Пушкинский день

Мушкин всегда питал страсть к литературе. Он с раннего детства читал и неоднократно перечитывал сказки Чуковского, Маршака и, конечно же, известного всем Пушкина; без его внимания не остались произведения Беляева и Булычёва. Вскоре Мушкин с упоением стал читать приключенческие романы Роберта Стивенсона, Майн Рида, Жюля Верна, Джека Лондона. В школе Мушкин таскал большие томики со стихотворениями любимых поэтов: Лермонтова, Фета, Тютчева. В своём классе он был лучшим чтецом, который не раз выигрывал крупные конкурсы. Читательский вкус Мушкина становился всё более утончённым, взыскательным, а в месяц он прочитывал всё больше и больше крупных романов (что уж говорить о мелких рассказах). Будущий библиотекарь взращивал в себе любознательность, желание постичь непостижимое, узнать все секреты литературы, проникнуть во все её тёмные уголки, в самые глубокие пещеры… Поэтому мальчик довольствовался не только школьной программой: в старших классах Мушкин стал обращаться к средневековой, а затем и к античной литературе. К тому же юный Саша любил посещать театры. «Гроза», «Чайка», «Вишнёвый сад», «Дни Турбиных», «Утиная охота», – все эти классические постановки он видел не один раз. Мушкин обожал погружаться в прекрасный книжный мир, наполненный тайнами, интригами, загадками, ненавистью, местью и любовью. Он страстно хотел быть героем столь дорогих ему романов, попасть туда, куда судьба никогда его не закинет, быть с теми, кого он в жизни никогда не встретит, прочувствовать то, что ему не дано. Потрепанные страницы книг и хорошее воображение подарили ему вторую, не менее интересную жизнь… Александр Николаевич без труда поступил в педагогический университет и вскоре стал выдающимся преподавателем, учителем русского языка и литературы. Он мечтал нести свет людям, направлять юные умы и прививать молодому поколению тягу к знаниям и книгам. Наш герой думал, что если он – мечтательный филолог, талантливый литератор и даже местами неплохой поэт (в юности Мушкин писал стихи), каждой клеточкой организма любящий своё дело, свою работу, то, конечно же, он в силах передать расположенность к чтению молодёжи. Но жизнь преподнесла неприятные сюрпризы… Поколения сменялись поколениями, Интернет стал неотъемлемой частью жизни людей, бумагу заменил телефон, а дети встали на место взрослых. Мушкин всё чаще убеждался в том, что детям всё меньше и меньше хочется учиться и читать. Сначала они делали вид, что готовились к урокам, затем осмелились признаваться, что не сделали дома задание, и, наконец, стали открыто прогуливать школьные занятия. Мушкин винил себя, пытался найти причину равнодушия детей к литературе в своей профнепригодности, в устаревших методиках, но, в конце концов, смирился с горьким положением вещей и стал почти бездумно рисовать оценки в школьном журнале. Но если безразличие к его предмету было бедой, то отвращение к русскому языку и литературе стало катастрофой. Часто Мушкин вспоминал слова одного двоечника, Бориса Козлова, который при всём классе унизил его. Однажды Боря не сдал заданное на дом сочинение и Мушкин, как строгий, но всё же справедливый преподаватель, спросил: – Боря, почему ты не написал сочинение? Ты же знаешь, что я снова поставлю тебе двойку. – Так ставьте, – развязно ответил Козлов с последней парты. – Мне по барабану. – Почему ты так безответственно относишься к моему предмету? – вдруг не выдержав задал вопрос Александр Николаевич. – Даже если он тебе не нравится, почему ты просто не спишешь сочинение у кого-то, хотя бы ради тройки? – А зачем? Мне ваша литература и русский не сдались. Читать и писать я научился, а знать, какой башмак был у Маши Ростовой… Или как там её… Не важно! В общем, мне не нужно. Я не обязан ничего учить и знать! – Но… так нельзя говорить… Каждый культурный человек должен знать свой язык, должен грамотно на нём говорить. А читать? Неужели нет ни одной книги, которая бы тебя заинтересовала? – Писать хорошо не научился никто, раз не заинтересовала! – заявил мальчик, качаясь на стуле. – И потом: кто определяет этот ваш уровень культурности? Для того чтобы быть культурным человеком в двадцать первом веке, может, и не нужно читать много книг. – Но кем ты тогда вырастешь, Козлов? Необязательно знать абсолютно всю литературу, но хотя бы познакомиться... – Но да но!.. Послушайте, а вы? Вы вот чего добились? – смело спросил мальчик. – Вы обычный препод в какой-то среднестатистической школе. У вас нет ни большой зарплаты, ни крутой машины, вы никому не известны и никому не сдались. Вы занимаетесь бессмысленным делом и призываете нас заниматься тем же. Даже ваша жена ушла от вас! Хотя я и не удивлён: наверняка она устала от вашей скучной литературы! – По классу пошёл ропот, кто-то из мальчиков хихикнул. Мушкин растерялся, глаза его беспомощно забегали, руки затряслись. – Как ты можешь говорить такое… - произнёс учитель дрогнувшим голосом. Он чувствовал, что еще