In love

Выходишь на лёд. Коньки плавно скользят по шершавой поверхности и несут тебя вперёд на середину катка. Хочешь проехаться и немного размяться перед тренировкой, но взгляд цепляется за нежданного гостя. Высокая, спортивная фигура, безупречный выход с четверного лутца. Грация и совершенство, которое трудно перепутать с кем-либо. Саэ Итоши. Один из самых знаменитых фигуристов в одиночном мужском катании, чьи программы поражали всю страну сложностью и чистотой исполнения. —Сейчас пары тренируются, одиночки —после обеда. Или ты решил, что недостаточно выпендриваешься своими навыками и необходимо исправить это недоразумение? Он даже не обратил внимание на твою колкость, да и едва ли твои слова могли его задеть. Разве Итоши заговорил бы с кем-то, кто ничего не представляет сам по себе, чьи успехи зависят от другого человека? Разве мнение такого спортсмена что-то значит для него? Уж точно не больше, чем мнение недовольного комментатора в соцсетях, который лишь ищет повод, чтобы выплеснуть накопившееся за день раздражение на ком-нибудь, кто точно не ответит и не даст отпор. Между вами не было как такого соперничества, просто молчаливая неприязнь. По крайней мере, тебе так казалось, потому что другого отношения от этого тщеславного парня ты не ждала. На одном из интервью он резко высказался о парном фигурном катании, сказав, что спортсмены в парах находятся в созависимых отношениях, которые убивают индивидуальность обоих партнёров. Тебе, мягко говоря, не понравилась его риторика, хотя какую-то крупицу правды в его словах ты отрицать не могла (хотя очень хотела). Оборачиваешься и видишь своего тренера, который подзывает тебя к борту. Скоро отбор на международные соревнования, о победе на которых ты грезила в свободное от длительных тренировок время, но о которых не решалась заикаться, потому что в последнее время уровень твоих прокатов упал. Твой партнёр находил к чему придраться, и почему-то все беды и ошибки сваливались именно на тебя, даже если в случившемся твоей вины объективно не было. То руку не туда закидываешь, и ему неудобно, хотя буквально пару минут назад, когда ты делала точно так же, его всё устраивало; то прыгаешь с опозданием, хотя по музыке всё выходило чётко, и спешил как раз он; то поворачиваешься неуклюже и портишь всю эстетику номера. Сначала ты наивно велась на это, пыталась исправиться, выматывала себя на тренировках, а потом послала его и сказала, что если всегда виновата ты, то ему стоит подыскать другую пару. Смена партнера — довольно стрессовая ситуация, в особенности в преддверии важных соревнований, но беспокоиться об отсутствии парня рядом у тебя не было ни сил, ни желания. Если не получится найти кого-то в ближайшее время, будешь пробовать вернуться в одиночное катание, хотя разрыв между тобой и нынешними участницами конкурса на место слишком велик. В любом случае сидеть без дела ты не собиралась. Сегодня у тебя была назначена первая тренировка с новым партнёром. И вот, подъезжая к борту, ты начала осознавать кое-что. Возможно, что, конечно, маловероятно и, безусловно, звучит как бред, но, может быть, Итоши теперь твой новый партнёр? Окончательно ты убедилась в своей догадке, когда парень подъехал к тебе и молча кивнул тренеру. Худшего расклада ты себе и представить не могла. —Думаю, вы уже знакомы. С этого дня вы работаете в паре, ваша задача — пройти отбор в сборную страны и... Мужчина замолкает, когда слышит мелодию телефонного звонка, тихо ругается себе под нос, бросает что-то невнятное вроде: «Подождите» и уходит в сторону, чтобы ответить на вызов. Ты же переводишь взгляд на Саэ. Спокойный и непроницаемый, его равнодушие казалось через чур показным, словно он хотел продемонстрировать, как мало значит для него переход из одного вида фигурного катания в другое, что он самодостаточен как единица, а потому партнер для него — не более, чем дополнение к программе. Или ты просто хотела так думать, потому что демонизировать Итоши было легче, чем его понять. —Почему я? —Счел тебя достаточно способной, чтобы развиться до приемлемого уровня, который соответствует моим планам на сложность материала. —«Достаточно способной»? До «приемлемого» уровня? Ты себя слышишь, Итоши? Знаешь, что? С таким отношением к партнёру и самомнением тебе стоит вернуться в одиночное. Здесь ты не можешь тянуть номер в одного, тебе необходимо сработаться с другим человеком, а для этого стоит хотя бы попытаться не унижать его за три секунды разговора. Ты прав, мне далеко до тебя, но эту информацию ты мог подать чуть более деликатно или не озвучивать очевидное вовсе. Тебе так нравится чувствовать себя выше других? —А тебе доставляет удовольствие думать, что все вокруг пытаются тебя унизить? Ты лишь фыркаешь и отъезжаешь от борта, стараясь убедить себя, что на самом деле ему просто правда глаза режет, а потому парень старается перевести стрелки на тебя. Ведь не можешь же ты ошибаться, верно? Не можешь же специально глупо и бессмысленно цепляться за его слова, лишь бы сорваться на нем и выплеснуть все напряжение, которое копилось внутри после смены партнёра? Да тебе определённо все равно, а Саэ сам тебя провоцирует своей прямолинейностью.

