Первобытное Ядро

      Погода в море непредсказуема. Те, кто бросает вызов Новому Миру ради легендарного сокровища, обязаны понимать: океан не дает вторых шансов. Здесь штурману мало просто знать теорию — он должен срастись с кораблем. Ловить малейшую перемену ветра кончиками пальцев, слышать угрозу в рокоте волн и читать небо прежде, чем их затянет в водоворот. В этих водах ошибка штурмана — это не просто лишняя миля на карте. Это приговор, который выносит сама стихия. ‎

***

‎Запись в бортовом журнале №... ‎Уже прошла неделя с того случая с Зоро. Всё улеглось на удивление быстро, но это лишь видимость — на самом деле мы истощены морально. Сегодня Чоппер наконец позволил ему выйти из комнаты для гона после повторного обследования. ‎Бедный... он всерьез опасался клеточной мутации. Когда Зоро тогда увеличился в размерах, это выглядело пугающе неестественно. Чоппер проверял его кровь на маркеры генетической нестабильности и следы аутоиммунного распада, боясь, что такая резкая трансформация могла запустить необратимые изменения в организме. Проще говоря, он боялся, что зверь внутри Зоро начал переписывать его человеческую биологию. Такое быстрое обращение ненормально и неестественно.       ‎Но, к счастью, анализы показали, что метаболический профиль в норме. Несмотря на всю дикость того приступа, гон не вызвал патологических изменений. Тело Зоро выдержало нагрузку, и его здоровью сейчас ничто не угрожает. ‎      Погода полчаса назад была ясной, пока нас не поглотил густой туман. Мы продолжаем искать скрытый остров Блисс, опираясь на те странные данные, которые Брук и Чоппер притащили, когда вернулись на «Акуле». Судя по их рассказам, течение, затянувшее подлодку на глубину, было словно живым. Но самое странное — это звуковая ракушка, которую они там нашли. Мы с Усоппом целую неделю пытались расшифровать её шум, напоминающий прилив волн об острые скалы. Мне кажется, она попала к ним в руки не просто так. Мы почти не покидали каюту, идя по следу этого звука. ‎      В это время Санджи делает ревизию на складе. Я вижу, как стресс возвращает его старые травмы — этот панический страх оставить нас голодными. По моим подсчетам, продовольствия осталось дня на три, не меньше, но он ведет себя так, будто мы уже на грани. Он определенно отдает свои порции Луффи. Однако так поступает не он один: Робин под предлогом изучения "белого шума", тайком подкармливает капитана. ‎Фрэнки всё сильнее беспокоится из-за запасов колы, которая питает Санни и нашу защиту. Усопп ищет способы выловить хоть какую-то крупную рыбу, но нам попадаются лишь бесполезные водоросли. Джинбей сейчас проплывает под килем в поисках живности, а Брук и вовсе перешел на один чай. В принципе, это ожидаемо — он же скелет, в конце концов… но я знаю, что это ранит чувства Санджи. Для него отказ от еды — это признание собственной несостоятельности. ‎Так не должно быть. Мы медленно рассыпаемся. И если кто-то и может вытащить нас из этого тумана - это буду я. Я возьму на себя эту ответственность. ‎‎

