Глава 6
12 сентября 2025 г., 10:00
***
Война, которой он так боялся, теперь была неизбежна. Рейгар, видя безумие короля, понимал, что дни династии Таргариенов сочтены. Он чувствовал, что его собственная судьба предрешена, и эта война станет его последним боем. Возможно, он видел это во снах, или же это было просто осознание страшной правды. Его мысли обратились к тем, кого он оставит. К Элии, его жене. К Рейнис и Эйгону, его детям. И к Аэлиане, его старшей дочери, которую он не видел так давно. Он немедленно отправился в покои Элии. Она сидела у окна, словно застыв, но её взгляд был полон горького предчувствия. — Элия, — начал Рейгар, его голос был тих и печален. — Война началась. Мой отец… он перешёл черту. Он уничтожил себя. Элия медленно повернулась. В её глазах не было ни удивления, ни сожаления, лишь холодная, глубокая боль. — Я знала, что так будет, Рейгар. С того момента, как ты увёз Лианну. Ты сам развязал это, когда решил, что твои пророчества важнее мира, важнее чести, важнее… всего. — Я не хотел этого, — он подошёл ближе, его глаза были полны скорби и отчаяния. — Я думал, что делаю это, чтобы спасти всех. Чтобы исполнить пророчество. Но я чувствую, что это мой последний бой. Я... я паду. Он опустился перед ней на колени, его голос дрогнул. — Моя жизнь… она принадлежит долгу и пророчеству. Но я хочу попрощаться с теми, кого люблю. Умоляю тебя, Элия. Элия смотрела на него, и в её глазах мелькнула тень сожаления, несмотря на всю ту боль, что он ей причинил. Она поняла, что он действительно чувствует приближение конца. — Ты говоришь о детях, Рейгар? Рейнис и Эйгон здесь. Они… они будут в безопасности, пока я жива. — Обо всех. Рейнис и Эйгон здесь. Но я хочу увидеть Аэлиану. Элия вздрогнула. Упоминание старшей дочери, которую она так тщательно прятала от двора и чье происхождение было известно лишь немногим. — Зачем? — спросила она, её голос был холоден, но в нём слышалась скрытая тревога. — Она в безопасности в Солнечном Копье. Не привлекай к ней внимания. Ей не место здесь, в этом аду. — Я должен, Элия, — Рейгар поднял на неё умоляющий взгляд, в котором читалось столько отчаяния, что Элия не могла вынести. — Я чувствую, что это может быть последний раз, когда я увижу её. Я не знаю, выживу ли я в этой войне. И если я паду, я хочу, чтобы она знала… что её отец… видел её. Хоть раз. Я хочу, чтобы ты знала, что я думал о ней. Что я любил её. В её глазах мелькнула боль. Она поняла его, этот последний, отчаянный порыв попрощаться. В глубине души она всегда знала, что он, несмотря на свою одержимость, был человеком, который ценил свою семью. — Нет, Рейгар, — тихо произнесла она, не сдаваясь перед его мольбой в страхе за дочь. — Это рискованно. Очень рискованно. Тебе важнее попрощаться, чем её безопасность? — Сир Артур, — сказал Рейгар, обращаясь к Артуру Дейну, который стоял у дверей, стараясь не слушать, но всё равно слышал каждое слово. — Отправляйтесь немедленно в Солнечное Копье. Привезите Аэлиану сюда. Я должен увидеть её. В последний раз. Артур Дейн, Меч Зари, с тяжёлым сердцем кивнул, понимая, что это приказ, который мог стоить ему жизни, но верность принцу была превыше всего. Он понимал, что Рейгар прощается со своей дочерью, предчувствуя свою гибель в надвигающейся войне. Даже среди бушующего хаоса и паранойи короля, самая тёмная тень безумия Эйриса нависла над его женой, королевой Рейлой. Истории о его жестокости и безумии были хорошо известны, но последние события лишь усугубили их. После кровавой расправы над Старками, король Эйрис, охваченный манией преследования и извращённой убеждённостью в своей праведности, обратил свой гнев и извращённую "любовь" на свою жену. В одну из тех ужасных ночей, после казней, король Эйрис ворвался в покои королевы Рейлы. Её служанки были отогнаны, а крики королевы эхом