Лисья нора

Рассвет игриво целовал окна спящего замка. Наступало утро очередного учебного дня. Большой зал был залит мягким солнечным светом, который пробивался сквозь витражные окна, отражаясь в поблёскивающих стволовых приборах. Ещё совсем сонные студенты лениво ковыряли свой завтрак, протирая глаза. Овсяная каша, сладкие блинчики и яичница с сосисками создавали неизгладимый пряный аромат. И среди этого сонного царства появилась она. Дарья Ланская вошла в Большой зал и, казалось, будто кто-то вставил неожиданно яркую картинку в черно-белую киноленту. Её мантия была произведением искусства: верх — насыщенный электрический фиолетовый, расшитый золотыми ветвями по рукавам, низ — глубокий изумрудный шёлк, переливающийся при каждом шаге, на поясе была небольшая цепь слегка брякающих монет. Её наряд контрастировал с небрежно уложенными рыжими волосами, она была похожая на яркую целозию, стоящую на голой земле. Она ничуть не смущалась всплеска внимания и множества взглядов, обращённых к ней, а, скорее, наоборот оценивала окружающих с лёгким прищуром. Она подошла к профессорскому столу и села рядом с Минервой МакГонагалл. — Доброе утро, — голос Дарьи был бодрым и твёрдым, её рука автоматически потянулась к чашке с кофе. — Доброе утро, профессор Ланская, — Минерва, обычно всегда строгая поздоровалась непривычно мягко и радостно. Её взгляд выразил что-то среднее между упрёком за слишком яркий вид и скрытым восхищением за смелость, — вы явно не останетесь незамеченной сегодня. — На то и расчёт, — это было произнесено настолько спокойно, что граничило с дерзостью, однако совсем лишённой дешёвой наглости, уголок губ Дарьи дёрнулся в довольной ухмылке. В это же самое время за столом Гриффиндора Рон Уизли с набитым ртом ткнул Гарри Поттера локтём в бок. — Смотри, — Рон чуть не поперхнулся, — это та самая новая профессорша, про которую все трещали. — Начнём с того, что она консультант по нестандартной магии, Рональд, — ответила Гермиона тоном всезнайки. — Она не полноценный учитель. — Да какая разница-то, а? — перебил её Уизли, — Занятия она будет вести точно так же, вместе со всеми. Я думал, там очередная старая тётка, как все... — он имел в виду, как большинство преподавателей. — А теперь... — А теперь что? — подзадорила его Гермиона с лёгким укором, но сама проследила глазами за ярким пятном в лице профессора Ланской на фоне тёмного дубового стола. — А теперь я, пожалуй, начну ходить на дополнительные занятия, — сказал Рон, покраснев до самых кончиков ушей. Гарри фыркнул, а Гермиона покачала головой. Затем ребята переглянулись между собой и рассмеялись. В этот же миг, как чёрная туча на ясном небе, в зал вошёл Северус Снейп. Его мантия развевалась за ним, как крылья летучей мыши. В этом зале он был полной противоположностью яркости Ланской — настоящее воплощение мрачного аскетизма и какой-то ядовитой, почти отравляющей сдержанности. Он обошёл преподавательский стол и встал у Дарьи за спинкой стула, нависая, как коршун над своей жертвой. — Мисс Ланская, — начал он с нотами лёгкого отвращения. Его взгляд прошёлся по её наряду в строгой оценке, — я вижу, вы решили ослепить всех с самого утра своим видом, — он скривился, — вы готовитесь к карнавалу? Если вы вдруг забыли, то в школе чародейства и волшебства принято концентрироваться на эффективности и знаниях, а не на... дефиле. Минерва почти незаметно сдвинула брови и слегка дёрнулась, готовясь к ответной атаке, но Дарья опередила её. — Профессор Снейп, дивное утречко! — она расплылась в широкой улыбке, словно блаженная. — Понимаете, на моей родине считается, что внешний вид человека отлично характеризует состояние его души, — Она слегка изогнулась через высокую спинку стула, на котором сидела, будто хотела рассмотреть Снейпа получше. — У вас, как я понимаю, состояние... близкое к трауру. Но вы не переживайте, ваш наряд тоже выглядит очень миленько! — Дарья разговаривала с ним так, будто старалась поддержать