***

‎Нами устало отложила перо покачиваясь на стуле, в кабинете картографа было мрачно. Она потерла переносицу. От недельного изучения карт и звуковых частот ракушки перед глазами плыли цветные пятна. ‎— «Эй, можно войти?» — мечник, почесывая затылок словно провинившийся ребенок, медленно переступил порог территории омеги. ‎— «Вышел-таки», — неловко отозвалась Нами. Они не разговаривали всё это время. — «Как самочувствие?» — она отложила журнал в близлежащий сейф, возвращаясь к линейке и вычерчивая линии карт. ‎— «Бывало и хуже, поговорим?», — он разложился на диване, собираясь с духом. ‎— «Так, значит, марафон извинений?» ‎— «Это так они это назвали?!» — мечнику явно не нравилось название. — «Пхаха, конечно же! Мы не упустим возможность повеселиться таким вот образом. Так, эм... что ты хотел мне сказать?» ‎— «Кхем, это самое...» — он смущённо отвернулся. — «Не могу поймать этого сранного повара на разговор». Кошка была удивлена. ‎— «Мне казалось, ты хотел принести извинения за то, что заставил нас всех пережить, а ты, оказывается, пришел за советом?!» — на ее лице искрило раздражение. ‎— «Зная такую ведьму, как ты, ты наверняка просто увеличила мой долг в качестве извинений», — они мило улыбнулись, и атмосфера в комнате стала спокойной. ‎— «Мне жаль», — без запинки и ровно сказал Зоро. Он примерно знал, через что прошла их рыжая кошка в рядах Арлонга. И как ей пришлось выживать, сталкиваясь с Альфами, что кичились территориальным куполом направо и налево, лишь бы доказать, что у них есть комплексы. ‎— «Хмф! Спасибо. И да, твой долг увеличен на семьсот процентов», — она довольно распушила свой кошачий хвостик, покачиваясь в радости от большого куша. ‎— «Ведьма!» — все же, долг платежом красит, это были заслуженные проценты. Робин отказалась принимать его извинения ещё в ту ночь. ‎Проблема была в том, что Зоро точно не помнил, что именно он делал после того, как сломал стол. Усопп уже рассказал ему о том, как он зажал кока к полу и чуть не прокусил его голову — мечник бы особо не доверял его рассказам, пока Луффи не сказал то же самое. Капитан редко бывает так серьезен. ‎ ‎— «Хочешь снизить ставку до шестисот процентов?» — внезапно спросила Нами, не отрываясь от чертежей. Сдерживая эмоции чтоб не выдать себя. ‎— «Отчего такая щедрость?» — саркастически спросил он, насторожив свои тигриные уши, которые появились после неожиданного предложения штурмана. ‎— «Санджи-кун сейчас проводит ревизию на складе. Это твой шанс поговорить, и мои условия таковы: если мы найдем остров, ты не отойдешь от него ни на шаг». ‎— «С чего бы мне терпеть этого напыщенного извращенца?!» — Зоро возмущенно фыркнул. Ему и раньше доводилось быть вьючным мулом при закупах, и, по неизвестной ему причине, он даже был горд этой ролью. Правда, бесило, что этот Кудрявый плавится от внимания женщин-Альф. Пожалуй, это первый на его веку бета, который так ведётся на их запахи. Извращенец. ‎— «Сбавлю до четырехсот процентов, окончательно», — Нами выжидающе посмотрела на него. Мечник нахмурился. ‎— «В чем подвох? Я не буду домушничать в домах богатеев в поисках золота, как в прошлый раз», — он вспомнил, как весь город поднял тревогу из-за Луффи, решившего перекусить на чужой кухне, отчего они получили ровным счётом ничего и сверху — тяжелую руку навигатора. ‎— «Узнай его поближе, что ли. Вы только и делаете, что собачитесь друг с другом. А ещё... я слышала, что у кое-кого провалы в памяти», — она ухмыльнулась, и в этой ухмылке Зоро почуял настоящую ловушку. — «На месте Санджи-куна мне было бы дико неприятно получать извинения за то, чего ты даже не помнишь». ‎Шерстка у затылка встала дыбом. Слова Нами ударили в цель точнее, чем её погодный шест. Идти к повару и мямлить «извини» за то, что стерлось из головы, казалось не просто трудным — это казалось фальшивым. Нами чертовски хорошо знала: для Зоро честность перед самим собой была важнее любого