До встречи в следующей жизни

Жизнь 3

1919

Антон понимает, что все кончено, когда его отец безжизненным мешком валится с лошади, тут же попадая под копыта остальной конной процессии. Вокруг один за другим гремят выстрелы, люди кричат и рыдают – кто-то от страха, а кто-то уже на смертном одре. Конь Антона испуганно встаёт на дыбы, скидывая своего молодого всадника на влажную землю. Их маленькая группа беженцев направлялась в Петроград на последний экспресс до Калининградской области, откуда они с семьёй могли бы добраться до Франции. Ни разу в жизни ещё Антон не подвергался таким испытаниям. Будучи юным беспечным омежкой, он рос в безграничной любви герцога и герцогини как нежный экзотический цветок, ничуть не подготовленный к суровым реалиям нынешней Российской Империи. Точнее её остатков. Когда из столицы приходят первые вести об отречении императора, их семью настигает первое горе: скоропостижная кончина мамы от сердечного приступа. Отцу пришлось взять себя в руки, чтобы организовать срочную эвакуацию всего имения в одно из их небольших поместий на севере. Но оставаться там долго не представлялось возможным. Победа красных была необратимой, и единственным выходом для аристократии оставалось бегство в Европу. Их группа уже преодолела половину пути, но очевидно, успех сей поездки был обречён. Красные напали с востока, а так как группа двигалась на юго-запад, никто не ожидал подобного. В считанные минуты лесную дорогу охватил хаос. Люди забывали о всяких принципах в попытке выжить в страшной неразберихе; перепуганные лошади давили своих же наездников, а красноармейцы вовсю пользовались наступившей анархией, без труда отстреливая беженцев. Антон едва не попадает под ноги убегающему графу – тот, обезумев от страха, буквально идет по головам лишь бы избежать неминуемой смерти. А неминуемой, потому что в следующую секунду ему в спину прилетает роковая пуля. Граф вскрикивает и тут же падает в лужу грязи, больше не заботясь о своей шкуре. Антон от ужаса не может пошевелиться. Он наблюдает, как один за другим его друзья и знакомые превращаются в бездушные мешки с костями, и думает, что вот-вот придет и его черёд. Он даже не пытается подняться на ноги, дабы последовать примеру его павших товарищей – уж лучше он примет смерть, глядя ей в глаза. Радостные перекрикивания долетают до него уже через несколько минут. Некоторые из группы Антона остаются на земле живые или раненные, и красные, настигая павшую процессию, добивают всех лежачих "милосердным" выстрелом в лоб. До омеги очередь доходит совсем скоро. Он сжимается в комочек, весь грязный и напуганный, но до последнего не разрешает себе зажмуриться, чтобы увидеть жестокие глаза беты, нависшего над ним. – Вы гляньте, – неожиданно усмехается тот, – омега. – И правда, – второй красноармеец встаёт рядом с первым и похабно скалится, бесцеремонно разглядывая "трофей". – И пахнет вкусно, и мордашкой ничего. Заберём его? Беты синхронно подхватывают Антона под руки, ничуть не пытаясь быть нежными, и что-то кричат своим соратникам, но вместо их слов Антон слышит слова своего отца несколькими днями ранее: "Эти дикари непременно возжелают присвоить такого омегу себе, но я лучше позволю им убить тебя, чем сделать общей подстилкой." Те грубые, но безусловно правдивые слова герцога вызвали в юноше такую бурю эмоций тогда. Да как же так можно – дворянского омегу отдать на растерзание оголодавшей толпе бет и даже альф. Однако сейчас у Антона не возникает ни малейшего сомнения в его дальнейшей судьбе. Остальные солдаты одобрительно гогочут в ответ на демонстрацию завоёванной игрушки и продолжают заниматься своим делом – жестокой казнью без права на помилование. О, сейчас Антон отдал бы все, чтобы оказаться на месте этих несчастных. Перспектива попасть в лапы хоть одному из этих варваров удручает не меньше смерти, но в отличии от нее, с этой участью мириться он не хочет. Один из бет тащит его к расположившемуся чуть поодаль небольшому лагерю и совершенно не ожидает получить сопротивление от ослабшего мальчишки – это было бы безрассудством. Но Антон для себя уже решает, что всякая смерть лучше рабства, а потому решается на безумие. Одним резким движением он выхватывает из-за пояса длинный кинжал, полученный от отца и, не мешкая, вонзает его в плечо своему "спутнику". Тот, взвыв, отпускает Антона и хватается за раненную руку, громко проклиная всю российскую аристократию разом. Омега не теряет времени. Он бросается в противоположную лагерю сторону к ближайшей черте леса и впервые в жизни бежит изо всех сил, хоть и не надеется выжить. Над ухом свистит первая пуля, Антон готовится наверняка