I own my fate... don't I?

      Хьюго не мог уснуть всю ночь. Он лежал — теперь уже в новой большой кровати — не в силах даже закрыть глаза. Уставившись в стену, он продолжал прокручивать в голове события всего вечера, которые до сих пор казались чем-то выдуманным, нереальным.       Как только отец вынес свой вердикт, все разошлись в негодовании. Хьюго еле поднялся на ноги — разумеется, никто не стал ему помогать. Он не хотел никуда возвращаться, не хотел снова заходить в дом. Но больше деваться было некуда.       На лестнице его окликнула одна из горничных:       — Тебе в другую сторону теперь, куда пошел?       Хьюго не сразу понял, что она имела в виду, но оказалось, что персональные покои победителя уже успели подготовить для нового постояльца. И как только Ралуку выгнали столь быстро вместе со всеми ее вещами?       Зайдя в комнату, что была просторнее всей мальчишеской спальни, Хьюго даже свет включать не стал. У него не было желания осматриваться, обживаться. Он просто рухнул на кровать, потому что ноги больше не могли держать ослабленное тело. И сразу вырубился.       А проснулся, по ощущениям, примерно через час, может, полтора, когда за окном уже стояла глубокая ночь, и в доме не осталось ни одного светлого окна. Хьюго выглянул на улицу, отодвинув плотную штору — оказывается, отсюда открывался хороший вид на ту злосчастную беседку. Ожидаемо, весь асфальт уже был чистым, а Серена… пропала. Будто ничего не произошло, будто все действительно было уродливым кошмаром. Но оглянувшись и в очередной раз убедившись, где находится, Хьюго вспомнил, что нет. Все произошло на самом деле.       Он поплелся обратно к кровати и лег, укутавшись в одеяло с головой. Попытался уснуть снова, чтобы хоть как-то сбежать от нахлынувших воспоминаний, но тщетно. Они будут преследовать его до самого восхода солнца.       Утром он проспал завтрак. Точнее, намеренно не пошел на него. Ему было все равно, поругают его или нет.       Вылезти из постели получилось только к середине дня. Глаза горели от нехватки сна и бьющего из окна солнечного света — погода была лучше некуда, что злой иронией отдавалось в душе. Но пора было начинать что-то делать. Хьюго не мог позволить себе лежать овощем, сколько влезет. Только не здесь.       В дневном свете удалось осмотреть новую спальню получше. Хьюго толком не помнил, как вообще вчера дошел сюда, поэтому неудивительно, что даже не заметил, что в его новом пристанище комнат оказалось целых три. Та, в которой он находился, имела выход не только в коридор, но и в личную ванную и небольшую гостиную. Хьюго осторожно проследовал в последнюю, словно за стенкой его могло подстерегать нечто опасное. Хотя теперь ему, наверное, только и стоило, что ходить и озираться по сторонам каждую секунду — вряд ли братья или сестры оставят попытки избавиться от него.       Но ничего страшного в комнате с удобным диваном, парой кресел, столиком, кучей книжных шкафов и маленьким, но настоящим камином не оказалось. Только парочка коробок, небрежно брошенных возле двери, ведущей также в коридор. Открыв одну из них, Хьюго обнаружил свои немногочисленные запасы одежды и прочих вещей. Видимо, прислуге было поручено собрать их и перенести сюда.       Здесь же Хьюго почувствовал слабый запах выпечки. Оглянувшись, он увидел на журнальном столике у дивана поднос с едой.       Точно… Теперь он мог не ходить в столовую вместе с остальными. Все могли принести прямо сюда. Вот они, привилегии первого места.       «Пообещай мне. Если ты займешь первое место, то сделаешь это справедливо!»       «Обещаю».       Голос Серены прозвучал в голове настолько громко, что на секунду подумалось, будто она стоит здесь, рядом. Машинально Хьюго даже обернулся, но не нашел никого, кроме собственного отражения в зеркале на стене.       Оттуда на него смотрело заплывшее от слез и усталости лицо, взлохмаченные волосы и потрепанная грязная одежда, которую он даже не удосужился сменить. Он выглядел жалко даже в своих глазах.       — Прости… — прошептал он, смотря в глаза самому себе, хоть обращался совсем к другому человеку. К человеку, которого уже никогда не увидит. — Я не сдержал своего обещания.       Хьюго даже не успел закончить фразу, как голос дрогнул, а по щекам снова покатились слезы. Он продолжал наблюдать за своим отражением, падая в собственных глазах все ниже и ниже, хотя, казалось бы — куда еще? Разве таким хотела видеть его сестра? Разве ради этого она столько сделала для него?       Внезапный стук в дверь заставил Хьюго вздрогнуть и приняться судорожно вытирать слезы.       — К-кто там? — попытался спросить он как можно увереннее, но вышло так себе.       Никто не ответил. Ручка двери просто повернулась и в комнату вошла одна из кухарок, держа в руках новый поднос с едой.       — Проснулся все-таки, — хмыкнула она и поставила еду на столик рядом с утренней.       