I own my fate... don't I?

      — Ты точно в порядке?       — Да.       Серена держалась ровно и уверенно, но Хьюго все равно замечал усталость в ее голосе. Она отвечала ему коротко, старалась не показывать своих слабостей, чтобы не доставлять брату лишних волнений, но выходило совсем наоборот. Последние несколько дней Хьюго только и думал о том, чем может ей помочь.       — Давай я сегодня схожу на все твои занятия, — отчаянно продолжал он, пытаясь отговорить сестру от выхода из комнаты. — Каждое слово запишу, честно.       Серена на это лишь тихо посмеялась:       — Это просто головная боль, Хьюго. Я ведь даже не болею.       Конечно, не болеет. Как она вообще могла знать, болеет или нет, если даже врачу показываться отказалась? А ведь Хьюго настаивал. Пару раз даже порывался самому пойти к семейному доктору и позвать его к сестре в спальню, но каждый раз Серене удавалось остановить его. «Зачем беспокоить по пустякам?» — говорила она. Хьюго ненавидел эту фразу так же сильно, как собственное бессилие.       — Ты слишком устала, тебе нужен отдых, — он сделал самое серьезное выражение лица, на которое был способен. Даже звучать старался максимально строго. Но и это не помогло.       — Я отдохну, когда сдам все экзамены. Совсем немного осталось, потерпи.       Хьюго бы и самому стоило переживать об экзаменах — конец месяца как никак. Близок день, когда отец снова соберет всех в своем кабинете и начнет подсчет очков. Отец любил это мероприятие, он наслаждался каждой секундой, когда смотрел на встревоженные лица своих детей. Ему нравилось унижать и восхвалять публично, видеть, как угасает чужая надежда, и слышать облегченные выдохи. Он разбирал все детально, но не всегда аргументировал свои решения, поэтому никто не мог с точностью вести подсчет самостоятельно. Он учитывал абсолютно все — учебу, поведение, поступки и даже внешний вид, за который у Хьюго стабильно отнимали по два очка из-за чертового глаза. Для отца это все было будто игрой, его забавляло сталкивать всех лбами, заставлять конкурировать в открытую.              Последняя неделя месяца для многих была волнительной и напряженной, но для Хьюго, напротив, самой спокойной. Пока братья и сестры были заняты приведением своей кармы в порядок, у них совсем не оставалось времени на «бесячего выродка». Это давало шанс успешно поработать над собственными делами.       Но в этот раз особых надежд Хьюго не питал. После происшествия в столовой, которое он хотел бы забыть как страшный сон, вряд ли ему светит хоть что-то. Он не забыл о своем желании забраться на самый верх рейтинга, но сейчас лучшее, на что он мог рассчитывать, — не упасть в самый низ.       Поэтому состояние Серены волновало его куда больше собственного будущего. Для сестры подобные периоды в их жизни никогда не были чем-то тревожным. Она не стремилась наверх, в ней совершенно не было желания доказывать кому-то свое превосходство. Она все делала честно и принимала любые замечания стойко, без возражений и комментариев. Казалось, эта борьба вообще обходит ее стороной так же, как и она ее.       Но в этот раз все было совсем не так. Хьюго не знал почему. И его это беспокоило.       Они начали видеться реже, ведь Серена целыми днями бегала туда-сюда, отчего под вечер еле могла устоять на ногах. Под глазами у нее появились синяки от недосыпа, и Хьюго не раз замечал, как в окне девчачьей комнаты по ночам горела тусклая лампочка — как раз в уголке Серены. Она стала более задумчивой и словно отстраненной. Первое время Хьюго это игнорировал, не считая нужным лезть не в свое дело, но чем хуже становилось сестре от этого безумного трудоголизма, тем больше Хьюго хотелось с этим покончить.       — Возьми перерыв хотя бы на полдня.       — Тогда мне придется наверстывать ночью, — в который раз Серена потерла пальцами висок и принялась шарить другой рукой по тумбочке. — Где же они…?       Серена никогда не была рассеянной, это тоже пришло к ней с усталостью. Хьюго вздохнул и указал на край кровати, где валялся темный пузырек с зеленой этикеткой.       — Точно… Спасибо, — поблагодарила Серена, и на ее лице появилась знаменитая нежная улыбка. Хьюго поражало, что даже сейчас у сестры есть на это силы.       Серена потянулась к графину с водой, налила немного в стакан и запила свою желтую таблетку одним глотком. Руки и губы у нее слегка подрагивали, но вряд ли это замечал хоть кто-то, кроме Хьюго.       — Ну вот. Скоро должно помочь, — сказала она, ставя пустой стакан на место. Таблетки же убрала в карман платья.       — Зачем ты так стараешься? — наконец спросил Хьюго, хотя до последнего не хотел задавать этот вопрос. Он не особо вдавался в причины поведения сестры, несмотря на то, что поначалу долго ломал над ними голову. Каждая новая догадка нравилась ему все меньше и меньше, но в то же время на него сильно давило любопытство.       