***

Тренировки с Саэ были изматывающими, но никогда не давали того результата, который был необходим. Удивительно, но дело было отнюдь не в его снобизме, а в твоем страхе. Давнем, разрушительном страхе, когда одна четверная подкрутка, которую ты выпрашивала (потому что искренне хотела попробовать что-нибудь новое) закончилась падением и стоила тебе и твоему бывшему партнёру медали. Чистый прокат и провал вместе с травмой в конце. Он не поймал, твоей вины тут не было, твоя техника была безошибочна, но страх повтора подобного события не давал тебе даже на секунду задуматься о том, чтобы попробовать еще раз. Итоши же настаивал на четвертной подкрутке, а ты упрямо цеплялась за стабильную тройную, которая давала тебе иллюзию безопасности, и отказывалась исполнять на соревнованиях четверную, остался ее только в пределах тренировочного катка. —Нет, Саэ. Твой голос звучит строго и холодно, а он продолжает настаивать, потому что именно за тобой последнее слово. Тренер дал добро на усложнение программы, но считался с твоим мнением, поэтому оставил вас двоих решать этот вопрос между собой. —Твой глупый страх мешает тебе двигаться дальше. —Это не глупый страх! Ты прекрасно знаешь, на чем он основан. —Да, и считаю это глупостью. Неужели ты думаешь, что раз тот бездарь тебя не поймал, то я тоже позволю тебе свалиться и уничтожить наши шансы на победу? —Ты... Замолкаешь, когда слышишь шум на другой стороне катка. Знакомая фигура плавно двигается по льду, а с ней под руку какая-то девушка. Самодовольная улыбка расползается по лицу Шина, когда он видит вашу пару. Подъезжает ближе вальяжно, окидывает вас снисходительным взглядом, а у тебя внутри смесь мольбы (лишь бы он передумал или его новая партнёрша одернула его, и они отказались от идеи ехать к вам) с презрением к этому человеку (его жалобы и замечания в твой адрес все еще свежи в памяти). Но, к твоему удивлению, все внимание парня приковано не к тебе, а к Саэ. —Ого, Итоши. Как неожиданно. Стал настолько плох и неконкурентоспособен после проигрыша на предыдущей олимпиаде, что подался в парное, чтобы был хотя бы шанс на бронзу? —Полагаю, тебе тогда придётся совсем отказаться от коньков, падать ниже уже некуда. Слова вырываются непроизвольно, ты даже не сразу осознаёшь, что сказала, но тушеваться в присутствии Шина унизительно и даже оскорбительно, а потому быстро находишь его глаза и смотришь слишком смело для той, кто еще секунду назад умолял оказаться вне поля его зрения. Выглядишь так, словно ревнуешь, но кого и к кому пока сказать не можешь. Пытаешься убедить себя в том, что делаешь это не из обиды и уж тем более не из-за желания отстоять честь Саэ. Ты прекрасно помнишь ту олимпиаду. Свою радость золоту в командном зачете и его пустой взгляд, когда он лишился пьедестала из-за падения с четверного акселя. После этого Итоши пропустил сезон, а потом и вовсе заявил о переходе в парное катание (о последнем ты узнала лишь тогда, когда после первой совместной тренировки отправилась пересматривать все его интервью после того проигрыша). —Зачем ты это сделала? Из размышлений тебя выдергивает его голос. Тихий, но в этот раз лишённый резкости. В это время Шин с новой партнершей уже уехали на другой край катка и отрабатывают параллельные прыжки. —Не обольщайся, я просто хотела его заткнуть. Ты тут ни при чём, я просто повод искала. И вообще, я хочу перерыв на пару минут. Твое оправдание звучит жалко, а спасение бегством и вовсе потешно, видимо, поэтому он улыбается. Или тебе только кажется? Не решаешься посмотреть на него еще раз, списываешь всё на свои галлюцинации и направляешься к выходу с катка, лишь бы побыстрее отделаться от послевкусия неожиданной встречи и необдуманных слов.

