Fiamma sull'oro

Брюнетка вертится у зеркала, тихо смеясь своему отражению. – Как думаешь, лучше выгулять платье в Париже? – девушка демонстрирует красное платье с пышным бантом на плече. – Или же эту шубку? – алую вещицу она заменяет меховой. Чертовски похожей на ту, что Чон срывал несколько дней назад. Она расплывается в радости, предвкушении модных событий. И он желает. Желает исправить перед ней хотя бы часть вины. Сидя на кровати, мужчина хватается за голову. Не может выбить его из своих воспоминаний, как бы ни старался. Стынет в ушах звон его выдохов на том столе, как бы ни пытался их изгнать. Плотный слой тонального средства на шее – единственное, что скрывает грехи. – Ты в порядке? – на лице дамы читается озадаченность. Краткий вдох. – Да, абсолютно. Просто голова болит, – натянул улыбку. Жалкий атрибут в большом маскараде. – Бери всё. Думаю, в твоих чемоданах достаточно места. Судя по искоркам в глазах, её такой ответ устроил. Она молча кивнула, без лишних разочарований. Чонгук и не заметил, как в следующий момент на её месте возникла пустота. Слышал, как дама лепечет в своём гардеробе. С ним, с самой собой – Чон не понимал, кому адресованы слова. Они одинаково водили собой, как вилка по голому стеклу, вне зависимости от адресата. Не потому что голос Женивьевы был неприятен. А потому что Чон был мерзок самому себе. И напоминать об этом любая деталь была рада. Пальцы устали нервно теребить пряжку ремня. – Честно сказать, – голос разлился резко, – не ожидала, что мы поедем на Парижскую неделю моды в этом году! Женивьева подправляет яркую помаду на губах бессмысленным движением. Слой её, так или иначе, остаётся на щеке Чонгука отпечатком пухлых губ. Как издёвка и дряная насмешка. – Должен искупить свою вину за то, что расстроил тебя тогда в ресторане. Ведь так? – отвечает в несерьёзном тоне. – Хочешь купить моё прощение? – девушка оглянулась, уже уходя. На лице заиграла такая же несерьёзная улыбка, резонирующая с голосом точь-в-точь. – Нет. – Мужчина обошёл макияжный столик. – Видел твои расстроенные глаза, когда Мари рассказывала о закрытом показе. Силуэт его застыл у окна, на миг он даже поверил в сказанное. Чувство тёплых ладоней на своих плечах пробило осколком осознание. Того, что он сделал за её спиной. Во рту мерзопакостный привкус собственной крови. – Ты у меня хороший. Хоть иногда поступаешь неправильно. Руки в карманах сжались в кулаки. Ну и что, Чон, кинешься в драку с собой? Печально, но от этого не будет прока. Касание к талии пронзило Женивьеву лёгким смехом. – Надеюсь, насладишься неделей моды как следует, cara. Что ты чувствуешь, когда предаёшь? Когда знаешь, что поступил как последний урод, но исправить ничего не можешь? Нужно бояться того, что на самом деле твои попытки искупиться – лишь способ не пуститься с собой в мордобой.