Хьюго давно заметил, что вся прислуга в доме обращалась с ним гораздо фривольнее, чем с другими детьми — звали на «ты», позволяли кидать вслед непотребные замечания и укоры, пытались воспитывать так, будто он был их собственным непутевым сыном, а не одним из «младших господ». Но в этот раз взгляд кухарки был куда более уничижительным, чем когда-либо до этого.       — Госпожа Серена была так добра к тебе… — проговорила она сквозь зубы. — А ты… Мерзавец! — прошипела она напоследок и скрылась за дверью.       Ну и в чем она была не права?       Затем дверь снова приоткрылась, и послышался все тот же голос:       — Отец твой зайдет скоро, просил передать, — и дверь захлопнулась чуть громче положенного.       Хьюго сжал зубы, а ладони снова превратились в кулаки. Видеть отца он сейчас хотел меньше всего. И чего ему вообще было нужно?       Гадать об этом можно было еще долго, но, к счастью, Хьюго отрезвила боль в руке. Открылись раны на костяшках. Кровь маленькими каплями выступила на коже, сливаясь со вчерашней, уже засохшей, которую так и не представилась возможность отмыть.       Все же надо привести себя в порядок.       Хьюго поспешил в ванную. Оказаться под струей горячего душа было приятно, но как назло именно льющаяся на него вода вновь оживила вечерние воспоминания. Но все та же боль спустила его на землю. Раны ужасно щипало, но Хьюго не хотелось их лечить. Они помогали ему не забываться, помогали помнить о том, что он сделал.       Высушивая волосы перед зеркалом, Хьюго уже на автомате укладывал челку так, чтобы не было видно правого глаза.       «Мне всегда твои глаза нравились. Ты один выделяешься среди нас всех».       Выделяется он теперь, не то слово. Но что если…       Хьюго расческой зацепил пряди, которые специально отращивал для «маскировки», и зачесал их назад. Лицо осталось непривычно открытым, ощущения были такими, словно он стоял голым посреди людной площади в городе. Хотя из одежды на нем сейчас действительно было одно лишь полотенце.       Он наклонился поближе к зеркалу, облокотившись на раковину, и вгляделся в синюю радужку, что доставила ему столько неприятностей в жизни. Если бы только он родился нормальным… Ничего бы из этого не было.       Мать бы не ненавидела его, братья и сестры не относились бы как к куску мусора, а Серена бы не погибла. Скольким еще людям он навредит одним своим существованием?       «Это нечестно, что ты должен скрывать, кто ты есть».       Но, может… У него получится хотя бы день прожить, не прячась? Серена бы наверняка этого хотела.       Глубоко вздохнув, Хьюго отодвинулся от раковины и принялся одеваться. Принесенная одежда была чистой, хоть и слегка помятой — укладывали ее явно без должной заботы. Впрочем он уже не заслуживал вообще никакой заботы. Да и вряд ли найдется хоть кто-то, кто по собственной воле захочет ее предоставить такому, как он.       Хьюго вышел в свою мини-гостиную и сел на диван. Осторожно, на самый край, все еще ощущая себя лишним в этой комнате.       «Ты не заслужил здесь быть», — шептал внутренний голос, от которого Хьюго поспешил отмахнуться. На еще одну истерику у него нет времени.       Он не знал, куда себя деть. На столе перед ним стояло целых два подноса, напичканных разнообразной едой и напитками, но есть совсем не хотелось. К тому же все давно успело остыть. Хьюго обратил внимание на блюдце с пирожными. От вида чего-то сладкого ему сразу стало не по себе, но и все тело резко пробрало слабостью, словно организм вспомнил о своем недуге.       «Надо…» — невесело подумал Хьюго и потянулся за пирожным. Однако стоило откусить лишь маленький кусочек, как рвотный позыв чуть не выплюнул его обратно. Хьюго зажал рот рукой, чтобы не допустить столь безобразных последствий и через силу проглотил выпечку. Остальное пирожное он отложил обратно. Потом доест. Если, конечно, сможет.       Сделал он это как нельзя вовремя, ведь в дверь снова постучали и открыли ее, даже не давая возможности что-либо ответить. На пороге, ожидаемо, стоял отец. На его лице играла сдержанная улыбка — что было редкостью, — будто весь день он только и ждал возможности прийти сюда.       — Рад видеть, что ты уже готов, — довольно проговорил он и принялся расхаживать по комнате, попутно глухо постукивая тростью о ковровое покрытие в такт шагам. — Давненько я здесь не был…       Хьюго молча наблюдал за этой прогулкой и ему начало казаться, что среди шкафов и стен отец высматривал что-то конкретное. Но что можно было здесь выискивать?       Наконец он остановился у небольшого проема между двумя окнами, кивнул, соглашаясь с чем-то в своих мыслях, и в итоге оказался в кресле напротив сына.       Отец уставился на него, но Хьюго не мог заставить себя посмотреть в ответ. Чужой взгляд прожигал, заставлял нервничать и сразу думать о том, что успело пойти не так. Хотя для Хьюго вся его жизнь шла не так.       — Ну неужели так ведет себя победитель? — расстроено спросил отец, нарушив тишину. — Весь зажат и неуверен, выпрями хотя бы спину! Думал, ты будешь хоть немного благодарнее.       Одним быстрым движением Хьюго расправил плечи, ощущая себя еще более уязвимо.       — Я благодарен, — немного запнувшись пробормотал он.       — Надеюсь… — отец слегка улыбнулся, а спустя пару секунд переключился на свой любимый деловой тон: — Но оставим задушевные беседы на потом. Уже завтра здесь будет представитель из «Светлого будущего», и так как наша дорогая Серена была вынуждена временно уехать, мне нужен новый кандидат на встречу. Думаю, лучше тебя мне сейчас не найти никого. В конце концов, не каждый день кто-то раскрывает в себе такой потенциал.       Слова о сестре заставили снова почувствовать тугой узел в груди, не позволяющий даже вздохнуть. Неужели отец не объявит траур? Неужели будет врать всем вокруг, что дочь всего лишь уехала? Неужели Серена не заслужила хотя бы должного прощания?       От этих мыслей становилось противно и тошно, но Хьюго сдержал порыв сорваться прямо здесь и накинуться на отца так же, как вчера на брата. Он просто кивнул, соглашаясь с предложением.       — Отлично. Войдите! — громко позвал отец, оглянувшись на дверь.       В комнату тут же зашел человек, которого Хьюго не особо мог вспомнить. В руках он держал парочку больших, но тонких блокнотов, а вокруг шеи на манер шарфа был намотан длинный сантиметр — только по нему Хьюго понял, что перед ним стоит портной.       — Нужна простенькая двойка. Цвет не броский. Я буду в своей классике, так что придумай что-то похожее, но не сильно выделяющееся, — отец раздал указания так быстро, что Хьюго не успел запомнить и половины из них.       Но портной, видимо, давно привык к такому подходу, поэтому спокойно все выслушал и решил уточнить детали:       — Что насчет бортов, сэр?       — Сделай на свое усмотрение. И не задавай мне больше идиотских вопросов.       Портной коротко кивнул, а в комнату тем временем совершенно бесцеремонно вбежал один из лакеев, сразу же поймав на себе недовольный взгляд отца. Однако юного слугу это не остановило и он принялся докладывать:       — Сэр, господин Ион ожидает вас в холле.       Отец снова повеселел, будто уже и забыл, что на кого-то злился.       — Как вовремя! — порадовался он. — Проводи его ко мне в кабинет, я скоро буду. Надеюсь, он один?       — Да, сэр, — ответил лакей и исчез из комнаты так же резво, как и появился в ней пару минут назад.       — Что ж, вынужден оставить вас. Все должно быть готово к завтрашнему утру, — отец снова обратился к портному. Тот попытался что-то ответить, но господин его уже не слушал, потому что переключил свое внимание на сына: — Как закончите, тоже зайди в мой кабинет.       И на этом отец вышел за дверь, как обычно не интересуясь ответом на свои приказы. А Хьюго оставалось только молча повиноваться.       На все про все у портного ушло минут двадцать — этот человек явно был профессионалом своего дела. Хотя другие здесь и не работали.       Однако для Хьюго эти двадцать минут были сравни часу. Он ощущал себя неловко, когда его грубо хватали за плечи, руки и ноги, переставляя в разные позы, словно шарнирную куклу. Портной не обмолвился с ним ни словом, даже когда подбирал ткани среди образцов из своих блокнотов. Его не интересовало мнение мальчика. С другой стороны, вряд ли Хьюго мог сказать ему что-то дельное — он разбирался в парадных нарядах ровным счетом никак. У него никогда не было чего-то посерьезнее рубашки и брюк, а уж тем более чего-то, пошитого на заказ.       Когда портной закончил работу, то просто собрал все свои вещи и также молча поспешил удалиться. Хьюго решил не отставать.       Где находится кабинет отца, он представлял весьма смутно. Серена как-то показывала ему дорогу, но внутрь они, естественно, не заходили. Вроде бы надо пройти по коридору до главной лестницы, а после подняться на этаж выше и свернуть налево. Так Хьюго и сделал.       По пути он встретил несколько слуг, занимающихся своими рутинными делами, но все из них, завидев ненавистного мальца, тут же отворачивались или вовсе уходили. Даже дорогу спросить было не у кого. Но, к его счастью, память не подвела, и вот Хьюго уже стоял перед дверьми кабинета и не знал, как ему лучше зайти. Стоит ли постучать? Однозначно — отец не терпел отсутствия манер. Надо ли дождаться приглашения? Наверное, да, если оно вообще будет.       — Войдите, — все же раздалось из-за двери в ответ на стук.       И Хьюго вошел. Как он и полагал, кабинет был просторным, но по большей части, мало чем отличался от остального дома. За письменным столом сидел отец, а в одном из кресел перед ним — незнакомый юноша.       — Ох, как кстати, — сказал он, как только обратил внимание на Хьюго. — Отнеси-ка в гостевую, я останусь сегодня здесь, — и кинул ему пальто, которое до этого висело на подлокотнике. Но Хьюго не стал его ловить, и то приземлилось на пол между ними. Незнакомец нахмурился в ответ на такую дерзость и хотел было начать ругаться, но отец перебил его, засмеявшись.       — Познакомься, Ион, — сказал он. — Это твой младший брат.       Хьюго уверенно прошел вперед и, стараясь держаться абсолютно невозмутимо, расположился на втором кресле напротив стола. Он не позволит еще кому-то увидеть своих слабостей.       Вглядываясь в лицо Иона, которое теперь выражало еще большее недоумение, он вспомнил подростка с фотографии, что еще вчера показывала ему Серена. Волосы теперь были чуть длиннее и темнее, а глаза более выразительными и строгими, но общие черты все равно узнавались отлично.       «Если ты смог уехать, — про себя поинтересовался Хьюго, — то зачем вернулся?»       Отец, словно прочитал его мысли, объяснил:       — Ион здесь по деловому вопросу. Он временно стажируется в «Светлом будущем». Надеюсь, Чезаре не в курсе, что ты уже здесь?       — Нет, — ответил Ион. — Он считает, что я приеду завтра, чтобы сопровождать его в качестве консультанта. Все, как договаривались.       Отец одобрительно кивнул:       — Хорошо. А как Кристина поживает? Что-то она совсем позабыла о доме.       — У нее все неплохо, мы виделись неделю назад.       — Отлично. Ладно, ближе к сути. Хьюго будет завтра с нами.       Ион недоверчиво оглядел нового родственника.       — А он точно справится?       — Если я выбрал его, значит да, — отец начал стучать пальцами по столу, показывая свою раздражительность. — Или ты теперь сомневаешься в моих решениях?       — Никак нет.       — Тогда идем дальше. Где то, что ты обещал мне?       — Должны доставить часа через два. Возникли… проблемы с логистикой.       — С логистикой? Или кое-кто не смог все гладко спланировать?       Ион замешкался, но быстро взял себя в руки:       — …С логистикой, — коротко ответил он.       Хьюго слушал их разговор с увлеченным видом, на который, к слову, уходило много сил, но мало что понимал. Очевидно, перед ним сейчас обсуждали какие-то взрослые бизнес-дела. Но вникать в них желания не было никакого.       — Тогда увидимся часа через два, — подытожил отец и встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен.       Ион с Хьюго подскочили следом. Но если Хьюго сделал это просто по примеру старших, то вот брат…       — Скажи хотя бы, зачем оно тебе, — Ион встал перед отцом, преграждая тому путь к двери. Хьюго, который впервые видел такую дозволенность у кого-то среди детей, стало не по себе.       — С чего бы? Если я сказал, что оно мне нужно, значит оно мне нужно, — судя по выражению лица отца, ему поступок сына тоже пришелся не по нраву. Но Ион упорно настаивал дальше:       — Я столько времени и сил потратил, я имею право знать.       — Ты забываешься, Ион. Напомню, что у нас был уговор.       — Я помню, но-       Договорить ему не дала звонкая пощечина, оставившая яркий след на лице. Хьюго еле подавил в себе порыв вскрикнуть и привлечь внимание сердитого отца еще и к себе.       «Неужели на это Серена была готова променять свою свободу?» — тут же пронеслась ужасная мысль в голове.       Отец же лишь отряхнул руку и устало вздохнул, прикрыв глаза:       — Ну почему обязательно нужно доводить до столь безобразных мер. Почему так сложно просто не спорить со мной?       Ион глубоко и часто дышал со сжатой челюстью — было видно, что удар отца разозлил его куда сильнее слов. Мало того, что разозлил, так еще и опозорил. Все-таки в кабинете был свидетель, да не просто, а какой-то беспризорник, отнятый у очередной потаскухи.       — Извини, — в итоге тихо произнес Ион. Как никак, он прекрасно знал правила этой семьи.       «Если он был первым, — догадался Хьюго, — значит, на нем они и создавались…»       Ион поспешил покинуть кабинет, даже не посмотрев на пальто, так и валяющееся на полу. Отец повернулся к Хьюго и бросил уже привычным деловым тоном, который, видимо, предстоит услышать еще не раз:       — Увидимся завтра утром. Будь готов в десять. На сегодня свободен.       Оставшийся день Хьюго провел в своей новой спальне. Он лениво бродил по всем комнатам, осматривая и оценивая, что теперь имелось в его распоряжении. Ничего интересного, как ему казалось. Да и увлечь его сейчас вряд ли могло хоть что-то.       Разбирать вещи он не стал. Идея обживаться в этом месте тоже не нравилась. Ведь она означала принятие. А Хьюго был не готов так просто смириться со всем, что случилось.       Поэтому он просто лежал на кровати, рассматривая сцепления балдахина вместо привычного потолка.       