ДЕМОН И ОХОТНИК

      Металлическая платформа давно заброшенной пристани дрожала, как натянутая струна перед выстрелом, издавая глухие звуки вибрации от шагов охотников. Портовые краны застыли в неестественной тишине — высокие, как поверженные титаны, наблюдавшие за происходящим с высоты ржавого Олимпа.       Ван Ибо стоял, сжимая меч и вращая глазами в приступе боевого азарта. На лезвии капли не от дождя — это была кровь демона, с которым они расправились минутой ранее. И ещё одного, которого он убил у доков. И нескольких до этого.       Вытирать клинок времени не было, да и желания тоже. Кровь бурлила, а нервы слегка шалили, кидая его то в пучину ярости, то в омут сострадания, но не давая ни на минуту расслабиться и подумать. Бой шёл не на жизнь, а на смерть, и он резал и колол мечом, точно заведённый.       Рядом сражались друзья. Его команда, с которой они прошли многое. Сотни битв и не одно ранение. Испытали радость побед и боль поражений, хоронили убитых и принимали новых членов. Пели — вместе. Танцевали — группой. Дебютировали, как бой-бэнд, и собрали много поклонников и энергии для поддержания Хонмуна. Но сейчас он не чувствовал вкуса и удовлетворения от хорошо выполненной работы. Не чувствовал себя победителем, и его победа звучала фальшиво — как сорванный аккорд. На губах лишь пепел, в сердце боль, а кровь, хоть ещё и кипит остатками адреналиновой удали, уже не так горяча.       Сердце закололо острым разочарованием, и он схватился за грудь возле левой подмышки. Слегка покачнулся, но устоял и отошёл к ржавым перилам, ища опоры. Он не мог забыть, как Сяо Чжань растворился в воздухе, словно мираж, оставив за собой только лёгкое перо и ту дрожь в груди, которую не глушат ни боевые заклинания, ни ярость охотника.       Это было не просто исчезновение. Это был вызов. Ибо чувствовал, что всё происходящее ещё не конец, а лишь начало. Начало чего-то, что явно противоречит уставу, но может стать… Важным?       Для него.       — Ты уверен, что хочешь идти за ним? — Ли Вэньхань подошёл ближе и внимательно рассматривал его лицо. Он вытирал свой окровавленный клинок о рукав форменной куртки, не заботясь о том, что останутся пятна и что огненная демоническая кровь повредит дублёную кожу его боевой амуниции. — Это уже не твоя миссия, Бао[1]. Это — личное.       — А разве у нас когда-нибудь было что-то не личное? — бросил Ван Ибо, не оборачиваясь и рассматривая чёрную воду с мелкими островками пены, клубящимися вокруг наполовину сгнивших свай.       Причал дрожал и скрипел, грозя в любой момент обвалиться и утянуть их за собой, хороня в прибрежных водах старых доков. И как они умудрились сражаться здесь и не свалиться в воду? Это было загадкой, но Ибо не хотел ни думать, ни бояться, ни рассуждать. Он хотел лишь одного — идти по следу и найти Сяо Чжаня. Ещё раз увидеть демона и… Убить? Спросить? Обнять?       Об этом он подумает позже, а пока — лишь просто найти!