Отчасти он чувствовал виноватым себя, ведь если бы его здесь не было, Серене бы не пришлось тратить столько сил и времени на возню с ним. Когда отец только выкупил его, она помогала ему осваиваться на новом месте, обучала всем правилам и законам, и Хьюго был уверен, что на этом все и закончится — ему все покажут, расскажут и отправят в свободное плаванье. Но Серена осталась с ним. Помогала ему с учебой, защищала от других братьев и сестер, просто составляла компанию, чтобы младшему брату не было так одиноко. Хьюго никогда не просил этой поддержки, но соврет, если скажет, что она была ему неприятна. Забота сестры была единственным, что грело его в этом холодном доме, и он боялся этого лишиться.       Вот только Серена была достойна большего. У нее были возможности, связи и добрая бескорыстная душа. Ей было не место в этой поганой семье. Хьюго искренне верил, что когда-нибудь у нее получится исчезнуть отсюда навсегда, хоть и старался думать об этом как можно меньше. Может, время уже пришло?       — Я хочу… — осторожно начала Серена, не в силах избежать разговора, и Хьюго понял, что ее этот вопрос страшил не меньше — а возможно, даже больше — его самого. — Я хотела бы попросить отца кое о чем.       Хьюго ненадолго замер, ошеломленный услышанным.       — Попросить о чем?       Серена молчала, опустив взгляд в пол и перебирая тонкими пальцами складки на юбке. Хьюго присел рядом с ней на кровати. Возможно, он прозвучал слишком резко и грубо, поэтому в этот раз он постарался быть как можно спокойнее:       — О чем, Серена? — однако скрыть волнение в голосе у него так и не получилось.       Тем не менее это сработало.       — Помнишь, мы говорили об Академии? — Серена подняла взгляд на брата, и тот кивнул. — Я бы хотела попасть туда немного раньше положенного. Уверена, отец может это организовать.       — То есть… ты хочешь уехать раньше?       — С тобой, разумеется! — Серена крепко схватила его за руку. — Как мы договаривались.       С того разговора прошло уже несколько недель, а Хьюго так и не дал свой ответ на предложение сестры. Но, кажется, она еще тогда все решила за него, будто и не видела никакого другого варианта развития событий. Будто не могла себе позволить оставить брата одного. В очередной раз Хьюго стало приятно и совестно одновременно, поэтому он предпочел просто пропустить эти слова мимо ушей. Лишь про себя понадеялся, что Серена не станет просить за него в том числе.       — Думаешь, у тебя получится? — Хьюго не уточнил, о чем именно говорил, но сестра поняла его и без этого.       — Ну, у Иона же получилось. Чем я хуже? Мои оценки даже лучше, чего его когда-то. И к поведению претензий вроде нет.       — У Иона?       — Ах, точно… Вы, должно быть, не встречались. Сейчас, подожди, — Серена вскочила с кровати, стянула с полки над столом рамку с фотографией и протянула ее Хьюго. Раньше он не обращал на нее особого внимания, но сейчас рассматривал картинку перед собой очень внимательно.       Оттуда на него смотрело множество людей, выстроенных в несколько рядов. В самом нижнем Хьюго быстро нашел Серену — ее два пушистых хвостика сразу бросались в глаза, — и, судя по ее виду, фотография была сделана лет пять назад. По бокам от Серены он узнал придурковатое лицо Траяна и до противного смазливое Штефана — видимо, детей выставляли по возрасту. А в самом верхнем ряду в центре важно стоял отец. Он улыбался, как и все остальные члены семьи. Хьюго сжал губы, смотря на эту идиллию. Ему стало некомфортно от осознания, что именно так окружающие видят все со стороны, совершенно не догадываясь о происходящем внутри особняка, на фоне которого все так радостно позируют. Но в то же время Хьюго был рад, что его самого на фото не оказалось — повезло не успеть.       — Вот он, с краю, — Серена указала на подростка в «детском» ряду. — Он самый старший из нас.       Хьюго посмотрел на ничем не выделяющегося юношу — аккуратно уложенные волосы, однотонный костюм, стойка как по струнке. Лишь красные глаза, заостренные уши и надменное выражение лица выдавали в нем типичного Рейвенлока.       — Он уехал учиться вскоре после того, как сделали это фото, — пояснила Серена. — Хотя должен был только через пару лет.       Хьюго невольно вспомнил, как стал однажды свидетелем такого события. Это случилось вскоре после его приезда в поместье. В просторном лобби скопилось несколько горничных и лакеев, которые выносили чемоданы и коробки, и парочка младших господ, среди которых была и Серена. Все они провожали незнакомую младшему брату девушку, говорили напутствия и желали хорошей дороги, но та едва ли хотела разговаривать хоть с кем-то из домочадцев. Хьюго тогда плохо понимал, что вообще происходит, сильнее всего он запомнил презрительный взгляд девушки на своем лице, когда они случайно столкнулись в дверях. Лишь позже он узнал, что это, оказывается, была его старшая сестра, которая доросла до взрослой жизни. Больше они ни разу не виделись, а запомнить ее имя Хьюго даже не пытался и не был уверен, что вообще когда-то знал его.       