схлопотать вторую, но все же не останавливается. Он слышит, как кричат позади солдаты, как кто-то бросается в погоню, и мимолетно вспоминает, что конница ушла далеко вперёд, к началу падшей процессии. Радость от осознания того, что преследовать его будут не на лошади, сеет надежду в груди, но Антон не позволяет себе расслабиться. Он убегает так глубоко в лес, как только позволяют слабые лёгкие. До ушей все ещё доносятся крики солдат, отправленных за ним, но омега больше не может бежать. Грудь горит огнём, ноги отказывают даже в ходьбе, а глаза закрываются сами по себе. Сколько он бежал? Час? Два? Полдня? Антон понятия не имеет, но от усталости едва заставляет себя добрести до небольшой канавы, усыпанной мокрой листвой. Он скатывается в самый низ и с нескрываемым отвращением закапывается в гнилые листья, стараясь максимально скрыть себя для относительно спокойного отдыха. Ещё даже не начинает смеркаться, когда поблизости раздаются отчётливые голоса, и Антон ни секунды не сомневается, что это красноармейцы рыщут по лесу в поисках миловидного мальчика с очень влекущим запахом. Голоса стихают, но через несколько минут омега улавливает тихие шорохи листьев, словно какой-то очень осторожный зверь крадётся рядом с канавой, но никак не человек. На всякий случай Антон задерживает дыхание. Он хорошо спрятался, и если не будет шевелиться, то никто не обратит внимание, на небольшое углубление в почве и подозрительную кучку листьев. Еле уловимые шорохи прекращаются, Антон облегчённо выдыхает – кто бы это ни был, он ушёл. – Я чую тебя, маленький господин. От уверенного грубого голоса Антона пробирает крупная дрожь. Он старается не шевелиться, но листья над ним все равно издают лёгкий шелест. – Лучше не зли меня и выйди по-хорошему, – продолжает голос, – или я сам найду тебя, и тогда будет хуже. Антон понимает, что обречён. В голове мелькает мысль, что только альфа смог бы услышать его запах на таком расстоянии. Глаза начинает щипать от слез, но он по-прежнему не шевелится. Шаги, между тем, приближаются к канаве. – Если ты всё ещё надеешься сбежать, то можешь даже не пытаться. Я опытный охотник, а ты домашний мальчик, который умрет в этом лесу от голода или от зубов диких животных. Антон пытается задушить рвущиеся наружу всхлипы, но выходит откровенно плохо. Его найдут с минуты на минуту. Его найдет альфа. Сколько баек рассказывала ему сестра о злых альфах, Антон и не думал, что станет жертвой одного из них. Все происходит даже быстрее, чем представлял омега. Громкий хруст листвы раздается чуть ли не над ухом. Антон не успевает даже пискнуть, когда его одним рывком за шкирку выдергивают из кучи листьев. Альфа не церемонится. Вцепляется в руку так, что в жизни не вырвешься, и выволакивает из канавы, особо не замечая безрезультатных сопротивлений. Антон находится в ступоре, граничащем с помешательством. Жар горячей ладони ощущается сквозь плотный слой накидки. От страха больно сдавливает грудь, но в противовес ему лёгкие наполняет уютный запах свежего кофе. Альфа груб, и – судя по резким движением и крепкому аромату – ужасно зол. – За то, что мне пришлось полдня носиться за тобой, ты, сучонок, поплатишься. Мужчина одним рывком швыряет Антона к дереву. Омега вскрикивает и впечатывается спиной в шершавую поверхность ствола. Глаза вновь наполняют слёзы. И без объяснений понятно, как он поплатится перед альфой. Против воли с губ срывается тихое: "не надо, пожалуйста". – Обойдёмся без слёз, маленький господин, – саркастично усмехается красноармеец. – Ты ведь прекрасно знаешь, почему солдаты не убили тебя тогда, и не убьют даже после попытки бегства. Не проще ли смириться? Антон резко дёргается в сторону, надеясь хотя бы отсрочить неизбежное. Но альфа быстрее и сильнее. Взрыкнув, он перехватывает омегу за талию и возвращает на место у дерева, для надёжности обхватывая открытое горло пальцами и припечатывая к стволу. В тот же миг Антону кажется, что он свихнулся на почве страха, ибо навязчивые воспоминания лезут в голову, но никак не совмещаются с его жизнью. Он ничего не понимает, когда вместо красногвардейца видит перед собой то же лицо, но в образе царского опричника на вороном коне. Как же хорошо Антон знает этого опричника. Так же, как и молодого виконта в графском саду. Антон любил его. Любил их. Любил и помнил до мелочей многие совместные моменты, которые никогда не проживал. Это пугает и завораживает. Сейчас перед Антоном стоит не граф, и не опричник. Перед ним стоит совершенно другой человек, который удерживает его за горло, которого Антон должен бояться. Но не боится. Это невероятно глупо, но омега как будто наизусть знает