Fiamma sull'oro

Чонгук знает: за этим столом не обсудят ничего нового. Болтовня о контрактах, акциях, сплетнях и так по кругу. Хотя нет, новому всё же быть... Свадьба. Проклятая, мать его, свадьба, свалившаяся, как снег на голову. Блеск новых туфель Salvatore Ferragamo — единственный проблеск света в этом злополучном дне. Тяжело вздыхая, Чонгук кратко смотрит на Женивьеву. Она выбрала место ближе к родителям, их стулья ещё пустовали. Чон же занял своё прежнее, готовясь к очередным формальным вопросам, а голову наполняли заранее продуманные ответы. Тиканье часов на фоне нервировало, наверное, только его. Чон знал: дотронься сейчас к Женивьеве и она вновь начнёт свою тираду. Что он её расстроил, что нужно держать хрупкий фасад, будто всё в порядке. Не нужно ничего рушить - так что, Чон, будь добр, оставь свои попытки. Всё же, она была прекрасна в своём чёрном мини-платье и бордовых сетчатых перчатках. Родители задерживались, и теперь, слыша шаги, Чонгук облегчённо выдохнул: ожидание встречи не затянется. Откинувшись на спинку стула, он прикрыл глаза на секунду, а скрип пластиковой трубочки прошёлся дрожью по телу. — Приличный гражданин, - нахально похлопал Чонгука по плечу, - ты тоже здесь. Колкая фраза метит в сердцевину их прошлой встречи. И Чонгук чувствует — вернее, знает, что тот намеренно выбирал прицел. Чувствует, как брови хмурятся у переносицы, а пальцы непроизвольно сминают друг друга. — До сих пор не могу привыкнуть, что ты приходишь на семейные встречи, — Женивьева нежно улыбалась, надеялась сбавить напряжение. Она была честной в доброте к брату, Чон знал и это. Подобную улыбку, до глубокой ямочки на щеке, в ней вызывала только искренность. — Вот именно. Это лишь семейные посиделки, а не подиум, — Ким приобнял сестру, рассматривая её наряд. На нём же была футболка с нелепым принтом мороженого на груди, те же рваные джинсы. Чонгук прослеживает юношу взглядом на свой страх и риск. Вроде и не боится смотреть открыто, ведь, кажется, Тэхён намерен теперь его игнорировать. Однако кем был бы Чон без ожидания удара? — Не знала, что ты любишь бабл-ти, — подметила сестра. Меньше всего Чонгуку хотелось видеть его близко, но отвлечься от наглеца было не так то просто. Тэ закинул ногу на ногу, верхней нервозно качает. Спина надёжно упирается в спинку стула, будто всё происходящее для него лишь цирк. Давление в коленях уже молило Чонгука расслабиться, но тело вело себя наоборот. Время ожидания тянулось как густой мёд, песчинки раздражения хрустели на зубах. Ещё чуть-чуть и точно наглухо свихнётся. Сойдёт с ума от чужого опоздания, от Женивьевы, которая не звонит им с просьбой поспешить. И в конец, от конченного идиота, пьющего свой напиток слишком громко. — Senti, la smetti di rompere le scatole a tutti? — Чон взглянул младшему в глаза, пока его голос звучал на полтона ниже обычного. Ему показалось, что Тэхён не уловил ни слов, ни интонации, вообще ничего. Глаза блондина продолжали глупо бродить по стенам комнаты, будто ему впервой здесь находиться. Трубочка всё так же зажата меж губ, нога продолжает качаться в нервозном ритме. Всё как обычно, ничего не предвещает цунами. Но затем, плавно обернув голову, ореховые глаза впились в ответ. — А по-моему, здесь раздражён только ты, caro . Сердце пропускает очередной удар, он оказался сильнее прежних. Вот только Чон не собирался отступать, раскинув руки на поручни стула, выпрямив спину. Он не намерен потакать его капризам, даже когда придурок невинно подпирает подбородок ладонью. Ma quale «caro» del cazzo?! — Да ну? — мужчина вскинул бровь, стуча пальцами по дереву поручней. — И что же мне с этим делать? Боковым зрением он замечал, что Женивьева молча качает головой. В отличие от недалёкого брата, её выражение хотя бы не вопило глупой усмешкой. Но и намёк на защиту в нём тоже отсутствовал. Это выводило из равновесия, уж явно. — Правда хочешь совета? — Тэ, задумчиво метая глазами по углам, слегка надул губы. Его скалистая усмешка не обещала ничего хорошего. Сплюнув себе на кроссовок, он с вызовом взглянул на Чонгука, указывая пальцами на обувь. Мужчина чувствовал, как в конечностях отдаёт уже не просто пульсацией, а целым жаром. Он ощущает каждую жилку в себе, пока Тэхён снова закачал ногой. Рассматривая интерьер младший делал равнодушный вид, но издевательская усмешка всё равно пробивалась порой. Настроение в комнате меняется лишь слегка, когда слышится кто-то в дверном проёме. Напряжение слегка спадает, хотя бы чужое опоздание прекратило собой душить. — Извините, — женщина говорила с задышкой, — мы застряли в пробке. — Казалось, что доберёмся быстрее. Но увы, — поспешил объясниться отец, заходя следом. — У вас тут всё в порядке? — мать озадаченно осмотрела всех. Чонгук устремил взгляд в стол перед собой. Женивьева энергично кивала, сопровождая родителей улыбкой. Только один