До встречи в следующей жизни

– Держи. Андрей протягивает сыну упаковку таблеток с недвусмысленным названием "О-Блокаторы". Антон заторможенно перенимает ее и в замешательстве вертит в руках. – Это зачем? – он поднимает настороженный взгляд на хмурого родителя. – В твоей новой школе, да и вообще в этом городе никто не должен знать, что ты омега, я понятно объясняю? – он не разменивается на любезности, но они Антону и не нужны. Он бы вообще хотел сказать, что Андрей ему в жизни не усрался со своими подачками, но не может по понятным причинам. – А что в этом такого? – мама всегда говорила, что своей особенности не нужно стесняться. – Это позор, Антон, – грубо отсекает мужчина, отворачиваясь к дороге. Он останавливает машину на светофоре и вновь обращает грозный взор на отпрыска. – Омега, так ещё и парень. Таких вообще не должно существовать в природе. Антону хочется ему ответить. Да пожоще, как он говорит со своими друзьями-придурками дома. Но мама слёзно умоляла вести себя нормально хотя бы первое время, чтобы не повредить тонкую душевную организацию папаши, который и так в любую секунду готов посадить его на ближайший поезд до родного поселка. Он молчит и отворачивается к окну, силясь не смять в руках картонную коробочку с подавителями. Захватывающий вид за окном хорошо отвлекает. Величественные высотки, отремонтированные улицы, элегантность буквально в каждом предмете. Антону нравится, вопреки всем убеждениям о глупых деревенщинах, не переваривающих изобилие столичной роскоши. Ладно, наверное он готов потерпеть гниду-отца, чтобы обеспечить себе лучшую жизнь, даже если придётся потравить организм ненужными таблетками. Перспектива закончить нормальную школу и поступить в престижный университет неплохо сдерживает любые претензии, то и дело скребясь на подкорке. Мать говорит, что Антон должен быть благодарен отцу уже за то, что он помогает ему устроить свою жизнь, а все остальное – несущественные недостатки. Ладно, раз так. Он в принципе и не жалуется. Мысленные высказывания не в счёт, а вслух он ещё не успел сказать ничего провокационного. Дорога от вокзала до жилого комплекса, в котором живёт Андрей, занимает около часа, и Антон с удивлением отмечает, что задница на кожаных сиденьях Ауди болит куда меньше, чем на ободранных сидушках в семёрке Журавля. Или дело в качестве дорог. В лифт они заходят под тихий свист младшего – чистота подъезда настолько нереалистична, что Антон не может сдержать удивления. Андрей только презрительно фыркает и жмёт кнопку семнадцатого этажа, стараясь не смотреть в сторону воодушевленного юноши. – Твоя комната в конце коридора справа, – равнодушно бросает отец, проходя в квартиру. – Буду признателен, если ты особо не будешь попадаться мне на глаза. – Да не вопрос, – фыркает на это парень, с интересом рассматривая хоромы своего родителя. До комнаты тащить сумку и чемодан приходится самому. Но Антон поистине признателен Андрею за помощь с тяжёлой ношей до порога квартиры. Черт его знает, омежья ли это особенность или Антон просто слабак, но с физическим трудом у него определенные контры. – Ты уже купил все, что нужно к школе? – в дверях неожиданно показывается отец, и омега слегка дёргается. – Да, вчера ещё, – Андрей настолько оттягивал встречу с сыном, что дотянул вплоть до первого учебного дня. – Хорошо, надеюсь ты не опозоришь меня в школе. Оденься завтра поприличнее, а если у тебя нет нормальной одежды, я дам денег. – У меня нормальная одежда. – Поверю на слово. Андрей так же молча скрывается в недрах квартиры, а Антон тихо материт его сквозь зубы. Уебок даже не пытается относиться к нему нормально, так почему Шаст должен перед ним стелиться? Он раскладывает часть вещей по шкафам и ящикам. Звонит маме, в подробностях пересказывая поездку в плацкарте и свои первые впечатления о Москве. И принимает блокаторы на ночь, как прописано в инструкции. В постель в новом доме Антон ложится с лёгким волнением перед предстоящим учебным днём. * Ладно, на первый взгляд все оказывается не так страшно, как Антон себе напридумывал. Его новая школа, расположенная недалеко от дома, на вид ни чем не отличается от некоторых школ, что он иногда видел в Воронеже. Возможно, она немного больше. И слегка красивее. Потолки выше, коридоры просторнее, кабинеты чище, оборудование новее. Хотя воронежских школ изнутри он не видел. Внутренности он сравнивал со своей. Для одиннадцатого класса школьная линейка не являлась чем-то знаменательным, и Шастун не исключение. Он без труда отыскал свой класс и познакомился с пожилой учительницей, маячащей белой табличкой "11-а". – Дети, на меня посмотрите! – скрипучим голосом привлекает она внимание небольшой кучки ребят. – Знакомьтесь, ваш новый сокамерник, Антоша Шастун! Одноклассники с лёгкими улыбками вперивают взгляды в смущенного Антона. Омега уже понял, что классная руководитель в его новой школе была на приколе, создавая в классе собственный уютный вайб. Ещё в общем чате, куда его закинули с неделю назад, Антон со смешанными чувствами читал юморную переписку русички с детьми и мечтал поскорее вписаться в этот с виду очень слаженный коллектив. – Привет, – девушка, стоящая ближе всех к Шастуну, не шибко заинтересованно, но хотя бы без агрессии машет рукой. – Ирина, староста. – Приятно, – Антон коротко кивает и незаметно принюхивается. С подавителями намного сложнее слышать чужие запахи. У Ирины аромат терпкий. Антон точно не может разобрать какой, но то, что она альфа не вызывает сомнений. Это определенно привлекает внимание. В Рощино Антон