альфу представшего перед ним впервые. В этой жизни. Мама когда-то рассказывала Антону про истинных. Сама она мало что о них знала, а потому рассказывала расплывчато и с пренебрежением, с каким детям рассказывают древние легенды. Антон не сильно верил в истинность, а потому не углублялся в подробности о душевной связи и прочей ерунде, предпочитая посвящать себя учёбе. Однако сейчас, когда в его голове прочно оседают воспоминания далёких лет, а сердце в груди трепещет вовсе не от страха, он не знает, что и думать. Альфа, так и удерживающий Антона за шею, отшатывается так резко, что с глухим стуком впечатывается в соседнее дерево. Он выглядит шокированным и даже растерянным, но никак не обрадованным состоявшейся встрече родственных душ. Впрочем, Антон тоже не знает, что чувствует. – Ты... – пытается собрать слова в кучу красноармеец, но выходит у него откровенно плохо. Омега молчит, не переставая таращиться на мужчину. – Мы истинные... Голубые глаза неожиданно приобретают странный блеск. Альфа сглатывает и делает неуверенный шаг навстречу юноше. Антон тут же приходит в себя. Разум и инстинкт самосохранения берут верх над неспокойными сердцем и душой. Он понимает, что медлить нельзя, и это вероятно единственный его шанс на спасение. Антон дёргается в сторону и срывается с места, убегая вглубь леса. Альфа что-то кричит ему вдогонку, но Антон не деревенский дурачок, чтобы давать волю чувствам. Он глушит зародившуюся в груди странную боль и продолжает бежать, убеждая себя в правильности своего решения. Мужчина, кажется, не пытается его догнать, либо же сильно отстал, чему омега несказанно рад. Он бежит наверное десять минут или и того меньше, прежде чем окончательно выбиться из сил. Неподготовленный организм подводит, и Антон останавливается в чаще леса, надеясь что достаточно далеко убежал. Он не разрешает себе устроить привал, ибо уже начало смеркается, а бродить в ночи по лесу так себе перспектива. Хоть омега и не питал особых надежд выбраться из чащи до темна, так просто сдаваться на милость диким животным, охотящимся по ночам, он не собирался. Всю свою бесцельную дорогу он старается выбросить из головы мысли об альфе. Истинном альфе. Это не имеет значения. Как бы ни ныло сердце юноши от разлуки со своей вновь обретенной парой – их встреча в этой жизни была ужасной ошибкой. Несмешной шуткой судьбы. И точно не подарком вселенной. Как бы Антон ни мечтал обрести свое счастье – с этим альфой ему не светит ничего хорошего, увы. Они враги. Они из разных слоев общества, из разных миров. У них нет ничего общего в этой жизни, какими бы гармоничными ни были прошлые. Антон убеждал себя, что этот альфа даже при всех обстоятельствах прошлого не переменил бы своего отношения к омеге. А ведь до их соприкосновения он собирался нагло обесчестить его. Антон морщится, вспоминая ядовитые высказывания красноармейца. Разве может этот человек стать его второй половинкой? Антон бы предпочел умереть в одиночестве, чем иметь в последующих жизнях воспоминания о таком истинном. В голове всплывают недавние слова мужчины о его охотничьих навыках. Антон хоть и крайне мало осведомлен о связи истинных, но почему то уверен, что необъяснимая способность чувствовать свою пару на очень большом расстоянии – далеко не выдумка. Вероятнее всего красноармеец сейчас просто следует по его запаху, чтобы настичь омегу обессиленным и оголодавшим – таким он точно не сможет сопротивляться. Тошно иметь в голове добрую память о том же самом альфе, только много лет назад, и при этом до дрожи бояться настоящего. Невыносимо мириться с мыслью, что тот самый учтивый и галантный граф, мужественный и преданный опричник вероятно оставит в этой жизни самую нелестную память о себе. Остаётся надеяться, что будущий Антон смирится с этой памятью. Антон так глубоко погружается в раздумья, что слишком поздно замечает подозрительно громкие звуки в нескольких шагах позади себя. Он дерганно оборачивается, дивясь тому, что не учуял такой яркий аромат кофе, исходящий от его альфы. Однако его преследователем оказывается не альфа. Тоже красноармеец. Но куда ниже и объективно слабее. Не Антона. Истинного. Красноармеец не медлит, он рывком настигает омегу и валит его на землю, стараясь обездвижить. Антон вырывается. Так отчаянно и разъяренно, что бета по началу теряется. Но не проходит и минуты, как он соображает здорово приложить кудрявую голову о землю. Антон вскрикивает и затихает, снедаемый головной болью. – Помогите! – во все горло кричит он, за что его награждают крепкой хваткой на горле. Глупая, бессмысленная попытка, но Антон корил бы себя до конца дней, если бы сдался почти