Глава 5
10 сентября 2025 г., 10:00
***
Молчание, давящее, оглушающее, повисло над ристалищем. Затем последовал шёпот, который быстро перерос в гул, а затем – в яростный ропот, подобный грому. Элия Мартелл сидела в своей ложе, как будто окаменевшая. Её лицо стало пепельно-серым. Она почувствовала, как её мир рушится, её сердце разбивается на миллионы осколков. Это был не просто венок, это было открытое заявление, публичное унижение, пощёчина ей, пощёчина Дорну, пощёчина королевству. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она не издала ни звука, лишь гордо держала голову, чтобы никто не увидел её слёз. На её скулах проступили две тонкие, почти незаметные дорожки от слёз, которые она не могла остановить. Роберт Баратеон, в своей ложе, взорвался. Его лицо налилось кровью, кулак с грохотом ударил по барьеру. — Клянусь Семерыми! — взревел он, его голос был слышен даже сквозь общий гул. — Клянусь, я вырву его сердце и покончу с этим драконьим отродьем! Его брат, Станнис, и Джон Аррен едва удержали его, вцепившись в его руки, чтобы он не бросился на ристалище. Роберт отталкивал их, его глаза горели безумием, а губы скривились в оскале. Лианна Старк, с ледяным спокойствием, приняла венок из рук принца. В её глазах мелькнула тень, словно она предвидела последствия этого рокового жеста, словно она видела не розы, а кровь. Её губы дрогнули, но она лишь кивнула, не сказав ни слова. Она чувствовала на себе тысячи взглядов, и каждый из них был как кинжал. Она понимала, что только что изменила не только свою судьбу, но и судьбу всего Вестероса. Венок в её руках казался одновременно благословением и проклятием, и его зимняя белизна предвещала нечто холодное и неизбежное. Брандон Старк вскочил со своего места, его рука сама потянулась к мечу. Его взгляд, обычно такой яростный и стремительный, теперь был полон шока и глубокого, личного оскорбления. Он был готов броситься на Рейгара, но его удержали Эддард и несколько северных лордов, схвативших его за руки. В воздухе витал запах надвигающейся бури. После этого момента, атмосфера в Харренхолле изменилась. Праздник умер, уступив место напряжению и скрытой вражде.***
В ту же ночь, когда весь Харренхолл гудел от яростных споров и сплетен, Рейгар пришёл в покои Элии. Она сидела у окна, глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами, и старалась сдержать подступающие слёзы. Унижение было невыносимым, но боль от предательства была ещё острее. Она всегда верила в его благородство, в их общую судьбу. — Элия, — его голос был тихим, почти умоляющим. — Я знаю, что ты злишься. Я знаю, что ты ранена. Но ты должна понять… Она медленно повернулась, её глаза были полны горечи, но также и смертельной усталости. — Понять? Что я должна понять, Рейгар? Что твоя жена и принцесса Дорна были унижены перед всем королевством? Что честь моего дома растоптана? Ты видел, что ты наделал?! Весь двор гудит, как улей! Он подошёл ближе, опустился на колени перед ней, как он делал это, когда просил её руки. — Это не было сделано из желания унизить тебя, моя любовь. Клянусь, нет. Но пророчество… оно… оно кричит мне, Элия. Оно кричит, что нужен третий. Третий дракон, который будет Песнью Льда и Пламени. Ты дала мне огонь, Рейнис и Эйгон – наши дети, наша надежда. Но нужен лёд. Чистый, древний лёд Севера. И я увидел его в Лианне Старк. Она… она та самая. Элия смотрела на него с неверием, смешанным с шоком, но в глубине души, она знала, что он способен на такую слепую веру. — Ты говоришь о пророчестве, как о живом существе, Рейгар! Разве ты не видишь, что это безумие? Какое пророчество стоит того, чтобы разрушить две семьи, два великих дома, ради какой-то… иллюзии? Ты видел, что это наделало! Роберт Баратеон в ярости, северяне готовы к драке! Моя семья… они тоже сгорят, если ты продолжишь свой путь! — Это не иллюзия! — Его голос дрогнул от отчаяния и убеждённости. — Это судьба Вестероса! Если мы не будем готовы, грядёт тьма, которая поглотит нас всех. Мой отец… ты видела, что он делает. Он сжигает королевство. И пророчество говорит, что только три головы дракона могут это остановить. Он взял её руки в свои, его фиалковые глаза были полны такой мольбы, что она едва могла дышать. — Элия, мы с тобой всегда были друзьями, не просто мужем и женой. Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо. Я знаю, что это трудно, но… ты вспомни наши древние обычаи. Таргариены брали вторую жену, если первая не могла дать им наследника… Его слова повисли в воздухе. Элия почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она понимала, что он собирается сказать. — Ты… ты хочешь взять её в жёны? — Её голос был едва слышен, как шёпот. — Это единственный путь, Элия! — Его взгляд умолял, пытаясь убедить её в своей правоте. — Чтобы пророчество исполнилось, чтобы мы смогли выжить. Я не хочу причинять тебе боль. Я люблю тебя, я люблю наших детей. Но если мы не сделаем этого, всё погибнет. Я прошу тебя… дай мне своё согласие. Позволь мне взять её второй женой, чтобы мы смогли исполнить нашу судьбу и спасти наших детей. Элия закрыла глаза. Усталость, накопившаяся за годы брака с одержимым мужчиной и жизни при безумном короле, тяжелым грузом лежала на ней. Она была измучена. Борьба за Рейгара, за его здравый смысл, за их брак казалась ей бессмысленной. Он уже был потерян для неё, погружённый в свой собственный мир пророчеств. Её тело было истощено, дух сломлен. Она открыла глаза, и в них была не ярость, а глубокое, неподдельное отчаяние. Она видела, что другого пути у него нет, он сам загнал себя в этот угол. — Хорошо, — её голос был хриплым, едва слышным. — Ты хочешь этого? Ты так отчаянно в это веришь? Пусть будет так. Рейгар вздрогнул, не ожидая такого ответа. В его глазах мелькнула надежда. — Ты… ты согласна? — Я устала, Рейгар, — она слабо улыбнулась, и эта улыбка была самой горькой из всех, что он когда-либо видел на её лице. — Я устала бороться с твоими видениями. Я устала бороться за нас, когда ты сам уже решил свою судьбу. Но у меня есть условия. Рейгар выпрямился, кивая, готовясь принять любые условия. — Первое, — продолжила Элия, её голос окреп, в нём появилась стальная нотка дорнийской принцессы. — Никто не узнает об этом браке. Никто, кроме тех, кто будет свидетелем этой церемонии, и, возможно, нескольких твоих верных людей. Этот брак будет тайной. Если ты хочешь спасти мир, не уничтожай остатки чести моего дома в открытую. Ибо если об этом узнают, наш брак, наш дом, всё, что мы строили, рухнет, и ты потеряешь всё. — Я понимаю, — быстро ответил Рейгар. — Я обещаю. Это будет храниться в строжайшей тайне. — Второе, — Элия подняла палец, её взгляд был холоден. — Она не будет жить в Красном Замке. Она не будет жить с нами. У неё будет своё место, где-то вдали, где никто не будет знать о её существовании, кроме тебя. Мои дети не будут расти рядом с её детьми, и моё достоинство не будет ежедневно попираться. Рейгар колебался. Это было сложнее. Он хотел "три головы дракона" вместе. Но он видел боль в её глазах, её решимость. И он понимал, что без её согласия всё могло стать куда хуже. — Хорошо. Я согласен и на это. Элия кивнула, её взгляд был пуст. — И у меня есть место, — добавила она, её голос стал совсем тихим. — В Красных горах Дорна, недалеко от Принцева Перевала. Есть старая, давно заброшенная башня, которая принадлежит моему дому. Башня Радости. Никто не знает о ней, кроме нас, кроме моей семьи, которая давно её не использует. Там никто вас не найдёт. Там она будет в безопасности, вдали от двора и от посторонних глаз. Рейгар смотрел на неё с изумлением, смешанным с облегчением. Она не просто согласилась, она предложила решение. Он не мог