встречал нескольких альф, а в школе их было всего-то трое, и общение с ними у него не очень задалось. Альфы ставят себя выше других. Они высокомерны, а с омегами вообще обращаются, как с вещами. Ирина же не выглядит угрожающе. Да, она держится явно выше других, но не подавляет никого своим феромоном. Однако Антон не уверен в своих ощущениях, ибо действие блокаторов изучил ещё не до конца. Остальные одноклассники реагируют ещё более вяло, тихо и наперебой озвучивая приветствия и свои имена. Никто не задерживает на Антоне взгляда, а вот он напротив: старается поглотить как можно больше визуальной информации, тщательно разглядывая ребят. В кабинет заходят всей толпой, сразу же стараясь занять как можно более выгодные места. Антон в нерешительности мнется рядом с дверью, уже подумывая не выделываться и занять одну из первых парт. Неожиданно его одноклассник, что раньше всех вошёл в класс и занял последнюю парту третьего ряда, оборачивается и в приглашающим жесте машет на соседнее место. Антон вопросительно показывает на себя и, получив утвердительный кивок, располагается по левую руку от улыбчивого беты. – Егор, – он тянет руку, и Антон торопливо сжимает её, сдержанно улыбаясь. – Антон, спасибо. – Расслабься, чувак, чё ты такой зажатый? – Егор разваливается на стуле и закидывает руку на спинку антонова. – Ты у нас не единственный новенький. Антон действительно расслабляется, погружаясь в лёгкую беседу с соседом об устройстве школы. Пока классная воюет с непослушными детьми и теми, кто так и не смог найти себе места, Егор успевает поведать ему все о здешних учителях, их правилах и всевозможных способах выживания в жестокой среде профильного класса. – Физмат – это жопа, – он сокрушенно качает головой как бывалый воин. – Ебут во все щели, хуже только в химбио. У тебя был профиль в десятом классе? – Нет, но я немного занимался с репетиторами, – специально для подготовки к "нормальной" школе. – Ну, надеюсь, это тебе помогло, потому что мне – нет, – Егор добродушно усмехается и продолжает намного тише, ибо Лариса Николаевна призвала класс к тишине. – В душе́ не знаю, как меня ещё не отчислили. – Значит, мне придется постараться, чтобы не вернуться домой, – сжимает губы Антон. Рассказы соседа пускают лёгкий холодок по коже. Если Шастун не потянет эту школу, то и в ВУЗе мечты делать ему будет нечего. Отец не станет тратить на него деньги впустую и отправит обратно к матери. В таком случае, ВГУ – лучшее, что ему светит. – Я смотрю, у нас новая парочка на последней парте, – Лариса Николаевна прерывает их беседу. – Егорка, а как же я? – А вы ещё в том году променяли меня на Попова, Лариса Николавна, – с дерзкой ухмылкой парирует Егор. Класс взрывается смехом, и Антон тоже позволяет себе усмешку. Он понятия не имеет, кто такой Попов и что за любовный треугольник у них с Егором и классухой, но позитивная атмосфера в кабинете его абсолютно устраивает. – Так он меня бросил, в Дубаи свои смотал, – учительница отмахивается от начавших шутливо утешать ее девочек. – Вот через две недели вернётся... – И устроим с ним дуэль за пятерку по русскому в семестре, – заканчивает за нее Егор, и кабинет вновь наполняется смешками. – Да куда тебе до него, – фыркает классная. – Я Арсюшку все равно больше чем тебя люблю, он учится хорошо в отличии от некоторых. – Ауч, – Егор тихо смеётся, и когда Лариса Николаевна все же начинает говорить по делу, поворачивается к недоумевающему Антону. – Она у нас с приколом, но ты привыкнешь. – Да мне уже нравится, – хмыкает Шаст и погружается в учительскую тираду о предстоящих экзаменах, поступлениях и тому подобном. * В его новом классе нет альф помимо Кузнецовой. Антона это больше чем устраивает, хотя и угрозы от них было бы меньше. На подавителях все принимали Шастуна за смазливого бету и не акцентировали на нем внимания. Что касается других омег: отношение к ним не вызывает у Антона ничего, кроме недоумения. Тогда как дома, в поселке, к слабому полу относились пренебрежительно и периодически унизительно; здесь омег возносили до ангелов во плоти, к которым даже прикоснуться лишний раз нельзя было. И не потому что они от этого развалятся, а потому что оказывается, здешнее общество пропагандирует защиту слабых, а не наоборот. Всю жизнь мать уверяла Антона, что такова их омежья участь: они беспомощны, значит их можно принизить. Ему приходилось годами натачивать свои колючки, чтобы ни один бета или альфа не подумали лишний раз к нему лезть. А здесь этого и не нужно. У Антона в классе две омеги-девочки. И никто из них не чувствовал себя обделённым в обществе одноклассников. Наблюдать за тем, как Ирина с нежной улыбкой помогает хрупкой Оксане немного передвинуть парту, чтобы стало удобнее сидеть, было по меньшей мере странно. Антону никогда не помогали так. Он был благодарен уже за то, что его не унижали, что уж говорить об остальном. Друзья-беты либо относились к нему как к равному, либо то и дело пытались подкатить, в то время как альфы считали, что имеют полное право затащить его под лестницу и сделать всё что душе угодно. У Антона было так лишь раз. Тогда он сумел отбиться, хорошенько заехав альфе между ног, но впредь связываться с ними желание отпало. В этой же школе он уже успел заметить штуки четыре половозрелых альф, но ни один из них не вел себя как бестактное животное, вводя юного омегу в смятение. В то, что альфы бывают хорошими верилось с трудом. Если Антон верил во что-то ещё меньше, так это в истинность. Он даже не знал на что это псевдо-явление похоже больше: на бред