Непонятно, почему эта сцена всплыла в голове именно сейчас. Возможно, повлиял рассказ Серены, а, может, Хьюго уже представлял, как точно также будет уезжать она сама. Уезжать, чтобы больше никогда не вернуться. Ни в поместье, ни к нему.       — Отец и вправду отпустил его? — Хьюго вернулся к разговору, не давая своим мыслям окончательно поглотить его.       — Да, хоть и… с некоторыми условиями, подробности которых я не знаю.       Услышав это, Хьюго сразу же захотел возразить против решения сестры, но она опередила его:       — Он, кстати, должен скоро приехать. Возможно, вам удастся пересечься.       — Да плевать я на него хотел, как и он на меня, — запротестовал Хьюго. — Ты не знаешь, какие условия отец выдвигает в обмен на любые просьбы. Как ты собираешься подстраиваться под них?       — Вот поэтому я и не хотела тебе говорить. Знала, что ты будешь против.       — Конечно, я против! — Хьюго тоже вскочил с кровати, подходя ближе к сестре. — Если ты делаешь это из-за меня, то не нужно. Ты в первую очередь должна подумать о себе!       Хьюго надеялся, что хоть как-то сможет отговорить Серену. Дать ей понять, что ее будущее куда важнее его самого. Показать ей, что он тоже волнуется. Но в этот момент на лице сестры он увидел лишь нахмуренные брови и расстроенный взгляд.       — Ты говоришь совсем как отец, — тихо произнесла она и с решительным видом вышла из комнаты.       И Хьюго почувствовал себя совсем паршиво. От одной мысли схожести с отцом все внутри закипало. Но Серена бы не стала говорить попусту, не стала бы нарочно подбирать оскорбления.       Неужели она была права?       За ужином все сидели тихо. Как впрочем и всегда под конец месяца. Только слабый звон столовых приборов и гул ветра за окном создавали хоть какие-то звуки. Хьюго был уверен, что отец нарочно не поднимал никаких тем на обсуждение, чтобы создать еще более гнетущую обстановку, которую всем приходилось терпеть. Быстро поесть и убежать тоже не вариант. Никто не начнет трапезу, пока отец не пришел, и никто не закончит, пока он не встанет. Таковы правила.       Обычно давящая тишина не смущала Хьюго — наоборот, он был рад, что все думают о своем, и никто не акцентирует на нем внимания. Но сегодня ему, наверное, больше всех хотелось, чтобы это семейное времяпрепровождение закончилось как можно скорее.       Хьюго то и дело посматривал на Серену — как до этого делал на завтраке и на обеде, — чье выражение лица оставалось абсолютно невозмутимым, несмотря на их утреннее разногласие. За весь день они не обмолвились ни словом, но она все еще позволяла Хьюго сидеть рядом, что непременно считалось хорошим знаком. Да и не верил он, что Серена способна по-настоящему обидеться на кого-то. В любом случае было ясно, что решения своего она не изменила и что повлиять на него вряд ли получится. Но это не значило, что Хьюго не хотел обсудить эти планы подробнее.       С конца стола послышался сдержанный стук приборов о тарелку — отец дал понять прислуге, что закончил. Но вставать он не торопился. Сжав пальцы в замок и подперев ими подбородок, он внимательно осматривал каждого, кто сидел за столом. Наблюдал свысока. Молча. Никто не знал, что именно он пытался разглядеть, но дети один за другим поторопились также закончить с ужином.       — Спешу сообщить вам, — выдержав паузу, отец заговорил деловым тоном, — что через пару дней в этом доме у меня состоится важная встреча. Надеюсь, все помнят правила поведения?       — Да, отец, — ответил за всех Габриэль. Остальные лишь коротко кивнули, не отводя взгляда от главы семейства.       — В таком случае, желает ли кто-нибудь быть добровольцем?       — Я могу! — тут же отозвался Траян, но сделал это слишком резко. Еще и голос повысил. Отцу явно не понравилось.       — С такой несдержанностью ты только заставишь наших дорогих партнеров никогда больше не иметь с нами дел, — осадил отец, и Хьюго без зазрений совести признавался себе, что на разочарованную рожу Траяна он был готов смотреть вечно. Тот всегда был противным выскочкой.       — Я готова, — ровным голосом произнесла Летиция, сидящая напротив Хьюго.       — Ты была в прошлый раз. Не хочешь дать возможность другим проявить себя?       Вопрос, очевидно, был риторическим.       — Да, верно, — ответила сестра. — Ты как всегда прав, отец.       Летиция выглядела спокойно, но Хьюго понимал, что внутри она была готова рвать и метать от упущенного шанса покрасоваться и заработать побольше не только очков, но и внимания отца.       — Давайте я лучше предложу сам, — отец еще раз обвел присутствующих холодным взглядом, пока не остановился на другой дочери. — Серена. Кажется, у тебя не было планов?       Как только Хьюго услышал имя сестры, по всему телу пробежала дрожь, словно его облили ледяной водой. Он вперил взгляд в отца. Наверняка тот знал о состоянии Серены — вряд ли заметил сам, скорее всего, какая-то крыса донесла ему, — так что прекрасно понимал, что она явно не лучший кандидат на роль декорации для коллег. Но вызвал ее специально! Специально, чтобы посмотреть на реакцию, чтобы в очередной раз удовлетворить собственное эго, смотря как все лелеют перед ним. Специально, чтобы проверить, сколько еще времени продержится кукла, прежде чем сломаться.       