Fiamma sull'oro

Кухня таяла в тёплых ароматах ванили и карамелизованного сахара. Женивьева, с собранными в высокий пучок волосами и пышным розовым платьем, напоминала зефир с шоколадом. Девушка располагалась у плиты, плавно помешивая смесь. Казалось, она старалась целиком уйти в готовку и раствориться в десертах. Ким игнорировала беспокойство – тихое, почти незаметное, но напоминающее о себе временами, как противный зуд под кожей. Она не понимала, с чем это связано. Но, быть может, банально не хотела озвучивать себе причины? Как знать. Действия были ловкими, почти как у профессионала. Поварского колпака – вот чего не хватало для полного набора. Женивьева выполняла всё как на автопилоте: проверяла консистенцию, убавляла огонь, вытирала ладони. Как бы она ни старалась, язык тела не обманешь: губы подрагивали. Дама всякий раз ловила себя на том, что прикусывает их изнутри до неприятного жжения. Наверное, я просто устала. Усмирить необъяснимое внутри — вот что было сложнее всего. Ким встряхнула головой, подумав: лучше сосредоточиться на сегодняшнем вечере. Тот обещал быть не самым обычным. Не в компании одного Лиама, как было привычно. Миранда не пила алкоголь. Мужчина предупредил об отсутствии вредных привычек гостьи, давней подруги, почти вскользь. Женивьева приняла логичное решение, спрятав вино подальше в холодильник. Чай или кофе, десерты. Домашний flan casero , над которым дама так усердно старается, — вот сопровождение гостей этого вечера. Тяжело выдыхая, девушка достала форму из духовки и отправила на стол. Входная дверь хлопнула, словно в такт. Сердце как-то болезненно ёкнуло. Уж слишком необычно для простого возвращения Лиама домой. Так или иначе, Женивьева поспешно взглянула на себя в зеркало. Рывком вытерла со щеки ванильную полоску, небрежно оставленную во время готовки, подкрасила губы алым сильнее. Не будь ребёнком, Женивьева Ким. Ты же не такая. Мысль прокручивалась в голове, как заевшая пластинка. И, казалось, только голос Лиама прервал повтор. — I’m home , — раздался его весёлый тон из прихожей. А за ним следом второй. Женский и такой высокий, напоминающий птичку ранней весной. — Спасибо, что встретил меня с аэропорта, — хохотала незнакомка. — Я бы там просто умерла с этим тяжёлым чемоданом. Ким замерла на секунду, словно её застали с поличным. Взгляд застыл в одной точке, а руки неосознанно сминали влажное полотенце. Внешний вид — безупречен. Домашнее чаепитие — организовано, более чем. Я же знала, что стоит ждать гостью. Но почему мне… так неприятно внутри? Услышав приближающиеся шаги, Женивьева тут же вытянула себя из бездны размышлений, выпрямив спину. Немного погодя, пространство заполнилось звонким хохотом, быстрым ритмом чужого присутствия — того, которое сложно упустить мимо глаз. Незнакомка была маленькой, на фоне Лиама почти миниатюрной. Загорелая кожа так и хвасталась хорошим отдыхом в солнечных краях. Ярко-голубые волосы, небрежно рассыпающиеся на плечах, бесспорно выделяли её среди остальных. Она шагала с такой лёгкостью, будто это место ей известно наизусть, и всё, что оставалось — лишь вспомнить забытые детали. — ¡Ah! — девушка ярко улыбнулась, заметив Женивьеву, и положила ладонь себе на грудь. — ¿Quién es esta mujer tan espectacular? Пальцы рук слегка дрогнули; брюнетка сочла это знаком оставить в покое кухонное полотенце. Бросив его на стул неподалёку, она выпрямилась сильнее, поворачиваясь к гостье лицом. Лиам слегка замялся, неловко потирая затылок. Ким слегка прищурила взгляд, но поняла: скорее всего, на него так действует внезапность вопроса, а не сомнения над ответом. Так или иначе, его голос разлил внутри брюнетки приятное тепло: — Её зовут Женивьева, — короткая пауза, почти незаметная, — a woman who is important to me . Надеюсь, вы поладите. Женивьева растерянно поморгала, не скрывая нарастающей улыбки в уголках губ. Щёки покрыл лёгкий румянец, свет кухонных ламп отражался в глазах ярким блеском. Mi sento