сумасшедшего или же на какой-то всемирный заговор. Омега не то чтобы особо этим интересовался, но, насколько он знал, нигде не было внятного научного доказательства или объяснения истинности. Лишь с сотню сопливых историй, романов, повестей и исторических справок, о том как омега и альфа, нашедшие друг друга в одной из жизней, обретают вселенскую связь, которая крепнет с каждым их перерождением. Антон встречал подобные "истинные" пары, но каждый раз, глядя на их полные обожания лица, у него не возникало сомнений, что это обыкновенная показуха для окружающих. – Чего ты так на них таращишься? – Егор подкрался незаметно, заставив Антона подскочить на своем месте. – Да ничего. Просто у меня дома немного другое отношение к альфам и омегам. – А ты откуда к нам? – класс постепенно начинает рассаживаться по местам ввиду грядущего звонка на первый урок. – Из под Воронежа, – Антон жмёт плечами, прокручивая в пальцах ручку. – Посёлок Рощино. – Посёлок? – одноклассник с парты перед ними заинтересованно оборачивается и растягивается в гаденькой ухмылочке. – Ты из деревни что ль? – Поселок и деревня – разные вещи, кретин, – презрительно отбивает Егор, но одноклассник уже не слушает, перегнувшись к следующей парте. – Наверное, этого стоило ожидать, – кривится Антон. – У нас много долбаебов, которым покажется это смешным, но ты не давай им себя опускать, – Егор поджимает губы. – Покажи зубки, и они отъебутся. – Понял. – Слышь, Крид, а ты когда это с деревенщиной побратался? – раздается уже со второго ряда где-то впереди. Антон не успевает, понять откуда. – Ебать тебя не должно, – успевает огрызнуться бета. Тут в класс заходит учитель информатики и все выкрики прекращаются. Антон крепко сжимает ручку в пальцах. Да, возможно на его омежьи права никто не посягнет, ибо на блокаторах он бета. Но что насчёт его места происхождения? * – Эу, Колхоз, – в спину прилетает колпачок от ручки. Антон проклинает идиотскую традицию биологички рассаживать всех по одному за парту на проверочных. Со своей уже родной шестой перекочевать на вторую! Прискорбно. – Чё в третьем? Антон игнорирует бесячего армянина с хвостиком не потому, что такова его тактика борьбы с буллингом, а потому что он не хочет попасть под прицел только слезшей с души биологички, свалившей в другой конец класса. – Не пизди, что не знаешь, – продолжает мотать нервы хвостатый. – Тебя бы к нам из деревни не взяли, если бы ты тупой был. Антон вновь ничего не отвечает, а учитель возвращается к первым партам. Шаст молниеносно дорешивает не шибко сложный тест и протягивает свой листок учителю третьим или четвертым. – Вот сука, – цедит за спиной армянин, а Антон усмехается. После звонка он воссоединяется с единственным обретенным за эти несколько дней товарищем. – Ну как? – Думаю, на три накарябал, – Егора, судя по безразличному выражению лица, биология мало волновала. – Пойдем в столовку? – Не, я не голодный, – вообще, голодный Антон практически всегда, но из-за тяжёлых блокаторов большую часть дня его подташнивает. – Ну, шуруй в кабинет без меня тогда, – перед уходом Булаткин притормаживает и задумчиво чешет затылок. – Это... Если пацаны опять доебутся... – Я не стеклянный, в нужное место послать в состоянии, – отмахивается Антон и первым покидает одноклассника, взбегая по лестнице на третий этаж. Ещё на подходе к кабинету математики он чувствует спешные шаги следом за собой, но среагировать не успевает. Двое Бет хватают его за предплечья и без грубости, но навязчиво утягивают в сторону туалета. Антон сопротивляться не пытается то ли потому что от природы не способен, то ли потому что понимает – своими выебонами сделает только хуже. – Да чё вам надо от меня, – взбрыкивает он уже после того, как одноклассник и ещё один парень из параллели его отпускают. – А мы спросить хотели, – со стороны кабинок выходит тот самый хвостатый армянин. – Ты что-нибудь про командный дух слышал? Туалет постепенно наполняется другими бетами. Часть из них – одноклассники Шастуна, а остальных он не встречал вовсе. Что это за ОПГ у них местное Антон не знает и узнавать не хочет. А придется. – Слышал, – тихо отвечает омега, загнанно заглядывая в карие глаза невысокого оппонента. – Так и в чем твоя проблема? – ещё один одноклассник повыше, склоняет голову с едкой усмешкой. – Когда тебя товарищ по команде просит о помощи, почему бы ему не помочь? – Пусть сначала просить нормально научится, – выплёвывает Антон и тут же об этом жалеет. Одноклассник резко толкает его в грудь, ударяя спиной о стену и выбивая из лёгких воздух. – Да харош, Стас, – армянин хмуро одергивает друга, и тот отходит в сторону. – Значит так, – он на несколько сантиметров приближается к лицу Шастуна. – Правила будешь у себя в колхозе устанавливать. А здесь, будь добр, веди себя подобающе. С этими словами армянин жёстко хлопает омегу по плечу и удаляется из туалета вслед за остальными бетами. Антон ещё с минуту стоит у стены, переваривая произошедшее и думает о том, что дружеская атмосфера в их коллективе лишь плотная качественная маска. * – Позов, помой доску, пожалуйста, – зашедшая в кабинет химичка на ходу отдает указания и тут же погружается в проверку чьих-то тетрадей. – А чё я? – парень за четвертой партой второго ряда не поднимает глаз от телефона. – Вон, пусть Колхозник наш грязную работу делает, ему не привыкать. Некоторая часть класса, уже занявшая свои места до звонка разрожается смешками. Учительница, как будто и не замечает этого высказывания. Позов же, оборачивается и елейным голоском тянет: – Антох, не в