долга. ‎А зная характер их повара, он мог уловить эту фальш. ‎— «Четыреста процентов.....», — повторил он, словно пробуя цифру на вкус. — «И ты закроешь глаза на траты за алкоголь». ‎— «Идет», — Нами снова взялась за перо. — «Проваливай. И постарайся быть милым». ‎      Зоро вышел из кабинета, стряхивая с себя осевшие феромоны штурмана, и тигриные уши на его макушке нервно дернулись. Запах был очень спелым, а это означало удачную охоту. Сам того не зная он подписался на что-то не хорошее. ‎Узнать повара получше? Да он и так знал о нем достаточно: шумный, помешанный на женщинах и чертовски самоотверженный идиот. ‎Спускаясь по лестнице к камбузу, он не мог выкинуть из головы рассказы накама о том «ярком» событии. Образ Санджи как части «Монстр-трио», на который ссылался канонир, никак не вязался с образом парня, который, почти не сопротивляясь, позволил зажать себя к полу. Эта нестыковка злила. Мечник не верил, что этот заносчивый придурок мог так просто сдаться, даже перед зверем. ‎      Обычно этот изврашенец готов ногами отбиваться от любых альф-самцов, бросающих на него многозначительные взгляды. Зоро сам видел, как один такой наглец чуть не отправился к праотцам. Этот самоуверенный альфа решил, что будет отличной идеей сесть прямо рядом с ним и наполнить все пространство вокруг повара брачными феромонами.У многих в Новом Мире своеобразные вкусы, но редко кто выбирает бет. С ними неудобно. Буквально. Чуять запахи — это одно, а вот ощущать физический отклик — совсем иное.. ‎Ярость Санджи тогда пылало сильнее извержения вулкана, и он даже не поморщился. ‎«Ведьма права, мои феромоны сдадут меня в тот час, как я начну говорить. Мне что, придется быть... искренним?» — эта мысль вызывала у Зоро почти физическую неприязнь. ‎      Искренность была для него сродни разоружению перед врагом. ‎Он давно похоронил в себе любые чувства к этому человеку. Триллер Барк дал осознать это окончательно: там, стоя в луже собственной крови среди обломков, он понял, что его преданность и эта странная, болезненная привязанность к блондину — его самая слабая черта. Было эгоистично с его стороны — решить всё за двоих, принять на себя удар и оставить Санджи жить с этим вечным долгом, привязав его к себе своей «героической смертью». Это работало в обе стороны: каждый из них был готов стать мучеником, лишь бы не отдать капитана. Но плата была высока. ‎ ‎Очистив разум от лишних мыслей, он вошел в камбуз. В обычно шумном и светлом помещении сейчас царил непривычный полумрак, и только из приоткрытой двери склада пробивался неровный желтоватый свет. ‎Он там. ‎      Железные петли медленно поскрипывали, выдавая каждое движение. Из склада доносился нервный топот и приглушенное бурчание — Санджи явно был на взводе. Запах табака был вязким, тяжелым; он буквально заполнил небольшое пространство, красноречиво говоря о том, что это была далеко не первая сигарета за последний час. ‎Санджи был настолько погружен в свои мысли в попытках успокоиться, что даже не заметил, как Зоро вошел. ‎— «Эй, кухарка, ты все продукты дымом пропитаешь», — негромко произнес Зоро. В его голосе не было привычной злости, только странная, непривычная мягкость. ‎— «Вс... п..