понять всей глубины её отчаяния, не видел, что это был её способ сохранить контроль над собственной жизнью, не дать ему полностью разрушить её. Для него это было даром, подтверждением его пути. — Ты… ты настоящая принцесса, Элия. Я никогда не забуду твоей жертвы. Она будет там в безопасности. Я найду ей место, где она будет ждать нашего сына. Элия отвернулась. Её согласие было дано, но оно ничего не изменило в её боли. Она лишь отодвинула неизбежное публичное унижение, но её личное горе было безмерным. В ту ночь, когда Рейгар ушёл, её покинули последние силы. Она чувствовала себя опустошённой, словно из неё вытянули всю жизнь. Он получил своё разрешение, свою "третью голову", но она потеряла всё.***
Дни после турнира были наполнены тревожными слухами и скрытой враждой. Северяне, оскорблённые публичным унижением своей леди, готовились к отъезду. Роберт Баратеон уехал в ярости, поклявшись отомстить. Брандон Старк, не дожидаясь никого, в ярости помчался в Королевскую Гавань, требуя удовлетворения за честь сестры, не зная, что тем самым лишь подпишет свой собственный приговор. Эддард Старк, хоть и был более сдержан, не мог скрыть своего гнева, его взгляд на Рейгара был полон холодного презрения. Он, как и многие другие, не знал об их тайном согласии. Рейгар, однако, уже не мог отступить. Его одержимость Лианной, подкреплённая его верой в пророчество и теперь уже получившие горькое, но формальное согласие Элии, достигла пика. Он был убеждён, что без неё мир обречён. А Лианна... она чувствовала эту странную связь, эту необъяснимую притягательность, которую она не могла понять, но и не могла отрицать. В нём было что-то, что отвечало её собственной дикой натуре, что-то, чего она не находила ни в своём грубом женихе, ни в строгих условностях своего дома. Ей было душно в мире, где её судьба была предрешена другими, и она чувствовала, что Рейгар, со всей своей странностью, был единственным, кто видел её настоящей. Они встретились тайно, в лесу за Харренхоллом, под покровом ночи. Рейгар говорил о пророчествах, о надвигающейся тьме, о том, что они вдвоём могут спасти мир, о том, что их союз предначертан. Он объяснил, что Элия дала согласие, но их брак должен остаться в глубокой тайне. Лианна, в свою очередь, чувствовала необъяснимый зов, странное родство душ, которое выходило за рамки здравого смысла. Она была волчицей, он – драконом, и, казалось, они должны были быть врагами, но вместо этого их тянуло друг к другу с невероятной силой, словно две половинки одной древней песни. — Я не могу без тебя, Лианна, — прошептал Рейгар, его фиалковые глаза горели нездоровым огнём. — Ты – мой рок, моя судьба. Мы должны быть вместе, чтобы исполнить то, что предначертано. Моя жена… она дала своё согласие. Но это должно остаться тайной. Мир ещё не готов принять это. Лианна смотрела на него, её сердце стучало как дикая птица в клетке. Она знала, что этот шаг разрушит всё. Она чувствовала гнев Роберта, боль Элии, презрение её братьев. Но что-то внутри неё, необузданное и древнее, подталкивало её. Это был зов свободы, зов неизведанного, зов к судьбе, которую она не выбирала, но которая, казалось, сама выбрала её. Она чувствовала, что это не просто одержимость пророчеством с его стороны, но и настоящая, глубокая потребность в ней. — Мои братья убьют тебя, принц, если узнают, — тихо сказала Лианна. — И Роберт… он не простит. — Пусть пытаются, — ответил Рейгар, его взгляд был полон решимости. — Но они не поймут. Они не видят, что стоит на кону. А мы с тобой видим. — А что, если ты ошибаешься? — спросила она, её голос был полон сомнений и отчаяния. — Что, если это всего лишь… любовь? И мы рушим всё ради неё? Рейгар нежно взял её лицо в свои ладони. — Разве любовь не может быть частью пророчества, Лианна? Разве любовь не может спасти мир? Я верю, что именно наша