ДЕМОН И ОХОТНИК

      Темнота, густая как кровь, отступала медленно. Звук прибоя, бьющегося о ржавые сваи старого причала, сливался с дыханием города, в котором не различали ночь и день. Здесь, в порту Инчхона[1], демоны чувствовали себя почти дома — среди сигнальных огней, мигающих, как глаза призраков, и кислотного запаха бензина, исходящего от контейнеров с грузами, которых не касались людские руки.       Сяо Чжань стоял на краю платформы. Его силуэт был вытянут, словно тень от фонарного столба, — высокий, тонкий, с длинной шеей, как у снежного журавля, и кожей цвета лунного молока. Ветер колыхал края чёрного плаща, скрывающего то, что не должны были видеть даже те, кто знал его настоящее имя. Он казался человеком, выглядел как человек и умел думать по-человечески — в этом и была его сила.       — Он идёт, — прошептала Миран, прячась за металлической колонной. На ней была старая школьная куртка с выцветшим логотипом академии охотников. — Ван Ибо. С ним Чжоу Исюань, Ли Вэньхань и даже Ким Сонджу. Они точно знают, что ты здесь.       Сяо Чжань едва заметно улыбнулся. Его голос был тих, но в нём чувствовались властность и сила:       — Я этого и добивался. Пусть принесут свой свет в мою тьму, а я посмотрю, как это у них получится!..       

***

      Ван Ибо шагал по бетонному настилу, как по трескающемуся ледяному мосту над грохочущей пропастью — осторожно и с опаской. Его мускулистая фигура отбрасывала призрачные тени на стены складов, отражая подрагивающий свет неона, который напоминал об их ежевечерних забегах в Сеуле, о тренировках с Сынёном и Вэньханем, о боях на мечах и тихом шёпоте заклинаний в перерывах между миссиями. Тогда всё было проще: демоны — враги, охотники — спасители. Чёрное и белое. Мир был прост и понятен, как дважды два, но теперь…       Но теперь перед ним не просто демон, а бывший охотник. Бывший студент той же академии, где учился и он сам. Формально его старший товарищ и наставник. Тот, кто отлично справлялся со всеми заданиями и блистал на курсе, но не успел сдать экзамены и выпуститься, потому что ушёл в ночь и не вернулся. Тот, кто по слухам стал оружием Короля Демонов, но не оставил после себя ни крови, ни следов. Кто был опаснее самой смерти и осторожнее леопардового кота[2], но это не спасло его от разоблачения.       Тот, кто приходил к нему во снах и узнал, как он улыбается, когда сосредоточен. Тот, кто будоражил воображение, смущал ум и незримо присутствовал в мыслях. Тот, кто пробрался в его внутренний мир, кто залез к нему в голову и… запомнил, что Ван Ибо никогда не пьёт кофе, если на дне кружки хоть капля гущи. Тот, кого он однажды, посмотрев всего лишь одно музыкальное видео, назвал «моя стихия» и «моя мечта». Тот, кто неожиданно стал ему дорог, хоть и был проклят…       Сердце отбивало боевую считалку, и рубленные фразы сами складывались в рэп-речитатив. Ибо готовил заклинание. Но вот загвоздка: для кого оно? Для демона или для него?       Ответ повис в воздухе, пока слова слетали с губ прерывистым шёпотом, оставляя лишь лёгкие облака пара:       — Не забудь, — шаг — вдох, — он — враг! Только ты — жив! А он — мёртв!       Коротко и ясно. Снова и снова. По нарастающей. Речитативом. Он повторял и повторял эти несколько коротких фраз, пока приближался к кромке воды. К тому месту, где громоздились старые контейнеры и было темно. Где прятался он — его противник. Его враг и его… наваждение. Его задание на сегодня.       — Он там, — Чжоу Исюань указал на тень, вытянувшуюся от цистерны. — Готов?       — Всегда, — коротко бросил Ибо и выхватил клинок.       Сяо Чжань шагнул навстречу.       Он знал, что Ван Ибо не будет стрелять первым. И рубить первым тоже не будет. Ни пуля, ни заклятье — всё это не имело значения сейчас ни для него, ни для охотника. Он ждал его дыхания, ждал этот взгляд — прямой, как выстрел, и осторожный, как прикосновение к старому письму. Он ждал, когда охотник увидит его, заглянет в его глаза и сделает свой ход.       Он просто ждал его — Ван Ибо.              — Ты изменился, — сказал Ибо. Его голос был чуть хриплым, как будто тянул за собой ржавую якорную цепь. — Ты… холоднее. Жестче. И всё же ты здесь. Один. Не боишься?       — Кого?! — в голосе Сяо Чжаня сквозила насмешка и что-то ещё — более глубокое и тайное.       Охотник сгруппировался, готовясь напасть, но не двинулся с места. Выжидал. Острый взгляд следил за противником, отмечая про себя мельчайшие детали.       Поворот головы — красивый и изящный. Разлёт бровей и тонкий, точёный нос — вдохновляющие. Демонические знаки на шее, уходящие под шёлковую рубаху, не пугали, но наоборот привлекали внимание, тревожа и соблазняя. А губы… Губы манили своей сочной свежестью, рождая желания доселе Ван Ибо неведомые. Этот демон действительно был красив и опасен. В то время как он был смертоносен и… увлечён.       Ибо прищурился и проговорил с издёвкой, скрывая правду за напускной бравадой:       — Меня!       — Тебя? — не понял Сяо Чжань и хрипло засмеялся, зарождая внутри охотника непонятное волнение.       — Да меня! Я — твоя смерть! А ты… стоишь тут и ёрничаешь… совсем один.       — Я никогда не бываю один, — ответил Сяо Чжань. — Я всегда с собой, со своими мыслями и чувствами… С правдой.       Он расправил крылья. Да, он больше не прятался. Его демоническая суть была прекрасна — чёрное перо на фоне светлой кожи, изогнутые рога, сверкающие в неоне глаза цвета янтарного пламени…       Ван Ибо замер, сердце рвануло. Его клинок дрогнул.       — Уходи, — прошептал он отчаянно и добавил умоляюще: — Не заставляй меня… убивать… красоту!       Но сзади, не дожидаясь команды, Чжоу Исюань метнул заклятье. Алый шар закружился в воздухе, и Сяо Чжань отклонился — с грацией танцора, с точностью меча. Он ответил вихрем чернильного дыма — техника запретного дыхания, унаследованная от клана Лунной Печати.       И всё началось.       