службу, а в дружбу, протри доску. Антон переводит на него хмурый взгляд. Затем его внимание привлекают другие одноклассники с четким вызовом в глазах. Все они были тогда в туалете, и Антон понимает, какие последствия могут быть за непослушание. Медленно поднявшись с места, он игнорирует недоуменно шикающего на него Егора и бредёт к доске, беря в руки тряпку. Бросив короткий взгляд через плечо, он замечает удовлетворённые смешки на лицах у одноклассников. * – Нахер ты их слушаешься? – Егор искренне удивляется покладистости Антона, что за последние три дня и слова поперёк "компании уебков" не сказал. – Они ясно дали понять, что могут сделать, – неохотно отвечает Антон, следуя за соседом на второй этаж. – Да нихуя они тебе не сделают, мы чё в тупом фильме про подростков? – Я не хочу рисковать, – отмахивается Антон. – К тому же они почти меня не трогают. – Но все равно обращаются как с нищенкой. – Пф, страшно-то как, – омега закатывает глаза на недовольное выражение лица Егора. – Со мной отец родной и того хуже общается. – А чё у тебя с ним? Если не секрет. – Да говно он обыкновенное. Маму бросил сразу после моего рождения. Ладно хоть финансово помогал нам. Теперь вот карму поди чистит. Решил мне хорошую жизнь помочь устроить, но я сильно сомневаюсь, что по своей воле. Может бабушка его пнула, а может он какую-то выгоду из этого получить хочет. Похер мне, главное школу закончить и поступить, а там уже в общагу съеду. – М-да-а... Мужик, – кривит губы Егор. – Так что если у меня и здесь проблемы начнутся, я точно это дерьмо не вывезу, – Антон старается игнорировать жалостливый взгляд, которым одаривает его Булаткин, и заходит в класс. – О-о-о, привет, Колхоз! – с преувеличенным весельем приветствует его Паша, восседающий на последней парте, за которой уместились Позов с Матвиенко. Вся компания ехидно улюлюкает, а Антон, крепко сжав зубы, проходит мимо к своему месту. Егор на время до звонка подсаживается к одной из омег в их классе, и Шастун подбадривающе показывает палец вверх. Не проходит и двух минут, как с его парты бесцеремонно смахивается вся канцелярия. – Ой, – Воля очень правдоподобно делает виноватый вид, но Антон ещё не настолько дебил, чтобы ему верить. – А чего это ты с друзьями не здороваешься? – Доброе утро, ещё что-то? – раздражённо цедит Антон. – Да пока ничего, – ухмыляется Паша и скоропостижно удаляется, открывая Антону вид на насупившегося Егора, смотрящего на него через плечо. Омега нервно отмахивается и наклоняется поднять с пола свои вещи. В животе зарождается очень нехорошее предчувствие. * Антон с наслаждением вдыхает тяжёлый озоновый воздух после продолжительного ливня. Дорога до дома предстоит недолгая, но омега все равно вставляет в уши наушники и делает шаг за ворота учебного заведения. Он практически доходит до своего дома, когда на плечо опускается тяжёлая рука. Парень вздрагивает и вытаскивает левый наушник, недоуменно оборачиваясь на троицу одноклассников. Их нахождение на территории жилого комплекса не вызывает в нем удивления. Школа находится слишком близко к его дому. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – на вид доброжелательно улыбается Шеминов. Два его друга позади, имена которых Антон не запомнил, тоже неохотно выдавливают улыбку. – Вам чего? – Шастун подозрительно щурится и нервно озирается на свой подъезд, оставшийся в каких-то ста метрах. – Шаст, дело есть, – тут же подбирается Стас, ненавязчиво приобнимая его за плечи. – Надо старосте нашей помочь, она тут в соседнем доме... – Давайте в другой раз, мне домой надо, у меня отец строгий, – чистая правда. Заёба-Андрей заставляет отчитываться о каждой задержке. Боится, видимо, что Антон "по хуям запрыгает" и опозорит его. – Ну так скажи ему, что это внеклассная деятельность, чувак, – включается друг Шеминова. – Там реально помощь нужна, Антох, – добивает третий. Что поистине удивительно: ещё ни один из них не упомянул о его "деревенском" происхождении. Видимо, правда что-то важное, раз настолько расшаркиваются. – Только если не долго, – с явным сомнением в голосе отвечает Антон, и Стас обрадованно тащит его к противоположному дому. По пути он что-то плетет про школьный конкурс, номинацию "Самый лучший класс" и стенгазету, а остальные охотно поддакивают. Антону хочется верить им, ведь об этом правда упомяналось в школьном чате, но настороженность никуда не исчезает. Они вчетвером заходят в подъезд и поднимаются на восьмой этаж. Дверь, как ни странно, открывает не Ирина, а Паша, с елейным оскалом пропуская гостей внутрь. Как только за последним одноклассником захлопывается дверь, у Антона появляется навязчивое ощущение, что его как распоследнего дурачка загнали в угол. В голове не кстати всплывают новостные сводки о том, как школьники затаскивают наивных одноклассников-омег к себе и... дальше даже думать не хочется. Антон неторопливо проходит в гостиную и мандраж увеличивается троекратно. На диване и на ворсистом ковре развалилось ещё четверо бет, а в кресле у телевизора с отстранённым видом восседает альфа, которого Антон прежде не видел. Стас настойчиво подталкивает в спину, заставляя сделать пару шагов вглубь комнаты. – А где Ирина? – блеет Антон и мысленно тут же отвешивает себе подзатыльник. Надо срочно валить. Альфа поднимает незаинтересованный взгляд от телефона и растягивается в чеширской лыбе. – А она скоро подойдёт, сладкий. Ты присаживайся, не стесняйся. Антон чисто физически не может ему сопротивляться. Не позволяет ни омежья сущность внутри, ни подрагивающие от напряжения