без сопротивления. В висках стучит, и он почти не разбирает слов своего мучителя. – Заткнись, сука! – сипит он в лицо юноши. Антону противно от его запаха дешёвого табака и лёгкого перегара. Бета, между тем, явно наслаждается поимкой. – Как же ты пахнешь, малыш... Видимо, мне все же повезло первому. Бета бесцеремонно втягивает девственный запах у самых желёз, а Антон хнычет от чувства безысходности. Умолять это животное нет никакого смысла. И как бы прискорбно это ни звучало – Антон должен радоваться, что это всего лишь бета, а не альфа. Альфы куда более жестоки и могут нанести много больший вред здоровью омеги, нежели бета. Единственные мысли, которыми успокаивал себя Антон, пока красноармеец сжимал хрупкое тело под собой, испаряются, стоит только ему пробраться своими ручонками под омежью рубаху. Антон вновь начинает брыкаться, плачет уже навзрыд и тихо умоляет его прекратить, но все бесполезно. Бета и не думает возыметь сочувствие к своей жертве – он слишком увлечен нежным запахом молодого тела. Настолько, что не замечает ничего вокруг. – Отпусти его, – злобное рычание неподалеку запускает стайку мурашек по телу Антона, – живо. Бета отвлекается от омеги и с удивлением и каплей недовольства смотрит на своего брата по оружию. – Мы же договаривались, – фыркает он. – Кто первый нашел, тот и первый. Ты упустил свой шанс, так что теперь подожди в сторонке и не мешай. – Я сказал, слезь с него, – с бешенством во взгляде и в голосе приказывает альфа. Антон едва ли может отвести глаз от этой картины. – А я сказал, проваливай, – хрипит в ответ бета, пытаясь изобразить альфий рык, но выходит у него слабо. Поэтому он чуть привстает с Антона, освобождая ему пространство для действий, и угрожающе смотрит на второго красноармейца. Антон, ощутив свободу хотя бы ног, не медля изворачивается и с силой пинает бету в пах. Тот воет от боли и убирает от омеги руки. Антон уже было надеется вывернуться и сбежать, как разъяренный красноармеец выхватывает из-за пояса охотничий нож. Юноша успевает только закрыть руками глаза, чтобы не смотреть смерти в лицо, как лес будоражат два выстрела. Бездыханное тело беты тяжёлым мешком валится на бок подле Антона. Открыв глаза, омега шокированно смотрит на труп, а затем медленно поворачивается в сторону альфы. Кажется, он в не меньшем шоке. Рука с револьвером опущена вниз, а глаза остекленели, замерев на одном месте. Через пару секунд он наконец оживает, делает судорожный вдох и поднимает взгляд на Антона. Они смотрят глаза в глаза, пытаясь прочесть мысли друг друга, но Антон слишком напуган, чтобы трезво соображать. Альфа откидывает пистолет и делает шаг навстречу Антону. Антон ожидаемо в страхе отползает назад и сворачивается в комочек, не имея больше сил на бегство. Он прячет лицо в ладонях и плачет, выпуская наружу весь ужас пережитого дня. Смерть последнего родного человека, побег от похотливых лап красной армии, не самая приятная встреча с истинным, снова бегство и нападение беты со смертельным исходом. Не может юный омежий организм спокойно перенести такое. Альфа к нему не подходит. Наоборот, старается обходить стороной, пока занимается своими делами. Он оттаскивает тело своего товарища в небольшое углубление почвы неподалеку и закидывает его листьями и ветками, пытаясь хоть немного прибрать место "преступления". Его выражение лица нечитаемо, действия четкие и собранные. Он не выглядит сожалеющим или убитым горем, но и радостью даже не пахнет. Крепкий кофейный аромат горчит, но не от злости. Здесь скорее спрятаны разочарование и... страх? Антон успокаивается окончательно где-то через полчаса и начинает незаметно наблюдать за альфой, перебирающим какие-то вещи в небольшой походной сумке. Он так же красив, как и в предыдущих жизнях. Короткие черные волосы взлохмачены и давно не видели расчёски, недельная щетина, скрывает тонкие губы, а голубые глаза явно принадлежат человеку, пережившему много плохого. Антону он кажется прекрасным даже в старой армейской одежде со стоптанными ботинками, а не в черных одеяниях опричника или в гвардейской форме виконта. Он по-прежнему боится его. Так же не доверяет и ждёт худшего, но уже не бежит, потому что знает, чем может это закончиться. Альфа заканчивает со сборами и встаёт на ноги, участливо осматривая омегу, свернувшегося возле дерева. Он не знает, что Антон отлично видит его лицо, а потому старается придать голосу безразличие, которое отнюдь не отражается на его лице. – Вставай, маленький господин, нам надо идти. Через пару часов совсем стемнеет, и нас начнут искать. Чем дальше мы будем, когда обнаружат труп, тем больше у нас шансов выбраться из