В новой спальне было тихо — никто не ходил по коридорам за стенкой по несколько раз в день, никто не ворчал над ухом и не мельтешил перед глазами. Даже с улицы с самого утра не доносилось никаких звуков, помимо щебетания птиц. Разве что утром садовник выходил равнять кусты, но быстро управился и исчез.       Неудивительно, что рев мотора заставил встрепенуться и чуть ли не подскочить.       Окна спальни выходили на задний двор, и Хьюго не помнил, чтобы туда когда-то приезжали грузовые машины — а судя по звуку, это была именно такая, — разве что по праздникам, когда требовалось много дополнительного оборудования и персонала. Любопытство заставило подняться с постели и подойти к окну.       Прямо возле входа действительно стоял небольшой фургон, а на крыльце его встречали парочка крепких слуг и отец вместе с Ионом. Водитель заглушил мотор и вышел, чтобы поприветствовать их. Хьюго не мог слышать, о чем они говорили, поэтому постарался открыть окно как можно тише — совсем немного, буквально на форточку будет достаточно.       — Наслышан, что у вас имеется некая путаница с доставкой, — обращался отец к водителю. Хьюго не мог разглядеть его лица, но был уверен, что на нем играла язвительная улыбка.       — Никак нет, сэр, — оправдывался водитель. — Мы получили распоряжение только…       — Достаточно, — прервал Ион. — Нам сейчас не до светских бесед. Открывай.       Брат показал на кузов фургона, и водитель поспешил выполнить его просьбу.       Как только двери машины открылись, отец с братом сделали пару шагов навстречу тому, что было внутри. Хьюго этого не видел, но постарался отойти чуть в сторону, чтобы заметить его с улицы было сложнее.       — Это вся конструкция? — уточнял отец.       — Так точно, сэр.       — То, что сверху — просто емкость, — снова перехватил инициативу Ион, пытаясь услужить как можно лучше. — Сам механизм в нижней коробке. Но предупреждаю еще раз: он недоработан.       — Знаю, — отец жестом поднятой руки остановил речь сына и обратился уже к слугам: — Отнесите в западное крыло и оставьте во втором зале.       Водитель опустил мостик и помог подчиненным поместья вытащить то, что он привез. Хьюго не был уверен, что ему стоило вникать в деятельность отца, но точно соврал бы, если бы сказал, что происходящее его никак не заинтересовало. Поэтому он молча стоял и наблюдал, как двое крепких парней еле тащили… витрину? Просто стеклянный ящик размером не сильно больше самого Хьюго.       Возможно, действительно не стоило вникать во все это. Скорее всего, отец решил прикупить себе очередного безумно дорогого антиквариата, чтобы затем успешно хвастаться им перед гостями. Но при чем тут тогда механизм? Какая-то новая подсветка? Наверное — отец любил такое. И почему достать все это должен был именно Ион?       «Да какая вообще разница!» — подумал Хьюго, решив, что все-таки не стоит ему заострять на этом внимание. Всегда в этом доме происходило что-то странное, так что поменялось сейчас?       Но, возможно, он просто хотел хоть как-то отвлечь себя…       Вторая ночь прошла не сильно лучше первой. Уснуть если и получалось, то максимум на полчаса.       Во сне приходила Серена. Ее руки и ноги были неестественно вывернуты в разные стороны, словно из них пытались выжать все жизненные соки; ее платье было ободранным и промокшим так же сильно, как и растрепанные волосы; лицо светилось в темноте спальни своей бледностью, а весь рот был измазан кровью. И глаза… были абсолютно стеклянными, без толики жизни в них, без единого блика света. Она стояла возле кровати, взирая на лежащего в ней брата с презрением и отвращением. А затем резко тянулась к нему всем телом и… Здесь Хьюго просыпался. С учащенным сердцебиением, в холодном поту и дрожью по всему телу. Он оглядывался вокруг, но не видел ничего, кроме мебели.       Но несмотря на весь страх и ужас, что вызывал у него один и тот же кошмар, он стремился вернуться в него. Как только он успокаивался, то сразу же снова утыкался головой в подушку, зажмуривая глаза и заставляя себя вновь окунуться в беспамятство. Это был его единственный шанс увидеть сестру снова.       Будить его пришли уже в семь утра. Повезло, что он и так бодрствовал.       Портной принес ему практически готовый костюм, который оставалось лишь примерить и внести финальные правки. Хьюго снова пришлось выполнять роль манекена, терпеливо перенося все уколы булавок и игл — дошивать изделие пришлось буквально на нем. Хотя он не был уверен, что это действительно было необходимостью.       Позже ему, как и вчера, принесли завтрак. Хьюго опять попытался заставить себя съесть пирожное, но, как и вчера, его хватило лишь на маленький кусочек. К остальному он даже не притронулся.       А к десяти явился отец.       — Что скажешь? — спрашивал он, стоя вместе с Хьюго перед зеркалом в гостиной и крепко держа его за плечи сзади.       — Неплохо сидит, — отвечал Хьюго, только сейчас внимательно высматривая детали своего нового наряда. Ничего особенного он в нем не замечал. Но, возможно, это было оттого, что его сильно отвлекали руки отца — тяжелые, сильные, властные.       «Убери!» — кричал он про себя, но внешне не реагировал никак.       — Лишь один из моих подарков, но их, разумеется, может быть больше. Достаточно лишь хорошо себя вести, не более, — продолжал отец. — Иронично, не правда ли? Из всех моих детей именно ты больше всех похож на меня. За исключением, правда, небольших… погрешностей.       Кончиками пальцев отец принялся сметать зачесанную челку, чтобы она легла на лицо и закрыла правый глаз. Он делал это быстро и даже брезгливо, словно ему было противно прикасаться к Хьюго не через одежду. Когда он закончил, то снова опустил руку на плечо и слегка наклонился.       — Оставим это только для семьи, — сказал он шепотом и отстранился. — Идем. Гости скоро будут.       Хьюго еще раз окинул взглядом свое отражение, глубоко и прерывисто вздохнул и вышел в коридор вслед за отцом.       — Когда приглашаешь кого-то из людей такого ранга, всегда встречай их лично, — пояснял отец, когда они с Хьюго стояли у подножья главного входа и наблюдали, как на территорию поместья въезжает автомобиль. — Они любят такое внимание, сразу же считают себя безусловно важными. Это дает тебе фору. Но не забывай держать границы, не позволяй им путать важность со вседозволенностью.       Хьюго молча внимал этим поведенческим истинам, хоть и не до конца понимал, с чего бы вдруг отец начал ими делиться. Неужели он действительно увидел в младшем сыне какой-то особый потенциал? Или в такие моменты он прививал свои учения всем?       Хьюго нервничал, он впервые оказывался в таком положении. Что ему говорить? Просто делать вид, что слушает все с большим интересом? Как ему себя вести? Ему ничего не объяснили заранее, но Серена как-то рассказывала, что на деловых встречах дети отцу нужны просто как украшение рядом. И как свидетели в случае, если переговоры пойдут не так как планировалось. Что именно это означало, Хьюго тогда не уточнил, ведь был уверен, что уж ему-то такая участь никогда не грозит, и сейчас очень жалел об этом.       Автомобиль тем временем припарковался прямо возле крыльца. Водитель поспешил открыть дверь заднего сиденья, и оттуда вышел мужчина примерно одного с отцом возраста, довольно тучный и суровый на вид. Но стоило ему завидеть знакомое лицо, как он улыбнулся и расправил руки в знак приветствия.       — Рейвенлок! — поздоровался он. — Рад снова видеть тебя.       Мужчина хотел было обняться, но отец поднял руку, останавливая его.       «Границы, — вспомнил Хьюго. — он никогда не любил прикосновения». И словно привлек чужое внимание своими мыслями.       — Познакомься, Чезаре, — вместо ответного приветствия отец указал гостю на незнакомого ему до этого момента мальчика. — Это мой сын, Хьюго. Надеюсь, ты не против, если он составит нам компанию?       — Боже, да сколько ж их у тебя! — воскликнул гость. — Я уж и забыл, как звали того, которого я в прошлый раз видел.       — То был Габриэль.       — Точно, да. Славный малый, — услышав это, Хьюго снова сжал кулаки, но за спиной, так, чтобы никто не заметил. «Видел бы ты сейчас своего славного Габриэля», — подумал он, совершенно не представляя, как выглядело лицо брата после той ночи. Но явно не лучшим образом.       — Они у меня все такие, — усмехался отец, продолжая беседу.       — Мне бы такую семью, конечно. А то даже бизнес передавать пока что некому. Искать среди своих, сам понимаешь… — гость — Чезаре — пожал плечами. Хьюго за незнанием пропустил эти слова мимо ушей, но вот отец кивнул действительно понимающе.       — К слову о наследниках. Разве Ион не должен был приехать с тобой?       — Да, но он настоял ехать отдельно. Думаю, мы можем не ждать его.       — Время есть, нам некуда торопиться.       — Так не терпится увидеться с сыном?       — Ну, я все-таки отец. Пусть детей у меня и много, но мой долг и слабость — переживать абсолютно за каждого.       Звучал отец и правда убедительно, но и он сам, и Хьюго прекрасно знали, что эти слова — лишь игра на публику. А публика, похоже, велась на подобную чушь с большим удовольствием. Хьюго не хотел впитывать в себя весь этот абсурд, мысль о схожести с отцом была омерзительна, но что-то в демонстрируемом им подходе было занимательным. Насколько сложно создать для окружающих совершенно другой образ себя? И как не запутаться в ролях, если в день тебе приходится иметь дело с кучей народу? Хьюго кривился про себя от этих раздумий, но в то же время они увлекали его. «А смогу ли я так же?» — мысленно спрашивал он, заранее предвещая ответ. Вряд ли. Слишком эмоциональный, слишком беспомощный, слишком привязчивый, слишком слабый. «Забудь о сцене, она не для тебя», — твердил внутренний голос и был абсолютно прав.       