***

Краски октября доставляют радость даже самому угрюмому городу. Портофино же казался иным – палитра хаотичных оттенков в забытой Богом композиции. – Уверена, что ничего не забыла? – спросил Чон, открывая даме дверь авто, протягивая ей руку в вежливом жесте. – Уверена. – Девушка положительно кивает, принимая предложение. – Осталось только попрощаться с родителями. Сказать, что мы на неделю покидаем дом. Чонгук ответил кивком, ненавязчиво сжимая её ладонь в своей. Снова это чистое, стерильное здание, где встретилась его основная незадача. Он взглотнул, желая раздавить в горле жалкий ком. Но тот ком, в который он впутался, вряд ли так просто развязать. Мужчине показалось, что в прихожей стало уютнее. Возможно, потому что в гостиной слышался треск камина. Быть может, мать Женивьевы улыбалась на этот раз ярче, и её каменная маска перестала уродовать черты лица. Но даже так, сминая руки в кулаках, Чонгук ощущал фоновое беспокойство. – Вы так неожиданно к нам, – произнесла женщина, мимолётно обнимая дочь. – Чего же не предупредили? Отец бы вернулся пораньше со своей встречи. – Мы ненадолго, mamma, – карие глаза Женивьевы метнулись со стороны в сторону, а затем, переходя на шёпот, добавила: – мы пропадём на неделю в Париже. Повисла странная тишина. Чон искренне не знал, как её читать. Но вскоре глупость тишины заменили женские визги, судя по тону – вполне счастливые. – Это правда? – глаза матери, казалось, наполнились искренней эмоцией. – Правда, signora, – положительно кивнул Чон, делая шаг вперёд. Рука легко обняла Женивьеву за плечи. – Ваша дочь мечтала посетить неделю моды. Не думаю, что я в праве отказать. Женивьева тихо смеётся. Чон ощущает, как девушка слегка растворяется в его объятиях, укладывая голову на плечо. Рисовалась картинка чего-то идеального. И судя по несокрушимой улыбке матери, она искренне верила в них. По расслабленной походке в сторону кухни казалось, что она Чонгуку всецело доверяет. – Ах, Parigi … Какое замечательное место, – прозвучало нежданно. Скачки сердца заставили глаза распахнуться шире. Чон уловил ложный сигнал и теперь пытался убедить себя, что ничего не слышал. Зрачки замерли на силуэте в дверном проёме. Блондинистые пряди были взъерошены так, словно Ким беспробудно спал несколько дней. Это выглядело мило, и Чон даже не постеснялся улыбнуться себе. – Хвалебное и мамой, и моей любимой сестрой. Улыбка и её подобия сошли на нет. Только, блять, не приближайся. Тело покрывала длинная рубашка лилового оттенка, на ногах — те же рваные джинсы. Шея младшего была покрыта слоем тонального средства. Девушка заметила лёгкое покраснение в области воротника. Считала, брат просто натёр. В его ладони блестело свежее яблоко. – Тэхён… – взгляд Женивьевы неожиданно поник. Отстранившись от Чона, девушка ринулась к младшему брату обеими руками, утыкаясь носом ему в плечо. Хруст фрукта. Кажется, красного. И взгляд Ким Тэ прошёлся по Чонгуку так же режуще. Ублюдком для моей сестры? Даже не мечтай об этом, дорогуша. – В чём дело? – приобнял её свободной рукой, услышав всхлипы у себя на плече. Каждый стук сердца казался предательским, выдающим наружу всё, что Чон чувствовал на самом деле. Но он стоял как замерший зверь, перед тем, как полностью отдаться в клыки другому. – Прости, что я тогда обидела тебя на встрече, – каждое слово дрожало. И выдохнули облегчённо оба. Прищурив глаза, Чонгук узнал это блядское выражение лица. Скалит клыки, как умалишённый. Но ты можешь быть им для меня. – Пустяк, – машет рукой, надкусывая фрукт. Женивьева отстраняется, уже с лёгкой улыбкой на лице. Она возвращается к объятиям Чона, вот только тот теперь принимает девушку с неким сомнением. В пальцах лёгкий зуд. Словно всем скелетом тянется к этой проклятой рубашке, к его взъерошенным волосам. – Что ты знаешь о Париже? – старший измерил парня взглядом снизу вверх. – По тебе и не скажешь, что видел его дальше картинок в сети. Напряжение в конечностях питало тело притуплённой болью. Взглотнул, заметив приближённые шаги. Рука на плече Женивьевы закрепилась надёжнее, хоть до этого едва её касался. В подрагиваниях мышц девушка выдавала и свою тревогу. – А и не нужно там бывать, чтобы… – рука тянется прямо, хватаясь за галстук. Жар разлился в теле, – …знать, что там не продают таких уродских вещей, как у тебя. Чон слегка пошатнулся, не ожидая подобного заявления. Припухлые губы блестят каплями яблочной влаги, в глазах стынет сама невинность. Вот только он не стесняется. Вовсе, мать его, не стесняется смотреть неотрывно. Чон не смог убрать его руку, уставившись взглядом в ответ. Может, потому что думал, как дальше быть. – Оба, прекратите, – она оказалась той, кто смог разорвать порочный круг. Женивьева слегка остранила брата, оттолкнув рукой на груди. Чонгук наконец смог выдохнуть, прикрывая глаза. Ким, помедлив, сделал шаг назад. – Ладно, ладно, – ответил кивком, затем на губах заиграла прежняя хитрость. Последний укус яблока оставил лишь огрызок. Краткий взгляд в зрачки, с приспущенных век. Затем вновь на сестру. – Что ж, раз такое дело... Привезёте мне красивых вещичек из Парижа?

