Бремя тишины

      Дерек взял себе еще один стаканчик кофе – уже так, по привычке, потому что уже хлебал его, как воду. Он задумчиво сгорбился, сидя на стуле для посетителей. Уже наступило время вечерней смены, стало малолюдно и куда спокойнее. Редкие медсестры проходили мимо, занятые своими делами. До Дерека им не было никакого дела, и никто даже не заглядывал в палату, чтобы его выгнать.              Он рассеянно покрутил кистью, заставив остатки напитка переливаться, а сам был далеко не здесь, мыслями уходя все дальше.              «Никаких стрессов», так она сказала? Истерический смешок так и просился наружу. «Никаких стрессов», хах. Это будет… тяжело. Окружающая обстановка и сложившиеся обстоятельства вот вообще не способствовали расслаблению. У них были проблемы. И довольно крупные.              Это для Дерека весь его мир и все его заботы были теперь ограничены одним только Тревором: как он себя чувствует, что с ним, как ему помочь. Кристал предпочла бы, чтобы он был рядом с ней: как минимум – поддержать, как максимум – помочь найти виноватых. Ей не было дела до того, что случилось с Тревором, но она была уверена: он мог что-то видеть и мог прояснить случившееся.              Во время финального испытания произошел несчастный случай. Оно должно было проходить под землей, ничего особенного. Однако в какой-то момент камеры отключились, а когда снова заработали… ну, он не завидовал участникам. Скорпионы напали на них, а они были слишком беспомощны, чтобы отбиваться. Кто-то был отравлен, кто-то – ранен. А потом, пока вызванные на место медики оказывали помощь пострадавшим, был найден Тревор, и один только бог знает, сколько времени он так пролежал. Кристал была уверена, что эти два инцидента связаны. Что, возможно, сам Тревор в этом замешан. А еще она… боялась. Боялась, что к обещанным судебным искам от финалистов и их помощников прибавится еще иск от пострадавшего Тревора.              Когда Тревор придет в себя, ему вряд ли дадут набираться сил в покое. Кристал так этого не оставит: ей нужны его показания – и как можно скорее. Почему они просто не могут оставить его в покое?! Черт, Дерек был сам на себя зол за это бессилие. Он не мог допустить, чтобы Тревор проходил через это в одиночку. Он не мог оставить Тревора. Только не снова. Он уже оплошал, и не мог себе позволить проебать все еще больше!              Их отношения стали… меняться после того, как Дерек решил, что надо пробиваться и карабкаться обратно наверх. В былые времена они много времени проводили вместе. Тревор и Дерек годами жили вместе, не сумев позволить себе такую роскошь, как съем жилья в одиночку. Они всегда много времени проводили вместе вне работы. Тревор тянулся к нему, видимо, пытаясь наверстать упущенное за время их заключения, а Дерек… ну, он тянулся к Кристал. У них завязалась небольшая интрижка, так, ничего серьезного, но она играла Дереку на руку. Тревору определенно не нравилось то, что он постоянно ошивается подле Кристал, а та, в свою очередь, закрывала глаза на пренебрежение Дереком своих обязанностей (ну, потому что он был куда полезней в другом плане: он хорошо советовал и развлекал). Тревор отдувался за них двоих, и не удивительно, что в какой-то момент ему это надоело. Он решил, что, раз Дереку можно, то и ему можно. Фатальная ошибка. Кристал всучила ему в уведомление об увольнении и велела сделать всю грязную работу – сообщить об Тревору. Она ясно дала понять, что это – условие, своего рода проверка Дерека на пригодность, на то, может ли она доверять Дереку. Кристал собиралась восстановить его в должности, и это было именно тем, что он хотел, но когда она сказала, что Дерек должен делать это без Тревора… его перемкнуло.              