ноги. Он падает на ближайший пустующий стул и широко раскрытыми глазами осматривает компанию парней. Кто-то с многообещающими ухмылками сверлит его глазами, а кто-то и вовсе не обращает внимание, увлеченно листая что-то в телефоне. Со стороны бы показалось, что Антона просто привели в новую компанию, с которой он ещё не знаком, но на деле же ощущения были совсем другими. – Слушайте, мне надо до... кхм, – голос предательски срывается. Антон загнанно озирается, дергаясь от каждого звука. В груди зарождается паника. – Да ладно, куда ты торопишься? – спрашивает одноклассник Антона, вроде бы Саша. – Да, мы же хотели как-то ввести тебя в коллектив, – подхватывает его сосед, не отрывающий глаз от телефона. – Чё ты ломаешься? – Пацаны, я принес, – с кухни возвращается Стас с какими-то бутылками, Антон подозревает пиво. Парни воодушевленно гикают, и кажется особо не акцентируют внимание на Антоне, что позволяет слегка расслабиться. – Будешь? – одноклассник протягивает ему бутылку, и Шастун оглядывает всех присутствующих с такими же в руках. Антон будет лжецом, если скажет, что с Журавлём и Макаром во дворе на дальней лавочке они регулярно просто беседовали, а потому без опасений принимает из рук незнакомое пойло. Чем бы оно ни было – Антон пробовал хуже. Некоторое время он сидит, не отсвечивая и даже не пытаясь отхлебнуть. Наблюдает, анализирует. Все ещё немного не по себе, и терять бдительность очень не хочется. На Антона никто не давит, особо не смотрит. Все занимаются своими делами: болтают, играют в телефоны, смеются над какими-то внутряками. Он успокаивается. Делает несколько глотков пива и оно правда намного вкуснее всего, что когда-либо пил парень. Кто-то пытается затянуть его в диалог, и Антон совершенно не против. Проходит каких-то десять минут, и он чувствует себя полноценным членом компании, пусть и с большинством он до сих пор не знаком. Однако спокойствие длится не долго. Омега начинает чувствовать неладное, когда слабый алкоголь совсем неестественно бьёт в голову. В груди зарождается паническое предчувствие, все ощущения обостряются, даже запахи вокруг приобретают неестественные оттенки. Такого априори не может быть от четырех глотков пива. Антон резко подскакивает с места и его ведёт в сторону. Ошалелым взглядом он обводит затихшую компанию и молча разворачивается к выходу. – Эй, ты куда, Колхоз? – он понятия не имеет, кто к нему обращается, но это и не важно. – Мне надо домой, – невнятно бросает он через плечо и быстро идёт к входной двери. Нужно на свежий воздух. Подышать. В оплывшей голове начинают прокручиваться варианты причин подобного сдвига. Самый наиболее вменяемый из них: Блокаторы нельзя мешать с алкоголем. Антон понятия не имеет, так ли это. Но других адекватных объяснений у него нет. Он судорожно дёргает ручку двери. Она не поддаётся. Антон пробует ещё раз. На угад прокручивает шпингалет. Дверь не открывается. – Я же говорил, он поведется, – за спиной раздается насмешливый голос. Антон настолько поплыл, что не может разобрать его владельца. – Я хочу домой... – едва выговаривая буквы, он жалостливо смотрит на одноклассников. – А тебя никто не спрашивал, дорогой. Парочка бет берут его под руки и без всяких проблем утаскивают вялого омегу обратно в гостиную. Теперь же все взгляды обращены на Антона. Он чувствует их каждой зудящей клеточкой тела. Его усаживают на диван и подпирают с двух сторон все те же парни. Антон непонимающе озирается, не зная на ком остановить взгляд. – Я не понимаю... – хмурится он, сильно сосредотачиваясь на том, чтобы внятно выговаривать слова. – Так мы объясним, – в поле зрения появляется Паша, доверительно положивший руку на плечо и опустившийся перед парнем на корточки. – Смотри, план несложный. Мы сейчас помогаем тебе раздеться, проводим мини-фотосессию в крепких объятиях Эда, – он указывает ладонью в сторону развалившегося в кресле альфы, – и отпускаем домой, как ты и хотел. – Зачем? – единственный вопрос, всплывший в помутненном сознании. – Это весело, – беззаботно пожимает плечами Воля, а затем скалится. – А ещё твой занудный папаня, так пекущийся о своей драгоценной репутации, наверняка отвалит дохуя бабла за компромат на своего сынка. Вся компания издает ликующие звуки. Эд позади Паши многообещающе подмигивает. А Антону тошно. Не только от своих аморальных одноклассников, но и от самого себя. Как можно было так легко повестись на этот развод? Беты, сидящие по обе стороны от него на всякий случай прижимают его к дивану, хотя Антон даже в ровном положении без помощи удержаться не может. Воля с подошедшим Стасом без проблем стягивают с него школьную рубашку. В нос ударяет едкий запах альфы. Антон морщится от непривычки. За пару недель, что он плотно сидел на подавителях все ароматы притупились, а теперь как будто ударили по рецепторам с новой силой. Перед глазами маячит новое мутное лицо. – Я тебе нравлюсь, Антон? – Эд ненавязчиво гладит его по щеке, но Антон уворачивается от прикосновения как от огня. – Пошел ты... – Жаль, – вопреки словам он даже не пытается показать сожаление. – Мы могли бы отлично провести время, ты очень красивый. Антон с отчаянием в глазах таращится на него. И дураку понятно, что если альфа действительно захочет взять его, омега не сможет ничего с этим поделать. Эд однако не выглядит настроенным на что-то серьезное. Он кидает раззадоренные взгляды на друзей, ухмыляется на их подбадривающие выкрики. Кто-то из бет поднимает телефон со включенной камерой. Кто-то орёт "трахни его". Антон слишком сильно теряется в