леса живыми. И Антон встаёт, потому что альфа звучит разумно. Он не подходит к Антону, пока они идут. Почти не говорит с ним и ведёт себя настолько безобидно, что через два с половиной часа, когда лес погружается в темноту, омега практически спокоен рядом с брюнетом. Альфа собирает сухие ветки и разводит костер, чтобы отпугивать животных и хоть немного согреваться. Он отдает Антону свой плащ, потому что тот все не может согреться, и просит его лечь спать, потому что завтра им предстоит очень долгий путь. Антон же вопреки просьбе укладываться не спешит, продолжая сидеть и разглядывать сквозь оранжевый свет пламени серьезное лицо своего истинного. – Я же попросил, – укоризненно говорит красноармеец. – Я не хочу спать. – У тебя глаза слипаются. – Я не... Как я могу доверять тебе? – напрямую спрашивает Антон, злясь на его непонимание. – Тебе не обязательно доверять мне, но я не понимаю, чего ты боишься. Если бы я хотел что-то с тобой сделать, ты в любом случае не смог бы мне помешать. – Точно. Как тогда, у той ямы, – припоминает Антон и с удивлением наблюдает, какой виноватый вид приобретает безэмоциональное лицо. – Я не собирался... – ..Присвоить меня силой? Ещё как собирался, мы оба это знаем. – Тогда ты ничего для меня не значил, – альфа не смотрит ему в глаза, и Антон чувствует себя победителем. – Ничего не изменилось. – Изменилось. Я вспомнил... – Я тоже. Но от этих воспоминаний только хуже. – Не говори так. – Больно осознавать, что мой истинный, которого я когда-то так сильно любил, в этой жизни способен на такие поступки, – шепчет Антон, и красноармеец наконец поднимает глаза. – Если ты про убийство, то... – Я не про это, – Антон качает головой и несколько долгих секунд молчит. – Я про то, что не будь я твоим истинным, ты бы сделал со мной много ужасных вещей, – то, с каким равнодушием Антон произносит эти слова, пускает мороз по его же коже. – Нет, – жёстко обрубает брюнет. Антон вздрагивает. Его глаза пылают синим пламенем. – Я всего лишь хотел напугать тебя. – У тебя получилось, даже слишком хорошо, – невесело усмехается юноша. – Я не могу доказать тебе обратное прямо сейчас, но со временем ты поймёшь, что я не плохой человек. – Наверное, я бы хотел этого, – на удивление правдиво отвечает Антон. Он чуть склоняет тяжёлую голову и всего на секунду прикрывает глаза, но открыть их едва ли получается. – Ложись спать, маленький господин, завтра рано вставать. * Утром Антон просыпается, когда в лесу только начинает светать. Костер давно уже потух, и помимо омеги рядом с ним не обнаруживается ни души. "Он ушел без меня?" – с удивлением и, чего греха таить, разочарованием думает юноша. Однако он даже не успевает обдумать план действий, как в метре от него с характерным звуком приземляется увесистая тушка лесного зайца. От неожиданности Антон ахает и отшатывается в сторону, а затем с укоризной смеряет взглядом альфу с ружьём на плече. – Прости, – он чуть улыбается и проходит мимо Антона, чтобы поднять с земли свою сумку. – Ты готов идти? – Да, – со вздохом отвечает омега и ловит на себе вопросительный взгляд брюнета. – Не смотри так, я не привык к лесной жизни, и мне много чего нужно для выживания. – Кроме еды и сна? – Горячая ванна, зубная щётка, чистая одежда и хоть какое-то подобие постели... На земле просто невыносимо неудобно спать. А ещё... – Я понял, – смеясь, прерывает его красноармеец. Антону хочется возмутиться, но он молчит. – Обещаю, ты все это получишь через неделю, когда мы выйдем из леса, ладно? – Неделю?! – В лучшем случае. Антон вымученно стонет и старается не обращать внимание на издевательскую улыбку альфы. Они двигаются дальше, но уже не в прежнем молчании. Брюнет с явной осторожностью поддерживает непринуждённую беседу, к каким привык Антон в обществе аристократии. То, как мужчина чувствует душевное состояние омеги навевает мысли об укрепившейся связи истинных. Антон подозревает, что только ему под силу разглядеть в почти не меняющемся выражении лица весь спектр скрытых эмоций и чувств, как бы он ни старался отстраниться. Никто из них не поднимал болезненных тем, они оба решили, что выяснения отношений разорвут тонкую ниточку, по которой они начали идти навстречу друг другу, и никому из них не хотелось падать в пропасть под ногами, а потому до конца дня Антон уже знал, что его истинный ненавидит рыбу и его любимый цвет – зеленый, но понятия не имел о жизни брюнета до гражданской войны. В таком темпе они держатся целых три дня. Антон постепенно расслабляется и перестает дёргаться от каждого движения альфы. Красноармеец же ведёт себя как нельзя прилично, хоть Антону и кажется, что он во многом себя