Он понял, какую ошибку совершил. Ему привычно было подшучивать над Тревором, тот был хорошим объектом для небольших издевок и кладезем забавных историй. Дерек – не дурак, он отлично понимал, что пробивался за счет Тревора, принижая его. Ну, он пожинал плоды и мог только сожалеть о том, как все сложилось. И все же, когда он увидел Тревора тогда, в баре мотеля, упивающегося яблочным соком вместо алкоголя (Дерека всегда смешила эта его причуда), уставшего и разбитого, он… он просто не смог этого сделать. Не смог сказать. Чувство вины сжирало его заживо.              Он осознавал, как сильно виноват перед Тревором. За то, что тот выбрал остаться с Дереком и делать шоу, когда у него были варианты получше. За то, что Тревор оказался в тюрьме из-за него (куда он теперь пойдет, с его судимостью?). За то, как совершенно забил на него и выбрал карьеру вместо друга. И осознал, что никогда не извинялся за все случившееся. Поэтому тогда… тогда Дерек дал волю своим чувствам, и вывалил все, как на духу, а Тревор, в свою очередь…              Дерек до сих пор не знает, что это было. Все произошло очень быстро. Вот Дерек просит прощения у Тревора за то, какую боль ему причинил, пытается объяснить, что да, он выглядит так, будто ему все равно, но это не так, а Тревор… прерывает его. А если говорить еще точнее, Тревор его целует.              Он предпочитал называть вещи своими именами, но как назвать то, что произошло, Дерек понятия не имел. Было ли это влияние момента? Они всегда были близки, а в тот момент обстановка явно накалилась. Могло ли быть так, что он не безразличен Тревору? В этом самом смысле? Дерек не знал, как к этому относиться, но в моменте ему понравилось, он даже ответил на поцелуй. И было это странное чувство. Как будто он смирился слишком быстро. Как будто на подсознании он знал, что однажды это обязательно произойдет. Да, у них был «инцидент при падении в ванную» во времена колледжа, они на него забили и забыли, но это было другое. Это не было случайностью. А Дерек… он, к своему удивлению, был не против. И это тоже странно. Все эти годы они с Тревором были просто друзьями. Да, лучшими друзьями, но произошедшее между ними никак не вписывалось в рамки их привычных отношений.              В общем, Дерек не ожидал такого развития событий. Тревор, судя по его выражению лица и накатившей панике – тоже. Он сбежал, прежде чем Дерек успел опомниться, и они не успели поговорить до… Интересно, если бы тогда Дерек успел его остановить, как развивались бы дальнейшие события? Были бы они сейчас здесь? Дерек этого никогда не узнает. Впрочем, это сейчас это и не так важно. В приоритете – Тревор и его здоровье. Все, что остается Дереку, это принять то, что уже произошло, и жить дальше. Иметь дело с сегодняшней реальностью.              Реальность была такова, что Тревор упал с большой высоты (сравнительно удачно, если так вообще можно сказать), провалялся без сознания почти двое суток, мучился от боли, неспособный даже долго удерживать себя в сознании, а все, что мог сделать Дерек – просто быть рядом с ним.              Он избавился от очередного опустевшего стаканчика и подошел к своему другу. Дереку не нравился оттенок его кожи – он выглядел болезненно. Его вывихнутое плечо было зафиксировано бондажом, прижато к телу. Тревор был весь в ушибах – одна сплошная гематома. Каждый час он возвращался сюда и каждый час ситуация оставалась неизменной. Аккуратно, не зная, куда деть руки, он поправил край одеяла, перетер ткань меж пальцев, цепляясь за тактильное ощущение.              И все же, то, что Дереку сейчас позволено находиться рядом – уже большая роскошь, за которую он был готов платить огромную цену.              Об этой цене ему напомнила вибрация телефона в кармане, отвлекшая его от Тревора. Дерек поставил его на беззвучный сразу после того, как его впервые выгнали из палаты за шум, и ему некоторое время пришлось говорить с дневной медсестрой, уверяя ее, что это было в первый и в последний раз. В итоге ему все же разрешили вернуться, но время было ограничено строго пятью минутами и рамками времени посещений. В тот момент звонила Кристал, и Дерек сорвался на нее за звонок невовремя. Он посмотрел на зажегшийся экран, пока выходил из палаты. Да, это снова была она.              ― Ну? ― требовательно спросила Кристал. Тон у нее был совершенно недовольный и уставший, но они тут все уставшие, черт возьми. Дерек не помнит, когда в последний раз вообще спал.              ― Он пришел в себя сегодня после полудня, ― сообщил он новость, которую она хотела услышать.              ― И ты говоришь об этом только сейчас? ― упрекнули его, точно провинившегося ребенка, рассказавшего родителям о том, что в школу нужно сделать проект, непосредственно в вечер перед дедлайном. ― Нужно было сразу сообщить об этом мне! Мы же договаривались! Я тебя отпустила в больницу только для этого! Ну как, он сможет дать показания? Юристам нужны его показания. Мне нужны его показания.              Он с трудом сдерживал злость, сжимая в ладони корпус телефона так, что не будь на нем чехла – треснул бы.              ― Кристал, ― осадил ее Дерек, ― он только-только начал приходить в себя. Он с трудом вспомнил свое гребанное имя, какие там нахер показания? В ближайшее время он едва ли что-то сможет тебе рассказать.              ― Черт, ― выругалась она. Ответ ей явно не понравился. ― Ну неужели нельзя сделать хоть что-то, чтобы как-то ускорить процесс? Поговори, я не знаю, с врачами, с персоналом. Я не собираюсь кормить армию юристов и терять шоу из-за его неуклюжести. Предложи им любые бонусы, но ускорь процесс!              ― Думаешь, если бы что-то можно было сделать, я бы не попытался? ― нервы все больше подводили его. ― Его врач сказала, что нужно время, а если мы будем упорствовать, то можем сделать только хуже!              Кристал на другом конце провода цокнула языком и тяжело вздохнула. Дерек слышал, как скрипнула спинка кресла, на которую она откинулась.              ― В любом случае, найди способ до него достучаться и узнать все, что он знает (а он наверняка что-то да знает!). Ты должен разобраться с нашей проблемой. Твоя судьба тоже сейчас в шатком положении.              ― «Проблемой»? ― Дерек задохнулся от ярости, нервно хохотнув. ― Кристал, он тут валяется в беспамятстве, в этих трубках, бандажах, бинтах! Ему не то, что дышать больно, а даже просто существовать, а ты называешь его «проблемой»? Эту «проблему» создали мы с тобой! Он и так уже достаточно от нас натерпелся. Если бы мы были с ним чуть мягче…              ― Не драматизируй, ― отрезала она его категорично. — Он не справлялся со своими должностными обязанностями, ты сам это знаешь. У меня не было выбора, кроме как принять это решение. Вообще-то, это во многом твоя вина. Если бы тогда уволил Тревора, как мы с тобой и договаривались, его бы вообще не было на съемочной площадке. И ничего бы этого не случилось! Так что не вешай все на меня, как будто я здесь главная злодейка. Просто разберись с ситуацией. Исправь это.              Она даже не дала ему слова вставить – просто повесила трубку. Дерек с трудом подавил желание разбить телефон о стену, но с денег у него сейчас почти не водилось, да и вряд ли персонал оценит, если он заставит трещину расползтись по штукатурке еще больше.              На самом деле, он мог понять Кристал.              В подобной ситуации он бы тоже постарался как можно скорее со всем разобраться. Кристал была уверена, что ее подставили – и не без причины. Дело не столько в деньгах (в них Кристал не знала нужды), сколько в ее репутационной чести и медийном образе. Сложившаяся ситуация угрожала ее карьере, и, разумеется, она старалась все замять и найти виновных. В этом они были с ней похожи. На самом деле, во многом именно Дерек науськивал ее быть тверже и жестче, не такой сочувствующей, как она умела. Что ж, вряд ли у него было право ее судить.              Так что да, Дерек мог бы понять Кристал. Он мог бы понять ее, если бы дело не касалось Тревора. Потому что да, он – эгоист, а потому без проблем готов пойти наперекор своим принципам, если дело касается его личной выгоды. Но вот Тревор… Тревор касается его личной боли.              