Хьюго хотелось вскочить с места, замахать руками и закричать что угодно в знак протеста. Но он замер на месте, чувствуя как от волнения сердце с каждой секундой бьется все чаще. Страх сковал его. Что он мог сделать? Кто его послушает?       Он заметил, как Серена нервно сжала подол юбки под столом, но в остальном никак не подала виду, что ей что-то не понравилось.       — Совершенно никаких, — ответила она, прекрасно зная, что ничего другого ей говорить не положено. Ее голос вернул Хьюго к реальности, и он взял сестру за руку — единственное, чем он сейчас мог помочь. Никому не было видно этого жеста, но Серена сжала его пальцы в ответ, давая понять, что благодарна за поддержку.       — Что ж, значит, решено, — с этими словами отец наконец поднялся. — Все свободны, — и вышел из столовой.       Дети начали вставать лишь спустя какое-то время. Кто-то выбежал сразу, торопясь к незавершенным делам, а кто-то продолжал медлить, задумавшись о чем-то своем. Серена же сидела, уставившись пустым взглядом в свою пустую тарелку, совершенно не обращая внимания ни на кого вокруг.       — Опять ты, — прошипел Траян с другого края стола. Решение отца явно не оставило его равнодушным. Но Хьюго был уверен, что пади выбор на кого угодно, кроме него самого и Серены, брат бы не реагировал так остро. Все знали, что он давненько точил зуб на обоих. На Хьюго за то, что он просто есть, а на Серену — за любовь к Хьюго.       — Извини, — тихо пробормотала Серена, так и не оторвав взгляда от уже наполовину убранного стола.       — За что ты извиняешься? — вспылил Хьюго. — Этот придурок сам свой шанс упустил.       — А тебе-то вообще кто слово давал? — не унимался Траян, подскакивая со своего места. За ним поднялся и Габриэль, который все время сидел рядом. — Или ты все еще голодный, а?       Хьюго уже был готов ответить, но тихий голос сестры опередил его:       — Пожалуйста, прекратите, — она зажмурила глаза и говорила слабо, прилагая усилия для каждого слова. От их криков у нее вновь разболелась голова. — Траян, я обещаю… замолвить за тебя отцу.       Брат лишь ухмыльнулся:       — Ну-ну, — ехидно ответил он и после тихо добавил: — Если, конечно, успеешь, пока мы…       Габриэль толкнул его локтем в бок, не давая закончить, и Траян, словно опомнившись, резко замолчал. Хьюго не стал заострять на этом внимания, зная, что Траян часто нес всякую чушь. Гораздо важнее ему было отвести Серену куда-нибудь подальше.       Она в это время уже запивала очередную таблетку, и как только стакан опустился на стол, Хьюго осторожно взял сестру под руку.       — Может, выйдем на улицу? — спросил он, обеспокоено смотря Серене в лицо. Пару секунд она колебалась, и Хьюго уже был готов выслушивать про количество неотложной работы, но на удивление она кивнула:       — Да… Было бы неплохо.       Радуясь своей маленькой победе, Хьюго неспешно направился вместе с ней к выходу во двор, оставляя доставучих братьев за спиной.       Однако удача быстро покинула их.       Несмотря на летний сезон, погода в последнее время была мало приятной. Солнца практически не было, тяжелые густые облака закрывали его с утра до ночи. Небо как будто накапливало в себе все невзгоды, в любой момент готовое обрушить их на несчастных людей. Глядя в окно, Хьюго думал, что лучшего отражения его душевного состояния просто не найти — серые тучи, через которые изредка прорывается свет. Для него таким светом была улыбка сестры.       Сейчас же на улице было темно. Оно и понятно, время уже позднее. Гудел прохладный ветер, который сдувал отросшую челку с лица, а за пределами крыльца моросил дождь.       — Вернемся обратно? — раздосадованно спросил Хьюго, наблюдая, как уличная плитка покрывается маленькими пятнышками от воды.       Серена же стояла с закрытыми глазами и прямой спиной и полной грудью вдыхала свежий воздух. Погода ее, казалось, не волновала совсем.       — Нет, все в порядке, — ответила она, легко улыбаясь. — Давай пройдемся до беседки.       Так они и сделали. Беседка, конечно, не была предназначена для посиделок в непогоду — резное ограждение высотой по пояс так себе защищало от дождя, — но найти сухое местечко там все-таки можно. Им и воспользовались.       Какое-то время брат с сестрой сидели молча. Тишина наедине вдвоем ощущалась совсем по-другому — уютная, приятная, дающая возможность просто дышать без страха сделать это слишком громко, понаблюдать за деревьями, цветами и домом, окна в котором постепенно гасли один за другим, что означало, что домашний персонал заканчивал свою рутину и готовился ко сну. Часть уличных фонарей также затухла, переходя в ночной режим освещения.       — Дождь усиливается, — обозначил Хьюго, вслушиваясь в стук разбивающихся о листья кустов капель.       — И даже так здесь гораздо спокойнее, чем там, — с грустью в глазах Серена уставилась на особняк. И, вздохнув, добавила: — Как бы мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось…       Хьюго не знал, что ответить. Он снова оказался на этом перепутье чувств, где предстояло сделать тяжелый выбор. Либо он сам, либо дорогой ему человек. У него плохо получалось поддерживать кого-то, успокаивать, быть опорой в трудную минуту. До встречи с Сереной он никогда и не знал, каково это. И когда он вспоминал об этом, то выбор переставал быть таким уж сложным.       — Ты… уже точно все решила? — осторожно уточнил он.       Серена ответила, не поворачивая к брату головы:       — Да, — голос был твердым, а тон решительным. Сестра дала понять, что никаких возражений она принимать не собиралась. Поэтому Хьюго решил вернуться к наиболее свежим событиям:       — Ты поэтому согласилась? Думаешь, после этого он прислушается к твоей просьбе?       — Надеюсь.       — А что если ты не выдержишь? Тебе же по несколько раз на дню плохо становится!       — Я должна выдержать, — строго отрезала Серена, наконец посмотрев на брата с серьезным выражением лица.       — Но… — Хьюго замялся, не зная, что вообще еще хотел сказать. В голове крутилось столько этих «но», и он был уверен, что ни одно из них не способно отговорить Серену.       — Я знаю, что ты волнуешься, — успокоила она. — Обещаю, как только у меня все получится, я неделю с постели не встану.       В очередной раз Хьюго оставалось лишь поразиться ее уверенности и вере в светлое будущее. Она прожила в этом доме всю жизнь, она родилась в этих глупых правилах, но несмотря на все это, сохраняла такую жизнерадостность, какую Хьюго успел потерять еще в пеленках.       Дождь тем временем усилился в разы. Теперь он превратился в самый настоящий ливень, который крупными каплями звонко бил по крышам, деревьям и асфальту. Но даже этот назойливый стук или гул разбушевавшегося ветра не заставили Серену захотеть вернуться в дом. Только ее рука снова полезла искать что-то в кармане.       — Черт… кажется, я забыла их в столовой…       Она попыталась встать, но Хьюго подскочил первый, усаживая сестру обратно.       — Я принесу! Жди здесь, — и выбежал из беседки, совершенно не боясь утонуть в особенно большой луже.       В дом он зашел практически полностью промокший, одежда и волосы неприятно липли к коже. Но волновало его это мало, гораздо важнее был вопрос, открыты ли еще двери столовой или ему придется стучаться к кому-то из персонала. Когда его надежды оправдались и вход оказался свободным, он радостно вбежал внутрь. Но как только понял, почему комната все еще не заперта, весь былой запал резко поубавился.       Никто из прислуги не смел выгнать младших господ, которые вальяжно сидели за столом. Совсем не так, как почти часом ранее.       Заметив незваного гостя, все трое участников вечерней беседы обернулись, и на их лицах заиграла одна и та же противная улыбка.       — Решил искупаться, но забыл, как это делается? — ну разумеется, Траян просто не мог удержаться от тупой шутки в адрес внешнего вида.       — Не твое дело, — пробурчал Хьюго в ответ, совершенно не желая встревать в очередную бессмысленную потасовку. Он прошел к местам, где обычно они сидели с Сереной, и принялся за поиски. Казалось бы, логично, что пузырек должен был остаться где-то на столе, но ни на поверхности, ни на полу его не было. Может, прислуга убрала вместе с посудой?       — Что-то потерял? — спросила Летиция, продолжая смотреть на Габриэля перед собой, будто вопрос был адресован ему. Хьюго нарочно его проигнорировал, продолжая свои безуспешные поиски, что сестра поспешила прокомментировать: — Фу, как неприлично.       — Оставь его, — вновь отозвался Траян. — Мало ли, чем ему мозги продуло.       Габриэль на это лишь устало вздохнул и потер переносицу:       — Честно, кто бы заикался про мозги.       — Ну-ну, мальчики, хватит, — сдержанно отвечала сестра, хотя было видно, как она еле сдерживала смех. Не особо, правда, понятно, издевательство над кем именно веселило ее больше.       Хьюго же старался делать вид, что ничего из этого вообще не слышит. За то время, что его родственнички вели светскую беседу, он успел осмотреть и стол, и пол, и даже по углам пройтись в надежде, что баночка просто куда-то закатилась. Но все закончилось ничем. Хьюго чесал затылок, пытаясь понять, в какую из дверей персонала стучать первой. Однако сначала его посетила еще одна мысль. Она ему не нравилась, но ради Серены он был готов прибегнуть к крайним мерам.       — Вы… — начал он, с опасением поглядывая на троицу, — вы не видели тут случайно…       — А что с тоном-то случилось? — усмехнулся Траян. — Неужели все паскудное воспитание тоже смылось?       Хьюго нахмурился, но на провокацию не поддался.       — Вы не видели тут пузырек с таблетками? — продолжил он как ни в чем не бывало.       