На этой ноте Хьюго решил отложить эти размышления в долгий ящик. В конце концов, сейчас для них не время и не место. Важнее было вернуться к разговору, подключать к которому ребенка никто и не собирался и значительную часть которого этот ребенок уже упустил, утонув в своей же голове.       — …поднялись в рейтинге всего за месяц, кто бы мог подумать!       — Да, я видел последнюю сводку. Нам однозначно противопоказано терять хватку.       Ладно, судя по всему, ничего важного Хьюго и не прослушал. Хотя как будто кто-то вообще будет его спрашивать. Или будет?       — Ох, наконец-то, вот и он, — задуматься еще раз не дало восклицание гостя, который обратил всеобщее внимание на еще один подъезжающий автомобиль.       С водительского сидения на этот раз вышел Ион. Он обменялся приветствием со взрослыми — в сторону Хьюго лишь коротко кивнул, — ответил на вопросы касательно дороги, видимо, на ходу придумывая, что задержало его в пути. И отец, и Хьюго прекрасно знали, что Ион всего лишь вывез машину из гаража на заднем дворе, объехал территорию поместья и появился перед ними так, словно его тут не было еще вчера.       У отца явно были вопросы к столь позднему прибытию, поэтому он удостоил Хьюго чести проводить их гостя в кабинет, чтобы остаться наедине со старшим сыном, пусть и на короткое время. Хьюго не знал, о чем они разговаривали, но как только смог увидеть лицо Иона, то понял, что явно не о чем-то хорошем. Неужели опять где-то накосячил? В любом случае, каких бы планов эти двое не строили, это не забота Хьюго.       — Итак, Рейвенлок, — стоило всем четверым закрыться за дверьми кабинета, как атмосфера между ними тут же переменилась. Из натянуто-дружелюбной она превратилась в строго-деловую, не предполагающую заученных комплиментов, бесед ни о чем и неестественных улыбок. Но на Хьюго это особо не отразилось — его одинаково нервировали обе «сцены». Поэтому он просто стоял с невозмутимым выражением лица позади отца и делал вид, что внимает каждому произнесенному в этой комнате слову. — Что ты хотел обсудить?       — Что ж, буду краток. Хочу иметь процент от твоего нового проекта.       Чезаре усмехнулся:       — «Светлое будущее» — не благотворительная организация. Ты же читал сводку. Какая там общая статистика, напомни-ка? — последний вопрос был адресован Иону, который стоял позади Чезаре. Как понял Хьюго, тот приходился ему начальником, но особо важного поста Ион все-таки пока не занимал, что странно: отец бы вряд устроил кого-то из детей так низко. Хотя, возможно, ему было достаточно сделать из них доверенное лицо, а не кого-то с репутацией под стать ему самому.       — Семнадцать процентов молодых компаний продвинулись выше по сравнению с прошлым месяцем. Из старых же целых пять упали ниже допустимой отметки. Однозначно, это приведет к изменениям в списке ТОП уже к зиме.       — Слышал? И при таком плачевном раскладе ты предлагаешь мне просто делиться? Уж извини, но твои услуги рекламы или помощь в логистике мне не интересны.       Отец выслушивал все, не теряя лица. Он дал партнеру закончить, ни разу не перебив его, а затем спокойно произнес:       — Я готов спонсировать тебя. Скажем… сорок процентов от всех затрат будет достаточно?       Чезаре, явно не ожидавший такого предложения, сначала удивился, но быстро спохватился:       — И в чем подвох?       — Можешь не искать его, — пожал плечами отец. — Меня заинтересовали твои предыдущие успехи, в частности те, что связаны с… обустройством в кавернах. Если твоя компания и дальше собирается продвигаться в этой области, то я хочу быть частью этих свершений.       — Ты можешь идти спонсировать АИК, зачем тебе к нам? Наша работа не особо публична, мы не исследователи, Рейвенлок.       — Я не особо хочу вдаваться в свои мотивы, поэтому как насчет половины? Пятьдесят процентов от издержек по заранее рассчитанному плану.       — Плюс неустойка, — начал торговаться Чезаре, но отец тут же пресек эти попытки:       — Сомневаюсь, что кто-то сделает тебе более выгодное предложение. Думаю, даже Ион совершенно беспристрастно сможет подтвердить, насколько глупо будет звучать отказ с твоей стороны. Бери, что дают, пока ветер моих интересов не переменился.       Чезаре задумался, очевидно пристыженный сравнением с недоросшим до его уровня мальчишкой.       — …Убедил. Однако…       Далее они обсуждали углубленные детали, возможные риски и прочую чепуху, в которой Хьюго мало чего смыслил. Прошло несколько часов, и солдатская выправка в паре с серьезным выражением лица, о которых нельзя было забыть ни на секунду, уже изрядно вымотали. Стало ясно, почему все одновременно любили и ненавидели эту роль. С одной стороны, тебе давали возможность приблизиться к чему-то взрослому, достойному и важному, но с другой, тебе приходилось быть всего лишь послушной куклой, у которой нет права на малейшую ошибку. Это была лишь иллюзия зрелости, но на деле оковы затягивались все туже и туже.       