разносились по коридорам, оставаясь без ответа. Это был не акт супружеской близости, а проявление чистой, жестокой власти, порождённой безумием и чувством вседозволенности. Королева Рейла, ужаснувшись и испугавшись за свою жизнь, пережила эту ночь в агонии, сломленная не только физически, но и морально. Вскоре после этой ночи, королева Рейла поняла, что снова беременна. Восстание Роберта Баратеона, известное в истории как Война Узурпатора, официально началось. То, что для Рейгара было шагом к спасению мира, для Эйриса — очередным заговором, для Роберта — личной местью, для Старков — унижением и трагедией, обернулось полномасштабной войной, которая должна была навсегда изменить судьбу Семи Королевств. Восстание, начавшееся с личной трагедии и безумия короля, теперь охватило весь Вестерос. Долина, Север и Штормовые Земли объяты огнем войны, и их лорды-союзники, Роберт Баратеон, Эддард Старк и Джон Аррен, готовятся к решающему удару по Железному Трону.***
Весть о поднятии знамен тремя великими домами повергла Красный Замок в еще больший хаос. Король Эйрис II, чье безумие теперь было откровенным, метался по своим покоям, одержимый мыслями о предательстве и диком огне. — Мятежники! Все они заодно! Ланнистеры тоже! — вопил он, хотя Тайвин Ланнистер еще не присоединился ни к одной из сторон. — Я сожгу их всех! Дотла! Они узнают, что значит пробудить дракона! Его приказы становились все более нелогичными и жестокими. Он приказал арестовать любого, кто хотя бы косо посмотрит на него, и казнил тех, кто осмеливался усомниться в его словах. Улицы Королевской Гавани наполнились шпионами и соглядатаями, а воздух пропах страхом. Мастера-алхимики, члены Гильдии Алхимиков, теперь стали его самыми доверенными советниками. Он приказал им заложить запасы дикого огня под всеми стратегически важными точками столицы: под Септой Бейлора, под воротами, под башнями, даже под Красным Замком. — Пусть они придут! — шептал он, его глаза безумно сверкали в темноте. — Они придут, и город сгорит вместе с ними! Все сгорят! Я стану фениксом, восстану из пепла! Рейгар, вернувшись в столицу, был в ужасе от масштаба безумия своего отца. Он пытался убедить его в бесполезности этой войны, в необходимости переговоров, но король не слушал. Он видел в сыне лишь еще одного потенциального предателя.***
Тем временем, сир Артур Дейн, Меч Зари, в сопровождении небольшого отряда, отправился в Солнечное Копьё, чтобы привезти Аэлиану в столицу. Его появление было неожиданным и встревожило дорнийцев. Принцесса Элия, уже предупрежденная Рейгаром о необходимости прибытия Аэлианы, находилась в Королевской Гавани и ожидала ее. Доран и Оберин Мартеллы, братья Элии, с неохотой отпустили свою племянницу из Солнечного Копья. Их успокоило лишь то, что рядом с юной Аэлианой будут их верные защитники — сам Оберин и легендарный Сир Артур Дейн. Путь в столицу был долгим и опасным, но Артур Дейн, следуя приказу принца, гарантировал их безопасность. Аэлиана, по-детски любопытная и не до конца понимающая всей опасности, наблюдала за миром, который разворачивался перед ней. Она не знала, что едет в самое сердце надвигающейся бури. Когда они наконец прибыли в Красный Замок, Принцесса Элия уже ждала их. Ее сердце сжалось, когда она увидела 5-летнюю Аэлиану — худенькую, но с необыкновенно проницательными фиалковыми глазами и темными волосами. В глазах ребенка читалось любопытство, но и какая-то древняя мудрость, не свойственная ее годам. Аэлиана была воплощением пророчества Рейгара — дитя льда и пламени, кровь Таргариенов, которую Элия пыталась оберегать. Принцесса Элия, несмотря на свою усталость и боль, подошла к девочке. Ее сердце сжалось от странного сочетания жалости и какой-то неуловимой гордости. Она знала, что этот ребенок — будущее, и что на нее возложены огромные надежды и