***

      След привёл его в старый храм среди развалин крепости Пукхансансон. Здесь, где в воздухе витала древность, где каменные львы сторожили вековой покой живописных руин, а ветер шептал сквозь трещины в крыше, Ван Ибо почувствовал: он рядом.       Сяо Чжань сидел под статуей Гуаньинь, вернее, её корейской версии — Кваным[2], скрестив ноги в позе лотоса. Свет от свечи, прилепленной к обветренному и изъеденному временем выступу каменной кладки, отбрасывал на его лицо мягкие тени, в которых жили призраки воспоминаний. Он не поднимал головы, но говорил так, будто всё это время ждал своего собеседника и вот наконец-то смог высказаться:       — Ты пришёл слишком быстро, охотник. Я надеялся, что у тебя хватит времени забыть меня или одуматься и не искать встречи… Но ты упорный и нетерпеливый!       — А у тебя хватило? — дерзко парировал брошенный вызов Ибо и криво усмехнулся, обнажая меч.       — Я… пытался, — Сяо Чжань поднял взгляд. Его глаза — жёлтые, как янтарь, и в них дрожала та же боль, что и раньше. Они зеркально отражали чувства Ван Ибо, и охотник дрогнул, но меч сжал сильнее.       — Знаешь… — задумчиво проговорил демон, изучая его пристальным взглядом и прицокивая языком очень по-человечески. — …каждый раз, когда я закрываю глаза, ты стоишь передо мной. Мокрый от дождя или растрёпанный, или сонный… Иногда смеющийся, иногда печальный. С этим твоим упрямым взглядом, таким живым и нетерпеливым… Я постоянно вижу тебя во снах. Да-да-да! Демоны тоже спят! Не знал? Только наши сны более… э-ээ… явственные и реалистичные — магические. Я вижу тебя каждый раз, когда закрываю глаза. Всё знаю о тебе, хотя специально не собирал сведений и не стремился к знакомству. Хотел бы забыть, да никак не получается… Пипец, короче! И вот ты здесь. Стоишь, весь такой из себя, с мечом наизготовку. Хочешь убить?       В последнем вопросе явно угадывалась насмешка, и Ван Ибо сжал челюсти, но с места не двинулся и меч не поднял. Просто стоял и пялился на ехидничающего демона, выглядящего в этот момент совсем простецки — обычным парнем, слегка продрогшим от ночной сырости и очень уставшим.       Видно, обращение к истинному демоническому облику для того, кто ещё сравнительно недавно был обычным человеком, хоть и с магическим даром, далось Сяо Чжаню нелегко. Его лицо было серым и осунувшимся, а яркие глаза глубоко запали, и под ними залегли глубокие тени.              Внутри Ибо поднималось странное чувство — смесь жалости и нежности. Он вздохнул, ещё раз кинул взгляд на своего противника, перевёл его на меч в правой руке и громко хмыкнул:       — Чёрт! Чёрт! Чёрт бы тебя побрал, демон!       — Как меня может побрать тот, кого не существует? — тихо засмеялся Сяо Чжань, и его лицо осветила такая ослепительная улыбка, что сердце охотника дрогнуло и ускорилось настолько, что в ушах зашумело от прилива крови.       — Это фигура речи! — запальчиво буркнул он и вложил бесполезный меч в ножны.       — Это ругательство, а не фигура речи! — продолжая хихикать, ответил демон и, помолчав секунд пять, быстро добавил, сменив игривость в голосе на вполне серьёзный тон: — Что, расхотелось убивать?       — Кто тебя убивать собирался? — фыркнул Ибо и проговорил, запинаясь: — Я это… хм-мм… спросить хотел кое-что… Можно?       — Валяй! — милостиво кивнул Сяо Чжань, явно расслабившись и откинувшись спиной на полуразрушенную стену.       — Откуда мы с тобой знакомы? Когда встречались? Ты сказал… в академии, но я… ничего не помню!       