I own my fate... don't I?

      Ликаон поднялся на самый верх многоэтажного здания настолько быстро, насколько это возможно было сделать по пожарной лестнице. Несмотря на повышенную выносливость, осилить более пятидесяти пролетов оказалось настоящим испытанием.       Впрочем и до этого путь был не из простых. Как минимум его преграждала толпа из журналистов и зевак, а как максимум — оцепление Собеза. Благо имя мэра творит чудеса и способно проложить дорогу за любую пеструю ленту. Разрешать личные дела подобным образом Ликаону всегда казалось до ужаса неправильным, но в нынешней ситуации совесть позволила поступиться с принципами. А упрекнуть себя за это он всегда успеет.       Следующим препятствием стали неработающие лифты, что, в общем-то, было разумным и закономерным итогом в сложившихся обстоятельствах. Но когда Ликаон смотрел на ряды открытых дверей, ведущих прямо в шахту, он так не думал. Он только сильнее злился и высчитывал, сколько еще потеряет драгоценного времени, будто от лишних пятнадцати минут зависела чья-то жизнь. Хотя, может, так оно и было.       Эта тревожная мысль не позволяла остановиться ни на секунду. Даже когда казалось, что дыхания уже не хватает, или когда ноги давали знать об усталости под конец дня. Окончательно взять верх волнению и страху не давали сомнения, отголосками доносившиеся с подкорки сознания, — вдруг и правда ошибся. А богатое воображение просто выдавало желаемое за действительное, как бы противоречиво не звучало это выражение в такой ситуации. Не та улица, не то здание, не та галерея — да мало ли их, действительно, по городу. А Робин… мог просто выполнять поблизости поручение от хозяина. Или пришел к другу в гости — Мажордом ведь упоминал, что он общительный. Возможно, все надумано и Хьюго мерещится даже там, где его в помине быть не может. Возможно, Ликаон просто слишком много думает о нем.       Ликаон понял, что близок к цели, как только под ногами захрустели куски битого стекла и шпаклевки со стен. Взглянув дальше в холл, куда вывел последний пролет, он увидел треснувшие окна, сдвинутую и перевернутую мебель, а посреди дороги — слетевшую с петель дверную раму. Точнее, выбитую. Из той самой галереи, в существовании которой Ликаон сомневался всего несколько дней назад.       На мгновение он замер в нерешительности. Что ждет его дальше? Стоит ли вообще идти? Людей из здания давно эвакуировали, вряд ли бы экстренные службы забыли осмотреть эпицентр катастрофы. И тем не менее…       Ликаон одернул себя от сомнений и вошел внутрь без присущей ему обычно осторожности. Он огляделся: вдоль внешней стены разбиты панорамные окна, а солнце, заглядывающее в них без препятствий, сверкало на поверхностях тысяч осколков разных размеров. От витрин остались одни только каркасы, упавшие и почерневшие, на стенах красовался пятнистый узор из золы, а картины безобразно валялись на полу. Под ноги то и дело попадались всякие безделушки, бывшие здесь, видимо, экспонатами, некогда завораживающими глаз, но сейчас уже вряд ли кому-то интересными. В воздухе все еще стоял запах гари. Одним словом — хаос.       И среди такого бардака внимание привлек лишь крупный силуэт на полу. Издалека вначале показалось, что это перевернутая статуя или выставочный стенд, но, приглядевшись, Ликаон с ужасом узнал в нем человеческие очертания. Он подбежал ближе, присел, уперевшись коленями в грязный пол, и осмотрел тело перед собой с головы до ног. Человек лежал на животе, уткнувшись лбом в землю, лица было не видно. Руки зависли в воздухе в легком треморе, Ликаон не знал, с чего начать и как подступиться.       