очень расстроенного человека. Она сделала маленький глоток кофе, демонстрируя полное спокойствие. — Можете не волноваться, мои наряды не станут отвлекать от занятий, что же до вашего, э-э-э... Готического облика... Мне кажется, некоторым особо впечатлительным первокурсникам будет трудно. Им ещё непривычно видеть настоящего вампира вживую. Лицо Снейпа аж мгновенно приобрело бледно-серый оттенок от набежавшей ярости, в глазах засверкала жгучая, ничем не прикрытая ненависть. Он склонился над ней чуть ближе, и его шёпот был подобен шипению змеи. — Следите за языком, мисс Ланская, — он оскалился, обнажив желтоватые зубы. — Иначе я могу случайно принять вас за один из ингредиентов для моего следующего зелья. Слишком яркая, слишком шумная... и на редкость ядовитая особа. Как раз то, что нужно для мощного нейротоксина. Он выпрямился, ожидая увидеть страх или хотя бы смущение. Дарья скривила губы, выражая чувство глубокого отвращения, как от назойливого насекомого. А затем хитро улыбнулась, обводя Снейпа взглядом. — О, профессор, — томно протянула она, снова делая глоток кофе. — Не тратьте на меня лучшие ингредиенты. Я, знаете ли, оказываю на токсины... сопротивляющее действие. Они меняют свой вкус на невыносимо горький. Прямо как некоторые коллеги. — Она поставила чашку с тихим, но чётким стуком. — А вампирам, между прочим, рекомендуется пить только кровь. Чай может нарушить вашу хрупкую диету. Беспокоюсь о вашем самочувствии. Она повернулась к нему спиной, демонстративно обратившись к своей тарелке, всем видом показывая, что разговор окончен. Воздух вокруг Снейпа затрепетал от сконцентрированной ярости. Он замер на секунду, его пальцы сжались в бессильном жесте. — Это не конец нашего разговора, — прошипел он так тихо, что услышала она одна. — Для меня — ещё какой конец, — так же тихо, не оборачиваясь, парировала Дарья. — Театр одного актёра закрыт. Спектакль не понравился. Северус сел за другой конец стола, и не просидев там даже и пяти минут, сделал пару глотков чая и тут же направился к выходу. Когла он шёл, то студенты по пути его следования инстинктивно пригибались к тарелкам, ощущая исходящую от него леденящую волну гнева. Дарья подняла взгляд на Минерву и беззаботно подмигнула. — Бедный. Наверное, не выспался. — Что это было? — спросил ошарашенный этим мини-представлением Рон. — Она его совсем не боится? — Либо она сумасшедшая, — сказал Гарри спокойно, — либо равная ему...

***

Посещать занятия в школе чародейства и волшебства Хогвартс оказалось крайне увлекательным занятием. Не в качестве ученика, конечно. Дамблдор дал разрешение появляться на занятиях, предлагать свои подходы и помогать студентам с трудностями. Дарья даже начала задумываться, уж не попросить ли у него возможности вести если не предмет, то хотя бы клуб. Так несколькими днями позже, ближе к второй половине дня Дарья направилась по своим рабочим обязанностям — "втыкать пылающий факел знаний в немытую задницу невежества", как говорила про себя она. А также фехтовать любезностями со Снейпом, ведь именно сейчас она спускалась в подземелья. Тёмные коридоры встретили её холодом и резким запахом сырости, отчего волшебница с непривычки даже немного поморщила свой вздёрнутый нос. Тусклый свет еле-еле освещал помещения, ей казалось, что она блуждает где-то в лабиринтах Минотавра. — "Минотавр, кстати, у нас реально есть", — подумала она и улыбнулась своей же мысли. Атмосфера в подземной аудитории зельеварения была тихой и напряжённой, как удушливый пар от перегретого котла. Воздух пропитался вдоль и поперёк резкими запахами корней, кислот и невыносимой горечью, как и само нахождение в этой комнате страха. Студенты, сгрудившиеся за столами, старались лишний раз не провоцировать, не смотреть в сторону Северуса Снейпа, который, подобно мрачному стражу, медленно, практически властно, обходил класс, изливая на них свой привычный поток язвительных замечаний. Сейчас этот класс был его маленьким