Голос охотника сбивался, выдавая волнение. Демон посмотрел на него пристально, изучая выражение лица, пожевал губами (ещё один до боли человеческий жест) и ответил:       — Давно. Ты ещё тогда был зелёным новобранцем, только-только закончившим школу и полным розовых надежд на единорогов и пони…       — Издеваешься?! — вспылил Ван Ибо, сверкая глазами, и сел напротив Сяо Чжаня на растрескавшиеся от времени плиты. Его поза зеркально копировала позу собеседника, и тот хмыкнул, оценив жест, и продолжил примирительно:       — Нисколечко! Лишь констатирую факт — все новобранцы полны энтузиазма и думают, что будут спасать мир, а по факту лишь договорняки выполняют и пачкают руки в крови…       — Но демоны зло, и они питаются душами живых людей! — перебил его охотник, сжимая кулаки и закипая.       Слушать этот бред Ван Ибо не хотелось, но узнать правду было необходимо. Да и Сяо Чжань выглядел таким… таким уязвимым, что ли. Короче, он просто не мог наплевать на всё и уйти. И убить засранца тоже не мог — рука не поднималась нанести удар обессиленному противнику. К тому же сердце…       Его предательское сердце продолжало колотиться в груди, словно заведённое, мешая нормально дышать и думать. Этот демон действительно был необычной личностью, и он готов на всё, чтобы раскрыть его секрет.       Их секрет, похоже.       — Душами питается Гви Ма, а демоны лишь охотники, добывающие пищу для своего правителя. Прямо как ты! Хотя вы охотники не готовы признать тот факт, что являетесь лишь оружием в руках власть предержащих и продолжаете толковать о долге и свете!..— запальчиво проговорил Сяо Чжань, явно лишаясь своего пофигистично-умиротворённого состояния, обычно присущего его личности.       По крайней мере, каждый раз, как Ван Ибо встречал этого монстра, тот всегда был необычайно спокоен и собран, а тут на тебе — разнервничался и вспылил. Удивительное дело конечно, но он будет дураком, если не воспользуется этой внезапной слабостью противника.       Ибо дураком не был и весь подобрался, обращаясь в слух, а на лицо напустил маску понимания и заинтересованности. Лгал, как заправский шпион в стане врага, хотя и испытывал в этот момент угрызения совести, но любопытство перевешивало моральную дилемму.              Сяо Чжань продолжил, всё ещё кипятясь, но постепенно снижая градус рвущихся наружу эмоций:       — Они… демоны… цепные псы короля и живут с его подачек. Не все они зло, и попали в лапы Гви Ма по разным причинам. Да, большинство совершили плохие поступки, но причины-то были разные…       — Как у тебя? — снова встрял в сбивчивую речь собеседника охотник, и демон не выдержал и сделал ему замечание:       — Не перебивай, если хочешь узнать правду.       Ван Ибо закивал и провёл пальцами по губам, будто застёгивал невидимую молнию — смешной и детский жест. Сяо Чжань, глядя на него, улыбнулся, вновь осветив темноту ночи своей роскошной сияющей улыбкой.       Инцидент был исчерпан, и разговор продолжился.       — Да, как у меня, но об этом позже. Ты хотел знать, когда мы с тобой встретились? Жаль, что ты забыл тот день и не помнишь меня. Очень и очень жаль… — сокрушённо пожал плечами демон, больше для театральности, чем реально сожалея, но Ибо, решив ему подыграть, тут же ввернул:       — И мне жаль! Напомни, пожалуйста, обстоятельства нашей встречи.       — Да ничего такого, если честно. Я был выпускником. Заканчивал шестой курс и проходил практику в южных землях, защищая морские границы… Вернулся по приглашению своего наставника для обсуждения дипломной работы и остался посмотреть церемонию зачисления новых студентов. Красивое зрелище — эти посвящения. Академия не скупится на пиар-акции в надежде привлечь самых выдающихся и талантливых молодых магов со всей страны. В тот раз тоже всё было на уровне, особенно фуршет и напитки. Хорошее вино, много более крепкого алкоголя и амброзия в мензурках для избранных.       — Чего?!.. Что ещё за амброзия? Это как в западных сказках, что ли — пища богов? — насмешливо переспросил Ибо, скрывая собственное беспокойство.       Тревога возникла внезапно где-то на периферии сознания и буравила мозг острой пульсирующей болью в висках. Воспоминания словно нарочно не хотели возвращаться, хотя чувство было такое, будто он вот-вот вспомнит что-то важное, скрытое под покровом времени и зудящее своей недосказанностью.       — Амброзия — это боевой наркотик, а не пища богов! — насмешливо ответил ему Сяо Чжань и, вздохнув, добавил печально: — Редкий и весьма качественный. Несколько капель делают из обычного человека берсерка — машину для убийства, не рассуждающую и выполняющую приказы. Идеального бойца и покорного охотника. Совсем как зелёная энергия Гви Ма. Да, рецепт амброзии — это и есть секретный эликсир Короля Демонов, переданный им главному штабу в обмен на… лояльность охотников к его приближённым. Что, не знал?! Не знал, что вы убиваете только расходный материал, а высшие демоны находятся под защитой ваших же начальников? Что гибнете в никому не нужных стычках, пока старшие чины ведут договорняки и зарабатывают на вашей и нашей крови? Это реальность, милый, простая реальность! Жестокая сука, но… подлая и существующая.       — Это… это правда? — спросил Ибо дрожащим голосом.       — Правда, блин! И из-за этой правды я и стал тем, кем стал.       — Демоном?       — Демоном! Высшим демоном и… айдолом. Вокалистом демонической группы, чьи фанаты своей энергией поддерживают Гви Ма. Ты и этого не знал, охотник? Хотя сам в индустрии уже довольно давно…       — Видно, не очень-то ваша группа и популярна! — грубо ответил демону Ван Ибо, судорожно вспоминая всё, что он читал и слышал про амброзию и тому подобные эликсиры.       Читал, как оказалось, ничтожно мало, а про амброзию вообще не слышал.       Никогда.       — Конечно, не то, что ваш отряд Uniq, но и мы кое-что можем! — фыркнул в ответ Сяо Чжань, но быстро вернулся к основной теме беседы. — Итак, в тот злополучный день я увидел, как молодняку, только что зачисленному в академию, вынесли самый редкий и драгоценный боевой наркотик, и задумался: зачем и, главное, кому это понадобилось? А ты… Ты стоял в дальнем углу и ни с кем не общался. Такой… такой симпатичный и милый, но не по годам серьёзный. Мне стало тебя жаль, да и рассмотреть захотелось поближе, поэтому я подошёл, быстро представился и, взяв тебя за руку, увёл из зала на крышу. Слава богу, ты не пил эту гадость и остался нормальным человеком, но… Портал между мирами открылся прямо над учебными корпусами, общежитиями и залом для торжеств. В пролом хлынули демоны, и все выбежали на улицу для сражения. Молодёжь была неистова — амброзия действовала безотказно. И вскоре двор академии был залит кровью и завален трупами поверженных врагов. После чего… После чего первокурсники принялись сражаться друг с другом. Мы наблюдали за этим с крыши главного административного корпуса, и мне стоило огромного труда удержать тебя на месте. Ты — Ван Ибо — постоянно рвался в бой и не хотел слушаться старшего, крича и размахивая руками. В конце концов нас заметили и… за тобой пришли. Внутренняя охрана, подчиняющаяся непосредственно ректору академии и его заму по магическим изысканиям. Они хотели забрать тебя, но я не дал и убил их. Своих братьев по оружию. Совершил смертный грех, подняв клинок против собственных соратников! Поэтому вынужден был бежать. После чего, после ряда обстоятельств, довольно… э-ээ… неприятных и даже трагических… я и попал в лапы Гви Ма. Ну, а ты… Ты всё забыл, явно не без помощи чар, и стал охотником. Одним из лучших, как говорят. Вот и вся история. И меня, кстати, тоже забыли. Вычеркнули из анналов Академии охотников и предали анафеме. Я больше не живой — я мертвец, воплощённое зло!..       — Ты говоришь правду? — перебил монолог демона Ван Ибо, полностью опустошённый услышанным.       Ему внушали на занятиях по сверхъестественной психологии, что демоны всегда лгут. Ложь — это их природа, и верить на слово порождению Ада нельзя, но ведь Сяо Чжань… Сяо Чжань раньше был охотником, значит, он не дитя Бездны, а лишь новообращённый адепт демонической секты и способен быть… Честным?       