Услышав вопрос, Траян откинулся на спинку стула и задрал голову к потолку, а Габриэль лишь молча пожал плечами. Оба демонстративно показывали, что помогать не собираются. Летиция же какое-то время переводила взгляд с одного на другого и в итоге сдалась:       — Да ладно вам, что мы, изверги какие-то? — сказала она, натянув ухмылку, от которой Хьюго стало малость не по себе. За ней явно не скрывалось искреннее желание помочь. — Вот. Свалилось ко мне под ноги, когда дурная официантка чуть не уронила поднос.       И Летиция подвинула по поверхности стола небольшой пузырек. Хьюго быстро узнал зеленую этикетку и поспешил схватить его, но Летиция быстро одернула руку, поймав на себе недоумевающий взгляд.       Ну, конечно, все не могло быть так легко. Сейчас пойдут шантаж, уговоры и что там еще было у них у всех в запасе.       — Будешь должен, — или нет. Сестра медленно протянула пузырек Хьюго, и тот легко забрал его себе. И все? Действительно так просто?       Хьюго хотелось бы подумать об этом подольше, но он вспомнил, что Серена все еще ждала его. А потому он ринулся к выходу, по пути захватив бутылку с водой со столика в прихожей.       Обратно в беседку Хьюго вернулся в совсем плачевном состоянии — одежда промокла насквозь, да еще и по дороге он умудрился пару раз вступить в лужу, искупав ноги по щиколотку. Его самого это ничуть не беспокоило, зато Серена, завидев его в таком виде, привстала и взволнованно залепетала:       — Боже, Хьюго, давай немедленно вернемся! Тебе срочно нужно переодеться, тут такой прохладный ветер.       — А тебе холодно? — Серена покачала головой. — Ну, значит, сидим дальше. Вот, держи.       Он поставил перед ней на скамейке бутылку с водой и пузырек с таблетками.       Серена благодарно кивнула, но не могла не поинтересоваться:       — Ты как-то долго. Что-то случилось?       — Нет, просто… пришлось немного поползать. Закатились под стол, — объяснил Хьюго, потирая шею. В целом, он даже не соврал. Всего лишь сократил историю, упуская некоторые детали.       Серена улыбнулась, явно чуя подвох, но допытываться не стала. Она высыпала себе в руку таблетку и, не глядя, положила ее в рот. Бутылку она продолжала держать в руках, наблюдая как свет от уличного фонаря отражается в воде.       — Давай все-таки вернемся, — предложила она еще раз. — Спасибо за этот небольшой перерыв, но мне нужно возвращаться к делам.       В этот раз Хьюго не стал спорить. Он просто согласно кивнул и повернулся к выходу из беседки, готовый вновь встретится с небесным душем.       Но внезапно он услышал, как что-то сзади упало. Сперва глухой удар об дерево, а затем треск пластика. Хьюго резко обернулся и увидел, как по полу к нему прокатилась бутылка и, врезавшись ему в ботинок, остановилась. Он поднял взгляд и увидел, как Серена застыла на месте. Ладонью она сжимала запястье другой руки, пальцы которой охватила судорога.       — Серена, — оживился Хьюго и подбежал к ней, — что такое?       — Не… не знаю… — с болью в голосе отвечала она, поджимая губы. — Просто как-то… А!       Она упала на колени, приставив двигающуюся руку к груди. Часто дышала, округленными глазами смотрела куда-то вперед.       — Серена! — кричал ей Хьюго, в растерянности не зная, что ему делать, чем помочь. Он схватил ее за плечи, пытаясь удержать от дальнейшего падения. — Что происходит?       Вопрос вырвался сам собой. Он не ожидал, что Серена ответит. Выражение ее лица выдавало страх и ужас и не меньшее удивление. Она не знала, что с ней.       — Подожди, я позову кого-то, — пообещал Хьюго и подорвался бежать в дом как можно скорее. Но Серена вцепилась в рукав его рубашки, останавливая — не хотела отпускать его. — Я не могу тебе помочь. Я найду того, кто сможет.       Но Серена, глотая воздух все реже, едва заметно покачала головой. Кажется, она поняла все гораздо раньше брата. Поняла и приняла, как неизбежное.       В уголках ее глаз выступили слезы, которые Хьюго посчитал следствием боли.       — Что мне сделать? — прошептал он, в ужасе не зная, куда себя деть.       Серена не смогла подать никакого знака. Она хотела что-то сказать, но боль и перехватывающее дыхание не давали ей этого сделать.       Вдруг ее сильно встряхнуло, глаза округлились еще больше. Хьюго это напугало сильнее прежнего, и на секунду он отскочил. Этого хватило, чтобы сестра упала на пол. Ее руки, ноги и голова дергались, словно только что ее всю поразил мощный электрический заряд. Хьюго подполз обратно к ней, пытаясь поднять, но оказался слишком слаб.       Когда он увидел, как из уголка рта сестры потекла красная струя, так ярко контрастируя на бледном лице, он заорал:       — Помогите! — дождь и ветер заглушали его крик, что заставляло срываться, надрывать связки, лишь бы быть услышанным. — Помогите! Кто-нибудь!       Но никто не пришел. Никого не было рядом.       Тело Серены постепенно успокаивалось. Хьюго с бешено бьющимся сердцем наблюдал за ней, боясь даже притронуться.       