любовь, наша связь – это тот самый ключ. И я готов рискнуть всем ради неё. Её глаза встретились с его, и в этот момент она увидела не безумного принца, а измученного мужчину, который нуждался в ней так же сильно, как она в нём. В её сердце зародилось то, что она не могла отрицать. — Тогда пусть будет так, — прошептала она, и её решимость стала твёрдой, как лёд Севера. — Веди меня, принц. Куда бы ни лежал твой путь, я пойду за тобой. И тогда, в одну из холодных ночей после турнира, когда большинство гостей уже разъехались, а лагерь Харренхолла погрузился в тревожную тишину, принц Рейгар Таргариен и Лианна Старк исчезли. Они не просто сбежали, они отправились в путь, чтобы соединить свои жизни. Несколько недель спустя, глубоко в Красных горах Дорна, в маленькой, забытой деревеньке, приютившейся у подножия древней башни Мартеллов, которую Элия назвала Башней Радости, состоялась тайная церемония. Перед Старыми Богами, под сенью чардрева, Рейгар Таргариен и Лианна Старк обменялись клятвами. Не было пышных пиров, лишь скромный стол с хлебом и вином. Не было сотен гостей, лишь несколько верных людей Рейгара – трое рыцарей Королевской Гвардии: сир Артур Дейн, сир Освелл Вент и лорд-командующий Герольд Хайтауэр – и старая, беззубая септа из деревни, которая дрожащими руками провела обряд. Лианна, одетая в простое белое платье, которое казалось слишком скромным для принцессы, стояла рядом с Рейгаром. Её волосы были распущены, а глаза блестели от слёз – то ли от радости, то ли от предчувствия надвигающейся беды. Рейгар, в простом камзоле, а не в королевских одеяниях, выглядел счастливым и в то же время отчаянным. Его фиалковые глаза горели, когда он произносил клятвы. — Ты моя Песнь Льда и Пламени, Лианна, — прошептал он ей, когда септа закончила обряд. — Вместе мы встретимся с рассветом. — И вместе мы выдержим зиму, мой принц, — ответила она, и в её голосе был и лёд, и огонь. — Наша песня будет спета. Этот брак был секретом, нарушающим все законы Вестероса, кроме древних традиций Таргариенов. Этот брак был нарушением обещаний, данных Элии, предательством её доверия. Но для Рейгара и Лианны это был союз душ, предназначенный судьбой, и акт неповиновения миру, который пытался их разделить. Они осели в Башне Радости, окружённые лишь верными рыцарями и молчаливыми горами, ожидая, что будущее, предсказанное пророчеством, начнёт раскрываться. Их тайная свадьба была искрой, которая подожгла Вестерос. Пока они искали свою "радость" в уединении, далеко за пределами их укрытия, на Севере и в Штормовых Землях, начинало разгораться пламя ярости, которое вскоре охватит всё королевство. Весть о том, что принц Рейгар Таргариен, чемпион Харренхолла, покинул турнир, увезя с собой Лианну Старк, разнеслась по Вестеросу со скоростью лесного пожара. В одночасье шепот превратился в гул, гул — в ропот, а ропот — в гневный рёв, который мог предвещать только одно: бурю. Для всего королевства это было неслыханным оскорблением, публичным унижением Дома Старков и Дома Баратеонов, а также пощёчиной самому королю Эйрису II. На пути из Харренхолла в Королевскую Гавань, в стенах кареты, которая увозила принцессу Элию Мартелл, разворачивалась своя драма. Рядом с ней сидел её брат, Оберин Мартелл. Он решил сопровождать сестру, соскучившись по её обществом, и не мог не заметить её скорбного молчания после завершения турнира. Лицо Элии было бледным, взгляд устремлён в пустоту, словно она видела не проплывающие мимо деревья, а грядущее бедствие. — Ты слишком бледна, сестра, — заметил Оберин, внимательно вглядываясь в её лицо. — Даже для той пощёчины, что Рейгар дал тебе на ристалище. Или это что-то большее? Неужели он… Элия медленно повернулась к нему, и в её глазах читалась смесь отчаяния и стальной решимости. — Он сбежал, Оберин. С ней. Он увёз её. Оберин нахмурился, его