Он не единожды вытаскивал людей из опасных ситуаций. Он знал, насколько тяжелой бывает вера в лучшее, когда все вокруг хуже некуда. Он видел друзей и родственников, что переживали за состояние близких, застрявших в кавернах, обвалах и авариях. Но сам же разделял их эмоции крайне редко. Сейчас он как никогда понимал, каково это — одновременно умещать в себе порыв сорвать все печати разом и страх перед неизвестностью, что заставляет сохранить тайну навсегда. «Что, если он?» — вертелся в голове вопрос. Даже если ни комплекция, ни цвет волос, ни стиль одежды не были похожи. Вероятность ведь никогда не равна нулю.       Ликаон резко выдохнул и дотронулся до спины пострадавшего. Дышит или нет? Нет. Никогда не дышал. Ведь пальцы коснулись не кожи под одеждой, а простого пластика.       Ликаон с облегчением осознал, что встрепенуться его заставил обычный манекен. Теперь разгляделся и парик, и шарниры на сгибах конечностей. Всего лишь большая кукла.       Точно такую же Ликаон обнаружил в паре метров от себя, а за ней — арочный проход в соседнее помещение. Судя по всему, другой зал.       Там обстановка оказалась ничуть не лучше. Поэтому в глаза сразу бросился ровно стоящий диван и устроившаяся на нем человеческая — в этот раз точно — фигура. Ноги вытянуты, голова запрокинута, одна рука прячется за спинкой дивана, как и часть длинных светлых волос. Грудь вздымается — очевидно, жив. Но отсутствие какой-либо реакции на непрошенных гостей сулило мало хорошего.       — Хьюго…! — вырвалось раньше, чем Ликаон вообще смог удостовериться в чужой личности. Он приблизился резче прежнего, навис над мужчиной и убедился, что не ошибся.       Глаза закрыты, выражение лица абсолютно спокойное и умиротворенное, не подающее признаков сознательного. Без привычно нахмуренных бровей или презрительного оскала. Словно все эмоции на нем просто выключили. «Неужели увидеть тебя таким можно только в глубоком сне? Или это исключительно моя привилегия?» — тут же пронеслась в голове мысль, но Ликаон поспешил отогнать ее. Сейчас не время думать об их разногласиях и эгоистичных желаниях. Надо помочь.       Серьезных повреждений на чужом теле заметно не было, разве что пару мелких ссадин, что, вероятно, уже хороший знак. Хотя Ликаон особо и не всматривался, все же он не врач, и надеялся, что беглого взгляда и видимого отсутствия крови было достаточно. Но как только он коснулся чужого плеча в попытке привести в чувство, то сразу же ощутил крепкую хватку на собственном воротнике и стальной холод поперек горла. Даже моргнуть не успел, а на него уже уставился тот самый строгий взгляд в сопровождении злобного оскала.       — Ну и какого черта ты тут делаешь? — выпалил Хьюго, усиливая хватку и на рубашке, и на рукояти клинка. Он притянул Ликаона еще ближе, и в нос ударил запах давно знакомого парфюма.       В очередном изумлении, как же легко у Хьюго получается разом сбивать все его волнение, Ликаон медлил с ответом. Нет, серьезно: еще пару секунд назад он изводился от переживаний, а теперь гадал, как снова мог повестись на очередной актерский перфоманс, или что бы это ни было. От былого состояния и след простыл, напротив — появилось острое желание по-настоящему отправить Хьюго в нокаут. Поразительно!       — Могу спросить у тебя то же самое, — но возможность была лишь для словесного нападения. — Собез эвакуировал всех из здания, так почему ты все еще здесь?       — О, нет, ты заблуждаешься. Меня тут нет, должно быть, у тебя галлюцинации! — ожидаемо Хьюго лишь ехидничал.       — Лезвие на своей шее я ощущаю вполне реалистично. Будь добр, прекрати этот цирк.       Ликаон попытался вырваться, но Хьюго позволил не сразу. Он еще раз окинул своего гостя недоверчивым взглядом, а затем отодвинул нож, показывая, что приставлен тот был тыльной стороной.       — Мог бы уже запомнить, — и разжал пальцы на воротнике, слегка толкая Ликаона от себя. Тот выпрямился, ощущая облегчение в мышцах после высвобождения из крайне неудобной позы.       — Вижу, ты готовился к моему визиту. Весьма гостеприимно с твоей стороны.       Хьюго расположился на диване поудобнее, закинув ногу на ногу, нож спрятал за пояс, а локти устроил на спинке и размял затекшую шею. Этот вальяжный и даже бестолковый образ резко контрастировал с окружающим его погромом.       — Не слишком ли много ты на себя берешь? — нерасторопно поинтересовался он. — Возможно, тебя это удивит, но в списке ожидаемых здесь гостей ты находишься примерно на минус десятом месте.       Весь вид Хьюго источал покой и безразличие. Такое, как помнил Ликаон, бывало в двух случаях: если Хьюго действительно плевать хотел на происходящий хаос, или если он попросту контролировал его сам. Что из двух в этот раз?       — А жертвы? — Ликаон решил зайти с провокации. — На каком месте были они?       — Ты про них что ли? — Хьюго вяло мотнул головой, не указывая никуда конкретно. Но когда не разглядел на чужом лице и толики понимания, принялся пояснять:       — Вон, погляди, одна, а там — вторая, — Ликаон проследил за направлением, в сторону которого Хьюго небрежно махал рукой, и обнаружил в разных концах комнаты валяющиеся на полу манекены. Такие же, как и найденный им ранее. — А вот… — Хьюго потянулся за спинку дивана и достал оттуда пластиковую голову, — и третья. Ей, бедняжке, меньше всех повезло.       Ликаон переводил взгляд с одного края в другой, затем на Хьюго и так по кругу. Пазл в голове складывался по-своему, и вырисовывающаяся картина ему совсем не нравилась. Он отказывался в нее верить. Ему нужно было знать наверняка.       — Тебе не кажется, — Ликаон категорично посмотрел на Хьюго, который все еще находился в своем блаженном беспристрастии и со скептическим видом изучал пластиковую голову в руках, — что твой театр абсурда уже перешел все границы?       Хьюго наконец оживился, откинул свою игрушку в сторону — да так, что та пару раз отскочила от пола и чуть не выкатилась в разбитое окно прямо на улицу, — соизволил подняться с дивана и подойти ближе. С подозрительным прищуром он уставился на Ликаона. Не взрывался эмоциями и не заливался тирадами, а только оскорбленно переспросил:       — Ты, что же, намекаешь, что все это устроил я? — Ликаон молчал. Он не был уверен, просто предположил. Неужели оказался прав? — Ты всерьез считаешь, что я своими руками мог разрушить то, что выстраивал годами? Ты, видно, путаешь меня с собой.       Ликаон снова решил пропустить неудобное замечание, продолжая выманивать ответы:       — А как еще это выглядит? Повсюду разбросан твой реквизит, а ты здесь спокойно прохлаждаешься, пока там, внизу, люди, между прочим, суетятся в панике.       — Так иди к ним! — постепенно Хьюго начинал закипать, переходя на повышенные тона. — Ты ведь так любишь помогать нуждающимся, вперед! Как же ты мог оставить бедный взволнованный народ без внимания? Зачем поднялся сюда и снова сунул свой нос, куда не следует?       — Куда не следует? А что мне оставалось делать после того, как я увидел все это по новостям? Как я могу сидеть, сложа руки, когда… — Ликаон осекся, как только понял, что именно хотел озвучить.       Но Хьюго заметил эту заминку и отступать не собирался:       — Когда что? — напористо уточнил он.       — …Когда я знаю, что кто-то в опасности, — обобщил Ликаон, тщательно подобрав слова.       На секунду на лице Хьюго пробежала тень обиды, как если бы он надеялся на совсем другой ответ. Хотя, возможно, Ликаону просто померещилось.       — И на все ли происшествия в городе ты срываешься по зову милосердия? Неужто заделался спасательной ищейкой?       