Может ли монстр, сидящий напротив, быть честным и искренним?       Как найти правильный ответ, Ибо не знал, но очень хотел поверить в то, что для конкретно этого демона ещё не всё потеряно и он сможет обернуться к свету.       За этими своими переживаниями он как-то упустил главное — факт предательства и жестокого эксперимента с помощью боевых эликсиров, проведённого на людях. На его сокурсниках. В памяти всплыли заголовки из газет того времени: «Жестокое нападение на Академию Инь-Ян», «Смерть множества охотников в жаркой схватке с демонами», «Тела юных охотников так сильно пострадали, что их передают родным в закрытых гробах» и всё в том же духе.       — Это действительно случилось?.. Ты не лжёшь, демон?! — воскликнул он с надеждой.       Только вот на что он надеялся, охотник так и не понял. На то, что Сяо Чжань лжец, или на то, что он сказал правду и лжецы — все его учителя и наставники, командиры, руководители, коллеги…       Страшно было представить себе, насколько гниль проникла в их ряды, и от этого поверить демону было ещё страшнее. Но глубоко в душе он верил. Не мог не верить, ведь глаза напротив стали ему почти родными и до боли знакомыми — так часто он видел это лицо в своих снах.       Сяо Чжань был в его мыслях, в его чувствах задолго до их встречи в доках или этого разговора. Поэтому Ван Ибо, поддавшись чувствам, проговорил:       — Я жив благодаря тебе. Я всё забыл, но ты рассказал мне… Значит, пока… Пока ты помнишь меня — я жив! Спасибо, что спас. Ты ведь не лжёшь?       — Нет, я не лгу! Клянусь остатками своей проклятой души — я не лгу! — проговорил демон, поднимая правую руку и кладя её на грудь прямо над сердцем. — Клянусь своей жизнью и своим сердцем!       — У тебя есть сердце? — язвительно спросил охотник.       Почему он ёрничал, он и сам не знал — видимо, сказалась многолетняя привычка видеть врага в каждом приспешнике адского короля.       — У всех живых есть сердце. И кровь. И чувства. Я же уже говорил тебе… — обречённо ответил Сяо Чжань, рисуя сухой веточкой странный узор в пыли на полу.       — Это пентаграмма? — с опаской спросил Ван Ибо.       — Боишься предательства? — ответил вопросом на вопрос демон и усмехнулся криво и невесело. — Я, может, и продал душу Гви Ма, но совесть ещё не потерял. Это же просто встреча и просто разговор. Зачем мне заманивать тебя в ловушку?       — Не зачем, — согласился Ибо, и они замолчали, уставясь в пол.       Они не бросались друг на друга. Напротив — между ними повисло напряжение, как лук, натянутый до предела. Каждый миг — борьба не с врагом, а с собой. И всё же между взглядами проскальзывала не враждебность, а тепло. Прерывистое. Запрещённое. И оттого — невозможное.              В какой-то момент оба встали и разошлись по разным углам, погружённые в собственные мысли. Ван Ибо остановился возле пролома в стене, любуясь звёздным небом и темнеющим внизу горным ландшафтом. Через какое-то время Сяо Чжань подошёл ближе и стал рядом. Они стояли и смотрели на мир одинаково. Видели одно и то же. Дышали в унисон и постепенно успокаивались.       Да, услышанное было ужасным, предательство невыносимым, но близость Сяо Чжаня скрашивала всё, делая этот момент запоминающимся. Ван Ибо сделал пару шагов в сторону и повернулся, глядя на своего противника, ставшего неожиданно если не другом, то как минимум приятелем, и позвал:       — Ты…       — Я! — в унисон ответил демон и тоже повернулся к нему. Затем шагнул навстречу и приблизился, обдавая охотника своим жарким дыханием, и его пальцы коснулись подбородка Ибо — легко, но с той же силой, с какой ударами меча разрушаются стены. Он всматривался в его лицо так пристально, будто запоминал черты, прежде чем их сотрёт время. Или битва.       «Неужели мы сейчас будем драться?» — подумал Ван Ибо, инстинктивно хватаясь за меч.       — Я думал, ты убьёшь меня или по крайней мере попытаешься, — прошептал Сяо Чжань с лёгкой грустью. — Но ещё не утро, и впереди куча времени для… убийства.       — Я думал, ты позволишь себя убить, — ответил ему Ибо обречённо и добавил: — Я устал убивать. Сегодня уже достаточно крови пролилось…       