come una bambina imbarazzata… Тон Лиама не включал в себя наигранность, которую она привыкла слышать. От родителей. И от Чонгука, который теперь казался… Нет, не время об этом думать. — Буду рада с тобой познакомиться, — протянула руку Ким, наконец собравшись с чувствами. — Отдыхала в Бенидорме? Голубовласая вновь звонко хохотнула, пожимая руку в ответ. Ладонь её была тёплой, по сравнению с прохладной рукой Ким — даже горячей. — А я Миранда. И нет, я только вернулась с Ибицы, — поправила волосы. — Знаю, банально. Но давно мечтала там побывать. Мечтам нельзя отказывать. — Estás tan morena que pareces una patata frita , — бросил Лиам, усмехнувшись. Отпустив руку Женивьевы, Миранда фыркнула, хватая с диванчика светлую подушку. Не задумываясь, она метнула её в парня. — Bueno, al menos no estoy blanca como un hongo. Друзья смеялись легко, без лишнего напряжения. Это был смех людей, знающих друг друга давно. Женивьева знала о Миранде не так и много: она — школьная знакомая, с которой тёплая связь сохранилась до сегодняшних дней. Несмотря на это, брюнетка почувствовала странный укол — не боль. Скорее лёгкое жжение, которое ещё можно усмирить, если сильно попытаться. Она тут же направила фокус внимания на десерты: где-то подправить, где-то вытереть блюдце, чтобы для гостьи всё выглядело идеально. Лиам расположился напротив подруги, расслабленно закинув ногу на ногу. Не глупи, — одёрнула себя девушка, пытаясь успокоить неведомое чувство. — Это всего лишь его давняя подруга. И только. — ¡Guau! — Миранда восторженно сложила руки на груди, когда Женивьева подала десерты. — Ты сама это сделала? Не имея особого энтузиазма к разговору, но и не желая показаться неприветливой, Женивьева улыбнулась и энергично закивала. — Ничего удивительного, — по-доброму смеясь, вставил своё слово Лиам, — она любит вкусно готовить. И, более того… — прервал себя на момент, пробуя десерт, — подходит к этому мастерски. Ким ощутила в щеках лёгкий жар. Не мудрено, что лицо раскраснелось в смущении. Сердце выбивало учащённый ритм, подтверждая ценность Лиама и его мнения. Тем не менее, Миранда будто не хотела верить на слово. А потому, увидев, с каким аппетитом друг уплетает флан, решила не отставать. Всё же, её реакция ничем не отличилась по итогу. — Esto es… impresionante , — произнесла с блестящими глазами, прикрыв их на мгновение. Голубовласая взглянула на Женивьеву, пока та, засмущавшись, старалась собрать себя. — Не стоило так заморачиваться, правда. Простых блинчиков было бы достаточно. Мы с Лиамом не привереды. Расхохотавшись, Лиам отставил блюдце с оставшейся половиной десерта. — В таком случае, Женивьева была бы просто не собой. Вскинув взгляд на мужчину, Женивьева по-доброму хотела приказать ему молчать. Она переминалась с ноги на ногу, уже не знала, куда спрятать окутавшее её смущение. — Мне только в радость, — кивнула дама, подавая горячий кофе. Воспользовавшись моментом, когда друзья занялись десертами, Ким вновь повернулась к плите, будто нашла себе срочное занятие. На самом деле, ей просто хотелось подумать. И желательно наедине, пока за спиной разносится живая, не до конца понятная испанская речь. Он расхвалил меня перед другой женщиной. Называет меня той, которая ему важна. Неужели я… могу значить что-то большее? В голове пронёсся ураган мыслей, больно давя на виски. Отношение Чонгуку к ней, которое часто заставляло чувствовать себя лишней, его лёд внутри, не поддающийся огню, — раньше Женивьева была готова плакать над этим. Но сейчас ей нравится думать лишь о том, что, кажется, она наконец… значима. — Эй, Женни, — протянул Лиам. — Присоединяйся к нам. Ты же здесь не прислуга. Миранда поддержала идею, энергично поднимая палец вверх. Наборы самых различных браслетов загремели у неё на руке. — Полностью согласна. Обернувшись, брюнетка узрела неподдельную искренность в их глазах. Кажется, компания девушки и вправду была им интересна. — Я с вами, — одарила их яркой