Он присел на скамью в коридоре, чтобы перевести дух. От недосыпа и диеты на одном только кофе и перекусов из автомата его состояние становилось стабильно хреновым, но Дерек все равно собирался игнорировать.              Он успел выучить, когда у медсестер пересменка, и некоторых знал по именам. В вечернюю смену ограничения были не такие строгие, и Дереку это нравилось. Получалось договориться, вот так просто, по-человечески. И его пускали в палату к Тревору чаще и на подольше (с оговорками, естественно, никому не хотелось получить по шапке за нарушение правил). Дерек чувствовал себя спокойнее, когда Тревор был в его поле зрения, будто так тот точно никуда не денется и получит соответствующий уход.              Он растер лицо ладонями. Несмотря на злость, кипятившую кровь, физиологические потребности постепенно брали над ним верх. Дерек не может уйти, не сейчас. Ему нужно быть здесь. Он не оставит Тревора снова одного.              ― Вы все еще здесь? ― Дерек поднял голову, чтобы посмотреть на дежурную медсестру. Он даже знал ее по имени. Хильда, кажется. Вид у нее был довольно строгий, но глаза смотрели мягко. Именно она впервые позволила ему провести ночь в палате Тревора с условием, что тот не будет мешать процедурам, задавать лишних вопросов и по первому же слову выйдет. Но, кажется, всему приходит конец, и Дерек приготовился к тому, что его снова будут уговаривать пойти домой (еще бы было, куда идти, конечно…). Однако немолодая мексиканка лишь покачала головой, протягивая ему непрозрачный пакетик. ― Тут сэндвич и йогурт. Вам тоже нужно поесть. Не надо спорить, просто примите. У нас все палаты полные, нам не нужен еще один пациент в голодном обмороке.              Конечно же она говорила так, будто в ее же интересах, чтобы Дерек поел, но он прекрасно считывал заботу в ее жесте.              ― Спасибо, ― искренне поблагодарил он, принимая подачку. На самом деле, мало какие люди были добры к нему просто так, да и он тоже не то чтобы сильно приятный человек. Однако это было… приятно. Что-то подобное Дерек испытывал, когда Тревор без причины впервые озаботился ужином для них обоих во времена их учебы в колледже.              Дерек распаковал и закусил бутербродом, простеньким, с ветчиной и сыром, но с голодухи он показался ему манной небесной.              ― Знаете, ― заговорила Хильда снова, ― в семейной комнате в конце коридора есть свободный диван. Вам бы поспать хотя бы пару часиков. Я разбужу вас, если что-то. Вы все-таки нужны вашему другу в собранном состоянии. Ему потребуется ваша поддержка, а для этого вам нужны силы.              Она точно знала, на какие точки надавить и какие слова нужно сказать, чтобы Дерек хотя бы задумался. Ему даже нечего сказать против.              Дерек нерешительно поджал губы, сомневаясь.              ― Вряд ли я хоть чем-то могу ему помочь, ― заговорил он, делясь тяжестью, что все это время лежала на его плечах. Ее забота и внимание располагали к себе и заставили Дерека, не самого дружелюбного человека, открыться совершенно незнакомому человеку. ― Я могу только… сидеть и смотреть на него. Поправлять подушки и надеяться, что с ним все будет в порядке. Я совершенно бесполезен.              Он плотно сжал челюсти и зажмурил горящие глаза, смаргивая злые слезы бессилия. Теплая ладонь легла на его плечо, поглаживая через ткань халата.              ― В его состоянии ему не нужно многого, ― заверила его медсестра. ― Одного вашего присутствия рядом уже достаточно. Он будет знать, что вы рядом, и это будет влиять на него благотворно. Поверьте, у вас еще будет шанс сделать для него больше: впереди долгий период его восстановления, и он будет нуждаться в вас и вашей силе. А теперь вам самому надо отдохнуть. Сделайте это для него, хорошо?              Дереку ничего не оставалось, кроме как послушаться. Что-то в ее почти родительской заботе напомнило ему о покойной матери, и он не смог сказать «нет».              