угрозы. — Здравствуй, Аэлиана, — тихо произнесла Элия, опускаясь на колени, чтобы быть на одном уровне с девочкой. Аэлиана кивнула, ее фиалковые глаза внимательно изучали незнакомую, но почему-то знакомую женщину. — Я твоя мама, — тихо прошептала Элия, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Она осторожно обняла девочку, прижимая к себе, словно пытаясь передать все невысказанное. — Я ждала тебя, Аэлиана. Ты так похожа на... — она осеклась, поглаживая темные волосы дочери. — На нас. Аэлиана, смущенная, но чувствующая странное тепло, прильнула к ней. — Твой отец, Рейгар, хочет увидеть тебя, — продолжила Элия, сглатывая горечь. — Он ждет тебя здесь. Прибытие Аэлианы держалось в строжайшем секрете. Несмотря на то, что столица была наводнена шпионами и сторонниками короля Эйриса, Рейгар и Элия понимали, что раскрытие существования "мертвой" дочери Рейгара будет расценено как измена или попытка подорвать власть безумного короля. Аэлиана поселилась в самых уединенных покоях Принцессы Элии, лишь немногие доверенные слуги знали о ее существовании. Ее выход из этих комнат был строго ограничен, а когда это было необходимо, ее лицо всегда скрывал капюшон или завеса, чтобы не привлекать ненужного внимания к ее необычным фиалковым глазам. Даже несмотря на ее темные волосы, Таргариенские черты были слишком явными, чтобы рисковать. Именно благодаря этой скрытности и бдительности Элии, а также отчаянному положению в Красном Замке, ее присутствие не было замечено широкой публикой. Встреча Аэлианы с Рейгаром была для него одновременно облегчением и глубокой болью. Он увидел в ней не просто ребенка, а подтверждение всех своих пророчеств, свой третий дракон. — Аэлиана… — прошептал Рейгар, опускаясь на колени и протягивая к ней руки. Его глаза, обычно печальные, на мгновение зажглись нежным, но обреченным огнем. — Ты так выросла. Помнишь, как я пел тебе в колыбели? — он улыбнулся, его взгляд был далеким, словно он уже видел нечто большее, чем простое дитя. Аэлиана, смущенная, но чувствующая какую-то неуловимую связь, осторожно подошла к нему. Рейгар обнял ее, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего мира, от надвигающейся бури, от собственной судьбы. Он чувствовал ее силу, ее чистоту, ее предназначение. — Я твой отец, — тихо сказал он, его голос дрожал. — Я знаю, что ты не помнишь меня. Но я люблю тебя, Аэлиана. Всегда любил. Всегда буду любить. Ты – моя надежда.***
Рейгар знал, что время на исходе. Он понимал, что должен выступить навстречу Роберту Баратеону и его союзникам. Его прощание с Элией было тяжелым. Между ними висело невысказанное напряжение — ее боль, его одержимость. — Я сделал то, что должен был сделать, Элия, — сказал Рейгар, глядя в ее измученные глаза. — Возможно, я ошибся. Но я верю, что спасал наш мир. — Твой мир или наш, Рейгар? — горько спросила Элия. — Ты бросил нас всех в этот огонь. Если ты падешь… — ее голос дрогнул, но она не смогла сдержать упрека. — Что будет с нами? С Рейнис? С Эйгоном? С ней? Моя жизнь, наши жизни – ради твоей мечты? — Тогда позаботься о наших детях, — перебил он, его взгляд был умоляющим, но твердым, как сталь. — О Рейнис. Об Эйгоне. И об Аэлиане. Они — твоя кровь. Моя кровь. Пусть они будут в безопасности. Я верю тебе больше, чем кому-либо. Элия кивнула, ее губы сжались в тонкую линию. Это было все, что она могла обещать. — Я сделаю все, что в моих силах, — тихо ответила она. — Я никогда не брошу их. Никогда. Рейгар обнял Элию в последний раз. Затем он пришел к Аэлиане, которая сидела в своих покоях, рисуя что-то на пергаменте. — Я ухожу, доченька, — сказал он, опускаясь рядом с ней. Аэлиана подняла на него свои фиалковые глаза. — Ты вернешься, папа? — спросила она, ее голос был чист и наивен. Рейгар улыбнулся, хотя в его глазах читалась глубокая печаль, смешанная с