Ликаон отвел взгляд, будто его только что поймали на бессовестной лжи. В каком-то смысле так оно и было. Но мог ли он сказать правду? Принял бы ее Хьюго? Вряд ли. Скорее всего, он бы просто рассмеялся, а затем вспылил еще сильнее. Ликаон не представлял, как объяснить все, что творилось в голове и в сердце. Даже самому себе. Он устал распутывать этот клубок беспорядочных мыслей и эмоций, что вертятся вокруг одного и того же человека, который, возможно, и слушать ничего не станет. Ну почему все было так сложно?       Однако если существует хотя бы мизерный шанс быть услышанным, Ликаон не упустит его.       — Хьюго, я здесь не как посланник мэра, и даже не как распорядитель агентства, просто как… — он выдержал паузу, подбирая слова, и неуверенно закончил: — друг, наверное?       Хьюго удивленно вскинул брови:       — Друг? — и все-таки посмеялся. — Хочешь сказать, что примчался сюда со всех ног, потому что беспокоился о своем дорогом друге, — он наигранно схватился за сердце. — Весь испереживался, бедный. Места себе не находил. Только и думал: «Как же там мой милый друг? Не помирает ли часом? Я просто должен — нет, обязан — его спасти!»       Хьюго явно ожидал какого-то колкого и острого комментария, который остановит эту бессмысленную, по его мнению, тираду, но Ликаон молчал. Молчал и наблюдал, как Хьюго ловит его слишком серьезный для такого концерта взгляд, как резко затыкается и как несколько эмоций подряд сменяют друг друга на его лице настолько быстро, что едва ли удается их различить. Лишь на мгновение, но достаточно для Ликаона, чтобы заметить.       Хьюго быстро обернулся, помотал руками в воздухе, не зная, куда их деть, пару раз поправил волосы, а после поспешил вернуть себе собранный непредвзятый вид.       — Шутник из тебя всегда был так себе, — пробормотал он и принялся неспешно прогуливаться по комнате, а Ликаон следил за каждым его движением. Без подозрений и настороженности, просто… наблюдал. И размышлял, как же он отвык от этого сумбура, который когда-то присутствовал в его жизни на постоянной основе. В их жизни. Чего только с ними не случалось, и все было заслугой Хьюго и его взбалмошной головы. И Ликаон соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравилось. Напротив, он поддерживал любую сумасбродную идею, любое безумное желание. Ну, почти любое. Кое в чем он все же отказал. И многого тогда не объяснил.       Он печально оторвал взгляд от блуждающей фигуры — чем дольше он туда смотрел, тем больше сожалений всплывало в воспоминаниях.       — Ты можешь идти, раз разнюхал все, что хотел — Хьюго стоял там, где когда-то было окно, и с самого края выглядывал на улицу. Судя по тону, его мысли тоже не были особо радостными. — Я тебя не держу.       — Уже выгоняешь?       — Я и не звал.       — Хьюго…       — Ну чего еще? — Хьюго резко развернулся и уставился на Ликаона. — Чего еще ты от меня хочешь? Неужели у такого важного и вечно занятого распорядителя не нашлось других дел, кроме как нянчиться со мной?       Несколько долгих минут Ликаон всматривался в разноцветные глаза, находя в них сплошное негодование и, возможно, лишь немного отчаяния. «Что мне сделать, чтобы навсегда стереть это выражение с твоего лица? — думал он. — Как доказать, что мне не все равно?»       — Объясни мне, Хьюго, — вполголоса попросил Ликаон. — Почему ты просто не можешь поверить, что другие могут беспокоиться о тебе? Действительно беспокоиться.       Хьюго грустно усмехнулся:       — Кто угодно, Ликаон, — он выдержал паузу, с трудом сглатывая горечь, подступившую к горлу. — Кто угодно, но не ты, имеет право спрашивать меня об этом.       