пало...» — зарывшись руками в волосы, Санджи повторял обрывочные фразы почти шепотом, не видя и не слыша ничего вокруг. ‎— «Хах?» — мечник прислонился плечом к косяку, нахмурившись. — «Нихера не слышно, говори громче, придурок». ‎— «Я ГОВОРЮ — ВСЕ ПРОПАЛО!» — надрывный крик неприятно оглушил Зоро. Санджи сорвался на град резких слов, которые продолжали сыпаться без остановки. Он ходил взад-вперед, словно на иголках, нервно дергая себя за волосы. Это была настоящая истерика, загнанная глубоко внутрь и теперь вырвавшаяся наружу. ‎— «Эй! Спокойно, дерьмо-кок, спокойно», — Зоро в одно движение перехватил его руки, удерживая их за запястья и не давая вредить самому себе. Используя метод заземления, он позволил своим феромонам раскрыться — густой, успокаивающий запах, напоминающий начало весны и свежесть леса, заполнил тесное пространство склада. ‎— «Успокоился?» ‎Санджи судорожно кивнул, жадно вдыхая этот освежающий аромат. В голове начало проясняться. На мгновение он едва не поддался — хотелось буквально замурлыкать и прижаться ближе к крепкой груди мечника. ‎— «Что ты тут делаешь?» — резко очухавшись, словно от ведра холодной воды, Санджи отдернул руки. Он тут же отвернулся, возвращаясь к ящикам, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. ‎— «Проваливай к себе, пока я не добавил в твой ужин яду». ‎— «Что происходит?» —  способ сменить разговор не удался. Он кинул ему блокнот с многочисленными записями. ‎— «Я проводил ревизию» ‎— «В курсе, придурок, я поэтому и пришел помочь. Что не так?» — он перелистал страницы, пытаясь найти хоть что-то понятное. ‎— «Разуй глаза, маримо, вот сюда!» — Санджи ткнул дрожащим пальцем в последние записи, сделанные красным карандашом. Почерк там был совсем сорванным, почти нечитаемым. ‎Зоро прищурился. Список выглядел жалко. Даже он, со своим топографическим кретинизмом в чтении чужих мыслей, понял: все пропало.

***

‎Остатки продовольствия: ‎Мука: 1/2 мешка (отсырела, пахнет табаком). ‎Яйца: 4 штуки (одно безнадежно треснуло). ‎Овощи: две сморщенные морковки и половина луковицы. ‎Молоко: 1 бидон (уже на грани, нужно использовать немедленно). ‎Рис: 2 кг (порция Луффи на «перекус»). ‎Масло: на донышке. ‎Специи: в избытке (бесполезная роскошь при пустом желудке). ‎Мясо/Рыба: 0. ‎Сноска на полях, обведенная в жирный кружок: ‎«Вяленая говядина — украдена Луффи ночью, пока меня не было на посту. Аквариум пуст». ‎

***

‎— «И это всё?» — Зоро поднял взгляд на кока. — «Нас десять человек». ‎— «Скоропортящиеся продукты ушли на прошлый обед. Все крупы я растягивал как мог...» — Санджи удрученно скатился по стене на пол. Тихий свет лампы медленно танцевал по стенам склада, и в этом желтом сиянии мешки под глазами кока казались еще темнее. ‎— «Даже если я пущу это всё на блины или пудинг, это один прием пищи. Один. А потом ...» ‎— «А если урезать мою порцию?» — предложил мечник. ‎— «Зоро, нет. Я не позволю», — голос Санджи мгновенно окреп, в нем прорезалась профессиональная твердость. ‎— «Не нуди, я как-то не ел почти целый месяц», — Зоро опустился рядом, привалившись плечом к холодным ящикам. ‎— «Не неси ерунды. Даже если это правда, я повар этого корабля, и я не оставлю тебя голодать», — он зажег очередную сигарету, жадно втягивая никотин. Зоро заметил, как Санджи прикрыл глаза — этот жест был слишком знаком тем, кто пытался обмануть собственный пустой желудок. Повар просто подавлял подступившую тошноту от голода, заменяя еду горьким дымом. Как давно этот придурок не ел? ‎Дым заполнил пространство между ними, на миг скрыв их лица друг от друга, создавая иллюзию безопасности. ‎— «Зачем ты на самом деле пришел?» — повторил Санджи, выпуская серую струю вверх. ‎— «Поговорить». ‎— «Так, значит, марафон извинений?» — Санджи усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Охотник на пиратов понял: они все точно сговорились. ‎— «Только извиняться за то, чего не помнию — дерьмовая затея. Я пришел не зубы заговаривать». ‎Он потянулся к мешку с рисом, на который опирался Санджи, и бесцеремонно отодвинул его плечом, чтобы сесть удобнее. Их бедра на мгновение соприкоснулись. Санджи дернулся, но не отодвинулся — видимо, никотин и усталость наконец притупили инстинкт самосохранения. ‎— «Ты сам-то когда ел последний раз?» — Зоро задал вопрос в лоб, перехватывая запястье кока, когда тот снова потянулся за сигаретой. ‎— «Не твое дело, мохоголовый», — огрызнулся Санджи, тщетно пытаясь высвободить руку. — «Моя работа — чтобы вы были сыты. Твоя — махать железками. Вот и иди... тренируйся». Это было несправедливо. Зоро в очередной раз наполнил и без того душную комнату своим тяжёлым запахом, подавив его волю и заставив инстинкты повара кричать о покорности. ‎— «Дня три, может, пять — я выдержу! И избавь меня от этой своей жалости!» — Санджи вскинул голову, и в его глазах блеснул опасный огонек. ‎— «Жалеть тебя? Еще чего!» — цокнул мечник, прекрасно понимая, что движет этим упрямым идиотом. ‎Это было их молчаливое соглашение: никогда не показывать уязвимости, стоять до последнего, быть опорой для команды. ‎— «Прости», — глухо произнес он. ‎Запах вокруг мгновенно изменился, стал неуверенным, колючим. Это извинение повисло в воздухе тяжелым грузом. Санджи на мгновение замер, пораженный этой неожиданной прямотой, но тут же спрятался. ‎— «Да забей. Не будь ты огромной зеленой дворнягой, я бы тебя в ту ночь сразу на лопатки положил», — буркнул он, отводя взгляд. ‎— «Ты меня тогда только слегка цапнул», — Зоро криво усмехнулся, вспоминая обрывки рассказов Усоппа. — «И то — именно что "слегка"». ‎— «Вшивых не касаюсь, ясен пень!» — Санджи нервно затянулся, выпуская облако дыма прямо в лицо мечнику. ‎— «И вообще, ты настолько кретин, что ни грамма не помнишь: одни инстинкты вместо мозгов», — Санджи зажмурился, до боли массируя виски привычными, заученными движениями.       ‎Мигрени в последнее время стали пыткой, и он точно знал — дело не в голоде. Вокруг туман, еда тает на глазах, и эта дикая, тревожность просто истощала нервные клетки. ‎Он снова чувствовал себя тем самым маленьким мальчиком, который, поджав хвост, ждал спасения, глядя на пустой горизонт. Уголки глаз предательски наполнились влагой. Чтобы скрыть этот позорный проблеск слабости, он резко уткнулся лицом в колени, ‎Зоро подсел вплотную. В тишине склада прерывистое, свистящее дыхание блондина звучало для мечника громче, чем звон клинков в разгаре битвы. Он коснулся его плечом подсаживаясь ближе. Тело пробила неуправляемая дрожь.‎ ‎ Абсурд.— подумал он.       ‎Под таблетками он должен был оставаться мертвым камнем, не реагируя ни на что. ‎Но мечник, вопреки всякой логике, коротким, почти грубым движением коснулся его за ухо. Пальцы Зоро на мгновение задели горячую кожу. Это было мимолетное, лишнее касание, но в этот момент феромоны выдали его с потрохами. Метка. Вместо стоического спокойствия в воздух вырвался густой, собственнический аромат, который буквально окутал Санджи, заявляя права на каждого демона в его голове. ‎Зоро не произносил ни слова, но его запах сейчас молил об одном: «Просто не плачь, пожалуйста». Это была беззвучная, отчаянная просьба — так альфа до боли нежно успокаивает своего партнера. Зоро вдруг прошибло осознание: запахи на бетах выветриваются в течение получаса... А Санджи сейчас был именно им. Бета. ‎‎Вот черт! — закричало в голове у мечника. ‎— «Зоро, какого...» — Зрачки Санджи округлились, но мечник, не дав ему договорить, подорвался с места. ‎Лицо Зоро оставалось непроницаемым, но внутри всё полыхало от дикого смущения. — «Схожу порыбачу», — бросил он через плечо и буквально вылетел из камбуза с бешено колотящимся сердцем. — «...