***

             Они качнулись навстречу друг другу. Их губы встретились — не как финал, а как старт нового витка этой охоты. Поцелуй не был сладким или мягким. Он был горьким, как лекарство, необходимое, чтобы выжить. В нём не было нежности. Только признание: «Ты — мой враг, но я всё равно тебя люблю!».       Но романтика длилась секунду. Вокруг стен храма вспыхнули печати — одна за другой, как цепная реакция.       — Засада! — крикнул Сяо Чжань, отшатываясь. Его рука сорвала с пояса кинжал, искривлённый, словно осколок зеркала.       Из тени вышли они — демоны-охотники. Гибриды, слепленные из крови и технологий. Те, кто служил Стражу Адских Врат — правой руке Гви Ма. Их лица были закрыты масками, но в движениях чувствовалась бешеная сила и железная дисциплина. Ван Ибо успел рассмотреть лишь символ на левой руке одного из них — разорванное перо. Знак предателей.       — Они пришли за тобой? — прошипел он.       — Нет! За нами. — Сяо Чжань метнул заклятие в воздух. Печать, разрушающая магическое поле пленения, взорвалась ослепительным светом. — Сражаемся вместе? — тихо спросил он охотника, и в его голосе явно читалась надежда.       Страха не было — был азарт, желание дружбы и поддержки.       «Сколько человеческих чувств… Демоны чувствуют так же, как люди?» — подумал Ибо и ответил вопросом на вопрос:       — Как когда-то? Или тогда мы не сражались, а только наблюдали? — Сказав это, он улыбнулся сквозь напряжение, пожимая плечами и становясь спиной к спине Сяо Чжаня.       — Наблюдали и… сражались. Давай, охотник, покажи удаль! И я покажу всё, что умею… Прямо как в те дни, когда ещё верил, что добро и зло можно разделить мечом. — Тихо проговорил демон, изготовившись к драке и принимая боевую стойку.       Ван Ибо хмыкнул и тоже принял оборонительную позицию.       Драка ожидалась нешуточная, и, конечно же, ему было страшно, как и любому живому при виде мёртвых. Но рядом чувствовалось чужое плечо, и охотник знал, что в этот момент — это плечо друга.              Демоны пошли в наступление, и всё завертелось, как в старом боевике: свист оружия, тяжёлое дыхание, стоны и крики раненых, а над всем этим — протяжный и грозный рык. Сяо Чжань действительно умел устрашать и дрался с таким остервенением, что Ибо не раз возблагодарил Небеса за то, что сейчас они на одной стороне.             

***

      Бой был жестоким. Клинки резали воздух, и каждый удар отзывался в теле звоном боли. Печати вспыхивали подобно салюту, поджигая небо непраздничными огнями. Магия — густая, вязкая, как чёрная патока — взрывалась под ногами, отбрасывая бойцов.       Сяо Чжань вращался в бою, как танцор в финале смертельного па. Его крылья раскрылись полностью — огромные, пылающие, создавая щит из перьев и тени. Он не пытался прятаться, а напротив, хотел, чтобы нападающие всё видели. Чтобы осознали и поняли, кто он и что он.       Ван Ибо прикрывал его сзади. Лезвие его меча свистело и накаляло воздух, а каждая атака была точной, как нота в любимой песне. Они дрались, как один организм. Как тандем. Как те, кем они были, кем стали и кем, наверное, будут — единым целым без разлома. Неразделимые, как истинная боевая пара. Стоящие друг за друга и дышащие в унисон.       Друзья. Братья. Влюблённые.       Всё это вместе и намного, намного большее.       Они не боялись отдать свою жизнь за жизнь другого. Не боялись умереть лишь бы выжил второй. Поэтому они были непобедимы и… уязвимы в своей преданности.       