сдерживает. Они постепенно привыкают друг к другу, но со стороны это выглядит так, будто именно альфа приручает пугливого недоверчивого зверька. Они так и не обсуждают свои дальнейшие планы, оттягивая тяжёлый разговор до последнего. – Река? Омега удивлённо и с ощутимой долей радости смотрит на бурный поток не широкой и не глубокой, но все-таки реки. Альфа на этот детский восторг только фыркает: он явно знал, куда шёл, а потому не удивился. Последние сутки вода у них была в особом дефиците. Антон спешно выходит на каменистое побережье и не особо осторожно подбирается к реке, зачерпывая ладонями живительную влагу. Напившись и хорошенько умыв лицо, он оборачивается к своему спутнику, но тут же, смущённо ахнув, закрывает глаза руками и для надёжности отворачивается. Альфа, ничуть не стесняясь своей наготы, бодро шагает к реке и заныривает с головой. – Чего ты смущаешься, маленький господин? – весело кричит он, вынырнув почти на другом берегу. – Мы же здесь одни. – Нас как минимум двое, – недовольно бурчит Антон и начинает думать как искупаться так, чтобы альфа не увидел того, что видеть не положено. За спиной слышится плеск – брюнет вылез из воды и стоит всего в паре метров. – Я один помню слишком уж много интересных подробностей тех жизней? – насмехается он, и Антон радуется, что тот не видит, как порозовело его лицо. – Это было тогда, – оправдывается, едва ли не запинаясь. – А сейчас я... Я не... – Я понимаю, ты ещё не готов, – опережает альфа. – Я не принуждаю тебя ни к чему, это просто шутка. Я бы в жизни не посмел нарушить твое личное пространство и твой комфорт. – Тогда, будь так любезен, надень хотя бы штаны. – Как пожелаете, Ваше Вашество. – Сиятельство, – на автомате поправляет омега. – Дичайше извиняюсь. – Не паясничай. – Как прикажете, Ваше Сиятельство. Можете оборачиваться. Антон смотрит на красноармейца, на его подтянутый торс, мышцы рук, рельеф пресса. Короче, он зависает. – Нравится? – самодовольно интересуется мужчина. – Неплохо, – деланно равнодушно комментирует юноша. – Но не сравнится с тем опричником... Антон хохочет и с визгом отскакивает от возмущённого альфы. Он толком не смотрит под ноги, а потому тут же спотыкается о ближайший камень и как во всех любовных романах, что он когда-то читал, оказывается прижатым вплотную к подхватившему его брюнету. Антон уже давно крепко стоит на ногах, но так и не решается отстраниться, а альфа не желает отпускать. Проходит целая вечность до того момента, как губы красноармейца опасно приближаются к губам омеги, но поцелую не суждено случится. – Все мои близкие мертвы, – шепчет Антон. Альфа замирает в миллиметре от него и растерянно поднимает взгляд. – Мой отец, мой лучший друг и кузина. Они были последними. Их всех убили твои соратники. А может, кого-то из них убил ты. – Мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, – брюнет отодвигается и отводит взгляд. – Но если тебя это утешит, то я не хотел ничего из этого. – Ты про что? – Про всё. Государственный переворот, война, геноцид. Это не жизнь, а мясорубка, даже учитывая тот факт, что красной армии обеспечена победа. – Хочешь сказать, тебе нравилась эта жизнь? – недоверчиво хмурится Антон. Альфа размышляет с пару секунд и наконец отвечает: – Она меня устраивала. Я был удачливым охотником, получал с этого хорошую прибыль... У меня были друзья и родственники в разных кругах. А моя жена вот-вот должна была подарить мне сына... Антон замирает и с ужасом всматривается в затуманенные голубые глаза. – И что с ней... – Она умерла. Ещё в самом начале, когда только начались первые столкновения, – коротко отвечает мужчина. – Можно сказать, оказалась не в том месте, не в то время. Мои родители пропали без вести около года назад. Меня никто не спрашивал, хочу ли я убивать невинных людей. Мне сунули в руки ружье и сказали, что "это возможность для новых достижений", и что меня закопают живьём, если откажусь. – И ты согласился? – Мне больше нечего было терять. Я был раздавлен и забывался только в бесконечных военных походах. Так что да, наверное меня можно назвать бессердечным чудовищем, – в конце он невесело усмехается. – Ты не чудовище. Ты жертва обстоятельств, – качает головой Антон. – Как и я... – Мне правда жаль твоих близких, я уверен, они были хорошими людьми, – альфа виновато поджимает губы, отходит в сторону и поворачивается спиной к омеге. – Можешь раздеться, я не буду смотреть. Антон почему-то ему верит и, сбросив с себя всю одежду, заходит в прохладную воду. * Они задерживаются у реки намного дольше, чем длились их остановки обычно. Альфа переживает, это видно по дерганным движениям и постоянным