пространстве, чтобы ощущать что-то помимо противных прикосновений к оголенной коже ключиц и плеч. Он даже не замечает как по щеке скатывается непроизвольная слезинка, которую альфа бережно стирает пальцем. – Не плачь, Антош. Я же не животное. Я не сделаю тебе ничего плохого, это просто фотки. Никто не собирается тебя трахать. Только если ты сам этого не захочешь, – самодовольный оскал обнажает длинные альфьи клыки, Антон при их виде инстинктивно замирает. Он не может сопротивляться воле альфы и в этом вся проблема омежей сущности. Он словно превращается в каменную статую, не способную противостоять безжалостному вандализму со стороны случайных прохожих. Руки и без того слабо сопротивляющиеся безвольно опускаются, горло стискивает приступом тошноты, но Антон не шевелится. Просто не может. Эд перед ним выглядит довольным. Конечно, он думает, что Шастун бета. А не каждый альфа способен подчинить себе бету, на это нужна большая сила. Антон не чувствует, как чужие руки бесцеремонно расстёгивают его брюки, но, к сожалению, предельно ясно ощущает влажный, до мути противный поцелуй, которым его награждает Эд. * Прошло всего две недели с начала учебного года. Две недели как Антон приехал в столицу, как и все приезжие, за перспективами. И вот уже третий день он всерьез размышляет о том, чтобы всё бросить и сбежать в родное Рощино. Дома уж точно все будет просто, понятно, а главное – безопасно. Невыносимо жить с зудящим предчувствием катастрофы, а именно катастрофа случится, когда отец узнает о том, что натворил Антон тремя днями ранее в той злополучной квартире. За выходные никто не выходил с ним на связь. Не оставлял ни единого намека на фотографии, хотя Антон был уверен, что медлить его одноклассники не станут. Сегодня уже понедельник. Омега сидит на своем законном месте, Егор в очередной раз прогуливает первые уроки, потому что спит. Компания гандонов, не дающих Антону покоя, не обращает на него внимание больше обычного, однако некоторые из них выглядят напряжёнными. Матвиенко и Позов, усевшиеся за одну парту, тихо переговариваются и слишком неоднозначно поглядывают на Волю, Шеминова и остальных. Те, впрочем, не особо этим задеты, увлечённые чем-то в телефоне Паши. Антону кажется, что было бы куда проще, если бы они без конца издевались над ним, припоминая пятницу, чем это неопределенное бездействие. Он словно в подвешенном состоянии ожидает, когда ниточка, на которой висит его репутация оборвется, и парень безвозвратно улетит в пропасть позора. Ещё до начала урока Антон твердо решает самостоятельно поднять вопрос фотографий с Волей или кем-нибудь ещё, если до конца учебного дня не выяснится ничего нового. Звучит звонок. Остатки класса разбредаются по кабинету. Лариса Николаевна готовится к началу урока, приветствуя детей. Антон решает отвлечься на учебу, дабы не накручивать себя сверх нормы. – Ну что, готовы начать учебную неделю? – наигранно бодро спрашивает классная и получает от учеников дружное "не-е-ет". – Лариса Николаевна, а давайте устроим сеанс медитации? – фыркает Матвиенко и показательно роняет голову на сложенные на парте руки. Класс одобрительно гудит. – А потом все дружно будем медитировать на ЕГЭ, правильно? – отбивает учительница, собирая печальные вздохи выпускников. – Начнем повторять девятое задание... Пока Лариса Николаевна увлеченно объясняет материал, Антон как и все сидящие в классе замечает медленно отворяющуюся дверь кабинета. В узком проходе показывается чуть взлохмаченная темноволосая голова и по рядам проходится едва слышный ропоток, мгновенно пресеченный указательным пальцем, приложенным к тонким губам брюнета. Классная ничего не замечает вплоть до того, как парень, подобно крадущемуся хищнику, не пересекает короткое расстояние до доски, одной рукой закрывая глаза учительнице. – Угадайте, кто? – с искрящей улыбкой звучит бархатный голос, и Лариса Николаевна восторженно ахает. – Арсюшка, ты? В ту же секунду класс срывается на приветственные возгласы и даже свист. Кто-то картинно аплодирует, а кто-то не может сдержать идиотский боевой клич. Антон с лёгкой ухмылкой и полным непониманием в глазах следит за тем, как высокий брюнет открывает глаза классной, чтобы через секунду торжественно вручить ей огромный букет белых французских роз. – Я уж думала ты меня бросил, – деланно смущённо отмахивается она, принимая цветы. – Да ни в жизнь, Лариса Николаевна, – снисходительно смеётся "Арсюшка", подходя к повскакивавшим одноклассникам для приветственных объятий. – Арсю-юха, – почти пищит Матвиенко, повисая на шее у друга, пока Антон кривится от щенячьего восторга, с каким на Попова пялится добрая половина класса, включая компанию уебков. На несколько минут в классе воцарился балаган, не прерываемый растаявшей от цветочного подношения учительницей. Однако вскоре классная берет себя в руки: – Так, дети, всё. Рассаживаемся по местам. Арсений садится за первую парту передо мной. – Да за что, Лариса Николаевна? – жалобно дует губы парень, но улыбается, понимая что женщина не всерьез. – Будешь сидеть ближе всех ко мне, а я буду любоваться, – самодовольно объявляет она, на что Арсений мелодично смеется, вопреки указаниям падая за последнюю парту рядом с Серёжей. – Вблизи вы будете видеть все мои недостатки, – объясняет он, – а на таком расстоянии я выгляжу роскошно. – Все парни от меня разбежались, – сетует Лариса Николаевна, не обращая внимание на гогочущий класс. – Егорка вон вообще не пришёл, – она машет рукой в сторону Антона и все присутствующие устремляют взгляд на зардевшегося