прощальной нежностью. Он провел рукой по ее темным волосам. — Я постараюсь, моя маленькая звезда. — Он прижал ее к себе в последний раз, словно впитывая каждый миг. — Будь храброй. Слушайся свою мать. Она очень сильная и мудрая. И помни, что ты особенная. В тебе сила, которой нет ни у кого другого. Это великий дар и великая ответственность. Пообещай мне, что никогда не забудешь этого. Аэлиана кивнула, не совсем понимая, но чувствуя всю важность момента и странную грусть, исходящую от отца. Рейгар поцеловал ее в лоб, затем поднялся. Его взгляд задержался на Артуре Дейне, который стоял рядом. — Береги ее, Артур. Если я паду… она должна быть в безопасности. Любой ценой. Ее жизнь важнее всего. — Моя жизнь — ваша, принц, — ответил Артур, его голос был тверд, как сталь. — А теперь и ее. С этим, принц Рейгар Таргариен собрал свою армию и отправился навстречу мятежникам. Он знал, что идет на свой последний бой. Его судьба, судьба его династии и судьба Вестероса теперь зависели от исхода грядущей битвы. Он ехал на битву на Трезубце, где его ждал Роберт Баратеон.***
Великая битва на Трезубце стала кульминацией Восстания. Две огромные армии столкнулись в кровавой схватке. С одной стороны — королевские войска, остатки верности короне и вассалы Дома Таргариенов. С другой — объединенные силы Севера, Долины и Штормовых Земель. Битва была долгой и жестокой, земля наполнилась кровью, а воздух — криками умирающих. В центре этого хаоса сошлись два гиганта: принц Рейгар Таргариен, последняя надежда своей династии, и Роберт Баратеон, молот повстанцев. Их поединок был яростным и личным. Удары молота Роберта встречались с клинком Рейгара, каждый из них боролся не только за себя, но и за все, во что верил. Но Роберт, движимый горем и яростью, был непоколебим. В конце концов, мощный удар его боевого молота разбил рубины на доспехах Рейгара и пробил его грудь. Принц Рейгар Таргариен пал на Трезубце, его кровь смешалась с водами реки. Его смерть ознаменовала собой конец династии Таргариенов, которая правила Вестеросом почти триста лет. Весть о гибели принца быстро разнеслась по рядам королевских войск, сломив их боевой дух. Армия короля была разбита, и путь на Королевскую Гавань был открыт.***
В Красном Замке весть о смерти Рейгара пришла быстрее ветра, неся с собой ужас и отчаяние. Королева Рейла, которая уже несколько недель чувствовала себя все хуже, теперь окончательно осознала, что снова беременна, и эта беременность была следствием того страшного насилия, которому она подверглась после казней Старков. Страх за свою жизнь и жизнь нерожденного ребенка охватил ее. Она знала, что если мятежники доберутся до Красного Замка, пощады не будет ни ей, ни ее детям или внукам. С помощью немногих верных слуг и придворных, Рейла приняла мучительное решение. Она должна была бежать. Единственным безопасным местом казался Драконий Камень, древняя цитадель Таргариенов, остров, защищенный морем и драконьими чарами. Под покровом ночи, в спешке и страхе, королева Рейла и ее младший сын, принц Визерис, которому было всего семь лет, тайно покинули Красный Замок. Они сели на один из немногих оставшихся кораблей и под покровом шторма, который, как шептали, был предзнаменованием гнева богов, отплыли на Драконий Камень. Они оставили позади весь свой мир, надеясь лишь на выживание. Однако, жестокая судьба настигла их даже в пути. Измученный тяготами бегства, болезненный от рождения и ослабленный переживаниями, юный принц Визерис не пережил путешествие на Драконий Камень. Его слабое тело не выдержало шторма и лишений. Он умер на руках матери, прежде чем они достигли спасительных берегов, оставив Рейлу в еще большей скорби и одиночестве.***
