Спор на любовь

Спор заключен. Чонгук и Даниэль решили что уже поздно и пора по домам, она попросила подвезти ее домой, Натаниэль же уехал, оставив Чимина. Ему всё было не приятно, хотелось развеяться. Они сначала заехали к нему, чтобы забрать вещи, застали в одиночестве спящего Чимина. Ночью ездить с Чонгуком по Пусану другой вайб совсем. Он какой-то другой, такой комфортный. Даниэль дома уже у себя позвонила другу, тот не в обиде, сам извинился и решил задуматься над словами двух парней. Может они правы, может его девушке не приятно это всё поведение? Даниэль не смогла ответить, вертелся в голове Чонгук, как он позаботился о ней, толстовку она не хотела снимать, уснула прямо в ней. Он может другой? Может он таким был, а она не замечала этого?  Утро. Даниэль только-только собрала волосы в хвост, натянула джинсы и худи, собиралась выйти пешком как обычно. Но когда открыла дверь подъезда, обомлела: у крыльца стоял мотоцикл, а рядом Чонгук, в кожанке, со шлемом в руках. Он лениво улыбнулся, словно ждал её уже вечность. — Доброе утро, партнёр по договору. Даниэль скрестила руки на груди. — Ты… серьёзно приехал? — Условие номер один, разве нет? — он наклонил голову, поддразнивая. — Подвезти тебя в университет. Она тяжело вздохнула. — Я думала, ты забудешь. Чонгук тихо рассмеялся. — Забуду? Ты меня явно недооцениваешь. Он протянул ей второй шлем. — Садись. — А если я не хочу? — упрямо приподняла бровь Даниэль. — Тогда я просто посижу тут весь день и буду ждать, — ухмыльнулся он. — Рано или поздно всё равно сдашься. Она закатила глаза, но всё же надела шлем и уселась за его спиной. На этот раз Чонгук специально наклонился ближе и сказал низким голосом: — И держись крепко. Иначе упадёшь — и наш договор быстро закончится. Даниэль фыркнула, но, как только он тронулся, всё-таки обняла его за талию. И почувствовала, как он слегка напрягся, будто именно этого и ждал. Когда они подъехали к университету, внимание всех студентов сразу приковано к ним. Кто-то шепчется, кто-то открыто глазеет: Чонгук, знаменитый бэдбой, привёз кого-то на своём мотоцикле и этим «кем-то» оказалась Даниэль. Она быстро спрыгнула, поправила волосы и, стараясь не смотреть на реакцию окружающих, прошептала ему: — Это… слишком заметно. Чонгук ухмыльнулся, снимая шлем: — А в этом весь смысл, малышка. Чтобы Лия сразу поняла, что к тебе лучше не лезть. Даниэль покраснела, но промолчала и направилась в здание. А он, довольный, пошёл следом, бросая взгляд на студентов, которые не могли скрыть зависти. На паре профессор что-то долго объяснял, чертил формулы на доске, а Даниэль изо всех сил старалась сосредоточиться на конспекте. Но у Чонгука были другие планы. Он сидел рядом, лениво откинувшись на стуле, и его рука снова легла на её колено. Вначале осторожно, почти невинно. Но потом пальцы начали едва заметно скользить по ткани её джинсов. — Ты опять… — прошипела она, чуть отстраняясь. Но он склонился ближе, почти касаясь её уха дыханием: — А я всего лишь выполняю договор. Ты же сказала, только за хорошие оценки. Так что это… аванс. Даниэль замерла, сердце заколотилось, дыхание сбилось. Она чувствовала, как к щекам приливает жар. — Кстати… — его голос стал ещё ниже. — Ты как-то говорила про родинку… на внутреннем бедре. Она вздрогнула, повернулась к нему с недоумением и возмущением в глазах. Но он лишь хитро улыбнулся, наблюдая за её реакцией. «Чёрт… я реально влипла, — подумала она. — Зачем я вообще предложила всё это? Я же хотела проверить, есть ли у меня к нему чувства… Но похоже… они есть». Бабочки в животе трепетали так сильно, что было невозможно думать о лекции. Чтобы не дать ситуации зайти слишком далеко, Даниэль резко поднялась. — Профессор, можно выйти? — её голос дрогнул, но профессор кивнул. Она поспешно вышла из аудитории, сжимая ручку в руках так, будто это спасательный круг. Уже на выходе услышала позади тихий смешок Чонгука. Он подпер щёку рукой и ухмыльнулся: — 3:1. Даниэль сжала зубы, почувствовав сразу злость, смущение и то самое «щекочущее чувство внутри», от которого никуда не деться. «Прекрати! Просто прекрати думать об этом…» — уговаривала она себя, но сердце уже билось быстрее, чем обычно. Она умывала лицо холодной водой, надеясь, что это хоть немного остудит её мысли. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Она смотрела на своё отражение в зеркале и почти шёпотом выдавила: — Чего ты добиваешься, Даниэль?.. Она вздохнула, вытерлась и вернулась в аудиторию. Но едва она переступила порог, как Чонгук поймал её взгляд. Его губы растянулись в наглой полуулыбке и этого оказалось достаточно, чтобы всё то мнимое спокойствие, которое она себе создала в уборной, развалилось на куски. Она села обратно, стараясь не смотреть на него. Но Чонгук наклонился ближе, едва слышно прошептав: — Ты так долго отсутствовала… Не скучала? Даниэль закатила глаза, хотя щеки мгновенно вспыхнули. — Отвали, — буркнула она, делая вид, что пишет конспект. Он тихо усмехнулся, положил локоть на парту и уставился на неё с тем самым выражением лица ленивым, но цепким. — Ты знаешь, — продолжил он, — ты совсем не умеешь врать. — Это не твоё дело, — отрезала она, не поднимая глаз. Чонгук чуть подался ближе, так, что его дыхание коснулось её уха: — Моё. Ты сама это решила вчера, когда поставила свои правила. Теперь ты - моё дело. Эти слова пронзили её, как удар током. Она резко