хрена?» — закончил Санджи в пустоту. ‎/ᐠ. ｡.ᐟ\ᵐᵉᵒʷˎˊ˗       Густой туман, окутавший всё в радиусе ста метров, прятал не только солнечные лучи, но и красное лицо мечника. Запах замешательства, который он сейчас старательно подавлял, требовал едва ли не больше воли, чем его тренировки с многотонными весами. ‎Зоро был уверен, что похоронил в себе чувства к завитушке. Окончательно. Два года он потратил на самоконтроль больше времени, оттачивая не только мастерство меча, но и ментальные блоки. Видеть в нем лишь достойного соперника который готов прикрыть спину. Он выстроил идеальную дистанцию. ‎Но сейчас Зоро чувствовал поражение не менее горькое, чем когда-то от Михоука. Этот чертов запах, который он невольно «выплеснул» на повара... Он не имел права так поступать. Стоило просто устроить привычную взбучку, а не утешать, обнажая то, что должно было остаться глубоко под ребрами. ‎ ‎Где-то у борта раздался глухой удар — словно огромное тело коснулось обшивки «Санни». Зоро мгновенно подобрался к перилам, рука привычно легла на рукоять Вадо Ичимонджи. Из воды, тяжело дыша в каскаде брызг, вынырнул Джинбей. На его мощных руках висел совершенно обессиленный капитан. ‎ ‎— «Я уж подумал — что-то серьезное», — Зоро спрыгнул на газон палубы. ‎Постепенно из тумана проявились остальные. Из-за нулевой видимости большая часть команды старалась держаться вместе. ‎ ‎— «Луффи! От твоей помощи только одни проблемы!» — Нами, не сдержавшись, отвесила капитану пару профилактических тумаков, пока Джинбей усаживал его на траву. ‎ ‎— «Что это?» — Чоппер первым заметил, что пальцы Луффи намертво сжимают звуковую ракушку. ‎ ‎— «Еще одна?» — удивился Усопп, опасливо косясь на находку. ‎ ‎— «Она отличается от той, что мы нашли раньше», — предмет начал переходить из рук в руки под пристальным изучением. ‎ ‎— «Да, пташка, окрас слишком яркий». — Фрэнки опустил тактические очки на глаза. — «Та, которую принесли вы с Бруком, была изъедена коррозией. Она пролежала на глубине очень долго. А эта — новая.» ‎ ‎— «Мы с Нами потратили неделю, пытаясь расшифровать тот шум. Даже техника Фрэнки не помогла определить частоту», — Усопп дрожа прижался к массивной фигуре киборга. В этом тумане, по его глубокому убеждению, точно прятались призраки. ‎ ‎— «И она не единственная», — слова Джинбея заставили всех вздрогнуть. ‎Гнетущая атмосфера накалялась в тишине морозного тумана. Из внутреннего кармана кимоно рыбочеловека на травяной газон высыпалась целая дюжина раковин. У них была одна общая черта — синяя кайма на самом краю. Глухой стук двенадцати панцирей о землю прозвучал как приговор: все они были покрыты толстым слоем соли и коррозии. ‎— «Их принесло то самое течение?» — у штурмана над головой словно зажглась лампочка. ‎Джинбей утвердительно кивнул, его взгляд оставался прикованным к единственной чистой ракушке, которую всё ещё держал мечник. ‎ ‎— «Может, просто включим?» — Зоро, оказавшийся последним в цепочке, перехватил «новую» ракушку и уверенно нажал на кнопку у основания.. ‎Запись началась со звуков тяжёлого вздохов человека. Тихий хриплый голос девушки послышался с раковины: ‎ ‎— «Мы отплыли от острова Блисс десять дней назад. Но не думаю, что я смогу вернуться. Я даже не уверена, что ты услышишь это...» ‎На заднем плане раздался странный, ритмичный стук — глухой и методичный, словно кто-то мерно бился головой о деревянную переборку. ‎— «...