продолжал жить в своём ритме, будто ничего не происходит. Но слава Богу, его бабл-ти уже не так резал слух. — Да, мам. Всё замечательно, — Женивьева либо в приподнятом настроении, либо, как думал Чонгук, хорошо подыгрывает ситуации. Убедившись, что всё действительно в норме, они утверждающе кивнули, занимая свои места. Всем казалось, что в роскошном пикнике нет надобности. И всё же, вино не помешает никогда. Каберне Фран, скрась же этого уёбка из моего внимания. Иначе, верь мне, скоро разорвусь. — Давайте приступим к насущным вопросам, — начал отец. — Вы уже определились, когда будет проходить свадебная церемония? — перехватила инициативу мать. — Думаю, ближе к декабрю в самый раз. — Казалось, что взгляд Чонгука так и будет упираться в стол. Но затем он поднял глаза на старших: — Есть проблемы в бизнесе, которые требуют моего времени. — Как интригует. Поделишься? — меньше всего Чон ожидал, что в разговор вмешается Тэхён. Краткий взгляд падает на младшего, желая понять что за эмоция стоит за вопросом. В выражении чужого лица стынет полуусмешка. Ну конечно, с чего бы ему переживать всерьёз? Но Чонгук не станет проигрывать, не станет циклиться, лишь ответит как и положено. — Моя туристическая база нуждается в контракте на корпоративные туры. Нам нужна юридическая гарантия и как можно скорее. — Почему ты не рассказывал об этом? — Женивьева, кажется, действительно удивилась сказанному. — Может быть, Тэхён поможет. Именно поэтому, блять, и не рассказывал. Чон взглотнул, складывая руки в замок перед собой. — Не хотелось тревожить тебя, cara mia . — Я тоже не понимаю, почему ты молчал, — согласилась мать. — В конце концов, от этого зависит счастье нашей дочери. А я думаю, что Тэхён сделает для своей сестры всё возможное. Ким молчит, пусть и чувствует выжидающие глаза на себе. Вот только его собственные воткнулись в того, кто даже не поднимает своих зрачков в ответ. Тишине не даёт повиснуть бабл-ти, если все стараются умолкнуть, блондин пьёт лишь громче. — Все слишком напряжены, — Женивьева неловко потирала ладони. — Выпьем? Ответом ей послужили положительные кивки. Женщина и сама терзала себя вопросами, которых было тысяча и один. Один: почему Чонгук на самом деле умолчал от неё всё это? — Пока я не пробовал ничего лучше, чем Каберне Фран, — отец некоторое время тешился ароматом напитка. — Мне нравится, что его насыщенность раскрывается постепенно, — мать улыбнулась дочери, получив от неё бокал. — Чонгук, ты же попробуешь? Или тебе больше по душе Каберне Совиньон? - обратился отец. Некоторый миг он ещё зависал, будто приходя в реальность, а затем одарил вежливой полуулыбкой: — Не посмею отказаться. Фабьен, бизнес-партнёр, как-то раз разделял это вино со мной на мероприятии. Движения Женивьевы кажутся, как в замедленной съёмке. То ли от усталости мозг Чонгука тормозит события, то ли она действительно медленно наполняет его бокал. Чон не соображал ничего из этого, пока его тело не пробил ток. В глазах стынут вспышки, под кожей — разрядки жара. Чувствует, мать его, как тот придурок касается к его ноге своей. Бокал, который мужчина вот-вот намеревался забрать, падает на стол, украшая изыск уродливым пятном. Testa di cazzo — Прошу прощения, я... Касание, уже по счёту второе. Он чувствует, как чужая наглость поднимается к колену стремясь выше. — Чон Чонгук, мы же находимся в приличном обществе, — губы Тэхёна играют с трубочкой. - Откуда такие дурные манеры? — Брось, Тэ, — Женивьева промокает салфетками пролитый алкоголь, тон её спокоен. — Ничего страшного, — согласился отец. — Однажды я разбил целую бутылку в молодости... Так что ты, Чон, ещё не такой и дурак. Комната залилась звонким смехом, словно все вспомнили забавную историю близкого человека. Ага, я не дурак и Вы не дурак. Истинный кретин - тот, от чьих касаний мне дышать тяжело. Чонгук сжал руки в кулаки, лицо старался держать ровное, ведь никто, блять, не должен заметить. Будь проклято. Этот стол и всё, что происходит под ним, вдали от чужого внимания. И кретин. Уж он-то в первую очередь. Рубашка кажется тесной, как и пространство в строгих брюках. И мозг в черепной коробке, кажется, тоже мечется в тесноте. — Тэхён, за какой срок можно уладить вопросы гарантии? — Женивьева сделала глоток вина, с ожиданием глядя на брата. Тэхён упирается локтём на стол, голова вновь падает на ладонь, а взгляд скучающе оглядывает Чонгука. — Природа так обделила тебя, мне искренне жаль, – подымаясь, парень ухмыльнулся, а затем по-детски надул губы. – Фабьену этого и вправду хватает или с тобой оргазм имитируют ради бутылки шампанского? Звук его шага казался почти фантомным, и только характерный хлопок двери вернул Чонгука из оцепенения. Близкие шептались о чём-то, что находилось за гранью его слуха. Ведь в его голове стыли вопросы, тысяча и один. Первый: что ты пытаешься провернуть со мной, ублюдок?