обернулась, но он уже сидел, будто ничего не говорил, спокойно листая тетрадь. В этот момент профессор закончил лекцию, и студенты начали собираться. Чонгук неторопливо поднялся, посмотрел на неё и как бы невзначай бросил: — После пар я тебя жду у мотоцикла. Даниэль нахмурилась: — С чего это вдруг? — Потому что это пункт твоего договора, — ухмыльнулся он, — подвозить тебя туда и обратно. Она хотела что-то возразить, но он уже ушёл, оставив её одну с бешено колотящимся сердцем и странным предчувствием, что с этого момента её жизнь перестаёт быть прежней. После пар Даниэль шла к выходу медленно, будто специально тянула время. Она пыталась придумать оправдание, чтобы не идти с ним, но каждый вариант казался жалким. И всё же… её тянуло любопытство, раздражение, бабочки в животе, всё сразу. У входа на парковку она его сразу заметила. Чонгук стоял, облокотившись на свой мотоцикл, руки засунуты в карманы джинсов, волосы чуть растрепаны ветром. В его облике было что-то чертовски кинематографичное: высокий, татуировки выглядывали из-под закатанных рукавов, серьга в брови блеснула на солнце. Он заметил её и улыбнулся уголком губ, словно ждал только её. — Ну, наконец-то, — протянул он, как будто она опоздала на свидание. — Думал, ты сбежала. — А надо было, — буркнула она, скрестив руки на груди. Он подошёл ближе, нависая своей тенью, и, не спрашивая, взял у неё сумку, повесив себе на плечо. — Эй! — возмутилась Даниэль. — Ты сама сказала — договор, — ухмыльнулся он. — Я вожу тебя. Значит, твоя сумка, тоже моя забота. Она тяжело вздохнула, но внутри что-то предательски дрогнуло. — Куда ты меня тащишь? — прищурилась она. Чонгук протянул ей шлем: — Куда скажешь. Но я думал сначала показать тебе одно место. Ты же обещала попробовать… Она замерла, держа в руках шлем. Ей казалось, что стоит только надеть его и она переступит черту, за которой назад дороги не будет. — Ты сумасшедший, — выдохнула она. — А ты слишком правильная, — ответил он, надвигая на её голову шлем. — Вот и балансируем. Когда он помог ей застегнуть ремешок, их глаза встретились. И на пару секунд весь шум вокруг исчез. — Держись крепче, — сказал он уже другим тоном, серьёзнее. — Я еду быстро. Она хотела возразить, но, едва сев за ним и почувствовав тепло его спины, её руки сами обвили его талию. Чонгук тихо рассмеялся, завёл двигатель, и рев мотоцикла разорвал воздух. Они сорвались с места, мчались по улицам Пусана, и каждый поворот отдавался у неё в груди, будто сердце билось в такт дороге. Они приехали в то особенное место смотровую площадку, где видно весь Пусан. Было около четырёх часов дня, солнце уже чуть клонилось, и весь город сиял под ними, будто карта в золотом свете. Тёплый ветерок играл с волосами Даниэль, и город под ними светился живыми красками шум улиц, запах уличной еды снизу, крики детей во дворе. Даниэль шагнула ближе к краю, упёрлась руками в холодные перила и вдохнула полной грудью. — Тут… неожиданно спокойно, — сказала тихо. — Я знал, что тебе понравится, — ответил Чонгук, прислонившись к стене и лениво наблюдая за ней. — Но объясни, — она обернулась и прищурилась. — Зачем прогулял последние пары? Решил, что всё можно? Чонгук лишь ухмыльнулся, сунул руку в карман и достал небольшую коробочку. — Ради этого. — Что? — удивлённо моргнула Даниэль. Он раскрыл её. На ладони блеснул кулон тонкая серебряная цепочка с маленьким камнем, который на солнце отливал голубым. — Это тебе, — сказал он просто. — Но не как подарок. А как знак. Она подняла брови. — Знак чего ещё? — Пока носишь его — значит, принимаешь наш договор. Ты моя забота. Если снимешь, то значит, всё. Конец игры. Я ухожу, отстану от тебя навсегда. Даниэль взяла кулон, повертела в пальцах. Металл приятно холодил ладонь. — Драматично, — хмыкнула она, хотя сердце стучало быстрее. — Зато честно, — сказал он, уже подходя ближе. И прежде чем она успела возразить, аккуратно застегнул цепочку у неё на шее. Его пальцы на мгновение коснулись её кожи, и она чуть не вздрогнула. — Теперь всё официально, — добавил Чонгук и посмотрел ей прямо в глаза. Даниэль прикусила губу. Ей было трудно понять злиться, смеяться или радоваться. Она сжала губы, коснулась кулона. — Ты драматизируешь, — хмыкнула, но сердце билось сильнее. — Я делаю всё по-настоящему, — серьёзно ответил Чонгук. Даниэль провела пальцами по кулону, почувствовала его вес и прищурилась. — А если завтра я сниму? Ты правда уйдёшь? Чонгук усмехнулся, шагнул ближе, нависая над ней, так что она чуть отступила к перилам. — Правда, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но предупреждаю: если снимешь… я уйду так, что больше не вернусь. Её сердце сделало резкий скачок. Она попыталась спрятать это под насмешкой: — Звучит как дешёвый шантаж. — Может быть, — улыбнулся он, но глаза у него были серьёзные. — Но я играю по своим правилам. Она резко отвернулась к виду на город, чтобы не показывать, как дрожат губы. — Тебе всё кажется игрой, Чонгук. Он коснулся её плеча и чуть наклонил голову, заглядывая ей в глаза: — А тебе, что ты можешь меня обмануть. Но по-моему, ты уже влипла, Даниэль. Даниэль крутила кулон в пальцах, бросая на Чонгука насмешливый взгляд. — Он даже не в моём стиле. Но ладно, — сказала она, — на один день потерплю. Проверим, сколько выдержишь ты. Чонгук прищурился, шагнул ближе, так что их разделяли считанные сантиметры. — Ты правда думаешь, что