Пока Роберт Баратеон, раненый, находился в Харренхолле, лорд Тайвин Ланнистер, наконец, сделал свой ход. Узнав о разгроме королевской армии и смерти Рейгара, он, не дожидаясь приглашения, повел свою армию Запада к Королевской Гавани. Он объявил, что пришел на помощь королю, но его истинные намерения были ясны тем, кто знал его хитрость. Обескровленная и деморализованная оборона столицы не могла сопротивляться мощной армии Ланнистеров. Эйрис II, в своей последней вспышке безумия, приказал открыть ворота, веря, что Тайвин пришел спасти его. Это была роковая ошибка. Как только солдаты Ланнистеров вошли в город, они начали грабить, убивать и насиловать, превращая столицу в кровавую баню. В Красном Замке царил хаос. Король Эйрис, видя, как его город горит, а его "спасители" предают его, впал в полную панику. Он приказал сжечь весь город, активировать запасы дикого огня, спрятанные под улицами. — Пусть они все сгорят! Все! Все сгорят! — кричал он, его безумный смех эхом разносился по тронному залу. Его услышал Джейме Ланнистер, совсем молодой рыцарь Королевской Гвардии, которому было всего шестнадцать лет, стоявший на страже. В одно мгновение Джейме понял весь ужас ситуации. Король, которому он присягал, собирался уничтожить десятки тысяч невинных жизней. Стоя перед ним, Джейме сделал свой выбор. Он пронзил короля Эйриса II Таргариена мечом в спину, положив конец его безумному правлению. Джейме Ланнистер, Золотой Лев, стал Цареубийцей. В самый разгар этого хаоса, в стенах Красного Замка, который горел и рушился под натиском Ланнистеров, развернулась другая, не менее трагическая драма. Принцесса Элия Мартелл знала, что обречена. Войска Ланнистеров, ворвавшиеся в замок, не щадили никого. Ее хрупкое тело содрогалось от ужаса, но материнский инстинкт толкал ее вперед. Она отчаянно пыталась защитить своих детей, металась по покоям, закрывая их собой, пытаясь увести в самые потаенные уголки, пока вокруг гремели крики и свистели мечи. Ее бледное лицо было искажено нечеловеческой решимостью. Она тащила маленькую Аэлиану за руку, пытаясь найти хоть какую-то щель, но пути были отрезаны. Судьба была жестока. В суматохе и панике, Рейнис и Эйгон, младшие дети Элии и Рейгара, были жестоко убиты солдатами Ланнистеров. Их последние крики потонули в общем хаосе, а Принцесса Элия, ослабленная и истощенная, сама истекающая кровью, была убита ими же, пытаясь защитить своих детей. Сир Артур Дейн, поклявшийся Рейгару защищать Аэлиану, сдержал свою клятву до последнего вздоха. Он сражался отчаянно, как и подобает Мечу Зари, защищая 5-летнюю девочку. Она стояла рядом с ним, ее фиалковые глаза расширились от ужаса, а темные волосы разметались в воздухе. Артур уже был тяжело ранен, кровь текла по его доспехам, но он держался из последних сил, осознавая, что эта маленькая девочка — последняя надежда Рейгара, последняя искра его наследия. В этот кровавый момент, Оберин Мартелл также отчаянно пытался пробиться к сестре и племянникам. Он слышал крики, но путь к ним преградили ожесточенный бой, начавшийся в узком коридоре. Он был вынужден отбиваться от наседающих солдат Ланнистеров, но его левая рука была сильно повреждена во время короткой, но жестокой схватки, и теперь он не мог эффективно владеть оружием и помочь Артуру. Именно тогда, Джейме Ланнистер, все еще потрясенный собственным поступком и осознанием наступившего хаоса, наткнулся на сцену. Он увидел группу солдат Ланнистеров, которые уже убили Элию и ее младших детей, и теперь добивали Артура Дейна. Джейме, хоть и совсем молодой, почти мальчик, но уже опытный воин, мгновенно заметил маленькую девочку, стоящую рядом с умирающим Мечом Зари. Ее фиалковые глаза, хоть и в обрамлении темных волос, не оставляли сомнений в ее происхождении: это был ребенок Таргариенов. Джейме не испытывал никаких мистических озарений, но в этот момент, глядя на то, как его отец Тайвин разграбляет город и убивает невинных, и видя ужас в глазах