обычно лёгкое лицо исказилось от возмущения. — Он не посмеет… Это же безумие! Это же… это прямая дорога к войне, Элия! Дом Старков, Баратеоны… Они не проглотят такого оскорбления. — Он уже посмел, — перебила Элия, и в её голосе зазвучала горькая нотка, скрывавшая глубокую, жгучую боль. — Он сказал мне о своих намерениях ещё в Харренхолле. О своём пророчестве, о том, что ему нужен «третий», «лёд», чтобы «Песнь Льда и Пламени» была спета. Он просил моего согласия… и я, Оберин, я дала его. С условиями. Чтобы он не уничтожил нас всех. Чтобы мои дети… наши дети… были в безопасности. Оберин замер, потрясённый признанием. Он знал о странностях Рейгара, о его одержимости пророчествами, но не думал, что тот зайдёт так далеко, а уж тем более, что Элия пойдёт на такое. — Ты… ты согласилась на двоежёнство? Но почему, Элия?! Это безумие! Это позор для нашего дома, для тебя! — Это его одержимость, брат, — ответила Элия, её голос звучал устало. — С которой я больше не в силах бороться. Он видит в ней не просто женщину, а часть своего «предназначения», спасения мира. Я поняла, что лучше контролировать то, что можно, чем позволить ему вслепую разрушить всё. Я устала. Оберин глубоко вздохнул, понимая всю тяжесть положения сестры. — И что теперь? — спросил он, его тонкие губы сжались в суровую линию. Предчувствие беды сгущалось. — Теперь мы должны сохранить наш секрет, — ответила Элия, поднимая на него глаза, полные горькой решимости. — Никто не должен знать о втором браке. Для мира это было и останется похищением. Иначе это погубит всех нас, Дорн, наших детей. А Башня Радости… это их убежище. Место, которое я сама ему указала. Там они будут ждать своего сына, а мы… мы будем ждать неизбежного. Оберин глубоко вздохнул, понимая всю тяжесть положения сестры. — Пусть так, сестра. Знаешь, твоя дочь продолжает радовать нас своими успехами в Солнечном Копье, — попытался он сменить тему, чтобы хоть как-то отвлечь её от жгучей боли. — Она всё такая же бойкая и умная, словно маленький смертожаб. Я проводил с ней много времени. Её рисунки всё ещё висят в моих покоях. Элия едва заметно улыбнулась, и на мгновение в её глазах мелькнула теплота материнской любви. — Я знаю, брат. Я скучаю. Ради неё и Эйгона с Рейнис я иду на это. Ради их будущего. Таким образом, помимо Элии и Оберина Мартелла, о втором браке Рейгара знали только трое рыцарей Королевской Гвардии, поклявшиеся хранить тайну. Для внешнего мира же, действия Рейгара выглядели как возмутительное похищение. Это событие стало мощным катализатором для начала Восстания Роберта, наряду с эскалацией безумия короля Эйриса II Таргариена.***
В Красном Замке, в Королевской Гавани, весть о "похищении" Лианны Старк и исчезновении принца Рейгара достигла короля Эйриса II Таргариена. Безумие Эйриса, тлевшее годами, теперь вспыхнуло с новой, обжигающей силой. Узнав о случившемся, он впал в такую ярость, что его крики сотрясали стены Малого Совета. — Похищение?! Мой сын?! — вопил король, его глаза, обычно блестящие от безумия, теперь горели неистовым огнём. — Этот дракон осмелился?! Эта волчица посмела опозорить его?! Рейгар! Он всегда был слишком горд! Он всегда хотел занять мой трон! Это заговор! Заговор против меня! Они сговорились! Королевский двор замер в ужасе. Никто не смел перечить, пока Эйрис метался по залу, бормоча о предательстве, о том, что Рейгар "смеётся над ним", о том, что "Север и Штормовые Земли хотят моей гибели!". Он видел в этом не просто побег влюблённых, а тщательно спланированный акт мятежа, цель которого — ослабить его власть и свергнуть его. Паранойя Эйриса была безгранична. — Привести их! Немедленно! Вернуть мне эту девку! И моего сына, этого предателя! Он ответит за свой позор! — выкрикивал Эйрис, едва справляясь с дыханием. — И пусть северяне, пусть этот Брандон Старк, знают, что бывает с