выдержу меньше, чем ты? Она хотела ответить колкостью, но не успела. Он резко потянул её за талию, притянул к себе и накрыл её губы поцелуем резким, требовательным, горячим. На секунду она застыла, сердце гулко ударило, но потом её пальцы сами скользнули к его футболке, сжались на ткани. Она ответила на поцелуй, не менее страстно, словно бросая вызов. Когда он всё-таки оторвался, чуть запыхавшийся, его губы всё ещё касались её. — Вот так выглядит мой ответ на твои проверки, — прошептал Чонгук. Даниэль провела ладонью по губам, будто пытаясь спрятать дрожь, и хмыкнула. — Считай, что я просто сыграла в твою игру, — сказала она, но взгляд выдавал: ей понравилось. Они сидели на крыше, любуясь огнями города и небом, которое уже окрасилось в закатные тона. Ветер развевал волосы Даниэль, а Чонгук то и дело поглядывал на неё, будто запоминая каждый миг. Телефон в её кармане завибрировал. Она достала его и увидела сообщение от отца: «Прилетаю завтра утром. Вот билет. Жду тебя дома». К сообщению было прикреплено фото авиабилета. Даниэль улыбнулась и вздохнула с облегчением. — Это папа. Завтра утром уже будет дома. Чонгук прищурился. — Точно папа? — голос у него был насмешливый, но взгляд серьёзный. Она протянула телефон, показывая фото билета. — Убедился? — хмыкнула она. — Ты невыносимо ревнивый. Он чуть склонил голову набок, в уголках губ заиграла тень улыбки. — Когда по-настоящему начинаешь кого-то любить, хочешь держать его рядом и дорожить им. Даниэль сбилась, не нашла, что ответить. Щёки предательски вспыхнули. Чтобы скрыть смущение, она поспешно перевела разговор: — Ты ел сегодня? — Нет, — спокойно ответил он, будто дожидаясь её вопроса. — Надо по дороге купить продуктов, приготовить поесть.  — Ясно. Я пойду поем сама, а ты как хочешь, — сказала она, решая отшутиться. Но Чонгук только ухмыльнулся. — Это не предложение. Поехали ко мне. Купим рамен, мясо. Приготовлю ужин. — Я тебе не собираюсь готовить! — возмутилась Даниэль. Он встал, протянул ей руку, словно всё решено. — Так и не будешь. Готовить буду я. — Что? Ты? — она даже растерялась, но всё равно взялась за его ладонь. — Ты же вряд ли умеешь. — Узнаешь, — сказал он уверенно. И под её протесты они поехали вместе: сперва в магазин за продуктами, а потом к нему домой. Они вошли в его квартиру с пакетами продуктов. Чонгук сразу направился на кухню, будто давно знал, что делает. Даниэль встала в дверях, скрестив руки. — Ты серьёзно? Думаешь, я поверю, что ты умеешь готовить? — она прищурилась. Он поставил пакеты на стол и обернулся к ней с наглой улыбкой. — А ты что, решила, что я только дерусь и на мотоцикле гоняю? Даниэль усмехнулась, но всё равно не двинулась с места. — Я решила, что максимум ты умеешь заварить доширак. Чонгук достал нож, начал аккуратно резать мясо. Его движения были уверенные, почти профессиональные. Он взглянул на неё искоса. — Ну что, разочарую или удивлю? Она подошла ближе, наклонилась над столом, наблюдая. — Ты удивляешь уже тем, что не порезал себе пальцы. — Следи лучше за языком, — ухмыльнулся он, ловко бросая мясо на сковородку. Запах сразу наполнил кухню. Даниэль вдохнула аромат, и её желудок предательски заурчал. Она тут же покраснела, отодвинулась назад. — Отлично. Теперь ты доволен? — Очень, — Чонгук рассмеялся. — Садись, Дэнни. Ужин почти готов. Она всё же присела на стул у барной стойки, упёрлась подбородком в ладонь, наблюдая за ним. — Дэнни? — Даниэль показалось может, но кажется он и вправду так её назвал. — Даже странно. Ты выглядишь не как бэдбой, а как… ну, почти нормальный парень. Он резко повернулся к ней, подался ближе, опершись руками о столешницу так, что оказался совсем рядом. — А если я и есть нормальный парень, только для тебя? Даниэль замерла, почувствовав, как сердце бьётся быстрее. Чтобы скрыть смущение, она оттолкнула его плечом. — Готовь давай, нормальный парень, — буркнула она, но улыбку сдержать не смогла. Чонгук вернулся к плите, а она продолжала украдкой за ним наблюдать, сама себе не признаваясь, что ей нравится этот неожиданный «домашний» Чонгук. Чонгук расставил тарелки, разлил воду в стаканы и с гордостью поставил перед ней тарелку дымящегося рамена с мясом. — Прошу к столу, миледи, — он театрально поклонился. Даниэль приподняла бровь, но взяла палочки и попробовала. Первую секунду она сохраняла каменное лицо, будто блюдо совершенно обычное, но потом её глаза чуть расширились. — …Не плохо, — выдохнула она. — Не плохо? — Чонгук возмутился. — Я тут, между прочим, старался! — Ну ладно, — она улыбнулась. — Очень вкусно. Даже слишком вкусно, как для тебя. — Для тебя я могу и лучше, — он лениво откинулся на спинку стула, не отрывая от неё взгляда. Она почувствовала, как под этим взглядом её щеки становятся теплее. Чтобы сменить тему, Даниэль снова взяла лапшу и тут же чуть не обожглась. Чонгук ухмыльнулся, пододвинулся ближе и, держа её запястье, наклонился: — Осторожнее, у тебя слишком красивые губы, чтобы их обжечь. Она замерла, глядя на него в упор. Сердце бешено колотилось, но она сделала вид, что спокойно оттолкнула его руку. — Ты что, флиртуешь через еду? — А как же иначе? — ухмыльнулся он, вытянул палочки, поймал кусочек мяса и протянул ей прямо к губам. — Пробуй. — Сам ешь, — фыркнула она. — Я настаиваю, — он подвигал палочками ближе. Даниэль хмыкнула, но всё же взяла мясо — и тут же пожалела, потому что Чонгук смотрел