***

Еле держишься на ногах, но если хочешь догнать Саэ, то бездельничать и жалеть себя некогда. На четверную подкрутку ты так и не согласилась, зато неосознанно всё-таки усложнила программу. Одиночные прыжки вы делаете зеркально. Это не входило в твои планы, просто у тебя не получалось нормально прыгнуть в ту же сторону, что и Итоши, а признаться ему в этом значило унизиться и доказать свою несостоятельность. Ты неосознанно стремилась быть непохожей на него, показать, что сама по себе представляешь интерес для публики, что способна на большее, чем просто быть «дополнением». А может, ты начала прыгать в другую сторону чисто из вредности. Саэ странно на тебя влиял, ты путалась в своих чувствах и эмоциях. Во всяком случае, это нововведение было принято тренером, исправлять тебя не стали. Сегодня ты тренировалась на земле в зале, потому что терпеть Шина на льду оказалось невозможным. Он специально подъезжал ближе, с нарочитой озабоченностью задавал тебе вопросы о твоем новом партнере и всячески старался отвлечь тебя. Итоши пропадал где-то в гордом одиночестве, а потому все внимание заносчивого фигуриста, с которым ты когда-то была связана, доставалось тебе. Этим ты, видимо, вызывала ревность со стороны его новой партнёрши, потому что девчонка каждый раз, проезжая мимо тебя, смотрела на тебя так, словно ты совершила непростительный проступок, за который немедленно должна понести самое строгое наказание из существующих. На мгновение теряешь равновесие, но тебя тут же подхватывают чьи-то руки. —Стоило того? Снова этот спокойный и безразличный голос. Как же хотелось вывести Итоши из равновесия, чтобы хотя бы раз увидеть не совершенное творение природы, что способно на невозможное, а обычного живого человека. Но сейчас не было сил ни спорить, ни язвить. В твоей голове были лишь мысли о собственной недостаточности, о неспособности реализовать то, что было задумано тренером, о несоответствии твоего уровня его. Зажмуриваешь глаза, чтобы сдержать подступающие слёзы отчаяния (или злости, направленной на все вокруг, включая саму себя). А он молчит, но почему-то не отпускает. Ты не вырываешься, обмякаешь в его руках, как тряпичная кукла, а ему больше не нужно доказательств твоего эмоционального истощения. —Я смотрел твои индивидуальные прокаты. Ты можешь больше, чем думаешь. Эта пародия на фигуриста, с которым ты катала последние три года, просто медленно тебя уничтожала. Он недотягивал до тебя, но вместо своего совершенствования он решил потакать своей жалости и никчемности. Он сломал тебя и выбросил, а ты поверила, что не представляешь из себя ничего особенного. Выбрал тебя, потому что увидел твой потенциал. —А сейчас... Сейчас жалеешь, что выбрал? Осознав, какую ошибку ты допустил, хочешь от меня отказаться? —Нет. Ответ кажется тебе слишком резким и уверенным, но вместо раздражения эта грубость вызывает лишь тепло на душе, она не оставляет места сомнениям и неуверенности. Хочешь попробовать встать и отстраниться от него, чтобы не наглеть так сильно, но попытка не оказывается успешной. Нарушать тишину никто не спешит, остаётесь молчать, пока Саэ не опускает тебя на пол, не желая смущать тебя слишком долгим тактильным контактом вне катка. И, возможно, не только тебя, но и себя тоже. —Разрешишь проводить или упрёшься, как обычно? —Нет... Больше не упрусь. Пошли вместе. Берешь его под руку и прижимаешься к его боку. Итоши моргает пару раз, но не отталкивает тебя, позволяя опереться полностью. Ты всегда пыталась быть сильной перед ним, чтобы у него и мысли не возникало о том, что он хоть в чем-то тебя превосходит, но сейчас играть в сильную и независимую не получалось. Хотелось почувствовать рядом кого-то, на кого действительно можно опереться и не бояться, что тебя уронят и оставят в одиночестве. Только сейчас ты поняла, как за него цепляешься, как сильно на самом деле доверяешь. В отличие от подкруток, во время поддержек у тебя и мысли не возникало о том, что Саэ может тебя не удержать. Ты просто позволяла ему контролировать ситуацию и выполняла необходимые элементы, не задумываясь о том, что в любой момент можешь оказаться лежать на льду. Он не Шин. Он не уронит. Тебе так хотелось в это верить.