***

Номер встречал их мягким светом. Кремовые стены, ковёр цвета кофе с молоком, спадающие складками шторы. Ночной Париж отражался искрами в глазах Женивьевы. Восторг застыл улыбкой на её губах. Окна отеля принуждали взглянуть на огни Сен-Жермена . Дама замерла, словно перед ней не реальное место, а лишь декорация фильма. – Здесь так… прекрасно, – Париж искрился для неё надеждами, и она была готова ловить их голыми руками. Смех катился по комнате, как детская погремушка. Чон откинулся на спинку мягкого дивана у стены, не чувствуя себя частью этого. Пелена в глазах Тэхёна казалась ему похожей на эти занавески, в которых Женивьева замерла, словно зачарованная. Вина скрутила желудок тугим узлом. – Мы успеем только к закрытой вечеринке после показа, – протяжно напомнил мужчина. Услышал разочарованный выдох. – Да, ты прав. Он никогда не хотел рушить ей идеальный вечер, день или жизнь. Но увы - приходилось. – Задержки в аэропорту были нам очень не кстати, – продолжала дама, отрываясь от ночного вида на город. Проследив её взглядом, Чон заметил, как искры восхищения сменились грустью. Девушка приземлилась на кровать. – Тогда, – начал, поднимаясь с места, – поспешим, чтобы не пропустить хотя бы это? Улыбка мягко коснулась женских губ, Женивьева ощутила мех на плечах. Чон поправил его для более опрятного вида. Она нашла опору в его протянутой руке. И тепло ладони отдало знакомый жар. Напоминающий о том, как юрист извивался под ладонями вне правил.