королевством, а он в нём — правителем. Дверь со скрипом открылась, нарушив мрачную атмосферу. В аудиторию вошла Дарья Ланская. Она сменила свой яркий наряд на более практичный: тёмно-серая рубашка с короткими рукавами и чёрные брюки с небольшии кожаным передником. Однако даже в этом виде её самобытность прорывалась наружу — рубашка была украшена по вороту изящной вышивкой с животными рисунками, алые и белые узоры которых поблёскивали при свете факелов. Она не стала привлекать к себе внимание и просто молча кивнула Снейпу. А затем заняла место у дальней стены, прислонившись к каменной кладке. Скрестив руки на груди, она принялась наблюдать. Её взгляд был спокоен и внимателен, словно она изучала не только процесс варки зелий, но и самого профессора. Снейп замер на середине фразы про скорость и число помешиваний зелья. Он рефлекторно дёрнулся так, словно его кто-то стукнул. Он медленно, очень медленно повернул голову в её сторону. Его чёрные глаза, сузившиеся до щелочек, выражали чистейшее, немое раздражение. Присутствие этого яркого, инородного тела в его царстве, в его святая святых, было для него словно красная тряпка для быка. Он не сказал ей ни слова, не стал выгонять. Это, конечно, было бы ниже его достоинства и прямо нарушало указания Дамблдора. Снейп вообще с радостью предпочёл бы не замечать эту странную ведьму. Но вся его дальнейшая манера вести урок изменилась. Он стал ещё более едким, ещё более язвительным. Его критика обрела особую, убийственную точность. Казалось, он демонстрирует ей, как на самом деле нужно преподавать это искусство — через страх и унижение, а не через её дурацкие "интуитивные приготовления". Он намеренно проходил близко от её места, его мантии едва не задевали её, словно испытывая на прочность её личное пространство. Дарья не реагировала. И хотя ей очень хотелось как бы "случайно" наступить на его чёрную мантию, она лишь следила за ним своим изучающим взглядом, иногда переводя его на студентов, отмечая их дрожащие руки и испуганные лица. Её собственное выражение лица оставалось невозмутимым, но её брови слегка поддрагивали в немом укоре каждый раз, когда она слышала его очередной упрёк в сторону ученика. Он старался максимально игнорировать её, но их взгляды то и дело пересекались, и это каждый раз мысленно ударяло Снейпа хлыстом раздражения. — "Что ты здесь забыла?" — вспыхивали его чёрные глаза. — "Работай-работай, я просто здесь тихонько посижу", — насмехались в ответ голубые. Это молчаливое противостояние висело в воздухе на протяжении всего урока, смешиваясь с парами зелий и страхом студентов. Два полюса. Две совершенно разные философии магии. И одна аудитория, разрывающаяся между ними. Вдруг котёл Невилла Долгопупса издал тревожный хлюпающий звук, цвет и дым от зелья были тёмно-оливкого оттенка, что являлось в этой аудитории смертным приговором. И Снейп, будто учуявший самого слабого в стае, навис на перепуганным Невиллом, буравя его взглядом, отчего тот мелко задрожал, чуть было не уронив со стола какую-то склянку. — Долгопупс, — прошипел Снейп, и его голос прозвучал как похоронный звон. Он склонился над котлом, и его лицо исказилось в гримасе неподдельного отвращения. — Что, позвольте поинтересоваться, это за субстанция должна, по вашему разумению, имитировать Успокоительное зелье? По консистенции и запаху это поразительно напоминает то, что оставляет после себя на болотах гиппогриф. Вы, видимо, решили, что стандартные ингредиенты слишком скучны для вашего гения, и добавили... что это было? Последняя краска сошла с и без того бледного от страха лица Невилла, он лишь беззвучно открывал и закрывал рот не в силах оказать хоть какое-то сопротивление. В этот момент со стены отделилась тень. Дарья подошла к столу Невилла неспешной, уверенной походкой. Она не смотрела на Снейпа. Её взгляд был прикован к котлу. — Профессор, позвольте, — произнесла она спокойно, вставая между зельеваром и учеником. Снейп резко выпрямился, готовый