***

Вы выступали последними. Благословение и проклятие одновременно. Конечно, не только этот конкурс определяет, будете вы представлять свою страну на турнире или нет, но его результаты имеют большой вес для Национального комитета, а потому проиграть нельзя, это будет стоить вам слишком дорого. Предпоследняя пара оказалась достаточно средней и проходной, зато Шин со своей партнёршей, которые выступали одними из первых, сейчас занимали вторую строчку, поэтому проиграть было еще и позорно. Ваши главные соперники и так не первые, а вы все равно умудрились упустить первое место. —Саэ... Твой голос звучит тихо и осторожно, потому что ты предполагаешь, какую реакцию твои слова могут вызвать у твоего партнера, но раз ты решилась на этот шаг, то нужно довести дело до конца. —М? —Я согласна на четверную подкрутку. —Это глупо и безрассудно. Делаем тройную, ее мы отрабатывали. —Давай рискнем. На кону слишком много, я боюсь, что мы не обгоним их. Итоши молчит, обдумывая твои слова, а ты сжимаешь ладони в кулаки, потому что боишься его ответа. Вы прошли вместе огромный путь, который стоил вам обоими титанических усилий, вы множество раз вступали в конфликты (вернее, ты осуждала его равнодушие, а он бестактно критиковал твои навыки. Правда была в том, что вы оба искренне считали, что можете сделать таким образом друг друга лучше), но теперь, когда вы находитесь на краю пропасти, ваша главная задача — не упасть в бездну. Саэ кивает. —Хорошо. Я доверюсь тебе. И ты знаешь, как много значат эти слова для того, кто привык работать в одиночку, привык не зависеть ни от кого. Ступаете на лед, а по ощущениям под ногами тонкий канат, падение с которого — смерть. Ваш номер вдохновлен романом Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Раньше ты даже не замечала, как много общего между вами и главными героями. Начинаете медленно, почти плывёте по льду. Он стоит спиной к тебе, а после разворачивается. Один взгляд, и вы движетесь в противоположные стороны, чтобы описать полукруги и пересечься. Первый прыжок. Уверенный тройной тулуп зеркально друг другу. Пока твои руки плавно движутся вдоль тела, Итоши меняет траекторию и теперь опережает тебя, чтобы встать перед тобой. Катится спиной вперед, а бирюзовые глаза прикованы к тебе. Подъезжаешь к нему ближе, и делаете выброс. Грамотно и чисто приземляешься под звуки аплодисментов и криков с трибун. Стараешься забыть обо всем, что происходит вокруг, сосредоточься лишь на себе, музыке и Итоши. Вновь сближаетесь и исполняете тодес. Чувствуешь, как волосы касаются льда, но всё, что имеет значение, — его крепкая хватка и теплая ладонь в твоей. После тодеса сразу выходите на параллельное вращение, а далее хореографическая дорожка. Катать программу с Саэ так спокойно. Раньше ты нервничала, переживала за каждое