***

Мероприятие разливалось перед ними в золотистом свете люстр. Чонгук слегка морщил нос: в воздухе смешались каламбуры самых разных парфюмов с примесью шампанского. Гости, скользящие по залу, отливают эхом голосов. – Видимо, мы пропустили что-то действительно важное. Женивьева сильнее укрепила хватку, держась за руку мужчины. А тот лишь разглядывал вокруг. Шум бокалов, перебивающий тихую музыку, сливался в его мыслях в одно целое, путаясь в хаотичном клубке. Пробираясь между гостями, Женивьева с восторженным взглядом изучала наряды присутствующих. – Думаю, этот момент тоже будет неплох, – ответил спустя минуту, сдержанно улыбаясь. Уютный диван белоснежного цвета в углу комнаты стал их финальным пунктом назначения. Приземлившись рядом с девушкой, Чон, наконец, выдохнул. Складывая руки на коленях, он продолжал мерить взглядом пространство. Она же смотрела на всё чуть ли не с детским восторгом. – Этот красный оттенок… – Женивьева положила руку на грудь в жесте восхищения, вглядываясь в наряд мимо прошедшей модели, – чудесно резонирует с её цветотипом. – Да, красивый цвет, – мужчина кивнул, поправляя кольцо на пальце. Хруст фрукта. Кажется, красного. Чон едва заметно встряхнул головой, стараясь убрать всплывающий флешбек. – А смотри на плечи у этого платья, – продолжала, невзирая на холодный тон, – как будто специально хотели подчеркнуть строгие черты лица. – Довольно интересно выглядит, – кивнул он снова. Он кусает губы. Чувство вины давит на мозг. Выкинь этого дурака из головы уже, Чон. – Прости, cara. Не сильно разбираюсь в моде, – трёт лоб устало. – Хочешь, принесу нам шампанское? Мысли казались скомканными в один угол. И каждая из них насмехалась до боли в ушах. Чонгук протискивался сквозь поток людей, желая скорее взять то, за чем пришёл. Смех окружающих сливался в общий шум; он ощутил себя в рое пчёл. Бар виднелся рядом – конечная остановка. Но он остановился на полушаге. Его внимание перехватило другое. Джонатан Андерсон , окружённый несколькими людьми, что-то объяснял, активно жестикулируя. «Вот он. Это то, что нужно сейчас», – пронеслось в мыслях. Чон замялся на месте, выстраивая в голове целый план. С одной стороны – невеста, ожидающая на том конце зала. Но с другой… – Мсье Андерсон, – начал осторожно, сокращая расстояние, – не хотел бы Вас отвлекать… Чонгук глубоко вдохнул, словно собираясь нырнуть вглубь воды. Страхи оказались напрасны. Мужчина встретил его с приподнятой от удивления бровью, а затем мягко улыбнулся. – Все собрались здесь для общения, не так ли? – тон казался весёлым. – Я хочу… подобрать подарок. Но ничего не понимаю в моде. Совсем, – мужчина сжал кольцо на большом пальце. – Мне просто нужно, чтобы он был правильным. Улыбка Джонатана стала шире. – Вы первый сегодня, кто подошёл ко мне так честно. Все остальные твердят: «Вы гений, потрясающая работа», а Вы говорите прямо. Мне нравится такой настрой. Чон коротко кивнул, облегчённо усмехаясь. – Могу дать один совет, – Андерсон оторвался от бокала шампанского. – Не гонитесь за тем, что сразу бросается в глаза. Париж прячет красоту в деталях, – он жестикулировал, взмахивая руками, – с одеждой всё то же самое. Идеален тот атрибут, который прост на первый взгляд, но на деле умеет себя показывать. Андерсон слегка повернул голову на стоящую у бара модель, кивая на неё. Наряд шатенки казался обычным чёрным костюмом, и лишь потом бросилась в глаза яркая подкладка. – Видите как? Внешне ничего примечательного, но увидев изнутри, удивляешься этой ювелирной работе. Ищите что-то в этом духе. – Спасибо, – тихо ответил он, ощущая облегчение. – Не стоит, – усмехнулся Джонатан. – Редко кто решается говорить со мной так открыто. Судя по Вашему рвению, могу сказать: разбираетесь Вы в моде или нет, но обладатель подарка явно с Вами счастлив. Женивьева, слегка ерзая на месте, отстранённо наблюдала за движением гостей. Кто-то демонстрировал друзьям селфи с модного показа, а рыжую девушку в мини-платье обнимал её высокий парень. У неё же не было ничего из этого. Только шум, огни и музыка, сливающиеся в общий фон. – Тоже делаешь вид, что тебе всё это интересно? – послышалось за спиной. Дама ощутила лёгкое касание к плечу. Обернувшись, она слегка нахмурила брови. Незнакомца, кажется, поразила яркая улыбка. Некоторое время копаясь в воспоминаниях, девушка ощутила тепло, расползающееся по грудной клетке. Она прикрыла рот ладонью от удивления, но и её вскоре губы заразила улыбка. – Лиам?! Голубоглазый блондин активно кивал, радостно обнажая белоснежные зубы. Она вскочила с места и ринулась к нему в объятия. Он обнял её в ответ, явно не возражая. – Сколько лет прошло, mamma mia! – с восторгом воскликнула она, присаживаясь на прежнее место. – Последний раз мы виделись ещё детьми, – юноша сел рядом, протягивая ей жёлтый коктейль. – Именно, – сделав глоток и заражаясь его активным киванием, – поэтому я и удивлена, как ты меня узнал. Блондин хмыкнул, изучая её взглядом. – Как и ты меня. Девушка лишь игриво закатила глаза. – Не зазнавайся, – хихикнула, прикрываясь рукой. – Ты просто старший брат моей подруги детства. Теперь уже настала очередь молодого человека закатывать глаза в саркастичном раздражении. – Ох уж эта Лина, – отрицательно качает головой. – Помнишь, как она украла косметичку матери? Это был номер что-то с чем-то. Женивьева хотела поскорее сделать глоток, чтобы получить возможность заговорить. – Да! Но даже тогда макияжи у неё получались отменные. Особенно синие тени на губах. Их смех слился в одно целое, разливаясь общим потоком счастья встречи. Девушка ощутила необъятное тепло. – Оказался здесь из-за неё же, – Лиам оперся локтем, – посоветовала ехать в Париж. По итогу худшей скукотищи ещё не видел. – Не говори так, – она игриво дует губы. – Париж очень даже красивый город. Просто не твоё. Тебе бы на Майями или вот… – Сегодня Париж и правда красив, ведь в нём находишься ты. Лицо Женивьевы налилось алой краской смущения, а Лиам лишь иногда отрывал взгляд от её глаз на коктейль в руках. – Вот позвоню Лине и точно пожалуюсь.