немного, и он выйдет из класса со слезами. – Не пилите меня. Я всё сказал. Это стало последней каплей для Мушкина. Конечно, он слышал множество оскорблений от учеников, видел даже пару жалоб, которые на него писали родители, да и его не раз отчитывал директор за ошибки и недочеты, однако ещё никогда не было такого, чтобы ученик при всем классе посмел настолько задеть его честь. Мушкин посмотрел на круглые глаза ребят, которые ждали нового выпада со стороны учителя, но в итоге лишь что-то промямлил и с извинениями вышел из класса. К счастью, обошлось без слез. Всю следующую неделю в школе только и делали, что обсуждали этот необычный случай. Ученики от мала до велика говорили о трусливом Мушкине, который сверкая пятками сбежал из класса. Одна история была абсурднее и смешнее другой: кто-то утверждал, что Мушкин, рыдая, проклинал Борьку, кто-то пустил слух, якобы Мушкин сказал, что найдет управу на мальчика, а кто-то говорил, что Мушкин так сильно расстроился в тот день, что поклялся уволиться из этого школьного ада. Конфликт Козлова с учителем стал сенсацией, породившей гору шуток и мемов. Нашелся даже смелый пятиклассник, который приклеил в мужском туалете постер, на котором кричащий Козлов в виде Кутузова прогонял плачущего Мушкина-Наполеона (потом еще кто-то пририсовал учителю рожки). Коллеги же Мушкина никак не поддерживали. Казалось, наоборот, они стали его сторонится, считая Александра Николаевича обузой. На педсоветах они не разговаривали с ним и старались не садиться рядом. Вчерашние приятели, с которыми Мушкин заваривал чай на переменах в учительской и с которыми он делился самым откровенным, пользуясь моментом, пускали про него грязные слухи. – Я слышал, что Мушкина уволят скоро. Бедняга, – с наигранной жалостью сказал Шептунов, учитель истории. – У него нервы стали шалить. Он мне рассказывал, что на этой неделе к психологу ходил. Говорит, все плохо, нужно лечиться. – Ба, да вы что? Так и до сумасшедшего дома недалеко! – Это точно. Он давно уже, так сказать, вышел из игры. Хотя ему не так и много лет. Стаж всё-таки маленький. – Ну не скажите, – возразила молодая Алла Эдуардовна, преподающая английский. – Он ведь больше тридцати лет в школе. Не одно поколение воспитал. Да и на пенсию он уже заработал. – Какой ему прок от пенсии? – засмеялся Шептунов. – Ни жены, ни детей. Вот куда он ее сливать будет? Квартиру и машину он покупать не планирует, хотя... я бы ему посоветовал заняться крупной покупкой. Он же на работу ездит на автобусе!.. Боже мой! А в гости вы к нему ходили? Я больше к нему ни ногой! Узенький коридорчик, гостиная с мой ноготь, кухня в два метра, скрипучие полы и диван времен сталинских репрессий! Да это не квартира, а собачья будка какая-то! Будь я женой такого скряги, сбежал бы в первый день после свадьбы! – Педагоги засмеялись. Спустя пару недель, когда история вышла за пределы школы, сам директор захотел скорее решить эту проблему. Он вызвал Мушкина на ковер и начал как бы издалека: – Знаете, Александр Николаевич, вы уже тридцать лет как тут работаете... – сказал директор, тучный мужчина с жирными волосами. – Тридцать три, – поправил Мушкин, ни о чем не догадываясь. – Да-да, тридцать три... В общем, вы много лет отдали нашей школе, не одно поколение воспитали. Поэтому, думаю, что вам пора отдохнуть... – Понял, – проговорил Мушкин. – Это из-за инцидента с Козловым? – Почему же сразу инцидент! – мягко возразил директор. – Недоразумение, и только. Поймите, дорогой Александр Николаевич, что методики ваши устарели, появилось новое поколение и все дела... Нужно найти новый подход к детям, а у вас это выходит... откровенно говоря, плохо. – Если ученик не выполняет своих обязанностей в учебном заведении и оскорбляет педагога, который семь уроков подряд перед ними распинается, то о каком подходе может идти речь? Тут дело в воспитании, – честно сказал Мушкин. Директор со вздохом снял свои квадратные очки, протер их, а затем произнёс уже строго: – Александр Николаевич, вы как будто меня не слушаете! Прошли те времена, когда каждый помнит о своих обязанностях. Выйдете из своего футляра и взгляните на жизнь трезво!.. А если быть короче: вы порочите честь нашей школы своим поведением. Вы не способны вразумить одного ученика и угомонить класс. Тогда как вы вообще можете преподавать?.. Ладно, мне надоело болтать без толку... На замену вам я нашел молодого и перспективного учителя. Он найдет общий язык с детьми. А вас попрошу освободить место. Пишите на увольнение, Александр Николаевич. Таким образом Мушкин лишился любимой работы и всеобщего уважения. После увольнения он значительно пополнел и поседел. На его лице появилось больше морщин, а в медицинской карте – записей о походах к врачу. В свои пятьдесят шесть лет он выглядел лет на десять старше. Но даже тогда Александр Николаевич не захотел бросить любимое дело и принял решение стать библиотекарем, желая найти утешение в книжном пантеоне.