так, будто она сделала что-то куда более интимное. — Вот так… — прошептал он довольным голосом. — Теперь уж точно скажи: вкусно? — Терпимо, — нарочно язвительно ответила она, но улыбку скрыть не получилось. Чонгук рассмеялся, протянул руку и смахнул со уголка её губ каплю соуса. — Теперь точно идеально. Даниэль резко встала из-за стола, чувствуя, как горят её щёки. — Я… помогу убрать. — Конечно, — он хищно прищурился. — Только учти: за помощь на кухне я беру оплату… поцелуем. Она замерла на месте, разрываясь между смехом, возмущением и странным предвкушением. Даниэль встала к раковине, стараясь сосредоточиться на тарелках, а не на том, что сказал Чонгук. Но он подошёл сзади так близко, что она почувствовала его дыхание у себя на шее. — Ну что, — прошептал он, слегка касаясь её руки, пока она тёрла тарелку, — платить собираешься? — Я сказала, что помогу убрать, — она специально выделила слово, стараясь звучать холодно, но голос всё равно дрогнул. Чонгук усмехнулся и наклонился ближе. — А я сказал, что это стоит поцелуя. Договор есть договор. Она резко обернулась, намереваясь огрызнуться, но он оказался слишком близко — и их лица разделяли всего пару сантиметров. Её дыхание сбилось. — Ты… невыносим, — прошептала она. — Но тебе нравится, — ответил он и, не дожидаясь, накрыл её губы поцелуем. На этот раз Даниэль не стала отталкивать. Сначала растерялась, но потом сама потянулась ближе, отвечая. Его рука легла на её талию, другая всё ещё держала её ладонь с губкой. Вода журчала из крана, но она слышала только стук собственного сердца. Когда они отстранились, оба чуть тяжело дышали. Чонгук провёл большим пальцем по её щеке и усмехнулся: — Оплата принята. Но, кажется, ты переплатила. Даниэль попыталась сохранить серьёзность, но на губах появилась кривая улыбка. — Не возгордись, Чонгук. Это… это всего лишь за ужин. — Тогда готовься, — он подмигнул. — Я собираюсь кормить тебя каждый день. Когда ужин закончился и посуда была убрана, Даниэль вздохнула и взяла телефон. — Мне нужно домой, — сказала она мягко. — Завтра утром отец приезжает. Чонгук замер, а потом, неожиданно для неё, серьёзно посмотрел прямо в глаза. — Не уходи. Пожалуйста. — Его голос прозвучал так искренне, почти уязвимо, что Даниэль растерялась. Она отвела взгляд, но сердце уже сдало позиции. — Ладно… — протянула она, пытаясь скрыть улыбку. — Но у меня нет сменной одежды. Чонгук оживился моментально. — Это не проблема! — он пулей метнулся к шкафу, вытащил чёрную футболку и свободные спортивные шорты. — Будешь выглядеть лучше, чем я в них, — хмыкнул он, протягивая ей. Она закатила глаза, но взяла одежду. — Только ради удобства, Чонгук. — Конечно, конечно, — его ухмылка выдала обратное. Позже, устроившись на диване, он включил телевизор и поставил фильм. На экране загорелась заставка: «Как отделаться от парня за 10 дней». Даниэль удивлённо приподняла бровь. — Серьёзно? — Серьёзно, — ухмыльнулся Чонгук. — Уж больно знакомая история. Она пытается избавиться от него, а он всё равно остаётся рядом. Напоминает кое-кого, да? — Ага, только кое-кто ещё и безумно самоуверенный, — парировала она, но уголки губ предательски дрогнули. Фильм шёл, они смеялись над абсурдными сценами, а когда герои в конце всё-таки признавались друг другу, Даниэль поймала себя на мысли: а ведь они с Чонгуком и правда идут по похожему пути… Она украдкой посмотрела на него. Тот сидел рядом, расслабленный, но глаза блестели — и было понятно, что он думает о том же. — Чем закончится наш фильм, как думаешь? — тихо спросил Чонгук, не отрывая взгляда от экрана. Даниэль задумчиво посмотрела на экран, где герои наконец признавались друг другу. — Наш фильм? — она слегка усмехнулась, откинувшись на диван. — Ну, скорее всего, закончится тем, что я устану от твоих выходок и сбегу далеко-далеко. — Оу, — Чонгук театрально положил руку на сердце. — Значит, я тут страдаю, готовлю рамен, покупаю одинаковые толстовки, а в итоге ты от меня сбегаешь? Она хмыкнула. — Ты сам сказал это игра. У любой игры есть конец. Он чуть подался к ней ближе, глаза сверкнули. — А если я не хочу, чтобы это было игрой? Её сердце предательски пропустило удар, но она сделала вид, что спокойна. — Тогда это будет твоя проблема. — Неправда, — Чонгук ухмыльнулся и, не сводя взгляда с её глаз, произнёс тихо, почти шёпотом: — Потому что я уже решил — концовка у нас будет такая же, как у них. И прежде чем она успела что-то возразить, он слегка наклонился, его дыхание коснулось её кожи. На секунду показалось, что всё вокруг замерло: экран, фильм, даже воздух. Даниэль осталась неподвижна, но внутри у неё всё горело. — Чонгук… — тихо сказала она, но не отстранилась. Он улыбнулся своей дерзкой, но какой-то неожиданно тёплой улыбкой. — Ага. Концовка уже предрешена. Их губы наконец встретились в страстном поцелуе. Сначала он был настойчивым, жадным, Чонгук словно хотел доказать, что все его слова про «не игра» были правдой. Даниэль сначала растерялась, но затем сама поддалась, отвечая на его напор, закидывая руки ему на шею. Он не церемонится, его язык напором начинает гладить ее, зовет на страстный танец. Он, не отпуская её, аккуратно усадил её к себе на колени. Его ладони легли на её бедра, поглаживая, сжимая. От прикосновений её дыхание сбилось, поцелуи становились всё горячее. В какой-то момент она ощутила, как его тело отреагировало на близость, и резко замерла. Особенно ощутив очень твердое что-то упирающиеся меж ног.  — Чонгук… — прошептала она, едва отдышавшись. — Я… пока не готова. И у нас был другой договор. Он посмотрел на неё чуть прищуренными глазами, дыхание ещё тяжёлое. Несколько секунд тишины, а потом он усмехнулся и мягко провёл рукой по её щеке. — Ладно. Договор так договор. Но, Даниэль… — он наклонился ближе к её уху и шепнул с хрипотцой, — ты даже не представляешь, как сложно держать себя в руках с тобой. Она поспешила отодвинуться, чуть прикрывая лицо руками. — Я устала. Хочу спать, — проговорила она тихо. Чонгук только хмыкнул, резко поднял её на руки, словно она ничего не весила. — Эй! Поставь меня! — возмутилась Даниэль, забилась у него на руках. — Даже не думай, — ухмыльнулся он и повёл в спальню. Он уложил её на кровать, накрыл пледом. Сам улёгся сзади, обняв её за талию, прижавшись. — Чонгук, серьёзно, спи отдельно, — она попыталась повернуться. Тот только плотнее прижал её к себе. — Нет, — его голос стал низким, чуть хриплым. — Это тебе наказание… за то, что оставила меня в таком многообещающем состоянии. У неё загорелись щёки. Она спрятала лицо в подушку, буркнув что-то нечленораздельное, но сопротивляться перестала. Он усмехнулся, ещё крепче обнял её, и они заснули так в тихом, но странно уютном напряжении. Утро оказалось неожиданно мягким. Первое, что почувствовала Даниэль это тепло и тяжесть руки на своей талии. Она открыла глаза и увидела белую простыню, мягкую подушку и… чужую спальню. Секунда  и до неё дошло, где она. Она осторожно повернула голову. Чонгук спал рядом, дышал ровно, его лицо выглядело непривычно спокойным и даже беззащитным. Его волосы упали на лоб, губы чуть приоткрыты. Даниэль задержала взгляд, невольно отметив, что он красив даже во сне. Слишком красив. Она попробовала аккуратно освободиться из его объятий, но рука Чонгука лишь сильнее сжала её талию, подтягивая ближе. — Куда… — пробормотал он, даже не открывая глаз. Голос у него был хриплый, сонный. — Домой, — шепнула она. — У меня отец скоро вернётся. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с ленивой усмешкой. — Пять минут. — Чонгук… — Даниэль, — он притянул её к себе, уткнулся носом в её шею. — Ты пахнешь слишком хорошо, чтоб я тебя отпустил. Она закатила глаза, но щеки всё равно предательски вспыхнули. — Ты невозможный. — И всё же ты здесь, — усмехнулся он, уже окончательно просыпаясь. Даниэль попыталась оттолкнуть его, но он неожиданно резко перевернулся на спину, увлекая её сверху на себя. Она оказалась сидящей на его груди, а он смотрел снизу вверх, улыбаясь нагло. — Доброе утро, — протянул он. — Ты с ума сошёл? — зашипела она, пытаясь встать. — Может быть, — он поймал её за руку и притянул ближе. — Но это лучшее утро за последнее время. Её сердце забилось быстрее. Она быстро спрыгнула с него, отойдя к краю кровати. — Я сказала, мне нужно домой. Чонгук сел, почесал затылок и усмехнулся. — Ладно, отвезу. Но знай, ты только что разрушила идеальный момент. — Идеальный момент? — фыркнула она. Он встал, потянулся, лениво улыбнулся и подмигнул ей. — Да. Ты на моей кровати, в моей футболке… скажи, что может быть идеальнее? Даниэль покраснела до кончиков ушей и поспешно направилась собираться. Они подъехали к дому. Даниэль первым делом заметила знакомую машину у ворот, отец вернулся чуть раньше. Сердце у неё упало в пятки. — Вот чёрт… — пробормотала она. — Боишься? — Чонгук усмехнулся, но взгляд у него был серьёзный. — Это мой отец. Он строгий. И… он не любит сюрпризы. Чонгук выключил двигатель и повернулся к ней. — Тогда я скажу ему всё прямо. Даниэль хотела возразить, но дверь дома уже открылась. На крыльцо вышел высокий мужчина в строгом костюме. Он остановился, увидев, как из машины вместе выходят его дочь и Чонгук. — Папа… — осторожно начала Даниэль. — Это… Но Чонгук перебил её, шагнув вперёд. Он низко поклонился. — Здравствуйте, сэр. Я Чонгук. Хотел извиниться. В прошлом я причинил вашей дочери боль. Это было неправильно, и… у меня нет оправданий. Даниэль замерла. Её отец приподнял брови, заметно удивлённый такой прямотой. Он всмотрелся в лицо Чонгука и увидел не наглость, не фальшь, а искренность. — Хм… — отец на секунду задумался, а потом сказал ровно: — Извинения приняты. Даниэль выдохнула, но не успела ничего добавить. — Сегодня суббота, — продолжил отец, — я собирался поужинать дома. А ты, парень, чем занят? — Ничем, сэр, — ответил Чонгук, держа себя спокойно. Мужчина кивнул, будто проверяя что-то внутри себя. Он был человеком, привыкшим читать людей насквозь профессия приучила. И он заметил то, что дочь тщетно пыталась спрятать: связь между ней и этим парнем. Даже если они молчали, даже если пытались не выдать себя она была слишком явной. — Приходи на ужин, — сказал он после паузы. — Сегодня. В семь. Даниэль округлила глаза. — Папа! — Никаких возражений, — отрезал он. — Я хочу поговорить с молодым человеком. Чонгук чуть улыбнулся, не теряя уверенности. — Буду рад, сэр. Отец кивнул, повернулся к дочери. — А ты, Даниэль, помоги мне потом выбрать вино. Он ушёл в дом, оставив их вдвоём. Даниэль развернулась к Чонгуку, в шоке. — Ты… Ты понимаешь, куда только что согласился? Чонгук усмехнулся, подходя ближе. — Да. На ужин с твоим отцом. И знаешь, я не проиграю этот раунд. Он слегка коснулся её подбородка, но тут же отдёрнул руку — видимо, вспомнив, что отец может наблюдать из окна. Даниэль уставилась на него, сердце колотилось. — Ты сумасшедший. — Возможно, — ответил он с лукавой улыбкой. — Но теперь твой отец сам дал мне шанс. Вечер. В доме пахло жареным мясом и специями. Даниэль стояла у себя в комнате перед зеркалом, нервно поправляя волосы. Отец не предупреждал её заранее о том, что пригласит Чонгука на ужин  и теперь у неё внутри всё кипело. Намгю взрослый мужчина и отец, конечно, переживает за свою дочь. Он не хочет рубить с плеча сразу, не хочет и дочь потерять. Её симпатию не скрыть, хоть он помнит слезы дочери из-за этого мальчишки. Время прошло, может изменился. Он просто решит его проверить, дальше будет просто наблюдать, вмешается тогда, когда тот посмеет обидеть его дочь.  