствовала на себе три пары глаз. — Слушайте, может, включим фильм? — предложил Натаниэль, пытаясь разрядить атмосферу. — Или сыграем во что-то, — неожиданно сказал Чонгук. Его глаза блеснули. — Чтобы было не скучно. — Во что именно? — насторожилась Даниэль. Чонгук хитро улыбнулся: — В правду или действие. Они расселись полукругом в гостиной: Чонгук в кресле, Даниэль и Натаниэль на диване, а Чимин устроился на полу, облокотившись на диванную спинку. Чонгук вернулся из кухни с бутылкой лимонада и стаканами, будто собирался вести весь процесс. — Ну что, начнём? — он лениво подбросил крышку от бутылки, поймал её и ухмыльнулся. — Кто за? — Я только если без глупостей, — сразу предупредила Даниэль, скрестив руки. — Это «правда или действие», Даниэль, — усмехнулся Чонгук, — тут без глупостей никак. Натаниэль хлопнул в ладоши: — О, я за! Давно не играл, интересно посмотреть, как вы выкрутитесь. Чимин с ухмылкой кивнул: — Я тоже. Только давайте по-честному. Чонгук взял пустую крышку от лимонада, поставил на пол и крутанул. Первая остановка оказалась на... Даниэль. — Правда или действие? — сразу спросил Чонгук, его голос прозвучал с вызовом. Она чуть прищурилась, понимая, что он специально хотел начать именно с неё. — Правда. — Хорошо, — ухмыльнулся Чонгук. — Ты сейчас с нами здесь... но скажи честно, кому из присутствующих ты доверяешь больше всего? В комнате повисла напряжённая тишина. Натаниэль посмотрел на неё, чуть подмигнув, Чимин наклонил голову, а Чонгук откровенно ждал ответа, сверля её глазами. — Моему отцу, — спокойно ответила Даниэль. — Из всех в этой комнате я бы доверила ему. Чонгук закатил глаза: — Хитро выкрутилась. — Это правда, — парировала она и откинулась на диван. Крышку крутанули снова. На этот раз Чимин. — Правда или действие? — спросил Натаниэль, улыбаясь. — Действие, — ухмыльнулся Чимин. Натаниэль на секунду задумался и сказал: — Спой то, что первое придёт в голову. Чимин театрально встал и запел какую-то фразу, получив смех и аплодисменты от всех. Даже Даниэль улыбнулась, хоть и старалась держать лицо. — Ладно, моя очередь крутить, — Чимин снова запустил крышку. Она остановилась на Чонгуке. Даниэль сразу оживилась. — Правда или действие? Чонгук прищурился, смотря прямо на неё. — Действие. Она задумалась на секунду, потом с вызовом произнесла: — Скажи что-нибудь... искреннее. Но именно мне. Натаниэль и Чимин переглянулись такой вариант явно был неожиданным. Чонгук медленно наклонился вперёд, локти на коленях, его серьёзный взгляд впился в неё. — Хорошо. Искренне? Тогда слушай. Ты меня бесишь. Ты постоянно строишь из себя ледяную стену, делаешь вид, что тебе никто не нужен... Но именно из-за этого я не могу перестать на тебя смотреть. Комната замерла. Даниэль почувствовала, как кровь бросилась в лицо, и резко отвела взгляд. — Твоя очередь крутить, — быстро бросила она, пытаясь скрыть волнение. Чонгук усмехнулся, будто добился своего. Крышка снова завертелась и остановилась на Натаниэле. — Правда или действие? — хором спросили все. — Правда, — спокойно ответил он. Чонгук тут же ухмыльнулся: — Отлично. Скажи честно, зачем ты так тепло обнял Даниэль в кафе? Натаниэль бросил на него спокойный взгляд и слегка пожал плечами: — Потому что мы друзья, много лет не виделись. Это нормально. А вот твоя реакция — совсем ненормальная. Ты прямо сгорел от ревности. Чонгук чуть прищурился, уголок губ дёрнулся, но он промолчал. Крышка пошла дальше. На этот раз остановилась снова на Даниэль. — Правда или действие? — сразу спросил Чонгук, не давая другим вставить слово. — Действие, — уверенно ответила она, чувствуя, как он ждёт подвоха. Он ухмыльнулся: — Поцелуй того, кого сама захочешь, из сидящих здесь. Комната замерла. Чимин вытаращил