желанием всматриваться вглубь леса, откуда они пришли. Антон искренне не понимает этого волнения. – Ты думаешь, кто-то правда захочет нас догнать? – У того красного, что я убил, было слишком много друзей, – хмуро отвечает брюнет. – Кто-нибудь точно захочет мести. – Уже четыре дня прошло ведь. – Мы раскинули лагерь недалеко от того места, где напали на вас. Командир планировал остаться на неделю на случай если ваша группа была не единственной. У Антона холодок проходится по спине. Их группа была не единственной. И скорее всего они все уже мертвы. – Значит, риск ещё есть? – Есть, – честно отвечает красноармеец. – Но если пойдем быстрее, то будет больше шансов. И они идут. Превозмогая усталость и нехватку сна. Они идут ещё сутки, пока Антон окончательно не выдыхается. Ноги больше не держат. Он валится на сырую землю и болезненно стонет. Альфа обеспокоенно осматривает его, присев перед ним на корточки. – Я больше не могу, – озвучивает очевидное омега. – Я знаю. Отдохнём. Этой ночью становится холоднее. Тепло от костра уже не так спасает, а на тонкую накидку рассчитывать нельзя. Антон сворачивается в плотный комочек, но все равно не может согреться. – Не спишь? – раздается в тишине голос. – Не могу. Холодно, – отвечает Антон. – Я могу помочь, если позволишь. – Как? Альфа встаёт со своего места и подходит к удивленному омеге, присаживаясь на землю рядом с ним. – Что ты делаешь? – почему-то шепчет юноша. Красноармеец сдергивает с него накидку и укладывается вплотную к Антону, прижавшись грудью к его спине. Он накрывает их и перекидывает одну руку через талию омеги, окутывая своим теплом и уютным ароматом. – Так теплее? – Да, но... – смущённо мямлит Антон. – Если тебе не комфортно рядом со мной или ты до сих пор не доверяешь... – Нет, – перебивает омега, – нет, я доверяю. Просто... Я ещё никогда не был так близко... ну... Ты альфа. А я вообще не... Его неразборчивый поток слов перебивает тихий смех позади. – Не переживай, маленький господин. Я не посмею потревожить твои границы, пока ты сам мне не разрешишь. А пока, просто скажи, если хочешь, чтобы я ушёл. – Не хочу, – дует губы Антон. – Ты теплый. И вообще, почему мне холодно, а тебе нет? – Потому что ты омега и в два раза меня меньше. А ещё не привык к подобным приключениям. – Да уж, – около минуты они молчат, пока Антон не решается спросить. – Что будет, когда мы выйдем из леса? – У нас останется не так много вариантов, – подумав, отвечает альфа. – Сбежим за границу. Куда бы ты хотел? – Я говорю только на французском и английском, так что думаю во Францию. – Отлично, – беззаботно хмыкает мужчина. – Но должен предупредить, что я на лягушачьем не балакаю. Знаю парочку слов да и всё. – Придется тебя научить, – фыркает Антон и тут же широко зевает, вызывая новый смешок у красноармейца. – Тогда, спокойной ночи. Уже сквозь дрёму он слышит до мурашек приятный голос: – Сладких снов, mon biscuit. * Антон никогда не держал в руках пистолет. Поэтому, когда альфа сует оружие ему в руки, омега слишком выразительно кривится и даже не знает как правильно его взять. – Возьми нормально, – сквозь смех советует красноармеец. – И не кривляйся, это нужно для твоей же безопасности. – А ты разве меня не защитишь? – кокетничает Антон в надежде отговорить истинного от этой идеи с самозащитой. – Защищу, – уверенно кивает брюнет и самостоятельно правильно вкладывает пистолет в руки Антона. – Но в нашей ситуации мне будет спокойнее, если ты хотя бы будешь знать, где находится курок. – Ладно, – вдыхает Антон и вытягивает руки, целясь куда-то в лес. Альфа себя ждать не заставляет. Он прижимается к Антону сзади и обхватывает кисти омеги, показывая, как правильно держать. – Целишься чуть выше мушки, взводишь курок и стреляешь. Вот на эту штучку нажать надо будет, – он демонстрирует каждое действие за исключением выстрела. Антон морщится. – Надеюсь, не надо будет. – Я тоже, – усмехается альфа. – Ты же промажешь. – Ты же всё это устроил, только чтобы полапать меня? – с прищуром оборачивается Антон. Вблизи он досконально видит каждую родинку на щетинистом лице и мысленно сравнивает его с двумя прошлыми. У виконта оно было чистым и мягким, почти без единого изъяна. А у опричника борода была ещё более густой и чуточку длиннее. В остальном же они все были идентичны за исключением лёгких возрастных особенностей. Антона это одновременно и радовало, и смущало. Он словно смотрел разное кино с одним и тем же актёром, только со звуком, цветное и намного более реалистичное. – Возможно, – хмыкает альфа и в подтверждение догадки омеги ненароком зарывается носом в его волосы. Антон на секунду замирает, а почувствовав