Неужели теперь каждый день будет подобен этому?       Так размышлял Хьюго, возвращаясь в комнату ближе к вечеру, когда солнце за окном уже садилось. В коридорах его никто не видел, поэтому он позволил себе прямо на ходу приспустить галстук и расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке. Так легче дышалось.       Как только закрылась дверь спальни, все снова погрузилось в тишину. Хьюго не знал, радоваться ему или нет. Он устал от разговоров — хоть сам и не принимал в них никакого участия, — но именно они помогали ему не сойти с ума из-за ужасных воспоминаний и чувства вины. Это были весьма странные ощущения.       Предпочитая оставаться в полумраке закрытых штор, Хьюго двинулся в гостиную за одеждой, которую утром пришлось оставить прямо там. Вылезти из этого дурацкого костюма было необходимостью.       Из-за которой Хьюго чуть было не пропустил тот факт, что в его гостиной появилось кое-что новое.       Назвать это предметом мебели было вряд ли можно, ведь практического применения оно не имело никакого. В любой другой ситуации любой адекватный человек назвал бы это декором. Только проблема в том, что ничего адекватного ни в ситуации, ни в человеке, чьей задумкой это являлось, не было.       Стеклянный ящик, в котором Хьюго быстро признал тот самый, чью выгрузку застал вчера утром, стоял на полу в нише между окнами. Холод, исходивший от него, изначально стал причиной, почему Хьюго вообще обратил на него свое внимание. Но больше всего поражало, что у ящика теперь появилось наполнение.       — С… — Хьюго попятился и чуть не упал, столкнувшись спиной с диваном. — С-Серена…       Внутри действительно была она. Кожа умытая, волосы уложенные, а платье — совсем не то, в котором она была в тот вечер — выглаженное и чистое. Тело выглядело хорошо подготовленным к прощальной церемонии. Только поехало оно не в фамильный склеп, а сюда — в комнату своего убийцы. Прямо как труп застреленного животного едет к охотнику в виде чучела.       Как трофей. Как вечная память о заслугах.       Хьюго долго не мог отвести взгляд от витрины. Он был в шоке, был в ужасе. Кто и зачем это сделал? Ответ прекрасно был ему известен, но даже так он отказывался верить в реальность происходящего. Неужели это и есть один из подарков, о которых он говорил? Неужели это и есть выражение его признания?       Как только дрожащие кончики пальцев коснулись стекла, то тут же отпрянули — их обожгло холодом. Потому что внутри был лед. Кристально чистый, даже поблескивающий в редких, пробивающихся сквозь прорези штор, лучах закатного солнца.       Это была во всех смыслах ужасно красивая картина.       Которая очень быстро стала размываться в глазах из-за выступивших слез.       Руки задрожали, а глотать воздух становилось все тяжелее и тяжелее. Хьюго продолжал любоваться отвратительным зрелищем и не мог оторваться.       Неуверенными шагами он прокладывал себе путь назад, подальше от этого стеклянного гроба, и решение само попалось под руку. Не видя, куда идет, Хьюго чуть не опрокинул подставку с инструментами для камина. Среди них была длинная и острая кочерга. Хьюго схватил ее и без раздумий ударил по витрине со всей силы.       Облик сестры исказился из-за трещин. Еще удар — и паутина разрослась сильнее. Следующий — и стекло разлетелось по всей комнате. Со всем его содержимым.       Хьюго еле успел пригнуться, осколки задели руки и ноги, растерзав дорогую ткань костюма, о котором хозяин беспокоился меньше всего. На той ткани, что осталась цела, проявился иней — следы от холодного пара, вырвавшегося наружу. По полу же оказались разбросаны куски «чучела». А механизм под витриной начал жужжать, будто твердил: «Ничего не кончено». Тогда несколько ударов пришлось и по нему. Металл выгнулся, какие-то детали полетели в разные стороны, а когда изнутри выкатился яркий шар, машина наконец затихла.       Хьюго упал на колени, кочерга сама выпала из рук. Он осматривал ледяные осколки перед собой, находя в них части тела сестры и с еще большим ужасом осознавая, что натворил.       «Я соберу тебя обратно!» — закричал он про себя и принялся перебирать кусочки один за другим. Острые грани стекла и льда резали руки, но Хьюго не обращал на это никакого внимания. Он тщетно пытался соединить один осколок с другим, второй с третьим, но ничего не выходило. В итоге все они полетели в стену, разбиваясь еще сильнее.       Хьюго же уселся на пол и облокотился на спинку дивана. Абсолютно обессиленный он отказывался принять тот мир, в котором ему суждено было прожить. Соревнования, заставляющие всех ненавидеть друг друга; ненависть, приводящая к смерти; смерть, которая не станет твоим заслуженным концом — это все было слишком. И приводило лишь к одному выводу — он больше так не может.       Ему надо бежать.