глаза, Натаниэль фыркнул от неожиданности, а Даниэль напряглась. — Ты издеваешься? — её голос сорвался. — Это действие, не правда, — спокойно ответил Чонгук, — игра есть игра. Даниэль поднялась, обошла диван и наклонилась... но поцеловала Натаниэля в щёку. — Вот и всё. — Не считается, — тут же сказал Чонгук, его голос был низким и хриплым. — Я сказал кого сама захочешь. В щёку может и бабушка целовать. Она резко обернулась: — А если я никого не хочу? — Тогда скажи прямо, — наклонился он вперёд. — Скажи, что не хочешь именно меня. Его слова повисли в воздухе. Даниэль почувствовала, как в груди начинает колотиться сердце, а Натаниэль внимательно наблюдал за их перепалкой. Чимин тихо хмыкнул, будто понимая, чем всё закончится. Но Даниэль лишь прищурилась и прошептала: — Тебя я не хочу больше всего. Чонгук ухмыльнулся. — Посмотрим. Крышка закрутилась снова и попала на Чимина. — Правда или действие? — спросила Даниэль, голос ещё дрожал. — Действие, — легко сказал он. Натаниэль хитро улыбнулся: — Тогда скажи, кого из этой комнаты ты ревнуешь прямо сейчас. Чимин посмотрел на Чонгука, потом на Даниэль и сказал: — Конечно её. Но не к тебе, Гук. А к нему, — и кивнул на Натаниэля. Атмосфера сразу загустела. После слов Чимина повисла гробовая тишина. Натаниэль усмехнулся, но глаза его стали холоднее: — Ревность? Ко мне? Забавно. У нас с Даниэль дружба, и только. — Дружба? — Чимин прищурился. — Я слишком хорошо видел, как ты на неё смотришь. Даниэль нахмурилась: — Эй! Я не вещь, чтобы вы мерились, кто сильнее тянет канат! Но её слова словно прошли мимо. Чонгук всё это время молча наблюдал, и теперь медленно усмехнулся. — Так вот оно что... Я думал, Чимин, ты просто пьянкой всё испортил. А оказывается, ты реально хочешь её. Чимин резко подался вперёд, его голос стал жёстким: — А ты не хочешь? Или будешь врать? Ты таскаешься за ней, как будто на поводке, и готов задушить любого, кто рядом. Чонгук ухмыльнулся, но глаза метнули искру: — Разница в том, что я не прячу свои намерения за улыбочками. — Парни! — Даниэль поднялась, чувствуя, как в груди всё сжимается. — Хватит! Но Чонгук уже встал, towering над Чимином, их взгляды встретились, и воздух в комнате стал тяжёлым. Натаниэль встал рядом с Даниэль, положив ей руку на плечо  как знак поддержки. Чонгук заметил это и шагнул ближе, голос стал низким, опасным: — Убери руку. Натаниэль даже не моргнул: — Или что? Ты снова поцелуешь её без разрешения? Даниэль оттолкнула обоих, но сама почувствовала, как ноги подкашиваются от того напряжения, что витало в комнате. — Я сказала хватит! — выкрикнула она. — Я не игрушка и не трофей, ясно?! Чимин опустил взгляд, сжал кулаки. Чонгук отвернулся, но уголок его губ дёрнулся злость смешалась с чем-то более глубоким. — Хорошо, — глухо сказал он. — Но знай, Даниэль, я не отступлю. Натаниэль усмехнулся, но Даниэль заметила, что он чуть напрягся. А Чимин прошептал себе под нос, но достаточно громко: — Тогда я тоже. Даниэль тяжело выдохнула, схватила сумку и направилась к двери. — Я домой. Мне хватит этого цирка. Она хлопнула дверью и быстрым шагом пошла к лифту. Сердце колотилось то ли от злости, то ли от усталости. «Они совсем с ума сошли...» — мелькнуло в голове. Она нажала кнопку лифта, и когда двери начали разъезжаться, вдруг услышала резкий звук — дверь квартиры за её спиной хлопнула, и быстрые шаги настигли её. — Даниэль! — голос был слишком знаком. Она обернулась — Чонгук. В глазах — та самая смесь наглости и чего-то глубже. Он не дал ей сказать ни слова, рывком оказался рядом и, словно нарочно, шагнул в лифт вместе с ней. Двери закрылись, оставив их наедине в тесном пространстве. — Что ты делаешь? — Даниэль нахмурилась, прижимаясь к стенке. Чонгук усмехнулся, опираясь рукой о стену рядом с её лицом: — Смотрю, как ты злишься. И знаешь, ты чёртовски красивая, когда так смотришь на меня. — Ты ненормальный, — отрезала она, но голос дрогнул. Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось её щеки. — Может. Но мне плевать. Я хотел убедиться, что ты всё ещё думаешь обо мне, даже когда рядом был этот твой Натаниэль. Даниэль скрестила руки на груди, стараясь держать голос ровным: — Ты преувеличиваешь своё значение. Чонгук прищурился, усмехнувшись уголком губ: — Ах да? Тогда почему ты дрожишь? Она оттолкнула его грудь, но он не двинулся. В лифте стало жарко, словно воздух сгущался между ними. Двери лифта наконец распахнулись, но Даниэль не двинулась с места её сердце билось так громко, что казалось, он должен был это услышать. Чонгук слегка отступил, пропуская её вперёд, но перед тем как выйти, шепнул ей прямо на ухо: — Ты можешь отталкивать сколько угодно. Но я всё равно не уйду. Он вышел первым, и лишь потом она смогла сделать шаг. Когда они вышли из лифта, Даниэль уже собиралась рвануть к выходу из подъезда, но вдруг почувствовала, как чья-то ладонь крепко схватила её за руку. — Эй, — тихо, но уверенно сказал Чонгук, не давая выдернуть руку. — Не убегай. Она резко обернулась, собираясь огрызнуться, но он смотрел так спокойно и вместе с тем настойчиво, что слова застряли в горле. — Давай вместе подышим воздухом, — предложил он, чуть усмехнувшись. — Тебе самой полезно будет. И мне тоже. — Зачем? — с недоверием спросила она. — Просто пойдём, — мягче сказал он и чуть подтянул её к выходу. Идти против его хватки было бесполезно. Даниэль вздохнула и решила не устраивать сцену прямо у подъезда. Они вышли на свежий вечерний воздух, прохлада слегка остудила её пылающий от злости и смущения разум. — Ты ненормальный, — пробормотала она, пока он вёл её к небольшому парку рядом с домом. — Ты это уже говорила, — ухмыльнулся Чонгук, не отпуская её руки. — Но мне нравится, как это звучит от тебя. Дорожка была освещена фонарями, вокруг гуляли редкие прохожие, но в их стороне всё казалось каким-то отдельным миром. Он отпустил её ладонь лишь тогда, когда они остановились у скамейки. — Садись, — сказал он тоном, от которого почему-то захотелось спорить, но в итоге она всё же опустилась на край скамейки. Он сел рядом, чуть повернувшись к ней. — Знаешь, — начал Чонгук, глядя куда-то вдаль, — ты можешь сколько угодно говорить, что я тебе надоел, что я мешаю. Но сегодня, когда ты была с этим... как его... Натаниэлем... — он чуть скривил губы, — у меня внутри всё кипело. Даниэль посмотрела на него, прищурившись: — Твои проблемы. Он усмехнулся и резко повернулся к ней: — Может быть. Но почему-то у меня ощущение, что не только мои. Она почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть, и отвернулась, сделав вид, что рассматривает фонарь. — Ты слишком самоуверенный, Чонгук. — А ты слишком упрямая, Даниэль, — парировал он, чуть наклоняясь ближе. И снова между ними повисла та самая натянутая тишина, полная искр, будто воздух вот-вот воспламенится. — Пошли, — вдруг сказал Чонгук, вставая со скамейки. — Куда ещё? — устало спросила Даниэль. Он улыбнулся так, будто заранее знал её реакцию: — В одно место. Оно для меня особенное. Хочу тебе показать. Она тут же замотала головой: — Нет, спасибо. Во-первых, холодно, во-вторых, я не собираюсь... — Холодно? — перебил он, приподняв бровь. — Это решаемо. Прежде чем она успела что-то добавить, он взял её за руку и повёл в сторону круглосуточного магазина одежды, что находился недалеко от парка. Даниэль сопротивлялась, бурчала себе под нос, но в итоге оказалась внутри. Через пару минут он уже держал в руках две одинаковые чёрные толстовки с капюшоном. — Нам подойдут, — сказал