Когда он проснулся, небо только-только начало светлеть. Кто-то (вероятно, Хильда) заботливо выключил свет, поэтому в комнате было темно. Дерек поднялся, весь помятый, одернул рубашку. Рассеянно подумал о том, что наверняка со стороны выглядит как бомж, и пахнет – примерно так же. Кажется, в семейной комнате была душевая. У Дерека не было сменной одежды, но он все же решил хотя бы сполоснуться, смыть пот и грязь. Душ немного взбодрил, Дерек даже почувствовал себя чуть больше похожим на человека. Ему определенно нужно решить проблему с одеждой, но он разберется с этим позже. Сейчас его больше волновало, как там Тревор.              Он тихонько выскользнул в коридор и по заученному маршруту добрался до палаты своего друга. Никого из персонала не было видно, и Дерек беспрепятственно вошел внутрь, тихо прикрыв за собой дверь. Аппарат привычно попискивал, в нос снова ударил запах больничной стерильности, а Тревор по-прежнему лежал там же, где Дерек видел его в последний раз. Ничего не поменялось.              Дерек подошел ближе, задумчиво касаясь железного каркаса койки, который казался единственной твердой опорой в нестабильном мире тишины и спокойствия. Лицо Тревора было расслабленным. Кажется, боль оставила его хоть на какое-то время. Он выглядел таким хрупким, что Дерек не решался его коснуться.              Тревор не слишком занимался своим здоровьем, когда болел. Иной раз даже Дерек, не слишком приученный к уходу за кем-то, не выдерживал, заставлял его пить лекарства, готовил ему супы, напоминал мерить температуру и пить воду, потому что его друг никогда этим не утруждался. Он был слишком плох в том, чтобы думать и заботиться о себе.              Что же будет теперь? У Тревора нет здесь родственников, которые могли бы о нем позаботиться – не зря же именно Дерека Тревор всегда указывал как контактное лицо в случае чего. Неужели ему придется заботиться о Треворе? Быть его… сиделкой? Так, что ли? Это Дерек-то? М-да уж, Тревор всегда плохо выбирал людей. С другой стороны, он мог бы нанять кого-то и вернуться на работу, помогать Кристал разбираться со всем этим бардаком. К тому же, она явно не обрадовалась бы перспективе того, что Дерек, вместо того чтобы работать, пропадает где-то еще. Да, так было правильнее всего. Лучше оставить заботу о Треворе профессионалам. Те поднимут его на ноги и сделают все, как надо. А Дерек – раздолбай. Он обязательно где-нибудь ошибется, может, под его опекой Тревору станет даже хуже, кто знает? Дерек уже успел почитать, какие последствия могут ждать Тревора после черепно-мозговой травмы. Разве они могут так рисковать? Дерек совсем ничего не умеет, он просто не справится!              ― Дер…              Сердце Дерека замерло, а потом заколотилось быстрее, отдаваясь пульсацией в горло. Он замер, не дыша. Его будто окатили ледяной водой. Он подумал, что ослышался, поднял глаза, уловив в темноте едва заметное шевеление губ. Возможно, Дерек просто уже сходит с ума. Да, точно, у него определенно галлюцинации от недосыпа.              И все же...              Нет.              Нет, Дерек не может так поступить. Не после всего, что он натворил. Не после того, что он сделал с Тревором.              Это должен быть Дерек. Он должен быть здесь. Быть рядом, когда Тревор очнется. Когда тот начнет приходить в себя и осознавать себя и происходящее. Когда будет проходить долгий путь восстановления. Когда Кристал начнет засылать сюда людей, чтобы те его опрашивали. Дерек должен помочь ему восстановиться и стать собой. Дерек должен защитить его от всего остального мира, должен искупить свою вину. Это – меньшее, что он может сделать для этого человека.              Солнце медленно поднималось над Торонто, тихими лучами проскальзывая в палату. Дерек поправил жалюзи, чтобы свет не мешал Тревору: ему сейчас было тяжело переносить яркий свет.              За спиной Дерек услышал кряхтение, и обернулся через плечо. Тревор нахмурился и зашевелился, после чего медленно открыл слипшиеся глаза.              Дерек, впервые за несколько дней, нашел в себе силы улыбнуться, пусть и через силу:              ― Доброе утро, Тревор.