омегу. – Так он узнал, что я приеду, и испугался, – Арсений высокомерно расплывается по парте, закидывая одну руку на чужой стул, а второй подпирая голову. Антон морщится и с нескрываемой неприязнью окидывает взглядом парня. На таком расстоянии невозможно было услышать его запах, однако Шастун на девяносто процентов уверен в том, что этот надменный придурок – альфа. Слишком уж сильная у него аура – все беты вокруг него поплыли, и те – парни. Между тем, урок продолжается. Все успокаиваются и Антон (почти) теряет интерес к новому однокласснику, лишь изредка кидая на него взгляды. Арсений излучает авторитет всем своим видом: ровная, но расслабленная осанка, снисходительный взгляд ледяных глаз и пренебрежение к действиям окружающих. Он как древнегреческая статуя какого-нибудь божества, вокруг которой пляшут и которой поклоняются жалкие смертные. И при всем этом он умудряется проявлять сдержанное добродушие ко всем одноклассникам, с коими пересекается хотя бы взглядом, и это не может не подкупить. Арсений с интересом слушает какую-то тихую историю Воли с парты впереди, параллельно приветливо машет рукой Оксане с другого конца класса, а как только Лариса Николаевна делает их компании замечание, приобретает столь невинное выражение лица, что даже Кот в Сапогах с его моськой позавидует. Однако, стоит только Арсению столкнуться взглядом с недоверчивыми глазами Антона, как лицо его становится нечитаемым, словно он знает о нем что-то, чего не знают другие. От этого у Шастуна мороз идёт по коже. Взгляд тут же притупляется, а всё его омежье нутро выказывает повиновение альфе, что продолжает непоколебимо изучать новенького. Это замечает Сережа. Он что-то шепчет на ухо Арсу, и тот впервые за весь урок становится по-настоящему серьезным. Некоторое время они переговариваются, а чуть позже к ним разворачивается Паша, делая какие-то вставки в разговор. И что больше всего напрягает Антона – Попов продолжает бросать на него хмурый взгляд, угрожающий даже. От всей этой ситуации складывается впечатление, будто Антон каким-то образом насолил этим гадам, а они побежали жаловаться своему брату-покровителю, который непременно разберётся со всеми их проблемами. На перемене Антон строчит Егору, выясняя когда же тот соизволит явиться, но ответа не получает вплоть до четвертого урока. "Братан, я не приду. Мать с отцом уехали к бабушке, грех не воспользоваться шансом." Антон со вздохом закатывает глаза и надеется спокойно пережить этот день, потому что тревожность за последние пару дней выкрутилась на максимум. Прошедшие четыре урока дают надежду на лучшее. Никто к Антону не подходил, не наезжал и не докапывался. Мысль о затишье перед бурей старательно гонится прочь, а на лицо натягивается маска абсолютной невозмутимости, с которой он успешно ходит до самого последнего урока. На школьном крыльце караулят сразу четверо, и это плохой знак. Антон не сопротивляется, когда его настойчиво ведут за футбольное поле, где образовалась небольшая площадка между забором территории школы и ограждением поля. Толпа старшеклассников пугает до дрожи в коленях, но Антон не видит другого выбора, кроме как быть покорным и заслужить хотя бы отсрочку слива фотографий. В этот раз народу больше, чем в ту пятницу в чужой квартире, раза в три. Страх постепенно преобразуется в настоящую панику. Может и не так уж страшно то, что станет с его фотографиями. Куда страшнее быть избитым такой толпой здоровенных парней. Среди всех нейтральных запахов вылавливается всего один феромон альфы. Арсений стоит чуть впереди остальных, лениво о чем-то переговаривается с Матвиенко и Позовым и Шастуна практически не замечает. Когда омегу толкают к забору, отрезая пути к бегству, он переводит выжидательный взгляд на Волю, и тот делает уверенный шаг к сжавшемуся Антону. – Ну что, Колхоз, готов перейти к делу? – Паша с презрением окидывает взглядом едва ли не дрожащего парня. – Давай обойдёмся без ярлыков, Паш. Мы в цивилизованном мире живём, – бесцветно бросает Арсений, параллельно печатая что-то в телефоне. – Ладно, – чуть дёргается бета и продолжает. – Я надеюсь, тебе хватило времени, чтобы проникнуться уважением к нам, Антон? – Чего ты хочешь? – загнанно цедит омега. – Да ладно, я тебе уже говорил, – улыбается Воля, припоминая свое "разъяснение" в пятницу. – Говорил, но ведь так и не сделал. Почему? – Антон старается говорить осторожно, чтобы не спровоцировать на нежеланные действия. – Ты можешь уже объяснить в чем дело? – нетерпеливо рявкает Арсений, прерывая начавшего было говорить Пашу. – Арс, этот мудила нас не уважает, – вклинивается Матвиенко, и остальные согласно гудят в подтверждение. – Мы с ним ещё ничего не делали, тебя ждали... – Ну это как посмотреть, – хмыкает Паша, и Сережа вопросительно косится на него. Воля вытаскивает из кармана телефон и подходит к альфе, разворачивая к нему экран. – В пятницу мы со Стасом и пацанами развели этого дебила на фотки. Если о таком страшном позоре узнает его папаня, то безбедная жизнь нам будет обеспечена. Паша самодовольно складывает руки на груди, а Антон от чувства безысходности закрывает глаза, пытаясь хоть так оградиться от мира. – Мы собирались сразу скинуть все это бате Колхозника, но потом я придумал кое-что поинтереснее. – Например? – без намека на то же веселье вскинул брови Арс. По его виду нереально было понять: не нравится ли ему происходящее или ему плевать настолько, что он не хочет тратить на Антона и минуты своего времени. – Мы ведь можем шантажировать не только его батю, – пожимает плечами Паша. – Как