Хьюго отвернулся обратно к окну, давая понять, что разговор на этом окончен. Ликаон прикрыл глаз и сжал челюсть — кажется, шанс он все-таки упустил. Может, он, конечно, выбрал неподходящий момент или использовал не те слова, но все это звучало, как жалкие отговорки, на которых держались остатки надежды. Ликаон боялся осознать главное — Хьюго не желает его подпускать, не желает сокращать дистанцию. После каверны и того утра в агентстве Ликаон поверил, что что-то между ними изменилось, пусть и немного, но лед треснул. Оказалось, так считал он один.       Он развернулся, чтобы уйти и оставить Хьюго одного, как тот и желал, но услышал легкие шаги из холла. Хьюго же не обратил на них никакого внимания. Звонкий стук каблуков сменился глухим, когда посетитель перешел с плитки на паркет. Следом сразу же послышался хруст стекла.       — Хьюго, — протянул женский голос, — давай уберем хотя бы осколки. Ходить… — в комнату вошла госпожа Вивиан и, увидев перед собой не только напарника, но и Ликаона, тут же замерла на месте, — …невозможно. Ой, здравствуйте.       Девушка засмущалась и даже слегка покраснела, и Ликаон не понял, чем была вызвана такая реакция. Они вроде уже пересекались ранее. Он сделал что-то не так? Или Хьюго наплел всякой чуши?       — Как-то вы поздновато, — продолжала она, но уже бормоча про себя. — То есть неожиданно! Очень неожиданно, да!       — Он уже уходит, — отрезал Хьюго. — Выход, надеюсь, найдешь сам?       Вивиан перевела взгляд с одного на другого, чувствуя напряженную атмосферу между ними, и поспешила взять дело в свои руки.       — Не слушайте его, — обратилась она к Ликаону и, подбежав к Хьюго, легонько толкнула его локтем в бок. — Он просто устал. Наверняка, снова и не ел ничего, так?       Хьюго же настороженно покосился на нее.       — Ты переигрываешь.       — А давайте лучше наверх поднимемся, — не унималась Вивиан. Она подхватила Хьюго за руку, будто боялась, что он выкинет еще что-то, по ее мнению, неподобающее. — А то здесь как-то… неуютно.       — Наверх? — уточнил Ликаон. — Разве это не последний этаж?       — А вы ни разу у нас не были?       — С чего бы ему быть? — вмешался Хьюго, пытаясь вырваться из хватки подруги, но Вивиан только дернула его обратно к себе.       — Ну… я думала, возможно… А, ладно, не важно.       — Вивиан, дорогая, да что с тобой?       — Прекрати, Хьюго, — тихонько прошипела она, рассчитывая, что кроме адресата эти слова ни до кого больше не дойдут. Похоже, она либо забыла, либо вовсе не знала, что слух Ликаона работает несколько иначе. — Вы что, опять поругались? Ты ведь еще вчера переживал, что…       — Наверх, так наверх! — громче обычного воскликнул Хьюго и поспешил удалиться за дверью с надписью «Только для персонала». Но Ликаон подметил — хотя, может, ему только показалось, — как его голос слегка дрогнул, щеки покраснели от смущения, а в глазах промелькнул испуг.       — Вы на него не злитесь, — сказала Вивиан, когда дверь захлопнулась. — Он всегда такой, когда нервничает.       Ликаон кивнул:       — Я знаю.       — Ах, ну да. Пойдемте, я проведу вас, — она прошла к той же двери, ожидая Ликаона.       — Думаю, он будет против, — усомнился Ликаон, но Вивиан лишь пожала плечами:       — И что? Это и мой дом тоже. Будете, значит, моим гостем.       Ликаон улыбнулся. Все-таки было заметно, кто именно занимался воспитанием этой прелестной девушки.       — Что ж, в таком случае, почту за честь, — он благородно открыл дверь и пропустил ее вперед.       Как оказалось, за входом в служебное помещение скрывалась лестница на этаж выше. Там тоже был небольшой холл и только одна дверь, ведущая уже в квартиру.       «Весьма удобно, — отметил про себя Ликаон. — И очень в твоем стиле».       