излить на неё свой гнев, но было слишком поздно — она уже действовала. Дарья мягко и твёрдо взяла Невилла за локоть, слегка отодвинув в сторону, и задумчиво посмотрела на его зелье. Ситуация казалась безвыходной, это несчастное варево уже абсолютно ничем не спасти. — Ты сделал слишком сильный огонь под котлом, консистенция бурлит, и частицы не стабилизируются, — сухо констатировала она, сбавляя огонь лёгким движением руки. — И корень серебряного змея нужно было растолочь в ступке, а не резать, у тебя вон весь сок стёк на столешницу. А сухой остаток выделяет слишком много горечи при длительной выдержке в котле. Её пальцы, быстрые и ловкие, схватили щепотку какой-то сушёной травы из её собственного кармана на переднике — она, видимо, всегда носила с собой небольшие запасы. — Щепотка донника, — пробормотала она себе под нос, всыпая траву в бурлящую жидкость. — Нейтрализует горечь и стабилизирует эссенцию. Вступить в дебаты со Снейпом она всегда успеет, а сейчас надо было вытягивать, казалось бы, безнадёжного ученика. Булькающая масса в котле вдруг успокоилась. Угрожающий оливковый цвет сменился на ровный, спокойный лавандовый. Из котла теперь потянулся не едкий дым, а лёгкий, травяной аромат. Дарья отступила на шаг, всё ещё не глядя на Снейпа, и кивнула Невиллу. — Помешивай теперь против солнца. Медленно. Семь раз. Не больше. Невилл, смотря на неё с благоговейным ужасом и надеждой, послушно схватил дрожащей рукой ложку и начал помешивать. Зелье стало идеальным. Снейп наблюдал за всем этим с каменным лицом. Но по его скулам пробежала лёгкая судорога. Его глаза, прищуренные, перешли с идеального зелья на невозмутимое лицо Дарьи. В них бушевала буря из ярости, унижения и... вынужденного, дикого, нежеланного профессионального интереса. Волшебница, которую он поспешно окрестил дикаркой, только что ловко исправила ситуацию, даже как будто особо и не напрягаясь. Он медленно выдохнул, и его голос прозвучал ледяной сталью, обращённой теперь к ней: — Профессор Ланская, — казалось, он сейчас сгорит изнутри от злости. — У нас здесь принято предупреждать о своём вмешательстве в учебный процесс. Или в вашей русской школе правила вежливости считают помехой для эффективности? — Ну, что Вы, профЭссор, — произношение с акцентом усилилось от нарастающего напряжения, делая это обращение практически фамильярным. — Нам больше по вкусу пустая истерия вместо дела! — Меня не интересуют ваши дешёвые фокусы, мне нужен результат! — Снейп почти срывался на крик. — Так а что же вы спорите? — она произнесла это практически с издёвкой, — вы хотели результат, вы его получили, Север-р-рус, — "р" в его имени прозвучала раскатисто, грассирующе, будто ласковая кошечка только что поигралась с клубком, где оно было спрятано. Тишина в классе наэлектризовалась. "ПрофЭссор" почти убило своей небрежностью. "Север-р-рус" добило окончательно. Снейп замер, будто его только что окатили ледяной водой, его лицо перестало выражать вообще хоть какие-то эмоции. И вдруг Рон на передней парте тихо хихикнул, пряча ухмылку в кулак. И как плотину прорвало. По аудитории стали разносится сдавленные, тщательно скрываемые смешки — никто не решался смеяться над Снейпом в открытую, но волну уже было не остановить. Снейп побледнел так, что стал почти прозрачным. Его ноздри расширились, а рука непроизвольно дёрнулась к карману, где лежала палочка. Казалось, он физически ощутил это слово как пощёчину. Он не оборачивался на звуки, а смотрел на Ланскую так, словно вот-вот плюнет ей обжигающим ядом прямо в лицо! — Минус 10 очков с Гриффиндора за неуместную весёлость! — его слова так и сочились ненавистью. — А вы, профессор Ла-а-анская, — растянул он её фамилию, — Можете идти! Ваша консультация излишняя. — Как скажете, коллега, — Дарья улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую только могла быть способна. Она вышла из кабинета уверенным шагом, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь.