Вслед за слугами

Родители, а именно Махиру с Тецу, бахнувшие по две рюмки коньячка, пошли проведать дочку Цубаки. С ними пожаловал молодой сервамп после смены повидать сестёр. Заступала глубокая ночь. – Бедный ребёнок, аж врача пришлось позвать. Как можно пить до такого состояния? Врач укрылся в халате не по размеру. Лежит на нём, как на простыни, укрытый чистоплотными краями. Капля за каплей поступал раствор в видную вену на фарфоровой коже. Чёрные мертвеющие пряди скатились по плечам, ещё часть разлеглась на подушке. Это что... Врача откапывают? А Сашка куда делась? Должен с ней кто-то в конце концов сидеть! Не могли же её одну оставить. Мальчики моргнули и пришли в себя. Нет, ну в тёмном углу комнаты точно сидит врач. – Только не орите, – послышался оттуда низкий хрипловатый голос, – здесь покой необходим. Тот самый лекарь, о котором подумали, вышел в лунный свет. Вдох в её лёгкие отдался приятной тяжестью. Мышцы прилично отекли. Стоило потянуться, так слабость сладостная разлилась. Девушка поправила висящий на плечах белый халат. Родной запах любимой девушки, которая тайком укрыла тело, оказался в лёгких. Шелест стерильной вещи, голубые густые волосы, полузакрытые кровавые, но дающие добро, глаза. Дева увидела родительские лица. Карие, голубые пары глаз неотрывно смотрели на неё словно на божество. Голубые волосы при белом свете делались ярче, халат буквально блестел в людских очах. – Ева... В облике сочетание доверия и безболезненности. Необычайно красивая дочка от любимого мужчины. Глаз не отвести. Отец упал на колени, подполз к дочери, обнял со всей безграничной отцовской любовью. Выросла доча, растёт до сих пор. Ева потрепала каштановые волосы, поцеловала голову. Тецу накрыла любовь: ему тоже захотелось обнять всех своих гордых. От нежностей отвлёк голос высоченной, даже выше Ива Гордыни, девушки: – Чё, химик? Откуда формулу хлороформа знаешь? Для медицинских целей или так, похлеще? – Зависть постукивала носком шпильки. – Чтоб вырубать рвущихся ко мне. – Без особого ума ответила Сонная Дева. – Только не убираем за собой химические последствия, – всхлипнул Махиру в объятиях дочери. "Ей только бейджика не хватает. Ленивый доктор." – Смешилась Аннабель от собственно придуманного довода. От тонкой улыбки вылезали клыки. – Устроили в комнате лабораторию. Ни пройти, ни проехать. Всё нормально тут? – Тецу не впечатлён сложившимся. – Докладываю: состояние Сашими в норме. Спит, отдыхает. – Ну хорошо. Не шумите главное. – Ев, – провокационно позвала Алисейн, – а что такое "фентанил"? Где используется и с какой целью? – Наркотический обезбол, который применяют в анестезии для кратковременного мощного эффекта. Тормозит чувства, притупляет нервную систему. Нервы же расположены по всему телу, вот болевые импульсы перестают поступать по ним. – Легко ответила Ева, словно её спросили об обыденном, о домашних делах – поесть, попить, покурить. – Ты биологию знаешь? – озадачилась Аннабель сервампом Уныния. Чтоб лень что-то делала? Ах да, Алиса говорила про её ночные способности. – Я экзамены сдавала по воле души. – Правда перед экзаменом Ева тряслась неуверенная в своих силах. – Это правда. Это днём она ничего делать не хочет. – Подтвердил Махиру, уже намочивший слезами подол дочери. – Будешь анестезиологом моим, Ев? – улыбнулась Аннабель. В голове кошки за секунду случился полный переполох от этого слова. Пошли глухие ритмичные постукивания внутри организма. Покойное сердце желало вылезти наружу. Широта отлип от тела, развернулся и глянул на дочку Зависти. "Полезная работа, в принципе." – Тецу пожал плечами. Конечно они в курсе медицинских деяний сервампа. "Умом в Микуни-чана. Представляю, как там ДжиДжи-сану весело с похожими между собой людьми." – Махиру сонливо хикнул. Ева не соображала что ответить. Со дна постучали, как говорится. "У тебя нет права на ошибку," – послышалось из глубины души. Дно прилично шевелилось, стуча по разуму. Я не справлюсь. – Соглашайся. Любишь помогать. Резать никого не нужно, сидишь да наблюдаешь за показателями состояния. – Сказал Махиру. Ева поняла, в кого она в этом плане. – Ты же хорошо знаешь химию, – дополнил отец. – Пап, ну я и в игры играю нормально. Не значит, что я программист. Побыть врачом? "То, что им, анестезиологам, химию знать обязательно это точно." – Ева стала вспоминать всё что знает об анестезии. – Работа с растворами, рассчитываем необходимой дозы. – Подначивала Аннабель, заманивала к себе помощником. – Но я практически ничего не знаю... – Слежка за пульсом, давлением, сердцебиением. – Пошла в ход тяжёлая артиллерия. Сердце. Каори. То, от чего она умерла. – В случае чего реанимируешь именно ты. – Дополнила Алисейн и соответственно сбила с толку помрачневшую Еву. "До свидания. В прошлый раз не получилось спасти – значит и в следующий не стоит пытаться." – Пошло в ход уныние сервампа. – Уныние, – позвала пробуждабще Аннабель, – соглашайся. Ева попросту терялась в головокружительных соображениях. "Она Алису приглашала помочь, так её стошнило. Растерялась она здорово, трясло неделю. Хотя убила Ива. Тогда не тошнило, Алиса? – хотелось бы язвительно спросить. – Но тогда её трясло месяц. Она так и не сказала родителям о преступлении. Бля, если и меня стошнит – я не смогу помочь сестре в приобретении новых знаний." Нет или да? Вводить вампира в наркоз без особых знаний. Как на подобное соглашаются невинные существа? – Ты самый хладнокровный грех из всех, – протяжно уговаривала Аннабель. Двое людей смотрели в ожидании. – Я тебе объясню что да как делать. Все получится. Ничего сложного, я тебя уверяю. – И я буду спокоен, что ты хоть чем-то занимаешься. – Говорил Махиру с больными коленками от интенсивного стояния. – Разделывать вампира – заниматься делом? – опустила Ева подбородок. – Вот именно, что хирург без анестезиолога – просто маньяк с ножом. На нежити трениться проще. Хочу изучать ткани, органы изучены. – Сказала Зависть. – Хокори в обморок упал, увидев их. – Тецу припоминал, как сын ходил к деду на работу. – Работа как работа, слушайте, без особых усилий. Специалистами отличными станете. "Уже даже Тецу-сан уговаривает. Может, пойти?" Ева раздумалась, наконец решила дать ответ. – Да, – засияла она. Слежка за сердечком, пульсом же. А как? Вампиры же неживые. Ладно, сейчас неважно. Живьём их можно сделать. "Почему только мы с Тецу свидетелями становимся? Где Куро?" – Махиру снова обнял дочь, упав на потёртые колени. – Я же химик, почти. Ты знаешь, я, как и папа, кошка очень трудолюбивая. – Ага, закись азота мы сделать смогли, а убрать всё после этого руки не дошли. – Опять напомнил папа, как комната чуть не взлетела наверх. Оставил на Куро девочек. Всё-равно что бросил. Проснулась пьющая племянница, люди тихонько присели. Процесс детоксикации, то есть выведения токсичных веществ из организма, улучшал самочувствие, но полностью его не восстановил. Сосудистая система начала мощную работу. При подобном симптоме слуге-вампиру стало бы хуже, будь она человеком. Давление прыгало туда-сюда, вместе с пульсом хотелось поскакать прямиком к Алчности. – Уже утро? Сколько дней прошло? Тринадцать? – спросила возбуждённая брюнетка. Голубоволосая