Славное было приключение, Марк...Жители Блисс говорили о сокровище. Но здесь нет никакого сокровища...» — ее голос слабел — «Они утащили остальных под воду, и я не знаю, почему меня они не тронули. Я осталась одна... Совсем одна. Еда закончилась три дня назад... или больше?..» ‎ ‎Голос девушки стал совсем тихим, почти прозрачным шепотом, едва различимым за этим неумолимым стуком на фоне. ‎— «Я люблю тебя, Марк. Прости, что говорю это только сейчас... когда...» ‎Запись оборвалась на полуслове сухим щелчком. ‎ ‎— «Ужасно...» — этот короткий, сухой комментарий Брука прорезал воздух. Скелет стоял неподвижно, глядя в белую стену тумана. Ему, как никому другому, было знакомо чувство, когда туман становится твоим единственным собеседником на долгие десятилетия. И эта запись в ракушке отозвалась в его пустой груди слишком знакомый болью... ‎Джинбей молча опустил взгляд на старые ракушки. Сколько из них хранили такие же последние слова, брошенные в пустоту? ‎ ‎— «Не-неужели островитяне потопили весь экипаж?!» — Усопп нервно оглядывал туманную стену, сжимая рогатку. —« Где же тогда обломки? Где корабль-призрак?» ‎У снайпера возникло странное, чувство дежавю, но здесь всё ощущалось иначе — тише и безнадежнее, чем на Триллер Барке. ‎ ‎— «Не сходится», — Нами нахмурилась, анализируя каждое слово. —«Она говорила, что они отправились искать сокровище и не нашли его. У нас нет полной картины, и мы не можем сказать точно, какую именно опасность представляет остров. Но... будь это обычные убийцы или монстры, человек бы проклинал их в свои последние минуты». ‎ ‎Зоро методично положил ракушку в харамаки поглядывая по сторонам. ‎ ‎— «Луффи...» — негромко позвал охотник на пиратов. ‎Капитан и Джинбей мгновенно подобрались, напряженно оглядываясь по сторонам. Капитан принюхался, пытаясь уловить феромоны опасности, но воздух был чист. Ни запаха жажды крови, ни адреналина. Только липкое ощущение, что за ними наблюдают тысячи глаз. Очень пристально. Прямо сквозь борта корабля. ‎ ‎— «Что за хрень здесь творится?» — дверь камбуза распахнулась. ‎Санджи спрыгнул на палубу, вклинившись между Нами и Робин. Готовясь защитить дам при первой же угрозе. ‎ ‎— «Ч-что происходит?!« — Чоппер мертвой хваткой вцепился в штанину Усоппа. Снайпер, уже натянувший тетиву «Кабуто», метался взглядом по туману, не зная, куда целиться. ‎ ‎— «Кто-то смотрит... И не просто смотрит...» — прошептал Усопп, чувствуя, как кожа на затылке немеет. Даже если он еще не до конца понимал это, его скрытая Хаки улавливала удушающее намерение, исходящее из глубин. ‎ ‎— «Дыру сейчас просверлит...»— ‎Глаза мечника резко расширились, когда он осознал направление взгляда. ‎ ‎— «СНИЗУ!» — рявкнул Зоро, и в ту же секунду палуба накренилась. ‎‎Океан под килем не просто взорвался — он разверзся. Многочисленные нисходящие потоки, закрученные в яростные смерчи, устроили свой жуткий танец вокруг «Тысячи Солнц». Туман лишь на мгновение рассеялся, обнажив истинный кошмар, пока резкая вспышка молнии не ударила прямо по парусам, ослепляя команду. ‎ ‎— «Всем держаться!» — скомандовала Нами. Она мертвой хваткой вцепилась в Санджи, стараясь