неверное движение. Беспокоилась обо всём, что могло в теории пойти не так. Делаете поддержку. Такого ощущения полета и лёгкости ты не чувствовала давно. Никогда Шин не мог дать тебе такую уверенность и такое чувство умиротворения. После идет каскад из трех прыжков. Все заходы чистые, прыжки высокие и точные, приземления грамотные. На тренировке получалось хуже. А сейчас словно выкладываешься по полной. Снова поддержка, после парное вращение. Как только останавливаете поворот, то двигаетесь в разные стороны друг от друга, чтобы вновь сойтись чуть позже для очередного выброса. Вы неминуемо приближаетесь к той злополучной подкрутке. Тело становится ватным на мгновение. А после чувствуешь его руки на себе. Его дыхание опаляет шею, сердце бьется чуть быстрее, но в чем именно дело, определить не смеешь. Потом. После программы. И вот она, злополучная подкрутка. На секунду тебе кажется, что недокрутишь, оставишь тройную, но насчитываешь четыре оборота, и сердце останавливается. Саэ опускает тебя на лед, вы движетесь вместе некоторое время, а конец номера заканчиваете третьей поддержкой. Музыка стихла, трибуны кричат, а ты до сих пор прийти в себя не можешь, на глазах выступают слезы. Как только твои коньки касаются льда, то сразу набрасываешься на него с объятиями. Пытаешься сдержаться, не заплакать перед ним и зрителями прямо сейчас, но получается откровенно так себе, и поэтому прячешь лицо в изгибе его шеи. Итоши же сначала стоит в ступоре минуту, а после кладет одну руку тебе на затылок, а второй обнимает за талию, прижимая ближе к себе. Трудно сказать, что именно происходило в его сознании, но, кажется, прямо сейчас он наконец понял, что иногда рискнуть и довериться кому-то может быть правильным решением.

***

Когда оглашают результаты, ты смотришь в камеру с такой наивной надеждой, что становится почти жалко. А потом слышишь ваш балл за прокат, который выводит вас на первую строчку. Хочешь кричать от радости и восторга, вскочить с места и прыгать, но чувствуешь, как чья-то рука находит твои и крепко сжимает. Неприметно, почти скрытно, словно Итоши действительно стыдится этого жеста привязанности, но отказаться от него не может. И ты видишь его другим. Более живым, более человечным. Наконец-то понимаешь, что он реальный человек, а не робот. Мягко гладишь тыльную сторону его ладони большим пальцем, доказывая свое присутствие рядом, доказывая действительность происходящего. Что скажет вам тренер по поводу вашей резкой смены репертуара, как вы будете готовиться к возможным международным соревнованиям, шансы попасть на которые кратно возросли — всё это мало занимало тебя, пока ты стояла на пьедестале, держа за руку человека, которого еще недавно терпеть не могла, а сейчас смотришь на него с такой нежностью, с какой не смотрела ни на кого ранее.