обернулась. Сердце Печали качалось, словно готовое из груди вылетело. Оно приподнимало тело вверх-вниз на пару сантиметров. Ухудшение состояния. Что делать? Или это нормально? – Ничего-ничего, для неё это просто побочка от капания. – Заверила Аннабель. Хах, Сонная Дева не настолько сонная, раз готова была реагировать. – Незнакомая Печаль, тебя капали ранее? – Нет, – скромно села алкашка в позе лотоса, завернувшись в халат. Белые руки стыдливо жали комканное одеяло, чёрная челка вылезала из-под одеяния. – Вот и ответ, – заключила Аннабель. – У тебя отлично получается, Ев. Тецу не понял, Махиру разозлился. – Пусть отец её забирает. Ребёнок в таком состоянии. Куда Цубаки смотрит!? Есть ребёнок, значит неси ответственность, не штанами думай. Трахнул какую-то бабу и хоть бы хны. – Правда интересно куда он смотрит, – кивнул Сендагая, сложа руки на мышечную грудь. – Папа следит, любит. – Сказала Печаль в защиту отца. Худые ноги поспешили к ней. Ноги из ушей, как говорят некоторые. Хвост чёрных волос стукнулся о костлявую спину. Высокая племянница, ещё и на лакированных шпильках. Красивая, добрая, вся в папу ДжиДжи. Красные горящие глазища. Мальчики вздохнули с питающими сердце чувствами. – Хорошо, я позвоню Печали и попрошу утром забрать дочку. Саш, жива? – Аннабель подняла ночнушку и принялась пальпировать область печени. Ногти не продавливали кожную поверхность, задействованы лишь подушечки пальцев. Печальные глаза раскрылись грустнее. – Да, – пролепетала робко сестра. – Как иначе? Сервампы не подыхают. – Сказала Ева. – Пусть вдвоём на учёт встают, что Цубаки, что она. Что это такое!? Опять драки? – категоричен Ив Лени. – Пап, мы сами разберёмся. – Сказала Ева. – Мы вам мешаем как-то? Меньше знаешь – крепче спишь. Печаль, нужно покушать. – Я покурить хочу. – Спасибо, что напомнила. – Кошка порылась в карманах и нащупала открытую пачку. Дала сестре сигарету с зажигалкой, потом сама закурила. – Сколько раз говорил не тянуть в рот эту гадость? – шатен аж в шок пришёл. – Пап, я вампир. Ты попробуй сам, за уши не оттянешь. Сашими выдыхала дым, то и дело прикладывала сигарету ко рту. Махиру отрицательно кивал, а Тецу никак не реагировал. Дверь распахнулась. Свет в коридоре осветил девичьи тела. Дымная пелена витиевато кружилась в воздухе. В проходе комнаты показались Куро, Лилия и его Ив. Последний тут же впадал в немеющий приступ, цеплялся пальцами за любвеобильного мужика. – Махиру, где тебя носит? – проговорил Сонный Прах, сутулясь. Все как тараканы разбежались, ищи по всей гостинице. – В-врачи? – Алисейн почти терял самообладание от темноты в фиолетовых глазах. Три белых халата, три серьёзных лица. Жадный дядя влетел на коленях через толпу, прокатился к кровати с бумагами, некоторые из которых разлетелись по номеру. Живописец, стихотворец, цирковой клоун. – Моя любимая племяшка, Сервамп-алкашка. – Руки беса махали из стороны в сторону. – Непокорность, заебал блять. – Ева выпустила дым. Сейчас вдруг ещё пианист появится, то она точно сломает ему пару пальцев. Надоедали до жути. Беззаконие не мог сдержаться в улыбке, да и не хотел. Он точно не станет больше проводить много времени в кабинете психиатра в объяснениях, почему у него настолько живые эмоции. Ева просто печать поставит, отпустит с чистой душой на волюшку прекрасную. – Унылый врач, Души клад, Депрессии спад, Её себе клала, В душеньку чёрную. – Маньяку-сервампу приносило настоящее удовольствие реакция других, какой бы сейчас она ни была. Клыки острели, скулы немели от улыбки. – Спасибо, но не мне посвящай о психиатрии. Я – химик, повторюсь. – Поправила дочка от любимого брата. "С психами работать? Я на тебя глянула – уже плохо. Маньяк ебучий припёрся со стихами. Устроили здесь демонстрацию из места покоя." – Ева попала в настоящий геморр. Холодная голова оставалась на месте. Тогда тронувшийся умом дядя подполз ко второй курящей, занялся зачитывать письмена с привычным выражением. Лень взяла его под локоть и кинула к стенке. Все думали о развязке драки и предстоящих увечий. Этого не случилось. Блондин просто скатился по стене, обнял колени и заревел. Помощь поспешила к нему. "Какой кошмар, – голубые глаза сузились в неистовом состоянии, – чтоб я ещё раз их сюда позвал..." Олицетворение Зависти начало уговаривать шекспировца пойти к подклассу на лечение психического здоровья. – Хайд, это не шутки. Алчность больше всех страдает от привычных для вас ссор. Потом погуляем. Дыхание в груди взрослого сервампа перебилось попавшим удушающим воздухом. – Аннабель, ты...так выросла, – ещё пуще взревел Хайд. – Потише... – попросил Тецу, лишь бы жалобу не накатали другие постояльцы после дурдома. – Пойдёмте, – черноволосая начала подниматься с его ладонью, тянуть исхудалое тело вверх. Лоулесс всхлипнул, встал на ватные ноги, зацепился о чёрные острые ногти хирурга и, как маленький ребёнок, поковылял за родным вампиром. – Вы следующий на процедуры. С каждым годом всё ненормальнее? – спросила Ева. – Да когда угодно. – Сказал Жадность, не поворачиваясь. – Вы все смеяться пришли, – взревела молчавшая Печалька. – Покиньте палату, ей плохо. – Загневалась Ева на остальных. "Она всё правильно делает..." – не додумала Аннабель, потому что её стали выталкивать к Лилии и Мисоно на входе. – Я вам не разрешала заходить по десять человек. Тишина я сказала всем. – Сонная Дева вытолкнула последних, приложа к плечам силы. Джинны выползли, оставались в комнате. Холод ходил ходуном. За дверью громко зашептались. – Я после смены. Накормите, Тецу-сан? – попросила Аннабель. – Врачей кормим бесплатно, Ан-чан. – Тецу повёл вампиров кормить. – И крови желательно, – сказала шедшая девочка. – Обязательно, – отозвался хозяин гостиницы. В номере Дьявол гладил женскую белую ручку. "Когда родным плохо мне тоже плохо. Очень жаль, что так всё выходит." – Повелитель сна опустил голову. – Вот зачем ты пьёшь? Куда Цубаки глядит? Или с тобой за компанию сидит? – Пап, ты сейчас эмоциальный на удивление. – Ева затронула, погладила волосы, имевшие такой же цвет. "Мне до пизды совершенно," – говорил Прах Иву, к которому пришло озарение поговорить с психиатром по поводу конфликта между детьми. – Махиру сказал, что на улице буду ночевать, если к Ями не сходим. "Он растормошил Лень. Он настоящий профессионал. Кто ещё скажет что вампиры всегда плохие?" – усмехнулась Ева. Не зря Махиру повёл к подклассу. "Махиру умеет уговаривать, но я не залезу никуда, просто посижу здесь." – Куро превратился в чёрного кошака, мурча, прыгнул к боку племяшки. В народе говорят – коты лечат. Папа помогает. В тишине что-ли посидеть хочет? "Цубаки такой глупый," – засыпал он. *** Чёрный кошак ушёл к спящему Иву, залез в человеческой форме к нему и обнял. В терапевтическую палату проведать уже пришла седая сестра. Белые каблуки делали её соответственно выше природного роста, волосы по оттенку клавиш пианино. Черты лица помягче, не злые, как обычно. Голубые ледяные глаза не прожигали насквозь. Ева слегка напряглась, но держала нормальный вид. – Я с миром, к Незнакомой Печали. Можешь отойти на малое время? – конечно Юки не в настроении бороться. Сейчас это не главное. – Ладно. Лень сообщила о