Внутри же все оказалось просторным, но сделанным со вкусом. Сюда взрыв, благо, не добрался, разве что чуть поцарапал нижние части окон. Даже не подумаешь, что жилище принадлежало одному из самых известных воров во всем городе. Впрочем, это была лишь гостиная, а что скрывалось за остальными стенами, Ликаону предугадать было сложно — все-таки речь по-прежнему шла о Хьюго. Да и вряд ли он когда-то узнает.       К тому времени, как они с Вивиан вошли, Хьюго стоял у обеденного стола, на котором уже валялось несколько фантиков от шоколадных монет, а рядом стоял приготовленный стакан с водой, налитой чуть ли не до краев. Сам же Хьюго доедал очередную шоколадку. Завидев Ликаона, который, очевидно, его не послушал, он уже хотел возмутиться, но в итоге лишь махнул рукой, как бы говоря: «Ну и черт с тобой».       — Итак, — обратился он к Вивиан, берясь за стакан и залпом выпивая половину. — Как успехи?       — Двое прошли три раза перед палатой, — отчиталась Вивиан. — Поглядывали то внутрь, то на меня.       — Вы были… в больнице? — вмешался Ликаон, внимательно слушая их разговор. — Вы не ранены?       — Конечно, нет, — поспешил ответить за Вивиан Хьюго. Видимо, боялся, что она снова может сболтнуть лишнего. — Всего лишь играла роль убитой горем родственницы.       — Для кого?       — Я ведь уже говорил: меня здесь нет. Вот чем ты опять слушал? «Владелец галереи находится под наблюдением врачей в тяжелом состоянии», — Хьюго разыграл дикторский голос. — Примерно так я попросил написать.       Ликаон вздохнул:       — И играет тебя, судя по всему, еще один ряженый манекен?       — Просто удивительно, как быстро ты схватываешь.       — Кхм-кхм, — Вивиан снова привлекла к себе внимание, чувствуя зачатки новой перепалки. — Я вообще-то еще не закончила.       — Да, извини, — ответил Хьюго, выдыхая. — За тобой не следили?       Вивиан покачала головой:       — Только внутри больницы, украдкой из соседнего коридора. Наверное, хотели проверить, насколько правдоподобно я страдаю.       — Ты же не выдала себя?       — Я вообще-то весь карандаш на это потратила, — возмутилась девушка. Хьюго, осушив стакан, со стуком поставил его на стол и улыбнулся:       — Ох, неужели ты бы и слезинки не проронила, произойди со мной беда?       — Узнаем, когда произойдет, — невозмутимо ответила она, на что Хьюго театрально схватился за сердце:       — Твои слова ранят меня до глубины души. Вы оба такие бессердечные.       Ликаон только закатил глаза, созерцая это представление уже второй раз за день.       — Госпожа Вивиан, — не выдержал он, — эти люди, которых вы видели, были теми, кто устроил взрыв? Зачем было устраивать такой спектакль?       Вивиан помедлила с ответом, думая, что логичнее было бы задать этот вопрос Хьюго. Она смотрела то на него, то на Ликаона и покрепче ухватилась за зонт в руках.       — Сомневаюсь, — ответила она. — Эти, скорее всего, просто проверить пришли. Разве Хьюго вам не…       — Ох, да какой смысл объяснять это тому, кто посчитал, будто мне в голову могло прийти подорвать самого себя забавы ради, — перебил Хьюго.       Ликаон на это лишь скептически повел бровью.       — Ну ладно, возможно, шальная мысль и проскакивала, — поспешил оправдаться Хьюго. — Но я еще не настолько слетел с катушек!       Он сложил руки на груди и закрыл глаза, всем видом демонстрируя свою обиду. Глядя на это, Вивиан вздохнула и покачала головой:       — Иногда ты ведешь себя, как ребенок… — проговорила она про себя. Затем повернулась к Ликаону и приступила к разъяснениям: — Дело в том, что мне пришло видение, и мы успели подготовиться.       — Я думал, ваши видения работают иначе, — сказал Ликаон, прокручивая в голове все, что успел узнать о способностях госпожи Вивиан за время их совместной работы над делом Ликующих. — Разве они не предвещают… только гибель?       