тебе перспектива обзавестись личным рабом? – Занятная, – коротко бросает Арсений и внимательно изучает взглядом нового одноклассника. Омега смирно опускает голову, ведомый каким-то странным желанием конкретно этому парню показать свою невраждебность. Альфа при виде этого многозначительно хмыкает, возвращает свой взгляд на телефон, на котором отображаются фотки, и снова смотрит на Антона, как будто сравнивая картинку и реальность. Затем телефон возвращается в руки крайне довольного собой хозяина, а Арс делает пару шагов в сторону прижавшегося к забору омеги. – Как же ты так умудрился напакостить парням всего за две недели? Антон ничего не отвечает не потому, что вопрос риторический, а потому что не знает, как на него ответить. Он продолжает тупо разглядывать свои кеды, боясь пересечься с альфой взглядом. – Молчишь, – делает вроде бы логичный вывод Попов. – Уже не такой смелый? Или... – А Колхоз оказывается любит подчиняться альфам! – выкрикивает с места Шеминов. Арс раздражённо зыркает на него, но тот ничего не замечает. – Эдик когда с ним развлекался, он был послушный как куколка. Антон сжимает кулаки до побелевших костяшек, что не укрывается от зоркого глаза альфы. Он делает ещё пару шагов, останавливаясь в паре метрах от омеги. – Я людей за фетиши не осуждаю, – насмешливо сообщает он так, чтобы вся компания слышала, – особенно, когда они дополняют мои, – уже куда тише, пытливо глядя в глаза. Антон наклоняет голову ещё ниже и с бессильной злобой замечает, что тело начинает потряхивать от напряжения. Самое ненавистное – осознавать свою слабость перед всеми присутствующими. – Что ж, Антон, – хлопает в ладоши Арсений, призывая загудевшую компанию к тишине. – Я надеюсь, тебе хватит мозгов впредь моих парней не обижать. Я за них горой стою, так что не лезь на рожон и будь хорошим мальчиком, – Арсений подходит вплотную, и Антон на секунду теряется в пространстве от ударившего в нос крепкого аромата свежего американо. Вкрадчивый бархатный баритон обманчиво успокаивает бдительность, и Антону на секунду кажется, что ему вовсе нечего бояться. Неужели запах альфы действует так сильно даже на подавителях? – И если будешь хорошо себя вести, то вполне возможно, что эти фотографии и видео никогда не дойдут до твоего отца. Эй, посмотри на меня. Мы договорились? Не дождавшись реакции от совсем потерянного одноклассника, Арсений чуть удивлённо фыркает, видимо не ожидая, что произведет такой эффект на дерзкого – по рассказам друзей – парня. Очевидно, настроенный всерьез вбить Антону в голову свою мысль, он бесцеремонно вплетает пальцы в лохматые русые пряди и дёргает за волосы вверх, заставляя посмотреть себе в глаза. Жесточайшее чувство дежавю размазывает сердце и душу по ребрам. Антон поднимает голову и упирается взглядом в голубые глаза, чуть блеклые от пережитых лет. Половину офицерского лица пересекает такой уже родной шрам, а губы растягиваются в грустной улыбке. "Обещаю, что найду тебя." От долгожданной встречи некогда больное сердце трепещет молоденькой птичкой, а в уголках глаз непроизвольно выступают слезы радости. Воспоминания вспыхивают в голове так ярко, что ни за что на свете не спутать со сном. Практически детально повторяется в памяти история Антона с красноармейцом. Невесёлая история, с грустным концом. Но насыщенная такой палитрой эмоций, что нет и шанса описать это словами. Проносится в голове и множество ценных моментов с графом. Лишь пара обрывков и никакой конкретики, но Антон интуитивно проникается к этим эпизодам, оседающим в сердце светлой щемящей памятью. Последняя жизнь – то есть самая первая – мелькает так образно и размыто, что именно ее Антон посчитал бы сном – настолько нереальной кажется история о деревенском мальчишке и жестоком воине царя. Голова слегка кружится от хлынувшего в нее потока информации. Антон чуть пошатывается и спешно промаргивается, пытаясь вернуться в реальность, хоть и не очень-то хочется. Перед ним все так же стоит Арсений. На его лице, почти ничем не отличающемся от четырех предыдущих, не осталось ничего кроме ужаса, перемешанного с каким-то диким восторгом. У омеги живот скручивает от разгоревшихся спустя столько десятилетий чувств. Разум вступает в жестокую схватку с сердцем. "Я что, нашел своего истинного?!" "Этот истинный – альфа, который секунду назад угрожал мне..." "Я так сильно любил все его предыдущие воплощения! И кажется, уже люблю и его самого!" "Я должен раздвинуть ноги перед этим придурком только из-за совместного прошлого?" "Это судьба!" "Это проклятие!" – Народ, чё за херня? – из оцепенения, как ни странно, вырывает изумлённый голос Позова. Антон мельком оглядывает замершую в нескольких метрах от них толпу. Затем снова обращает внимание на разглядывающего его Арса. Собственная идея столетней давности сейчас кажется как никогда гениальной. Бежать! Оставив раздумья на потом Антон срывается с места в направлении школьных ворот, но не успевает сделать и трёх шагов, как дорогу преграждает все такой же взволнованный, но уже куда более решительный альфа. – Антон, подожди, прошу! – он останавливает омегу, цепляясь за его плечи одними пальцами, будто боясь навредить. – Отпусти меня, – как в лихорадке шепчет Антон, качая головой. – Я... Я не могу... – Давай поговорим, ладно? Я обидел тебя, прости... И я всё исправлю, хорошо? И фотки те... Блядские фотки... Я все решу, обещаю! – Ты был прав тогда, – стараясь не смотреть в эти злоебучие голубые глаза, выплёвывает омега. Арсений делает непонимающее лицо, и он поясняет: – Мы с тобой прокляты.