пробиться сквозь хаос к носу корабля. — «Джинбей, руль!» ‎Дождь обрушился на них звуконепроницаемой стеной, превращая мир в сплошной поток воды и пены. «Санни» начал опасно крениться под ударами внезапного шторма; их неумолимо затягивало в самый центр гигантского скопления водяных вихрей. ‎ ‎— «Не поддается, течение слишком мощное!» — голос Джинбея едва пробивался сквозь рев стихии. ‎Зоро, вонзив мечи в палубу, наблюдал, как «Санни» взлетает на гребень волны и с треском обрушивается вниз. ‎Пересчет! Джинбей и Нами у носа стараются взять управление, всматриваясь в стену дождя: Фрэнки, Усопп и Чоппер держаться за перила. Луффи, обвив ногами фок-мачту, удерживал Робин и Брука, спасая их от падения в бездну. ‎ ‎— НАС ЗАТЯГИВАЕТ В ЦЕНТР, НАМИ-САН! — Санджи, которого швырнуло очередной качкой, с силой припечатало к стене неподалеку от Зоро. ‎В мгновение ока «Санни» оказался в самом эпицентре: десятки водных смерчей сомкнулись в одной точке, превратившись в колоссальную воронку, которая буквально всосала корабль в океанскую бездну. ‎Резкий перепад давления едва не выбил весь кислород из легких Зоро. Его и весь корабль несло по подводной реке с безумной скоростью. Это было похоже на гигантскую затопленную пещеру, бесконечный коридор, стены которого мерцали призрачным, фосфорическим светом планктона. ‎ ‎Скорость в подводном туннеле стала невыносимой, давление нарастало, пока впереди не засияла ослепительная точка. А затем — мощнейший толчок.       Поток, зажатый в узком горлышке скал, сработал как гигантский природный поршень. ‎«Тысячи Солнц» буквально выстрелило из подводной горки снова к морю. Корабль пробил толщу воды, ворвался в густой слой тумана и понесся к облакам — килем к небу, вниз головой. ‎Зоро, до боли сжимавший рукояти мечей, приготовился к падению. Они прошибли облака и на мгновение замерли в чистом небе, ослепленные внезапным солнцем. ‎Тошнотворное чувство «переворота» внутри было таким сильным, будто душа действительно поменялась местами с телом. Гравитация вывернулась наизнанку: то, что секунду назад было «верхом», стало «низом». Корабль, всё так же вися килем к первому морю, теперь начал падать дальше вверх, набирая бешеную скорость. ‎ ‎— МЫ ПАДАЕМ НАОБОРОТ?! — чей-то крик захлебнулся в свисте ветра». ‎ ‎      Небо, в которое они падали, на глазах превращалось во второе море, скрытое тем же густым, удушливым туманом. Тяжелые, почти свинцовые капли дождя теперь били не в лицо, а словно догоняли их в этом безумном падении, смешиваясь с пеной разлетающихся волн. Потоки воды, вырвавшиеся из глубин вместе с ними, теперь действовали осознанно — они извивались, словно живые путы, прицельно растаскивая членов экипажа друг от друга. ‎Зоро пытался сопротивляться, но давление воды в смерче сковывало движения, превращая тело в неподъемный груз. Пространство содрогнулось от рокота грома. Резкая вспышка молнии прорезала туман, её свет, преломленный в бесчисленных брызгах и яростной пене, отражался в бурлящем потоке совсем рядом. ‎И в этом преломленном, призрачном сиянии, сквозь темноту волн, Зоро на долю секунды запечатлел силуэт. Длинный, мощный хвост, уходящий вглубь, и очертания человеческого тела выше... ‎ ‎Русалка? Нет... слишком массивный, слишком... ‎ ‎Мысль мелькнула и тут же погасла. Сознание поплыло, окончательно сдаваясь под резким перегрузом вестибулярного аппарата и тошнотворным чувством вывернутой наизнанку реальности. Тьма накрыла его раньше, чем затих шторм.