уверенно и сунул одну ей. — Ты серьёзно? — она смотрела на него так, будто он сошёл с ума. — Абсолютно, — он ухмыльнулся. — Теперь мы команда. Девушка закатила глаза, но накинула толстовку — и, к её собственному удивлению, стало теплее и даже уютно. — Кстати, мой телефон остался у тебя дома, — вдруг вспомнила она. — Натаниэль же будет волноваться. Чонгук спокойно достал свой. — Я написал Чимину, что мы уехали. Он в курсе. — Это не то же самое, — пробормотала она, но он уже не слушал. На улице он достал из-под сиденья мотоцикла шлем и протянул ей. — Надевай. — Что? — глаза у неё округлились. — Ты с ума сошёл, я не сяду на это! — Ты уже в толстовке. Остался один шаг, — он подмигнул. — И да, если боишься — просто обними крепче. — Я не буду тебя обнимать, — резко ответила она. — Тогда рискуешь упасть, — лениво заметил он, надевая второй шлем. Даниэль замерла. И, понимая, что выхода у неё нет, нехотя забралась на мотоцикл. Руки упрямо держала внизу, но когда двигатель загудел и мотоцикл тронулся, сердце ухнуло вниз. — Чонгук! — почти выкрикнула она. — Я же говорил, держись, — рассмеялся он. Стиснув зубы, Даниэль всё же обвила его талию руками, сначала осторожно, потом крепче, когда мотоцикл прибавил скорость. Чонгук почувствовал её объятия и довольно усмехнулся, даже чуть замедлил, чтобы она привыкла. И они полетели по ночному Пусану: огни города мелькали, неон отражался в мокром асфальте, ветер бил в лицо, а с каждой секундой она чувствовала, как внутри неё просыпается странное чувство свободы и адреналина. Минут через двадцать он остановил мотоцикл на возвышенности. Перед ними раскинулся весь Пусан — море огней, и над ними ясное звёздное небо. Чонгук снял шлем и посмотрел на неё, уголок его губ приподнялся: — Ну что? Не зря рискнула? Даниэль сняла свой шлем, дыхание перехвачено, глаза горят. — Это... красиво, — признала она, хоть и пыталась говорить холодно. — Красиво? — он прищурился. — А я думал — впечатляет. Она посмотрела на него, и в этот момент осознала, что впервые за долгое время перестала думать обо всех обидах и спорах. Они сидели на бетонном парапете, рядом оставленный мотоцикл, а над головой — звёзды, будто разбросанные по тёмному полотну. Чонгук молчал какое-то время, разглядывая огни города внизу, потом вдруг заговорил. — Я... хотел тебе кое-что сказать, — голос его был тише обычного, без привычной дерзости. — В школе я не собирался тебя травить. Серьёзно. Хотел просто... немного насолить, позлить. Издевался, да. А дальше всё покатилось само собой. Моя популярность сделала хуже, чем я рассчитывал. Он сжал ладони в замок. — Я пытался это остановить, но... не смог. Даниэль долго смотрела на него, прежде чем ответить. — Я и сама понимала, чем всё может обернуться. — Она пожала плечами, стараясь говорить спокойно. — Да, было обидно. Да, я плакала ночами. Но это уже в прошлом. Молчание зависло между ними. Ветер колыхал волосы Даниэль, и в свете города её лицо выглядело одновременно сильным и уязвимым. — Мы из разных миров, Чонгук, — наконец произнесла она. — Я хочу жить спокойно. А с тобой всегда эти качели: то вверх, то вниз, то гром, то солнце. Чонгук повернулся к ней, глаза блестели упрямо: — Но я всё равно хочу быть с тобой. Не понимаю почему, но меня тянет к тебе. Она чуть усмехнулась, горько. — Тянет, потому что я тебя отшиваю. — Нет, — он качнул головой. — Не только из-за этого. — Хорошо, — перебила она. — А если попробовать иначе? Он нахмурился, глядя прямо в её глаза: — Иначе — это как? Она облизнула пересохшие губы и, будто бросая вызов, сказала: — Свободные отношения. Чонгук удивлённо моргнул, даже замолчал на пару секунд. В его глазах мелькнуло недоумение, потом — искра интереса. — Свободные? — протянул он, усмехаясь. — Это когда я с тобой... и с другими? — Это когда мы друг другу ничего не должны, — спокойно пояснила Даниэль. — Ты - свободен, я - свободна. Никаких обязательств, никаких ожиданий. Просто... общение. Он склонил голову, внимательно изучая её лицо. — А если я хочу именно тебя, а не «просто»? Даниэль отвела взгляд на город, чувствуя, как сердце колотится. — Тогда... тебе придётся доказать, что это не игра. Чонгук резко усмехнулся, чуть наклонившись ближе к ней. — Свободные отношения, да? — в его голосе зазвенела насмешка, но в глазах горел настоящий интерес. — А если мне этого мало? Даниэль скрестила руки на груди, стараясь не поддаться его напору. — Тогда придётся смириться. Я не хочу, чтобы кто-то ломал мой ритм жизни. — Ломал? — он прищурился. — Ты правда думаешь, что я хочу тебе мешать? Она пожала плечами. — Ты сам сказал, что в школе «хотел насолить». У тебя это в привычке. Чонгук тихо выдохнул, чуть откинувшись назад. — Чёрт... Ты реально умеешь бить словами больнее, чем кулаками. — Может, потому что слова дольше помнятся, чем синяки, — холодно бросила она. Он замолчал, рассматривая её профиль. Ветер трепал её волосы, и в свете города Даниэль выглядела недосягаемой, будто сама часть этого ночного неба. — Ладно, — вдруг сказал Чонгук, и в его голосе впервые прозвучало что-то серьёзное. — Пусть будет так. Свободные отношения. Она удивлённо повернула голову. — Ты согласен? — Я согласен на любые правила, если это даёт мне шанс быть рядом с тобой, — он усмехнулся, но усмешка вышла усталой. — Хочешь называй это игрой. Хочешь договором. Но я в неё войду. Даниэль не ожидала такого. Внутри что-то кольнуло — не радость, не облегчение, а странное беспокойство. Она посмотрела в его глаза и поняла: он говорит серьёзно. — Ты пожалеешь, — тихо сказала она. — Это моё дело, — ответил Чонгук и чуть склонился к ней. — Но учти: если я играю, то всегда играю на победу. Она отвернулась к городу, чтобы скрыть лёгкий румянец на щеках. — Тогда посмотрим, кто кого обыграет. Чонгук усмехнулся, когда услышал её условия: — Никаких Натаниэлей, значит? Ни встреч, ни обнимашек, ни кафе? Даниэль прищурилась. — Это уже отношения, Чонгук. Он склонил голову набок, в глазах заиграл хищный огонёк. — А разве ты сама не предложила «свободные»? — Ладно, — с вызовом сказала она. — Тогда условия такие: каждое утро ты подвозишь меня в университет и увозишь обратно. Второе чтобы Лия от меня отстала, ты сам этим займёшься, раз она липнет к тебе. Чонгук хмыкнул, но промолчал, ожидая продолжения. — И ещё, — её взгляд стал серьёзным, но в уголках губ заиграла усмешка, — если ты хочешь поцелуй, то придётся заслужить его. Только за хорошие оценки семинаров. Он чуть приподнял бровь. — Ты издеваешься... — Нет. А если мы отлично сдадим проект, — она выдержала паузу, — возможно, у тебя будет не только первый поцелуй. Чонгук замер, глаза чуть расширились. — Ты... серьёзно? Даниэль наклонилась вперёд, улыбка стала дерзкой: — А что, думал только ты умеешь играть в бэдбоя? На секунду он будто потерял дар речи, потом рассмеялся тихим, низким смехом. — Чёрт, Даниэль... ты реально сумасшедшая. — Так ты согласен? — она вскинула бровь. — Если только на моих условиях, — он подался ближе. — Мы расторгаем договор только тогда, когда нам станет скучно. Не раньше. Она на секунду задумалась, потом кивнула. — Договорились. И прежде чем он успел что-то добавить, Даниэль сама схватила его за ворот куртки, резко притянула к себе и поцеловала. В его глазах отразился настоящий шок не ожидал, что она сделает первый шаг. Оторвавшись, она прошептала: — Всё. Договор заключён. Чонгук провёл большим пальцем по губам, всё ещё ошарашенный, и тихо выдохнул: — Вот теперь ты сама подписала себе приговор.