Хьюго, перестав дуться, снова влез в разговор:       — Дело в трактовке, друг мой. Вивиан видит лишь момент, пару секунд из большой минуты, не зная, что было до или будет после. Да, ее видения всегда связаны со смертельной опасностью, но это только возможность, вероятность, которую можно повысить или понизить. Или обыграть в свою пользу. Если накручивать себя только плохим, то закономерно оно и случится — простая психосоматика. Вивиан всего лишь нужно было понять, как это работает, и что картина у нее перед глазами — еще не конец.       Вивиан подтверждающе закивала:       — Да, мы работали над этим после… всего.       — Приятно слышать, что у вас получилось найти силу в своих особенностях, — Ликаон обратился девушке, и та благодарно заулыбалась. — Я понимаю, насколько важен такой момент.       — Я всегда это знал, — как бы невзначай бросил Хьюго. — Но, представляете, почему-то всем моим друзьям так плевать на вещи, которые я говорю.       — Порой чужих слов и правда недостаточно. Нужно осознать все самому, чтобы по-настоящему поверить в них, — ответил Ликаон, и Хьюго задержал на нем взгляд, но в итоге снова отвернулся, восприняв все по-своему.       — Прекрати, Хьюго, — позвала его Вивиан. — Не пойму, разве вам не проще работать вместе? Ты ведь сам говорил, что господин Ликаон может точно также быть в опасности.       На этот раз Хьюго либо не успел, либо просто не захотел ее останавливать. Ликаон же уставился на него, ожидая хоть какого-то пояснения.       — Что это значит? — спросил он. — Ты знаешь, кто это устроил?       — Я очень хотел это выяснить, но кое-кто мне помешал.       — Но он предполагал, — поправила Вивиан, отыгрываясь за предыдущие выпады напарника.       — Тогда причем тут я?       — А сам как думаешь?       Почему-то Хьюго отказывался говорить прямо — то ли из вредности, то ли у него были другие причины, о которых никто не догадывался. Ликаон прокрутил в голове все, что произошло за сегодняшний день и в принципе за последнее время.       — Постой… — он подошел ближе, — хочешь сказать, нападение связано с каверной? И все это время ты молчал?       — Долго же до тебя доходило, — съязвил Хьюго. — Бинго, поздравляю. Хочешь монетку?       Он взял со стола шоколадку и протянул ее Ликаону, но тот схватился за чужое запястье.       — Почему ты ничего не сказал мне?       — Мог бы и сам догадаться. Это же твоя работа, в конце концов. Или я что-то путаю, а, государственная шавка?       «Да не могу я уже так работать, как ты не видишь!» — кричал Ликаон в голове, но внешне лишь рвано дышал и не отрывал взгляда от глаз напротив. Те, кажется, разделяли его настроение.       — Что еще ты знаешь?       — Раз ты так спокойно разгуливаешь по чужим домам, значит, тебя самого чья-то кара еще не настигла.       — А с чего вдруг должна?       — Мы были там вдвоем, мой дорогой друг. Мне всего лишь не повезло быть первым.       — И тем не менее с «Викторией» все в порядке. Случись там проблема, мне бы уже доложили.       Хьюго усмехнулся и вырвал свою руку из чужой хватки, отстраняясь.       — А с ней и не случится, — уверенно произнес он, поднес указательный палец к виску и постучал. — Давай же, включи свой небольшой мозг хотя бы на секунду. Думаешь, кто-то станет подрывать крохотный домик в торговом ряду на людной улице ради того, чтобы убрать всего одного идиота? Это слишком рискованно, даже я бы так не сделал.       — Тогда как бы ты сделал?       — Скажи мне, — Хьюго ухмыльнулся, — а где сейчас, к примеру, твоя роскошная машина?       Ликаон уже открыл рот, чтобы ответить, но этот самый ответ заставил его застыть на месте. Внутри все передернуло, новая тревожная волна прокатилась по телу, не давая сдвинуться с места. Глаз округлился в осознании.       Эллен. Машина сейчас у Эллен.