***

      Они не сражались — они танцевали.       Мечи пели, сталкиваясь с когтями. Заклятия бились, как барабаны на ритуальном празднике духов. Сяо Чжань двигался, будто его тело было соткано из воды и тумана, отражаясь в каплях морской пыли. Он был вездесущ и неуловим. Смертоносен и прекрасен. Но Ибо знал ритм.       Он знал его темп, знал, когда тот прикроет левую сторону, когда вдохнёт перед прыжком. Он вспоминал, как Сяо Чжань танцевал на сцене академии, отбивая каждый удар словно метроном. Эти видеозаписи он особенно любил просматривать, тихонько похитив их из пыльного архива, где они просто валялись, забытые и никому не нужные. Он смахнул пыль со старых флешек и перенёс их все к себе на компьютер, находя в этом умиротворение и вдохновение. Любуясь и смеясь. Критикуя некоторые па и восхищаясь естественной грацией и талантом обольщения.       На них демон был ещё человеком. Молодым и прекрасным парнем, выпускником, талантливым магом и смелым охотником. Почти таким как сейчас. Только сейчас — темнее, опаснее, старше…       Пронизанный скверной Короля Демонов и исчерченный его рунами, он был всё равно хорош, как никто из тех, кого Ван Ибо встречал в своей жизни. Его движения были плавны и молниеносны. Опасный хищник, к которому хотелось попасть в лапы. Страшный монстр, к которому влекло так, будто между ними поставили магический кристалл, проецирующий чужие желания — он был магнитом для него.       Ибо не выдержал и шагнул навстречу. Не охотник, не враг — просто Ван Ибо. Тот, кто однажды хотел бы научить его пить сакэ на крыше в Токио или делать покупки на рынке Тондэмун[3] в Сеуле. Кто мечтал засыпать у него на плече и просыпаться в его объятиях. Кто смотрел, желал и не мог причинить вред…       Не хотел убивать. И ранить тоже. Хотел обнять, но не мог. Не решался и просто стоял.       Этого было достаточно, чтобы меч остановился.              Сяо Чжань посмотрел на него, распластав крылья. А потом медленно сложил их, словно сворачивал внутренний шторм.       — Почему ты не добил меня? Почему замер перед такой отличной возможностью? Вот он я — одинокий и измотанный нашей борьбой! — прошептал он с жаром.       — Потому что я не могу. Я всё ещё помню, кто ты. Даже если весь остальной мир этого не помнит.       Вдалеке, над морем, зажглась вторая луна. Это был знак — Гви Ма выходил на охоту за новыми душами, пытаясь прорвать Хонмун и увеличивая свои демонические армии. Сяо Чжань обернулся к огням неба и проговорил:       — Ты не должен быть частью этого мира, Ибо. Тебя сожрут. Эти твари — не те, с кем ты сражался прежде. Они разрушат всё. Разрушат тебя, превратив в орудие жестоких убийств. Тебе будет казаться, что ты выступаешь за правду, но смерть рождает только смерть, а чужая кровь пачкает не только клинок, но и душу охотника. Уходи… пока можешь.       — Я не могу! Это мой долг и… я давал клятву служить людям! Жизни и свету.       — Демоны тоже когда-то были живыми! — тихо проговорил Сяо Чжань, и его губы коснулась самая печальная улыбка из всех возможных. И самая прекрасная по мнению Ван Ибо. Охотник залюбовался и спросил чуть более заинтересованно, чем хотел:       — Если демоны живые, то почему убивают?       — Их заставляет злая воля Короля. В большинстве своём они не свободны. Они марионетки Гви Ма и действуют по его указке, подвергаясь пыткам и страданиям.       — Страданиям? — не понял Ибо, удивляясь.       — Да, страданиям. Или ты думаешь, что страдания — лишь прерогатива людей? — парировал демон, смотря в самую душу охотника, и тот дрогнул, усомнившись во всём, чему его учили в Академии.       — Нет, я так не думаю. — Эхом отозвался он, готовый уже чуть ли не простить всех демонов, лишь бы только один из них — самый важный и стоящий сейчас перед ним — был доволен.       — Тогда о какой клятве и долге ты говоришь? О клятве убивать или о долге причинять страдания тем, кто, итак, страдает? Ты должен спасать, а не уничтожать… Или я что-то путаю? — едкая насмешка больно ранила, но Ван Ибо не обращал внимания на уколы никчёмной гордости. Он желал лишь одного: спасения и безопасности для этого крылатого безумца, так беспечно стоящего перед охотниками и толкующего об их клятвах.       — Тогда скажи, как мне спасти тебя? — прошептал он одними губами, чтобы только демон мог его услышать.       Сяо Чжань улыбнулся — не как демон, а как человек. И ответил так же тихо:       — Найди меня. В моих снах. Или в твоих. В своей памяти. В том дне, когда мы ещё были живыми и… нормальными. Ведь мы уже встречались когда-то давно… В твоей юности в стенах Академии Инь-Ян… Просто вспомни!       И с этими словами он исчез — рассыпался в сотни кусков света, растворившись в воздухе, словно мираж, оставив только шрам на реальности и отпечаток руки на сердце Ван Ибо.               Примечание от автора: 1. Порт Инчхон (인천항 / Incheon Port) — крупнейший международный морской порт на западном побережье Кореи, обслуживающий как грузовые, так и пассажирские перевозки. Находится в городе Инчхон, примерно в 40 км от центра Сеула. Название «Инчхон» (인천) переводится как «душистый ручей» или «ароматная река». Порт был основан в конце XIX века (официальное открытие — 1883 год) как вход в Корею для иностранных торговцев и дипломатов. Сегодня он включает несколько терминалов (в том числе грузовые, контейнерные и паромные), а также зону свободной торговли. Добраться до него из Сеула можно за 1–1,5 часа на метро (линия AREX до станции Incheon) или экспресс-автобусом. 2. Леопардовый кот (Prionailurus bengalensis) — это небольшой дикий кот, размером примерно с домашнюю кошку, с пятнистым мехом. Он предпочитает горные районы и леса. Леопардовый кот является единственным видом кошачьих, обитающим в Южной Корее, и встречается там в горных районах. К сожалению, популяции диких кошачьих в Корее находятся под угрозой из-за браконьерства, разрушения среды обитания и фрагментации их ареалов. Редкое животное. 3. Рынок Тондэмун (Dongdaemun Market, 동대문시장) — один из крупнейших и самых известных торговых районов Сеула, расположенный рядом с Восточными воротами столицы (Тондэмун). Основан в начале XX века, он вырос в целый квартал моды и текстиля, где находятся сотни торговых центров, бутиков, оптовых лавок и фабрик. Это эпицентр корейской индустрии fast fashion, работающий и днём, и ночью. Помимо одежды, здесь можно найти ткани, фурнитуру, аксессуары и множество уличной еды. Его история познавательна и отражает историю страны.       Рынок под названием Кванчжан был открыт в июле 1905 года по инициативе торговца тканей Пак Сынчжика (основателя современной корпорации Doosan). Разрушен во время Корейской войны. После последующего восстановления рынок был расширен за счёт территории соседнего рынка Пхёнхва, который был создан беженцами из Северной Кореи. В период индустриализации Республики Корея в конце 1960-х — начале 1970-х годов Тондэмун наряду с рынком Намдэмун являлись крупнейшими рынками страны по оптовой продаже одежды. Здесь же изготавливались товары на экспорт. Модные модели копировались с зарубежных подиумов и за сутки превращались в готовый продукт. Открытие многоэтажных торговых центров с розничными бутиками Migliore в 1998 году и Doota в 1999 году принесло Тондэмуну славу «Модного города». В начале XXI века рынок столкнулся с трудностями, связанными с конкуренцией Китая на внешнем рынке одежды, чрезмерным ростом торговых площадей и интернетизацией розничной торговли.       Современный рынок представляет собой торговые ряды и центры, растянувшиеся на 2 км от рынка Чонхап на 8-й улице Чхонге до рынка Кванчжан на 5-й улице Чонно. На этой площади рынка расположено свыше 40 торговых центров, более 35 тысяч лавок по продаже одежды, свыше 20 тысяч мастерских и ателье, снабжающих рынок товарами. Здесь работает около 150 тысяч человек, 10 тысяч из которых — дизайнеры. Рынок посещает около 1 миллиона человек в день.