***

Полусон принуждал Женивьеву качаться с боку на бок под лёгким одеялом. Ей снилось нечто, способное захватывать сознание во сне, но мозг желал скорее с этим покончить. Приоткрыв глаза, она замечает то, чему не может поверить. Удивляясь багровому пятну на шее Чона, девушка перевернулась на бок и снова провалилась в сон. Монотонное дыхание Чонгука, мягкий запах утреннего воздуха и тёплая постель смогли её успокоить. Резкость солнечных лучей заставила Женивьеву раскрыть глаза. Кажется, день подошёл к своей середине. Девушка не спешила винить себя за долгий сон — домой с Чонгуком они вернулись поздно. Проведя ладонью по месту рядом, почувствовала холодную пустоту. В мозг ударило воспоминание, в достоверности которого Женивьева была уверена лишь частично. Яркий засос на его шее. Полусонное воспоминание заставило её подняться с постели, размышляя сидя. Женивьева, почему же ты не рассказала Лиаму о Чонгуке? Девушка встряхнула головой, отгоняя вопрос подальше. Ей было интересно, где Чон. А ещё казалось, что выпить кофе тоже было бы славно. Сонная, она направилась к мини-кухне. – Доброе утро, – послышалось с стороны кофеварки. Женивьева кивнула, делая глоток свежесваренного кофе. Взгляд метнулся к Чонгуку, который делал напиток себе. Тело облегала чёрная рубашка. Шея… чиста. Девушка ни с одного ракурса не смогла рассмотреть прежнего пятна. Приснится же. – И тебе доброе утро, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Сегодня идём на вечеринку после показа? – Глупый вопрос, – покачал головой, усмехнувшись. – Платье для неё ты выбрала ещё вчера. На лице обоих заиграла улыбка. Она не видит пятна. Пустить Лиама — ошибка. Ведь мыслями уже не верна. Помещение с приглушённым светом, играющим на золотистых и кремовых оттенках мебели, чем-то напоминало их комнату в отеле. Мягкий лаунж способствовал непринуждённой обстановке, где каждый инвестор, дизайнер или влиятельный гость мог чувствовать себя как дома. Чёрное коктейльное платье обнажало плечо Женивьевы, подчёркивая изящество шеи и грацию походки. Словно кошка, вышедшая на охоту, дама ловила взгляды мужчин на себе, смущённо улыбаясь. Сегодня Париж красив, ведь в нём находишься ты. Улыбка сошла на нет, Уильям вновь засел в голове. Она виновато прикусила губу, поправляя прядь за ухо. Чонгук, держа даму под руку, казалось, и не заметил столь резких смен эмоций. Его классический костюм подчёркивал выразительность взгляда. Находя место у барной стойки, Женивьева делает глоток шампанского, рассматривая гостей с прежним интересом. Чон перебирает пальцы нервно. — Посмотри, — указывает на блондинку, стоящую к ним спиной, — у неё на подоле переливаются камни, как разбитый лёд. Только посмотри, как свет играет. Мужчина коротко кивает. — И вправду ничего. Объект обсуждения оборачивается к ним лицом. Женивьева восторженно прикрывает рот ладонью в сетчатой перчатке. — Мари, я тебя не узнала! Шоколадная пыль витает в воздухе, когда брюнетка покидает место, чтобы обняться с подругой. — Так обсуждала меня, будто я какая-то модель, — на щеках Мари заиграл лёгкий румянец. — Не моя вина, что выглядишь настолько потрясно, — хихикает дама, хватая девушку под руку. — Не возражаешь, если Мари составит мне компанию? — девушка обернулась к Чонгуку. Мужчина отрицательно мотает головой, подымаясь с места. — Абсолютно нет, cara. Всё равно у меня есть одно дело. Брови Женивьевы слегка сошлись у переносицы, однако девичьи разговоры о новых фасонах и коллекциях завлекли её в свои сети успешно. Покидая зал, курс Чонгука устремлён лишь к одному месту — бутику Dior, сияющему в вечерней темноте. Мягкий свет, зеркала до пола, одинаковые манекены в последних коллекциях встретили его как чужака. Для него всё выглядело вычурно: отполированная роскошь, не вызывающая ни отторжения, ни восторга. Рядом с ним оказалась миниатюрная брюнетка с строго собранными волосами в высокий хвост. — Bonsoir . Хотите посмотреть новую коллекцию? Взгляд Чона растерянно метнулся с манекенов на консультантку. Он вертит кольцо на большом пальце. — Мне… нужен подарок, — голос слегка запинается в хриплоте, — для юноши. Она кивает, озаряя его белоснежной улыбкой. — Могу провести Вас к коллекции верхней одежды - лёгкие пальто из кашемира, — дама жестикулирует, — удобные, но сдержанные, элегантные. А может остановиться на этом? Нет, слишком формально. — Думаю, он довольно подвижный человек, — тихо усмехается Чон, опуская взгляд в пол. Слышит, как девушка смеётся в ответ. Искренне ли это или же для поддержки обстановки, различить не мог. Да и сейчас это не входило в поле его интересов. — Понимаю. Тогда как Вам этот вариант? Она демонстрирует лаконичный пиджак с почти невидимой вышивкой на подкладке. — Это из последних, но вещь универсальная, — продолжает консультантка, — её оценят те, кому в первую очередь важна свобода действий. Чон задержал взгляд, прикусывая губу изнутри. — Ткань не слишком тяжёлая? Ямочка на лице девушки углубилась в усмешке. — Абсолютно. Можно носить с комфортом, — кивает. — Обычно наши клиенты спрашивают о тренде, а Вы о практичности. Это приятно удивляет. — Мне важно, чтобы подошло именно ему, — отвечает Чон, не замечая, как голос стал мягче. — Позаботьтесь о красивой упаковке.