Наконец, она перестала двигаться. Совсем. Грудь больше не вздымалась в жалких попытках втянуть воздуха, а конечности обессиленно упали.       — С-Серена… — севшим голосом позвал Хьюго. — Серена…       Он потянулся к ее лицу и поправил челку. Под ней он увидел остекленевшие глаза, которые уже навсегда лишились своего блеска. Хьюго рвано вдохнул, озираясь по сторонам. Кажется, где-то в доме зажегся свет.       Что только что случилось? Как все произошло так быстро? Может, это очередной дурной сон?       Но Хьюго не просыпался. А бездыханное тело Серены не исчезало.       Он попытался встать, но тут же осел обратно. У него не было сил. Ненадолго его отрезвила боль в колене — он наткнулся на что-то. Глянув вниз застеленными влагой глазами, он увидел разбитый темный пузырек с зеленой этикеткой. Несколько красных таблеток рассыпалось по деревянному полу.       — Нет… — догадка поразила его, но он отказывался верить. Он много раз видел, как Серена принимала это лекарство. Даже с помутненным рассудком, он мог с уверенностью вспомнить, что таблетки всегда были желтыми. Еще за ужином они были желтые!       Как он мог не заметить? Как он мог это допустить?       Летиция… Траян… Габриэль… Кто из них? Не важно.       Это Хьюго принес их сюда.       Это он убил Серену.       Сквозь шум дождя и ветра, наконец, послышались голоса. В последний раз Хьюго понадеялся, что это сквозь сон он слышит братьев, которые разбудят его с минуты на минуту. Но ничего не менялось.       Братья действительно были, и не только они. Все дети направлялись в сторону беседки. Они не бежали, не торопились. Они брезгливо обходили лужи, поудобнее укрываясь под зонтами. Их вел не услышанный зов о помощи, не волнение за брата и сестру, которых не досчитались в спальнях. Простое любопытство было их мотивацией. Надежда поймать кого-то за чем-то постыдным, желание получить в руки новый компромат — вот, за чем они шли.       В любое другое время, Хьюго бы разозлился. Он бы начал очередную перепалку или просто сбежал бы. Но сейчас ему было все равно. Ему было плевать на все. Он сидел на коленях, прожигая пустым взглядом доски пола. Не решаясь еще раз посмотреть на Серену. Боясь еще раз увидеть то, что натворил.       — Мать твою… — это было первые четкие слова, что дошли до ушей. Но кому они принадлежали сознание вспоминать отказывалось. Очевидно, кому-то, кто стоял уже совсем рядом и лицезрел открывшуюся взору картину.       Затем послышалось женское оханье — подоспел кто-то из сестер. А спустя еще пару секунд у входа в беседку собралась толпа, перешептывающаяся между собой.       — Твоих рук дело? — грозно спросил кто-то из братьев. Кажется, Штефан.       Хьюго молчал. Даже головы не повернул в их сторону.       — Конечно, его. Видишь тут кого-то еще, гений? — ответил вместо него Траян, которого легко можно было узнать просто по манере общения.       — Не думала, что он настолько… ничтожный, — даже Ралука была здесь? Соизволила выйти из своей элитной спальни?       — Тебе стоило чаще бывать с нами, — воспитательным тоном упрекнул Габриэль. Продолжал пытаться подражать отцу в любой ситуации.       — Какая жалость… — протянула Летиция, слегка прикрывая рот рукой то ли в изумлении, то ли от сонливости. — Не взыскать мне теперь своего долга…       Это были слова, которые заставили Хьюго вернуться к реальности. Окинуть взглядом всех присутствующих, в ответ уставившихся на него.       «Будешь должен», — отозвалось эхом в памяти.       Сознание постепенно приходило в себя, голова начала думать, складывая одно с другим. Почему Летиция так сказала? Почему ни одно из этих противных лиц не выразило ни капли удивления? Почему они вели себя так, словно не случилось что-то жуткое?       Потому что им всем было плевать.       Потому что они все знали с самого начала.       Потому что не было среди них одного конкретного урода.       — Вы все… — тихо пробормотал Хьюго.       Но, кажется, его никто слушал. Зато он теперь внимательно слушал продолжающиеся перешептывания.       — Вот обязательно было именно сейчас? — недовольно бурчала Летиция.       — Да забудь ты про свой этот долг. Что бы он мог тебе сделать? — возмущался Траян.       — Да я даже не о нем, болван! Время уже позднее, я хотела лечь пораньше…       — Я между прочим уже легла, — влезла Ралука. — Почему все поменялось? И долго ли еще ждать? Этот чертов зонт не спасает меня!       — К нему вон все вопросы, — Штефан мотнул головой в сторону старшего брата, и на Габриэля уставилось не только Ралука вместе с остальными, но и Хьюго.       Так это ты…       Габриэль расслабленно пожал плечами:       — А почему нет? По-моему время самое подходящее. А ждать… — он обернулся в сторону дома, затем обратно и продолжил что-то говорить, но Хьюго уже не слушал.       Это ты!       Сознание вновь помутилось. Хьюго смотрел на Габриэля и не видел больше ничего и никого вокруг. Он почувствовал резкий жар во всем теле, а ладони сжались в кулаки так крепко, что он был не в силах разжать их обратно. Да он и не хотел.       