улыбкой, — просто хочу сделать наш стол… чуть богаче. Энергичный диалог двух друзей поумерил пыл, будто их что-то расстроило. И всё же разговор не терял своей оживлённости. Теперь появилось время вслушаться в разговор, происходящий за спиной. Она не знала испанского в идеале, однако обрывки диалога вполне могла ловить. С кружкой кофе, зажатой в руке. — У Женивьевы интересный акцент, очень, — хохотала Миранда, отодвигая пустое блюдце, где ещё недавно красовался кусочек десерта. — Ещё бы, — словно с гордостью фыркнул Лиам, — она итальянка, между прочим. Тон молодого человека был приятен. По ощущениям, он давал подруге понять, какое место девушка занимает в его жизни. И всё же что-то не давало покоя до конца. Брюнетка стиснула кружку сильнее, когда разговор продолжался. Она всё ещё делала вид, что у плиты ждёт срочное дело, тогда как на самом деле беспорядок в голове не дал бы ей шанса показать себя как интересную собеседницу. — Итальянка? — Миранда чуть приподняла брови, лениво потянувшись за своей кружкой. — Ahora lo entiendo todo. Усмехнувшись, она чуть потянулась к Лиаму, бросая лёгкое: — Siempre tienes buen gusto, cariño. Cariño… Это слово прозвучало мягко, почти нежно. Казалось, будто Миранда к нему привыкла, ибо произнесла его как нечто обыденное — и всё было бы славно, не задень это Женивьеву. Сердце больно отдавало в грудь ударами. Что-то внутри неприятно кольнуло, заставляя содрогнуться. Рука выронила кружку, как будто она была лишним элементом декора. Странно, однако, в потоке мыслей дама и не заметила, как ладонь раскраснелась от горячего. Кофе украсило пол уродливым пятном. Кухню наполнил высокий женский визг. Вероятно, Миранда испугалась больше, чем сама Женивьева. Лиам оказался рядом почти мгновенно, будто заранее готовился к такому исходу событий. — Don't panic, — голос мужчины был ровным, чуть ниже обычного. Его рука осторожно разместилась на женском запястье; суета внутри вдруг сбилась с оборотов. Девушка заморгала так потерянно, словно только сейчас вернулась в реальность. Лиам ловким движением отодвинул осколки в угол, чтобы ни Женивьева, ни кто-либо другой не смогли пораниться. — Это горячо, но не критично, — произнёс он уже тише, успокаивая больше себя, чем девушку. Неловкость вдруг сковала её движения. От спокойствия, с которым Лиам о ней заботился, Ким стало стыдно за свою необъяснимую бурю внутри. Он на секунду задержал взгляд на лице девушки, будто уловив перемену, но при этом не желал задевать слишком личное. Он не отпускал покрасневшую ладошку сразу, лишь потом потянул её под прохладную воду в раковине. Лёгкий холод коснулся повреждённой кожи, заставив Женивьеву резко вдохнуть. И всё же это ощущалось не так мучительно, как тяготеющие вопросы внутри. Парень достал из верхнего шкафчика аптечку. Аккуратно промокнув ладонь сухой салфеткой, он нанёс охлаждающий гель. — Больно? — спросил он, наконец подняв взгляд. — Немного, — призналась Ким, ощущая, как неприятное жжение отступает. — Значит, повезло, — с улыбкой закивал Лиам. — Никакого серьёзного ушиба. Миранда оставалась в стороне, наблюдая молча. Во взгляде мелькнул стыд, будто она чувствовала причастность к неприятности. В повисшей тишине её чувства разыгрались сильнее, опустив голову, дама переминала пальцы. Брюнетке было сложно оставить эту перемену вне поля зрения. Она прикусила нижнюю губу, будто стыд теперь взялся и за неё. Стыд за собственную резкость и хаос в мыслях, за разбитую кружку и дрогнувшие руки. Ким знала — если ничего не предпринять сейчас, станет только хуже. — Я… — Женивьева тихо прочистила горло. — Отнесу Лине десерт. Она как раз вернулась домой. Мужчина снова поднял на неё взгляд — всё такой же внимательный. Более настороженный в этот раз. — Are you sure? — Yes, I’m sure, — поспешно улыбнулась Ким, хватая тарелку с десертом. Она не стала дожидаться ответов или просьб остаться, ведь ощущала — ещё чуть-чуть, и её крепость падёт. Развернувшись на