Она слышала, как внизу открылась дверь и вошёл Чонгук. Его уверенный голос донёсся из прихожей: — Добрый вечер, сэр. — Проходи, — спокойно ответил отец. Даниэль глубоко вдохнула и спустилась по лестнице. И тут увидела: Чонгук. Высокий, в чёрной рубашке, закатанные рукава открывают татуировку на предплечье, серебристое кольцо поблёскивает в ухе. Он будто специально выглядел ещё более дерзко, но при этом держался сдержанно. — Вот и моя дочь, — сказал отец, внимательно переводя взгляд с одного на другого. — Ну что ж, садитесь. Они уселись за стол. Отец налил им по бокалу вина — Даниэль автоматически нахмурилась, но не стала возражать. Первые минуты были напряжёнными. Но отец сразу повёл разговор в привычное русло: — Чонгук, расскажи, чем занимаешься? Кроме учёбы, конечно. — Музыкой, сэр. И спортом. — Голос был уверенным, но без хвастовства. — Музыкой? — приподнял бровь отец. — Петь умеешь? — Иногда, — чуть улыбнулся Чонгук. — Но больше играю. Отец кивнул, делая глоток вина. — А планы на будущее? — Найти своё дело. Не хочу жить за счёт семьи. Эта фраза заставила Даниэль удивлённо поднять голову. Она знала Чонгука как богатого наследника, которому всё легко достаётся. А тут — совсем другой тон. Отец тоже заметил. Он смотрел прямо, оценивающе, будто проверяя каждое слово. — А как насчёт отношений? — спросил он неожиданно прямо. Даниэль чуть не поперхнулась. — Папа! Но Чонгук даже не дрогнул. — Отношения — это ответственность. Если берёшь на себя, то до конца. В глазах отца мелькнул интерес. Он поставил бокал на стол и сказал: — Ты понимаешь, что моя дочь для меня — самое дорогое, что есть? — Понимаю, — серьёзно ответил Чонгук, и в этот момент он выглядел не бэдбоем, а парнем, готовым биться за то, что ему важно. Отец слегка откинулся в кресле. — Я проверю тебя, парень. У меня есть свои способы. Даниэль нахмурилась: — Папа, хватит! Но Чонгук спокойно кивнул: — Проверяйте, сэр. Мне нечего скрывать. В комнате повисла тишина. Потом отец впервые слегка улыбнулся — коротко, еле заметно. — Ладно. Ужинать остальное время будем без допроса. Даниэль в шоке смотрела то на отца, то на Чонгука. В её голове крутилась только одна мысль: они вдвоём явно понравились друг другу больше, чем ей. После ужина, когда Даниэль помогала убирать со стола, отец сказал Чонгуку: — Завтра воскресенье. Приходи к нам утром. Проверим кое-что. — Конечно, сэр, — ответил тот спокойно, даже не уточнив, что именно. Даниэль в кухне зашипела на отца: — Ты что устраиваешь? — Проверка, — коротко бросил он. — Мне надо понять, что этот парень из себя представляет. Ибо я его знаю только по твоим рассказам, которые не очень хороши были, если помнишь.  Даниэль, держа в руках тарелку, замерла и недоверчиво уставилась на отца. — Проверка?! Ты думаешь, что он какое-то испытание должен пройти? — прошипела она, стараясь не слишком громко, чтобы Чонгук в гостиной не услышал. Отец спокойно убрал бокал в шкаф и взглянул на неё с тем самым выражением, от которого она ещё в детстве понимала: спорить бесполезно. — Именно. Я должен увидеть, чего он стоит, а не только слышать слова. Даниэль закатила глаза: — Папа, это не армия, и не собеседование в компанию. Он… просто парень из университета! Отец ухмыльнулся, чуть наклонившись к дочери: — Разве? А ты сама веришь в это слово «просто»? Она вспыхнула и отвернулась, делая вид, что слишком занята тарелками. — Ты невыносим, — пробормотала она. — Я отец, — спокойно ответил он и, похлопав её по плечу, вышел из кухни. Даниэль же осталась, кусая губу. Внутри всё кипело: злость на отца за его «испытания», раздражение на Чонгука, который наверняка опять улыбнётся своей фирменной ухмылкой и примет вызов, и странное щемящее чувство где-то под сердцем будто ей самой не терпелось узнать, что он сделает завтра. Утро воскресенья. В доме тихо, но Даниэль уже не спала ходила из комнаты в кухню, делала вид, что занята завтраком. На самом деле ей было не по себе: отец был слишком серьёзен вчера, а Чонгук… Чонгук никогда не выглядел тем, кто готов подчиняться чужим правилам. Звонок в дверь. Даниэль подпрыгнула, а отец, будто уже ждал, спокойно пошёл открывать. На пороге стоял Чонгук в чёрной футболке, джинсах и кожаной куртке, с привычной уверенной осанкой. Он кивнул отцу: — Доброе утро. — Проходи, — холодно, но без враждебности ответил тот. Даниэль, подперев руками бока, выдохнула: — Надо было предупредить, что тут шоу. — Это не шоу, — спокойно сказал отец. — Это проверка. Чонгук посмотрел на него, чуть прищурившись: — Хорошо. Проверяйте. Отец кивнул, и началось. Первое испытание - он предложил Чонгуку помочь на заднем дворе дома его друга. У