***

Балкон окутан дымом Marlboro, огнями ночного Парижа. Внизу кипит жизнь: кто-то целуется в комнате напротив, кто-то злобно сигналит на трассе. Но они оба уже отключены от светского пространства. Женивьева опирается на холодные перила, махровый халат накинут на плечи. Чон стоит чуть поодаль, пуская облако дыма в небо. Девушка закрепила сигарету между пальцами. – Что делал в Dior? – голос дамы звучал лениво, вопрос прозвучал между затяжками. Чон отвечает не сразу, щурясь на огни ночного города. – Покупал подарок для Тэхёна. – Сделал паузу, затягиваясь. – Мужчина лучше знает, что подойдёт другому мужчине. Ведь так? Она усмехается. – Забавно. А я думала, ты просто решил сбежать с вечера. Бросая на неё взгляд, Чон отпускает очередное облако дыма. – Вчера ты тоже была не одна. Вскидывая брови, дама отшучивается, стараясь сохранить лёгкость в тоне: – Лиам? Да брось, всего лишь старый знакомый. Пальцы обвивают сигарету крепче, пачкая кончики в алой помаде. В ответ девушку встречает молчание. Ведь мыслью Чон витал не здесь. Не в Париже, не на бульваре Сен-Жермена, а где-то в уголке Италии. И каждый продолжал размышлять о своём. О нём в Париже.