носочках, девушка покидала дружеский ужин. Чувствуя, как слёзы подступают слишком быстро и слишком не вовремя, ей было куда проще ускорить шаг. Оказавшись во тьме коридора, она позволила себе тяжело выдохнуть. Я… ревную его к другой женщине? Ким продолжала ступать в комнату подруги, ещё совсем не зная, что за спиной кто-то сделал выбор в её пользу. Миранда первой нарушила тишину, убедившись, что их с Лиамом никто не слышит: — Я не хотела подобной ситуации. Это слово… просто старая привычка, cariño. Ещё со школы. Лиам выпрямился, прекращая смотреть брюнетке вслед. Его фокус сместился на стол и приятельницу, сидящую за ним. — Я знаю, — голос звучал спокойно, однако приобрёл твёрдость, — но давай без этого, лады? Мужчина вскинул краткий взгляд в сторону коридора, где растворилась Ким: — Она мне важна. Пусть между нами всё ещё не так однозначно. Перед дверью комнаты Лины Женивьева задержалась дольше, чем собиралась. Пальцы сжались вокруг блюдца с домашним фланом, будто тело требовало заземления прежде всего. Утирая влажные глаза тыльной стороной ладони, Ким слегка толкнула дверь — и та открылась почти беззвучно. Комната встретила мягким светом ламп и покоем. В окружении светлых стен темнота вечера в окнах выглядела особенно контрастно. Розовые шторы слегка колыхались от приоткрытого окна, а белый ковёр под ногами приглушал шаги. В пространстве царил аромат свежих роз — не приторный, как дешёвый парфюм, а тонкий, от пышного букета в вазоне на стеклянном столике. Женивьева тихо улыбнулась себе. Лина никогда не хвастается поклонниками. Но заметно — они её любят. Сама блондинка лежала поперёк кровати, утопая в разноцветных подушках. На фоне чуть ли не воздушного интерьера они выглядели как резкие цветовые вспышки. Светлые волосы волнами рассыпались на плечах, розовый халат подчёркивал силуэт пышной фигуры. Что-то в планшете заставило её смотреть сосредоточенно. Чёрные очки держались на переносице скорее для декора, чем по необходимости. Стоило девушке поднять взгляд на вошедшую, как вся строгость на лице тут же рассеялась. – О, Женни, – Лина сняла наушники, улыбнувшись искренне. – Я как раз досмотрела последнюю серию аниме. Вот думала спуститься к вам. Ким усмехнулась, делая уверенные шаги вперёд. Присев на краю кровати, девушка протянула блюдце с золотистой ложечкой. – Так и скажи, что хотела по-тихому своровать кусочек. Я не обижусь. Подруга оживилась, принимая десерт почти с детской радостью. Откладывая планшет, дама села рядом с Женивьевой. Прежде чем попробовать, её взгляд скользнул на ладонь подруги — та всё ещё краснела. – Did you burn yourself while cooking? — прозвучало мягко, словно материнская забота. Ким смахнула другой рукой, словно это была рутинная мелочь. – Не беда. Не так и больно. Собеседница кивнула, не настаивая. Она всегда умела ощущать чёткость границ, не теряя при этом наблюдательности. Ким любила в ней эту черту больше всего. Убедившись, что подруга не морщится от боли и не прячет руку, она наконец попробовала десерт. Глаза тут же блаженно закрылись, а губы растянулись в улыбке. – This is… a crime, not a dessert, Genevieve. — выдохнула девушка, пробуя ещё. — Как хорошо, что он пришёл ко мне сам. Не пришлось выдумывать хитрости, дабы из-под носа украсть у тебя, — добавила Лина с тёплым смехом, слегка подталкивая плечо подруги. Брюнетка улыбнулась в ответ, ничего не говоря. По скользящему взгляду Лины стало понятно — фальшивость усмешки не прошла мимо. Опускаясь глазами чуть ниже, она заметила: руки Женивьевы, сложенные на коленях, подрагивают. Уголок её пышных губ поднимался будто по приказу. Она заметила это, конечно. Ким знала — подобные вещи редко обходят внимание Лины стороной. Почуяв неладное, Лина тяжело вздохнула, будто намеревалась пробраться в клетку, где подруга себя заперла. Оставив блюдце на прикроватной тумбе, она обратила внимательный взгляд на девушку. – Женивьева, — тихо позвала её по имени, словно боялась спугнуть, — что