Намгю много друзей, особенно с каминами для Чон Чонгука. Дрова для камина нужно было аккуратно сложить. Даниэль думала, что тот откажется, но Чонгук без слов снял куртку и принялся за дело. Его руки с татуировками и проколотыми пальцами казались чужими в этой «домашней» работе, но он двигался спокойно и уверенно. Отец наблюдал молча, а Даниэль кусала губу  ей даже стало неловко, что ожидала увидеть показное упрямство. Второе испытание - в доме отключили электричество. Отец, будто случайно, заметил: — Щиток барахлит. Обычно я сам, но посмотрим, что у тебя получится. Чонгук лишь хмыкнул, будто это игра. Разобрался быстро, даже предложил заменить проводку позже. Даниэль стояла рядом, не веря глазам: «Этот бэдбой умеет чинить проводку?!» Третье испытание - за столом. Отец вдруг спросил прямо: — Скажи честно, чего ты добиваешься от моей дочери? Даниэль чуть не поперхнулась. — Папа! Но Чонгук спокойно посмотрел в глаза старшему: — Не «добиваюсь». Я хочу быть рядом. Сначала это было похоже на игру, но… — он перевёл взгляд на Даниэль, которая напряглась, — …теперь я понимаю, что дело не в игре. Она делает меня другим. Отец задумчиво потер подбородок, потом вдруг откинулся на спинку стула: — Хорошо. Проверку прошёл. — Чего? — одновременно выдохнули Даниэль и Чонгук. — Я не ищу идеального парня для неё, — сказал отец. — Я просто должен был понять, что ты не пустышка. Чонгук улыбнулся уголком губ, а Даниэль уставилась на обоих и злость, и облегчение, и растерянность смешались в её груди. Когда отец ушёл к себе в кабинет, оставив их наедине в гостиной, Даниэль не выдержала: — Ты понимаешь, что это вообще было?! Он просто устроил из тебя подопытного кролика! Чонгук лениво развалился на диване, закинув руку на спинку и посмотрел на неё с хитрой ухмылкой: — А я что? Мне даже понравилось. Будто в каком-то шоу «Доказать, что ты достоин». — Очень смешно, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Я реально думала, что ты сорвёшься. — Я тоже думал, — усмехнулся он. — Но потом вспомнил, что это ради тебя. И понял не так уж сложно. Она нахмурилась, пытаясь спрятать смущение: — Ты… странный. Иногда ты как будто вообще неадекватный, а иногда… — она замялась, — …слишком нормальный. Чонгук поднялся и подошёл ближе, почти нависая над ней: — «Слишком нормальный» это плохо? Даниэль почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Она попыталась отойти, но он поймал её за запястье. Его голос стал ниже, мягче: — Скажи честно… когда я говорил твоему отцу, что хочу быть рядом с тобой, ты мне поверила? Она замерла, не в силах встретиться с его глазами. Секунду молчала, потом всё-таки выдохнула: — Поверила. И в этом вся проблема. Чонгук тихо рассмеялся, придвинулся ещё ближе, их лица разделяли сантиметры: — Значит, ты влипла сильнее, чем думала. — Не льсти себе, — попыталась огрызнуться она, но голос дрогнул. Он наклонился к самому её уху и прошептал: — Это не я себе льщу. Это ты меня так смотришь. Даниэль резко отстранилась, пытаясь взять себя в руки, но внутри у неё всё горело. Она понимала: отец дал ему зелёный свет, а это значит, что сдерживать Чонгука теперь станет ещё сложнее. Поздний вечер. После ужина отец предложил Чонгуку небольшое поручение: — Есть одно дело. Нужно съездить по адресу клиента, забрать пакет с документами и привезти мне. Проверим твою пунктуальность и ответственность. Чонгук даже не моргнул: — Конечно, сэр. Адрес дайте. Он ушёл, а в доме остались только Даниэль и её отец. Дом уже стих, на кухне тихо тикали часы. Даниэль сидела за кружкой чая, уставившись в окно, когда зашёл отец. Он сел напротив и несколько секунд молча рассматривал её. — Ты даже не пытаешься скрыть, — сказал он наконец. — Что? — удивилась она, поднимая взгляд. — Своё отношение к нему, — спокойно ответил отец. — Я видел, как ты смотришь на Чонгука. Это не просто интерес. Даниэль смутилась, отводя глаза: — Пап, это не то, что ты думаешь. — Дочь, — мягко, но серьёзно произнёс он, — я слишком хорошо знаю тебя. Ты не подпустила бы никого так близко, если бы не чувствовала чего-то большего. Она прикусила губу. Внутри всё переворачивалось: отрицать было бессмысленно, но и признаться она не могла. — Ты же его сам называл… проблемой, — осторожно напомнила она. — Да, — кивнул отец. — И он до сих пор проблема. Но сегодня я увидел кое-что другое. Этот парень может ошибаться, может делать глупости, но в его глазах было то, чего я не видел в других. Искренность. — Ты думаешь, это надолго? — сдержанно спросила она. Отец усмехнулся: — Это зависит от вас двоих. Но одно я знаю точно: тебе стоит перестать обманывать саму себя. Даниэль замолчала, крепче сжимая кружку. Его слова больно и одновременно тепло кольнули в сердце. — Пап, — тихо сказала она, — я не знаю, правильно ли это вообще… — Никто не знает, — перебил он мягко. — Но если ты чувствуешь, что хочешь быть с ним, я не стану мешать. Я лишь прослежу, чтобы он понимал, что рядом с тобой он должен быть человеком, а не мальчишкой. Даниэль впервые за вечер улыбнулась — немного грустно, но искренне. — Спасибо, пап. — Не благодари, — ответил он. — Просто не забывай себя беречь. Спустя какое-то время дверь открылась, и Чонгук вошёл. В руках аккуратный коричневый пакет. Он молча положил его на стол. — Всё на месте, — отчётливо сказал он. — Благодарю, — отец взял документы и кивнул. Чонгук уже хотел спросить, может ли он