Похождения

Елена спала глубоким, безмятежным сном, истощенная страстью, ее лицо умиротворенное и мягкое в лунном свете. Деймон осторожно освободился из ее объятий, его движения были беззвучными, присущими его природе. Он натянул темные брюки и, босиком, вышел из комнаты, притворив за собой дверь. В гостиной дома Сальваторе царил полумрак. Тлеющие угли в камине отбрасывали дрожащие оранжевые блики на стены, увешанные портретами давно умерших предков. Воздух пахнет пылью, старым деревом и едва уловимым ароматом виски, который, казалось, навсегда впитался в обивку мебели. Он подошел к бару, налил себе бокал выдержанного виски, но, отхлебнув, поморщился и отставил его в сторону. Алкоголь не мог дать того, чего он жаждал. Острая, пронзительная пустота, зияющая внутри, даже после такой ночи с Еленой. Ему недоставало... чего-то дикого. Необузданного. Темного эха его собственной сущности, которое Елена, со всей ее человечностью, могла лишь приглушить, но никогда не могла удовлетворить полностью. Тишину разорвал легкий, почти невесомый стук в дверь. Деймон обернулся, насторожившись. В следующее мгновение дверь бесшумно открылась, и в проеме возникла фигура. Это была Кэролайн Форбс. Она стояла, залитая лунным светом, в коротком шелковом платье цвета черной крови. Ее белокурые волосы казались серебряными, а глаза светились неестественным, хищным блеском. Она пахла ночным ветром, дорогими духами и свежей кровью. — Слухи о твоей смерти, как всегда, сильно преувеличены, — ее голосок прозвучал сладко и язвительно. — Я почуяла... возбуждение. Оно такое густое, что висит над всем домом. Не могла пройти мимо. Деймон медленно окинул ее взглядом, с ног до головы. В его глазах вспыхнул знакомый огонек — не нежности, а чистой, неподдельной жажды. — Входи, малышка Форбс, — он сказал с легкой ухмылкой. — Не стой на пороге. Она вошла, движением стремительным и грациозным, и дверь захлопнулась за ней сама собой. Она не смотрела по сторонам, ее взгляд был прикован к нему. — Елена спит? — спросила она, делая вид, что проверяет маникюр. — Бедняжка. Должно быть, совсем выбилась из сил. — А у тебя, я смотрю, энергии хоть отбавляй, — парировал Деймон. — Мне стало скучно, — она пожала плечами, подходя к нему так близко, что шелк ее платья почти касался его голой груди. — А когда мне скучно, я ищу... развлечений. Она подняла на него глаза, и в них не было ни капли той милой девочки из школьного совета. Там была только вампирша. Древняя, голодная и прекрасная в своей порочности. Он не ответил. Просто протянул руку и запустил пальцы в ее белые волосы, резко притянув ее к себе. Их губы встретились не в поцелуе, а в столкновении. Это было дико, по-звериному. Не было нежности Елены, неторопливого исследования. Был голод. Взаимный, острый, разрушительный. Его клыки остро коснулись ее нижней губы, и капля крови выступила на ее идеальной коже. Она втянула воздух со шипением, не отстраняясь, а, наоборот, впиваясь в него с еще большей яростью. Вкус ее крови, яркий и мощный, ударил ему в голову. Он сорвал с нее платье одним резким движением, ткань с треском разошлась по шву и упала на пол. Она ответила ему тем же, ее ногти, длинные и острые, впились в его плечи, оставляя красные полосы. Никаких прелюдий. Никаких нежностей. Он толкнул ее на широкий кожаный диван, и она упала на него с тихим смешком, который моментально сменился стоном, когда он оказался над ней. Его руки сжали ее запястья, прижав их к спинке дивана над ее головой. Она выгнулась, пытаясь высвободиться, но это лишь сильнее разожгло его. — Всегда такая контролирующая, Кэролайн, — прошипел он ей в ухо. — Расслабься. Получи удовольствие. — Я всегда получаю то, что хочу, Сальваторе, — выдохнула она в ответ, и ее ноги обвили его талию, впиваясь пятками ему в спину. Их соединение было не слиянием, а битвой. Каждое движение — вызовом, каждый стон — победным кличем. Он двигался с грубой, почти болезненной силой, а она встречала его с такой же яростью, кусая его плечо, пока на коже не выступила кровь. Они были двумя хищниками, нашедшими в другом идеального, опасного партнера. Зеркало на стене отражало их спутанные тела, бледную кожу, отсветы безумия в глазах. Стоны и рычания смешивались со скрипом кожи дивана. Это было животно, грешно и невероятно интенсивно. Это была тьма, взывающая к ним. Он чувствовал, как ее ногти впиваются ему в спину все глубже, с каждым его толчком. Она кричала, но не его имя, а просто издавала дикий, первобытный звук, когда волна оргазма накрыла ее. Это стало его сигналом, его собственным кайфом. Он вонзил клыки ей в шею, не для того чтобы пить, а в порыве чистой, неконтролируемой страсти, и это стало финальным аккордом. Он рухнул рядом с ней, дыхание, которого он не нуждался, срывалось с его губ. Они лежали молча, в кромешной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в камине. Кэролайн первой нарушила молчание. Она поднялась, ее движения снова были отточенными и грациозными. Она подобрала с пола свое разорванное платье и накинула его на плечи, как мантию. — Ну что ж, — сказала она, поправляя волосы. — Было весело. До скорого, Деймон. Она вышла через ту же дверь и растворилась в ночи так же бесшумно, как и появилась. Деймон остался лежать на диване, глядя в темный потолок. Острая пустота внутри была заполнена. Но теперь ее место заняло другое чувство — тяжелое, знакомое чувство вины, которое медленно поднималось из глубины, как холодный туман с реки Мистик Фоллс. Он прикрыл глаза, слушая, как наверху, в спальне, тихо переворачивается во сне Елена.