не так? Вопрос прозвучал без фальши, без давления. Именно такой тон зачастую ломал последнюю попытку держаться. Ким тяжело вздохнула, закрывая глаза. Казалось, раскрытие себя требовало физических усилий. Лгать сил уже не оставалось, но и полностью обнажать правду пока морально затратно. – Просто... — она запнулась, не до конца подобрав слова, — слишком много бардака в голове, понимаешь? И мне... надо разобраться. Пока не стало слишком поздно. Голос дрогнул, выдавая кроху её боли наружу. Слова звучали неровно, будто вот-вот сорвутся в плач. – Мне сложно сказать об этом вот так сразу... — добавила Женивьева честно, — но... могу ли я попросить твою машину на вечер? — она подняла взгляд, словно в надежде убедить подругу. — Возможно... трасса Лондона внесёт в меня больше ясности. Блондинка смотрела внимательно, не пропуская ни слова. Казалось, она попала в самое ядро проблемы и теперь нужно аккуратно вытянуть стрелу, остановить кровотечение. Ровный выдох. Она всегда знала, что делать, даже если решение казалось непростым. – Мы прокатимся вместе, — в её тоне осталось прежнее спокойствие, но теперь к нему прибавилась твёрдость. И было в этом что-то знакомое. Лина, ты всё-таки чертовски похожа на него... Подруга лениво сползла с места, подбираясь к своему широкому шкафу. Да, она приняла решение за двоих, но корить себя, называть эгоисткой — не спешила. – Заодно выгуляю свою новую шубу. И ты собирайся. Время не ждёт, — бросила она через плечо, словно речь шла о дружеской вечерней прогулке. Женивьева поначалу хотела возразить или переубедить Лину. Беда только в том, что сил на это становилось всё меньше. Она лишь кивнула, когда подруга обернулась, принимая предложенную опору.

***

Ночной Лондон в ноябре обретал совсем иной дух. Уличная тьма и свет многоэтажек делали его не таким ярким, как на открытках. Он был глубоким, вязким. Так, словно в каждом переулке время решило замедлиться в танце не для туристических глаз. Фонари тянули светлые полосы по влажному асфальту. Дождь прошёл совсем недавно — воздух разил прохладой свежести, камнем и чем-то металлическим. Машины скользили мимо, оставляя за собой шорох шин. Одной из таких был розовый Porsche Cayenne, в салоне которого плавно разливался джаз. Ленивая труба и мягкие аккорды не требовали внимания, они просто были. Как фон для ещё не созревших откровений. Лина вела одной рукой уверенно, словно находясь в своей стихии. Другая покоилась на руле для подстраховки. Блондинка улыбалась слишком спокойно, будто не ощущала напряжения рядом с собой. Та самая шуба на ней — светлая, с чёткой линией плеч — придавала девушке статус, о котором не вопят на каждом шагу, но его видишь издалека. Женивьева сидела на пассажирском сидении спереди. Огни города танцевали в её встревоженных глазах. — Как ни крути, с коллекцией мы здорово продвигаемся, ага? — первой заговорила Лина. — Этот крой, стиль… полный восторг. Брюнетка усмехнулась, слегка поворачивая голову к подруге. — Согласна. Так погляди, и станем известным модным домом! Женский хохот растекался джазовым мелодиям в такт, дополняя их. Девушки ехали дальше, не имея особого пункта назначения. Казалось, весь Лондон для них — один большой финиш. Несколько следующих кварталов проходили в комфортной тишине, между людьми, которые знают друг друга наизусть. Для них даже молчание не было проблемой. Вот только Лина знала: за тишиной подруги что-то стоит. И всё-таки Ким без лишних расспросов со стороны пошла навстречу правда. Нервно поёрзав, она сцепила руки на коленях. Пальцы сначала нервно стиснулись на них, но затем разжались. Брюнетка вдохнула слишком шумно, как для человека, у которого якобы всё под контролем. — Лина, я… — начала она, тут же запнувшись. Но затем продолжила: — словила себя на ревности к Лиаму. Машина не замедлилась на полпути. Шокированных глаз блондинка не состроила и лишних вопросов не последовало. Но уголок губ, приподнятый в подобии ухмылки, намекал — мнение внутри неё уже созрело. — Дело понемногу заходит дальше интрижки на стороне, как могу полагать. Женивьева замялась, пытаясь понять, что сама чувствует по этому поводу. Опустив глаза, она продолжила, хоть и было страшно оступиться в выражениях: — Мне казалось, будто я и вправду для него лишь забава, — честно призналась Ким, глядя на разложенные руки перед собой. — Но сегодня он… — дама сглотнула, — хвалил меня перед своей подругой. Назвал меня важной для него женщиной. Лина кивнула так, будто услышала что-то очевидное. — Я не сомневалась в его серьёзности, — прервала речь на несколько секунд, подбирая слова, — поэтому не его отношение к тебе имелось в виду, — тяжёлый выдох, — а твоё к нему. Ким нахмурилась, скрестив руки на груди. Что-то из сказанного её задело, заставило задуматься. — What do you mean by that, Lin? Девушка глубоко вздохнула. Не озлобленно или разочарованно. Так, будто не до конца уверена, что её мысль примут к сведению. Не так уж просто будет это сделать — она знала. — Darling, — начала мягко, без тени упрёка, — вы оба дороги мне, правда. Но я считаю, что скорее он для тебя интрижка, а не наоборот. Слова ударили в грудь своей внезапностью. Не больно или колко — жарко, глухим стуком сердца в уши. Женивьеву словно бросили в котёл совести, выход из которого — честно себе признаться. Она открыла рот, чтобы возразить, сыграть непонимание сказанного. И всё же не нашла своих слов. Ибо истина уже крылась в чужих. — Невооружённым глазом заметно, что между тобой и Лиамом далеко не дружба. Это очевидно. Однако, — сделала паузу, собираясь с силами выпустить откровение наружу, — не он одной ногой в браке с другим человеком. Машина остановилась на красном светофоре. Тревожный отблеск проникал в салон, словно тоже хотел примкнуть к справедливости. — Ты поступаешь плохо в первую очередь не к нему, — тихо добавила Лина, её голос стал немного ниже, — а в первую очередь к себе, Женивьева. Ким резко развела руки, пожимая плечами. Словно кто-то озвучил то, в чём она долго боялась себе сознаться. — Но что же я могу сделать уже сейчас, Лин?! — в голосе прорезалась злость. Не столько на подругу, сколько на своё безрассудство. — Родители любят Чонгука, в обществе я выгляжу с ним правильно. Наша свадьба уже в процессе организации. Всё решено! — казалось, она вот-вот сорвётся на плач. Лина медленно повернула голову. Она не была шокирована или зла в ответ, ведь готовила себя к такой реакции. Правду принимать непросто, и она слишком умна, чтобы этого не понимать. — Do you love him? На фоне сказанного ранее вопрос прозвучал слишком… просто. Будто на смену горькому кофе пришёл обычный стакан воды. — Что?.. — Ким растерянно поморгала, ресницы влажные от накатившихся слёз. — Чонгука, — спокойно повторила Лина. — Ты его любишь? Мир будто сузился до одной точки — к этому вопросу, которым сама Ким задавалась уже не раз. Девушка уставилась на лобовое стекло, на размытые огни за ним, и… ничего не произнесла. Слишком стыдно порой признавать, что собственный выбор ныне кажется… ошибкой. Светофор переключился. Транспорт тронулся. — Ты можешь мне не говорить, если не хочешь. Но… — надпила Лина свой бабл-ти, купленный ещё перед поездкой, — главное не лги себе. Блондинка не смотрела на подругу в упор, не требовала немедленных ответов. Она говорила так, будто её слова — чёткая истина. И что с этой истиной делать, решать уже точно не ей. — Никто не возьмёт ответственность за твоё счастье кроме тебя самой, — добавила она, — так чего ты ждёшь, Женни? Брюнетка почувствовала, как что-то внутри неё наконец-то сдаётся. Без громких истерик или обвинений в чужой бок. Слёзы просто раскатились по щекам, как тот самый честный ответ. Девушка не всхлипывала так, будто мир для неё кончен. Не закрывала лицо в желании спрятаться от стыда. Озарение внутри — вот что пробудило плач. Мне нужно насмелиться выбрать себя. И человека, которого искренне желаю. Пока не стало слишком поздно.