Он не понял как, но вот он уже повалил ненавистного брата — треклятого автора идеи — на промерзлую землю. Остальные в неожиданности расступились и, наверное, что-то говорили. Но как бы громко они это не делали, Хьюго не слышал. Кулак, словно наполнившийся свинцом, уже был занесен над лицом брата. При ударе не ощущалось ничего, кроме закипающей еще сильнее ненависти внутри. Они бил, бил и бил, повторяя одно и то же движение неизвестно сколько раз. Гневный оскал не сходил с его лица. Хьюго плохо понимал и представлял, что делает. Он как будто наблюдал за собой за стороны, не в силах повлиять на свои же действия. Да ему и не хотелось.       — Что она тебе сделала?! — засевший в голове вопрос вырвался таким воплем, от которого он сам пришел в ужас. Но он продолжал выкрикивать его снова и снова.       Внезапно он почувствовал, как кто-то схватил его за плечо. Кто-то попытался оттащить его.       — Смотри, какой он ненормальный! — плаксивым и напуганным голосом говорил кто-то из сестер. — Решил всех нас здесь на тот свет отправить!       Резко вернулись слух и зрение. Хьюго увидел перед собой лицо Габриэля, которое теперь вряд ли было легко узнать. Сломанный нос, несколько выбитых зубов, крупные трещины по всей коже, из которых так и сочилась кровь, заливая собой и шею, и одежду, и асфальт. Даже продолжающийся, но уже успокаивающийся дождь не мог смыть все это месиво. Слегка вздымающаяся грудь была единственным доказательством того, что брат вообще был еще жив, хотя вряд ли в сознании.       «Это… сделал я?» — Хьюго посмотрел на свои руки. Кулаки разжались, и одна из ладоней была выпачкана кровью — и своей, и чужой — не хуже лица брата. — «Но я ведь ударил всего пару раз…»       Хьюго отшатнулся и лихорадочно осмотрелся. В метре от него стояли пару лакеев — видимо, они и отрывали его от Габриэля — и пытались поднять своего младшего господина с земли. Братья и сестры разбежались кто куда. Кто-то продолжал стоять рядом, как ни в чем не бывало, а кто-то отошел подальше — но все же не скрылся в доме — и что-то бурно обсуждал с отцом.       Стоп… С отцом? Когда он успел здесь оказаться?       Только что успокоившееся сердце, казалось, должно забиться, словно током пораженное, еще раз. Но этого не случилось.       Случился лишь прилив внезапной усталости. Если бы Хьюго сейчас стоял, то точно упал бы — повезло, что он был уже на земле. По телу пробежала крупная дрожь, а на лбу выступил холодный пот, и это точно не было влиянием погоды. К горлу подступила тошнота, и Хьюго инстинктивно развернулся лицом к земле, опершись руками о сырой асфальт. Стоило проливным каплям забить по разодранной руке, как она тут же загорелась болью. Словно он поранился только сейчас.       — Нам нужно с ним что-то делать! — тем временем все продолжали обсуждение.       — Вот именно, мы не можем оставить его здесь! А что если он заберется сегодня ночью ко всем и…       — Молчать! — приказ отца заставил всех заткнуться. Хьюго, уставившись на то, как кровь размывается на каменных плитках водой, не увидел, как подошел к нему отец. Зато услышал — шаги были умеренными, спокойными, будто он просто прогуливается по саду. — Хьюго, это правда? — спросил он, наклонившись к сыну. — Это ты убил Серену?       Это я убил Серену…       Это я убил ее!       — …Да.       — Говорили же! — тут же воскликнула Летиция.       — Надо избавиться от него! — завопил Траян. — Мы не можем жить в доме с этим монстром!       — Он какой-то проклятый… — прошептала Ралука.       Хьюго не поднимал ни на кого взгляда. Они были правы. Ему лучше уйти. Ему всегда было лучше уйти. Он ведь хотел этого, так?       Мы хотели уйти вместе…       Хьюго ждал, когда отец перестанет молчать и наконец объявит свой вердикт. Этого ждали и остальные, подначивая сказать заветные слова побыстрее. Они собрались вокруг него, окружили со всех сторон, давя своим присутствием. Но…       — Молодец, Хьюго, — довольно проговорил отец, и все снова замолчали. На этот раз, не веря своим ушам. Хьюго и сам вскинул голову, оглядываясь по сторонам. Ну, может, это все-таки сон? — Прекрасно.       — Ч-что? — уточнил в недоумении Штефан. — Отец, он убил нашу сестру!       — Он проложил себе дорогу в будущее, — поправил отец. — Наконец-то я вижу среди вас хоть кого-то целеустремленного.       Дети застыли в неверии. Их планом было избавиться от двоих сразу. Как же так?       — Ралука, — обратился отец к старшей дочери, — освобождай комнату. В этом месяце новый победитель.       — В каком смысле? — возмутилась сестра. — Собрания же еще не было, это нечест-!       — Его и не будет, — твердо заявил отец, осадив сразу всех несогласных. — Я принял свое решение, и вы его слышали. Выводы сделаете сами.       На этом он поднялся, развернулся и как ни в чем не бывало ушел в дом. Разве что настроение его было приподнятее обычного.