теми, кто смеет бросать вызов Дракону! Тем временем, в Королевской Гавани, Брандон Старк, неистовый и вспыльчивый по своей природе, уже не дожидался никаких приказов или объяснений. Узнав о "похищении" сестры, он, в сопровождении нескольких своих верных друзей и оруженосцев (Джеффри Маллери, Калеб Уент, Элберт Аррен), немедленно поскакал из Харренхолла в столицу. Его целью было немедленное возмездие. Он не собирался просить, он требовал справедливости за попранную честь Лианны и своего Дома. Войдя в Красный Замок, Брандон, кипя от ярости, направился прямо в тронный зал, где сидел король Эйрис, окруженный своими королевскими гвардейцами. — Я требую вернуть мне мою сестру! — взревел Брандон, его голос эхом разнесся по залу, полный неприкрытой угрозы. — Пусть Рейгар Таргариен выйдет и ответит за похищение Лианны Старк! Или он трус, как и его безумный отец?! Его слова были подобны огню, подлитому в бочку пороха. Король Эйрис, и без того находящийся на грани, побагровел. — Кто это смеет бросать вызов моему дому в моём собственном замке?! — завопил Эйрис, его глаза расширились от безумия. — Ты! Щенок! Ты смеешь угрожать моему сыну?! Это часть заговора! Предатель! Все вы, предатели! Хватайте его! Хватайте этого предателя! И всех его друзей! — взревел Эйрис, указывая дрожащим пальцем на Брандона. — Заковать их в цепи! И пусть их отцы, лорд Рикард Старк, лорд Аррен и лорд Уент, явятся сюда и ответят за своих безумных сыновей! И пусть привезут всех своих лордов! Мы устроим здесь настоящий суд! Брандон Старк и его друзья были схвачены и брошены в темницы. Приказ короля был передан в Винтерфелл, Орлиное Гнездо и Харренхолл. Лорд Рикард Старк, ни о чём не подозревая, отправился в Королевскую Гавань, взяв с собой самых верных лордов и надеясь, что сможет уладить конфликт с королём. Но Эйрис уже вынес им приговор.***
Когда лорд Рикард Старк прибыл в Королевскую Гавань, король Эйрис II не стал слушать его объяснений. В своём безумии он устроил так называемый "суд" – суд поединком, но не обычный. Рикард потребовал испытания боем, и Эйрис согласился, но его "чемпионом" стало дикое пламя, а не человек. Лорд Рикард был сожжён заживо в своих доспехах, подвешенный к потолку тронного зала. Его сын, Брандон, вынужден был смотреть на мучительную смерть отца, связанный и с кляпом во рту, а затем был сам задушен собственным шнуром для лука, пытаясь дотянуться до меча, который был специально размещён прямо перед ним, но вне досягаемости. Друзья Брандона, находившиеся в заключении, также были жестоко казнены. Эти ужасающие казни стали последней каплей. Весть о смерти лорда Рикарда и Брандона Старков достигла их друзей и союзников. По Королевской Гавани уже поползли слухи, что Роберт Баратеон, жених Лианны и близкий друг убитых Старков, призывает своих знаменосцев к оружию, чтобы отомстить за унижение невесты и смерть её родных. Для Эйриса, чья паранойя достигла апогея, это было прямым подтверждением грандиозного заговора. Баратеон, этот дерзкий лев Штормовых Земель, не просто посмел быть другом Старков, но теперь и открыто собирал войска против короны. Это было прямое предательство. — Баратеон! Этот олень смеет бросать мне вызов?! — взревел Эйрис, его глаза расширились от ярости. — Он собирает войска, чтобы свергнуть меня! Предатель! Он и этот Старк, который с ним! Джон Аррен, лорд Долины и их общий наставник, который воспитал Роберта и Эддарда как своих сыновей, получил от Эйриса безумное требование: казнить Роберта Баратеона и Эддарда Старка. — Им нет места в моём королевстве! — заявил Эйрис, отправляя воронов с этим приказом. — Предатели должны быть уничтожены! Головы этих щенков, Баратеона и Старка, должны быть доставлены мне! Джон Аррен, этот старый, мудрый и почтенный лорд, прочитал королевский указ и в его глазах вспыхнул гнев, который он редко