лёгкий поцелуй в висок, осторожно оборачивается. Красноармеец отпускает его руки и забирает пистолет, не сводя глаз с истинного. В какой-то момент они оба понимают, чего друг от друга хотят. Альфа чуть наклоняется вперёд, а Антон вытягивает шею. Этот поцелуй длится всего пару секунд, но для Антона этого уж слишком достаточно. Он смущённо отворачивается в сторону и старается не смотреть на горящее смешинками лицо своего альфы. – Не смейся, – возмущённо пищит Антон. – Я вообще-то ещё ни разу никого не целовал! Откуда мне уметь целоваться? – Я не смеюсь над тобой, маленький господин. Просто ты очень милый. О, и поверь я многому успею тебя нау... Альфа не договаривает, и Антон в непонимании оборачивается. Красноармеец стоит с самым серьезным лицом и смотрит в никуда так, будто... прислушивается. Его лицо стремительно бледнеет, а глаза стекленеют, как в день их знакомства. Он переводит взгляд на ничего не понимающего омегу. Антон по прежнему ничего странного не слышит и не видит, пока брюнет не открывает рот, чтобы прохрипеть: – Они догоняют. ** По выражению лица альфы видно, что у них нет шансов. Пару минут назад они слышали собачий лай, что означает – скрыться/спрятаться/земести следы не выйдет. Им остаётся только бежать до тех пор, пока стук лошадиных копыт и крики солдат не перекрывают шумный лес в ветреную погоду. Когда позади виднеются первые всадники, брюнет останавливается и ружейным выстрелом убивает одного солдата. Он говорит Антону бежать, но тот не слушается. Да и смысла в бегстве нет. Шестеро красногвардейцев настигают их в считанные секунды, окружая и отрезая все пути к отступлению. Тогда альфа натурально рычит на них, железобетонно вцепляясь в Антона. Второй рукой он выхватывает пистолет, но выстрелить не успевает. – Бросай оружие, или я пристрелю шавку, – гаркает один из всадников, указывая на омегу. Альфа вынужден подчиниться, но Антон не даёт ему выпустить пистолет из рук и забирает его сам, мгновенно наводя на бету и спуская курок. От грохота выстрела в небо взмывает несколько птиц. Красногвардеец мешком валится с лошади на землю. Он мертв. Остальные всадники, не успев среагировать, наводят на них ружья и возводят курки. – Не стрелять! – слышится от одного из них. Двое слезают с лошадей, но ближе подходить к рассвирепевшему альфе не пытаются. – Положи пистолет на землю, – говорит Антону старший из них. Омега медленно опускается на корточки и выпускает оружие из рук. Альфа все также крепко держит его за руку и ни единым движением не показывает страха, но Антону не нужно видеть, чтобы подсознательно чувствовать все эмоции своего истинного. – Быстро же ты забыл все свои принципы, – с презрением выплёвывает бета, не сводя глаз с брюнета, – и свою жену. Альфа не ведёт и ухом. – Тебе есть что сказать в свое оправдание? – спрашивает второй, но уже с ненавистью во взгляде. – Я не мог отдать своего истинного на растерзание таким обезьянам, – альфа буквально плюется ядом, и даже находясь на полметра ниже всадников, оглядывает их с восхитительным высокомерием. Старший красноармеец, ответив лишь многообещающим взглядом, дает остальным знак спешиться. – Мы ведь сейчас умрем? – осипшим от застрявших в горле слез голосом тихо спрашивает Антон. Его потряхивает от ужаса. – Тебе нечего бояться, – голос альфы, на удивление нежный и спокойный в такую минуту, чуточку заземляет. – Нам ведь обоим больше нечего терять. – Кроме друг друга. – Прости, что не смог дать тебе в этой жизни всё, чего наобещал в прошлой. – Ты не виноват, – сквозь слезы улыбается Антон. – Виноват, но не это сейчас важно. Я счастлив, что мы всё-таки встретились, пусть и на такой короткий срок. Я не буду брать назад свои слова, когда-нибудь у нас будет прекрасная жизнь со счастливым концом, но... – Эта будет не она. – Не она, – они оба коротко смеются. От нервов или чтобы разрядить обстановку. Альфа прижимает Антона к своей груди, закрывает ему обзор на приготовивших оружие красноармейцев. – И все же ты смог влюбить меня в себя снова всего за пять дней, – приглушённо шепчет омега. – У тебя это получилось в два раза быстрей, маленький господин, – горько усмехается альфа. Чуть поодаль раздается четкий, пропитанный ненавистью голос старшего красноармейца: – Расстрелять. От этих страшных слов Антон вздрагивает. Альфа крепче прижимает его к себе и утыкается носом в висок. Никогда ещё звук двух взведенных курков не был таким громким. – До встречи в следующей жизни, mon biscuit, – едва слышно, чтобы разобрать слова мог только омега. – До встречи. Никто из них не успевает услышать грохот двух выстрелов, пронесшийся по затихшему в преддверии ночи лесу.