увезти Даниэль прогуляться, но Намгю его опередил: — Уже поздно. Ночь. Если хочешь её компанию — оставайся здесь. Даниэль удивлённо обернулась: — Что? Папа, нет, это уже перебор! — Даниэль, тише, — строго сказал отец. — Гостю постелим в гостиной. На диване. На лице Чонгука впервые за вечер проступила довольная улыбка, будто он выиграл ещё один раунд. А Даниэль, скрестив руки на груди, зло прошептала: — Великолепно. Ещё и ночевать у нас будет… Отец поднял на неё взгляд и спокойно сказал: — Это ведь не первый раз, когда он у нас ночует. Даниэль замерла. Чонгук тоже. — Что?.. — выдохнула она. — И второй парень тоже был, — добавил Намгю, отпивая чай так буднично, будто говорил о погоде. — Откуда ты знаешь?! — почти одновременно спросили они с Чонгуком. Намгю слегка усмехнулся: — Дочь, я хоть и часто в разъездах, но не дурак оставлять тебя без безопасности. У меня свои радары, люди, камеры. Всё вижу. Я знаю, что вчера ты не ночевала дома. Даниэль почувствовала, как кровь прилила к щекам: — Папа!.. Чонгук при этом напрягся, но не от страха, скорее от того, что понял: отец действительно всё держит под контролем. Намгю повернулся к нему: — Запиши-ка свой номер. С этого дня ты не просто парень, что крутится рядом. Ты теперь ещё и мои глаза и руки, когда я в разъездах. Личный охранник моей дочери. Он протянул телефон. Чонгук медленно взял его, но в его взгляде горела решимость. — Сэр, можете на меня рассчитывать. Даниэль смотрела то на отца, то на Чонгука, не веря, что они вот так спокойно договорились между собой, будто её мнение вообще не учитывалось. — Потрясающе, — пробормотала она. — Один меня мучает, второй сдаёт с потрохами, и оба счастливы… Отец только довольно кивнул: — Вот теперь я спокоен. Когда Намгю ушёл к себе в кабинет, в гостиной повисла тишина. Даниэль буквально прожигала взглядом Чонгука: — Ну и? — прошипела она. — Ты что, доволен? Он лениво растянулся на диване, куда ему постелили, и с самым нахальным видом усмехнулся: — А чего бы и нет? Теперь я официально твой личный охранник. Даже твой отец доверяет мне. — Не охранник, а кошмар какой-то, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Всё, теперь мне вообще от тебя не избавиться. Чонгук чуть наклонился вперёд, поймал её взгляд и прошептал с вызовом: — А ты разве хотела избавиться? Она замерла, почувствовав, как предательски ёкнуло сердце. — Ты… неисправим, — пробормотала она и отвернулась. Он мягко рассмеялся, поднялся и шагнул к ней так близко, что ей пришлось отступить на полшага. — Привыкай, Дани, — сказал он, почти касаясь губами её уха. — Теперь я твоя тень. И если что — даже твой отец официально это одобрил. — С ума сойти, — пробормотала она, но уголки губ всё-таки дрогнули. Чонгук заметил, ухмыльнулся шире и добавил: — Кстати, если ты вдруг решишь сбежать от охранника… предупреждаю, найду быстрее, чем твои «радары» отца. Она фыркнула и оттолкнула его грудь ладонью: — Всё, марш на свой диван, «тень». Он позволил ей себя оттолкнуть, но в глазах его горел чистый азарт. — Спокойной ночи, принцесса под охраной, — усмехнулся он и рухнул на диван, не сводя с неё взгляда. Ночь выдалась на редкость тихой. Дом погрузился в полумрак, только лампа в коридоре мягко освещала стены. Даниэль вышла из своей комнаты ей хотелось воды. Она осторожно прокралась мимо гостиной, но вдруг заметила свет. Она остановилась, выглянула из-за угла. Чонгук сидел на диване, но явно не спал: локоть на подлокотнике, подбородок опёрт на ладонь, а взгляд устремлён в окно. В его лице было что-то непривычное спокойное и задумчивое. — Ты даже ночью не умеешь просто спать? — прошептала она, выходя к нему с чашкой воды в руке. Он повернул голову и слегка улыбнулся. — А вдруг кто-то захочет выкрасть принцессу? — тихо сказал он. — Я же теперь охранник, обязан дежурить. Даниэль закатила глаза, но всё равно подошла ближе. — Даже не надейся, что я поверю в твою серьёзность. — А зря, — ответил он, чуть сдвинувшись, освобождая ей место. — Я и правда не сплю. У тебя отец… серьёзный человек. Хочется показать ему, что я не дурак. Она присела рядом, отпила из стакана и посмотрела на него. — Это удивительно… слышать от тебя такие слова. Ты раньше всегда был… другим. Чонгук улыбнулся краешком губ. — Может, ты просто никогда не давала мне шанса показать другое. Её сердце сбилось с ритма. Она отвернулась к окну, чтобы скрыть румянец. Внизу мерцали огни ночного города, а над ними густое чёрное небо. — Скажи честно, — вдруг тихо произнесла она, — тебе не страшно, что отец тебя проверяет? Что он может не принять? Чонгук посмотрел на неё серьёзно, впервые за вечер. — Мне страшнее другое, — сказал он почти шёпотом. — Что однажды ты сама решишь, что я тебе не нужен. Слова задели её глубже, чем она ожидала. Она молчала, сжимая стакан. В комнате повисло напряжение, от которого у неё по коже побежали мурашки. Он наклонился чуть ближе, так что их лица оказались в полумраке почти напротив друг друга. — А пока этого не случилось, — продолжил он, — я буду рядом. Даже если придётся спать на диване в коридоре. Она усмехнулась, чтобы разрядить момент: — Ну хоть не под дверью моей комнаты. — Если попросишь и там лягу, — шепнул он с хищной улыбкой. Даниэль вскочила, пытаясь скрыть смущение. — Всё, хватит философии на ночь. Спокойной ночи, Чонгук. Он проводил её взглядом и едва слышно сказал себе под нос: — Спокойной ночи, Дани.