проявлял. Он любил своих подопечных как собственных сыновей. — Я не выдам их! — твёрдо заявил он своим знаменосцам. — Король сошёл с ума! Он больше не способен править! Мы не можем позволить этому безумию продолжаться! Именно тогда, под тёмными небесами Орлиного Гнезда, Джон Аррен поднял знамёна. Он отказался подчиниться безумному королю, объявив о начале Восстания. Роберт Баратеон, узнав о смерти Брандона и приговоре себе и Эддарду, помчался в Штормовой Предел, чтобы поднять свои знамёна. Эддард Старк, которому чудом удалось избежать участи брата, бежал на Север, чтобы собрать своих знаменосцев под знамя Старков, оплакивая отца и старшего брата и поклявшись отомстить. Весть о дерзости Джона Аррена быстро разнеслась по королевству. Дом Арренов поднял знамя восстания. Затем, один за другим, присоединились и другие великие дома: Баратеоны, Старк, а вслед за ними их вассалы. Пламя восстания, начавшееся с личной трагедии, теперь охватывало всё больше земель, угрожая всему Вестеросу.***
Тем временем, в Утёсе Кастерли, лорд Тайвин Ланнистер, бывший Десница короля, наблюдал за разворачивающимися событиями с хладнокровным расчётом. Его отношения с Эйрисом были испорчены давно, и Тайвин, чья гордость была безмерна, не мог забыть публичных унижений и оскорблений, нанесённых ему королем. Но самой главной обидой, которая жгла его сильнее всего, было то, что Эйрис, в своей извращённой игре ума, отобрал у Тайвина его единственного достойного наследника мужского пола – Джейме Ланнистера, сделав его рыцарем Королевской Гвардии. Этот шаг, по сути, лишил Дом Ланнистеров будущего в глазах Тайвина, ведь гвардейцы не могли жениться и иметь детей. Пусть у него и был ещё сын, Тирион, но Тайвин никогда не признавал его полноценным наследником из-за его карликовости, считая его позором Дома. Это был личный вызов, удар по самому сердцу его величия и династии, и Тайвин жаждал мести. Поэтому Тайвин не горел желанием умирать за безумного короля, который так оскорбил его. Однако и поддержка мятежников, чья победа не была гарантирована, казалась рискованной. Тайвин, мастер политических игр, видел в этом хаосе шанс вернуть своему дому былое величие и влияние, но уже не под властью Таргариенов. Он отправил вестников в Королевскую Гавань, выражая свою показную верность короне. Тайвин предложил Эйрису свою помощь в защите столицы, обещая собрать войска Запада и выступить на защиту Железного Трона. — Мой король, — писал он в письме, полным лживой лести и скрытой угрозы. — Дом Ланнистеров всегда был верен вашей милости. В эти смутные времена, когда предатели поднимают свои знамена, я готов привести армию Запада, чтобы защитить вашу Королевскую Гавань и искоренить мятежников. Эйрис, в своей паранойе и отчаянии, купился на эту ловушку. Он с радостью принял "верность" Тайвина, видя в нём спасителя, а не хищного льва, который ждал момента, чтобы нанести удар. Тайвин Ланнистер не собирался рисковать своими силами ради проигрышного дела. Он ждал. Ждал, пока обе стороны истощат друг друга, чтобы затем появиться во всеоружии и диктовать свои условия.***
Тем временем, пока Королевская Гавань горела на грани безумия, а северные земли готовились к войне, принц Рейгар Таргариен, наконец, вернулся в столицу. Он ехал в сопровождении лишь двух своих верных гвардейцев – Лорда-командующего Герольда Хайтауэра и сира Артура Дейна. Сир Освел Вент остался в Башне Радости, охраняя Лианну, которая, как вскоре стало ясно Рейгару, была беременна. Эта новость наполнила его сердце ликованием и ещё большей убеждённостью в своей правоте. Однако, когда Рейгар въехал в Красный Замок, он сразу почувствовал удушающую атмосферу страха и безумия. Весть о казнях Старков настигла его, словно удар молнии. Он понял, что опоздал. Его безумный отец уже развязал войну, которая должна была быть предотвращена.