ребенка, он понял — это еще одна невинная жертва. Она из того же рода, что и Рейгар, но слишком мала, чтобы быть угрозой. Возможно, это был шанс искупить хоть часть той грязи, что налипла на него в этот день, шанс спасти невинную жизнь. Артур Дейн, получив смертельный удар, рухнул на землю, его меч, Рассвет, выпал из ослабевшей руки. Он погиб, сдержав свою клятву до конца. Джейме, движимый внезапным, импульсивным решением, которое он не мог объяснить даже себе, бросился вперед. Он сразил последних двух солдат, которые добивали Артура и могли добраться до девочки, их короткие крики утонули в грохоте боя. Затем он подхватил дрожащую от ужаса Аэлиану на руки. Ему было все равно на последствия, на реакцию его отца или остальных. Он просто должен был спасти этого ребенка. Оберин Мартелл, наконец, расчистил себе путь, но его раненая рука не позволяла ему сражаться в полную силу. Он увидел Джейме Ланнистера, Цареубийцу, который держал Аэлиану на руках, бережно прижимая ее к себе. В глазах Оберина вспыхнула яростная смесь ненависти к Ланнистерам за смерть его сестры и племянников, но вместе с тем и шокирующее, почти невыносимое облегчение. Эта девочка, последний ребенок его сестры, была жива. И ее спас... Ланнистер. В этот хаотичный момент, под обстрелом и криками, Оберин не мог думать о возмездии. Его единственной мыслью было спасти девочку, единственное, что осталось от его дорогой сестры. Джейме, заметив Оберина, кивнул ему, его взгляд был полон странной смеси решимости, усталости и отчаяния. Без лишних слов, словно заключив молчаливый пакт, они двинулись вместе. Джейме унес Аэлиану из рушащегося замка, скрывая ее от солдат, от любопытных глаз, от всех, кто мог бы причинить ей вред. Оберин, хромая и прижимая раненую руку, прикрывал их отход, его взгляд был острым, выискивая любую угрозу. Вместе, среди хаоса и разрушений, они сумели выбраться из цитадели, пробившись через окровавленные дворы. Оберин, несмотря на свое состояние и глубокую боль от потерь, принял на себя ответственность сопроводить Джейме и Аэлиану прочь из Королевской Гавани, и далее — в Дорн. Он знал, что должен обеспечить безопасность девочки, чье существование было теперь его последней связью с сестрой и ее трагической судьбой. Спасение ее из рук Ланнистера, каким бы парадоксальным и болезненным это ни казалось, было единственным путем сохранить эту часть крови Дорна и Таргариенов, последнюю надежду на будущее.***
Королевская Гавань лежала в руинах, залитая кровью и опаленная диким огнем. Династия Таргариенов, правившая Вестеросом почти три столетия, пала. На Железном Троне, который был свидетелем их величия и безумия, теперь восседал Роберт Баратеон, Узурпатор, провозглашенный королем. Его воцарение ознаменовало начало новой эпохи, Эпохи Баратеонов, но ее фундамент был построен на крови и предательстве. В то же самое время, вдали от этой бойни, на древнем острове Драконий Камень, укрытая от штормов и глаз новоиспеченных правителей, королева Рейла Таргариен лежала в родовой горячке. Ее тело сотрясали схватки, а крики боли сливались с завыванием бури, которая рвала побережье. В эту ночь, посреди хаоса и гибели ее рода, она родила последнего ребенка почившего безумного короля Эйриса II Таргариена — девочку, которую назвали Дейнерис, Бурерожденной. Измученный отцом и болезненный от рождения, Визерис не пережил тяжелого путешествия на Драконий Камень; его слабое тело не выдержало сурового перехода, и он умер на руках матери, прежде чем они достигли безопасных берегов. Таким образом, в то время как один Таргариен, Аэлиана, была спасена, чтобы нести свою тайну вдали от судов нового короля, Дейнерис родилась в бурю, чтобы стать единственным оставшимся отпрыском Эйриса. Мир Вестероса изменился навсегда, но в тени остались те, кто нес в себе искры былого пламени.