состоянии в абсолютно хладнокровном спокойствии. Злая Алчность готова пока пойти на перемирие и доверить ей самое родное. "Не нравится мне этот мужик. Высокомерный, пафосный. Лучше уж Лень, чем он." Стоял главное весь такой важный, хрен бумажный. А сам что творит? Что-то он точно с Печалью сделал. Не Ева точно. – Свет не включать, вампиру нужен покой. – Давала Ева указания. – Вставать ей рано, пусть всю ночь откапывается, выводятся токсины. Их там дохуя, хочу сказать. И без анализа крови понятно. Сейчас проверю ещё раз состояние. Сервамп надел бело-жёлтые перчатки, потянул кожу на сгибе локтя и вынул иголку. Спиртовыми салфетками подтёрла ранку, ранка зажила. Юки внимательно смотрела, не причинит ли Ева боли. Не больно вовсе, судя по нормальной реакции Сашими. Привыкла видимо. – Ей всю ночь нужно здесь отдыхать, идти рано. – Ева заглянула в глаза враждебной сестры. Юки кивнула. Надо значит надо. Ещё впереди отдых, не завтра же уезжают. Тем более, Печаль именно к ней, к любимой Алчности, пришла. На свой страх и риск и под свою ответственность Ева их оставила. – Саши-чан, ты как? – спросила Юки, оставшись наедине. – Нормально, но полностью в себя не пришла. Здесь останусь на лечение. Не против? – Нет, – Беззаконие залезало на девушку, забрасывая стройную ногу себе на плечо, – я тебе тоже помогу. – Банально. – Кроме наших поцелуев. – Наклонившаяся девушка заткнула губы Греха, не давая слова. Каждый раз у Сашими бабочки полыхали. Губы соприкасались со вкусом, как в последний раз, но мягко. Влажные языки встретились, и тогда руки печальной пошли по большой груди. А ладони другой прикоснулись к вампирской шее. Юки возжелала продолжения, ощутив пульсацию в женском интимном месте, шедшее по половым мокрым складкам. Сашими мягко отстранила её и сказала: – Сонная Дева сейчас вернётся. Вложив в поцелуй дозу нежности Алчность слезла, облизнула губы. Руки с грудей снялись. Печаль голодно посмотрела и кивнула. Лечение не ждёт. Оно начнётся прямо сейчас... После вполне приятного процесса Юки сбросила с себя подрагивающую ногу и сползла к концу кровати. Сашими удовлетворённо лежала. Дверь открылась. Вовремя они конечно. Лекарь занёс новый раствор на всякий случай. Вредного, по мнению большинства, мужика послала нахуй и сказала, что берёт на себя ответственность и право заниматься лечением. Любовь пыталась прокрасться, на что Ева её подхватила за худой локоть и оттянула назад. – Алис, я тебя не пущу, буду всю ночь здесь сидеть. Сашими ещё нужно прокапаться. Я не позволю кому попало проводить опыты на сервампе. Даже Лень, не зная толком медицины, может лечить. Нормально? Не стыдно? Так здоровому лбу и передай. Недоброжелателей она не пропустит. Юки вышла и прошла с развевающимися от скорости волосами мимо мило улыбающейся Похоти. Спешила уйти от случайной переглядки. "Только попробуй, сука, распиздеться. Без волос останешься, до единого вырву". "Ну-ну, пытаться Похоть обмануть. Вибрацию чувствую от твоего тела, только что чувства были за этой дверью," – Алиса коварнее улыбнулась и пошла в процедурный номер. Её оттуда выпнули, она пошла к тому же Греху, какой олицетворяет. – Пап, – позвала она, – пошли покурим. Похоть возможно понимал о чём хочет поговорить дочь и, добродушно улыбнувшись для отвода подозрений, направился к дочери. Затем двое сервампов отошли от гостиницы и прикурили под важный серьёзный, особенно для них, разговор. – Заметил кое-что? – То, что все в наркотики и пьянство скатились, – ответил Лилия и со всей уверенностью заявил далее, – но главное: Беззаконие оправдывает смертный грех...