В момент, когда один из демонов-охотников метнул клинок в спину Сяо Чжаня, Ван Ибо встал перед ним щитом. Лезвие ударило в грудь, прошивая его тело насквозь, и струйка крови быстро окрасила боевые одежды в бурый цвет. Он стал заваливаться набок и почти упал, удерживаемый лишь чужой рукой. Меч выскользнул из ослабевших пальцев и гулко стукнулся об истёртые плиты пола. Демоны вокруг загоготали и захрюкали, предвкушая лёгкую победу.       Сяо Чжань взвыл, но не от боли — от ужаса. Он поддерживал Ибо, прижимая к себе.       — Ты… идиот, — прошептал он одними губами, творя свободной рукой сложное заклятие.       Охотник никогда не видел ничего подобного, но сейчас его мало волновало, запретная ли это магия, демоническое ли проклятие или ещё какая ерунда. Главное — это то, что он хотел сказать своему… почти другу. В чём хотел признаться, и это было тем, о чём он думал, подбирая слова и готовясь умереть. Что-что, а в ранах он разбирался — много их видел за свою карьеру охотника и отличить смертельное ранение мог легко. Вряд ли он сможет пережить эту ночь, но это сейчас не важно. Он лишь хочет защитить и спасти де… Сяо Чжаня. Спасти предателя и бывшего охотника, ставшего приспешником Тьмы.       «Ну ты и дурак, Ибо!» — насмешливо пожурил он себя, стараясь оставаться в сознании и всё ещё не находя нужных слов.       Сяо Чжань держал его крепко, но аккуратно и нежно. Вокруг них возникло сильное голубоватое свечение с вплетающимися кроваво-красными всполохами, возводя магический барьер. Демоны с той стороны барьера испуганно завизжали и стали лопаться, словно свиная кожа на раскалённой сковородке, расплываясь и растекаясь по земле вонючими тёмными лужами.       — Что это? — удивлённо спросил Ван Ибо слабым голосом, грузно опираясь на руку демона и почти теряя сознание.       — Это заклятие разложения — тёмное проклятие Демонической секты. Теперь они мертвы окончательно, а их души будут вечно страдать в Лимбе. — равнодушно ответил Сяо Чжань и добавил с искренней заботой в голосе: — Зачем ты так, Ибо? Зачем закрыл меня? Зачем рискнул жизнью и подставился под удар? Я… Я не стою такой жертвы!       — Ты — стоишь! Мне… Мне всё равно бы стоило это сделать… — Ибо хрипел, но улыбался. — Если это был единственный способ снова прикоснуться к тебе, мой гэ… мой гэгэ… — на последних словах он потерял сознание, и его пульс стал прерывистым и нечётким.       Охотник умирал.       Сяо Чжань закрыл его глаза рукой, произнося заклятие исцеления. Оно было древним, запретным и опасным, и он прекрасно знал, что потеряет часть себя, но не мог иначе.       Он не мог потерять его — своего охотника…

***

             Когда Ван Ибо пришёл в себя, то обнаружил, что лежит на подстилке из веток в тени полуразрушенной стены храма. Солнце стоит в зените, а вокруг поют птицы. Прохладный горный воздух бодрил. Он оглядел себя, замечая, что одежды хоть и не в порядке, но грудь перевязана аккуратно белой тряпицей. Кровь остановилась, и ничего у него не болит.       Он попытался встать — вышло легко. Вздохнул — и вздох получился глубоким и сладким. Воздух проникал в лёгкие беспрепятственно, и кровь не сочилась из раны.       — Странно, — пробормотал он, притопывая, подпрыгивая и ощупывая себя.       Вроде всё было целым, и никаких повреждений он не наблюдал. Его тело функционировало исправно, словно он и не был ранен и не умирал давеча от демонического меча.       — Ты спас меня, демон? — спросил он у пустоты, и его взгляд метнулся к ближайшей стене, на которой рыхлым пятном темнел остаток свечи.       На истёртых камнях светились руны, оставленные демонической магией: «Мы в расчёте, охотник. Живи хорошо и береги себя!». Сердце Ван Ибо пропустило удар, а ноги подкосились, но он взял себя в руки и решительно пробормотал, проводя рукой в воздухе и стирая надпись силой своей воли:       — Ты снова сбежал от меня, Сяо Чжань, но… я найду тебя. Непременно найду и… останусь с тобой. Мы будем вместе. Клянусь! Просто подожди и увидишь… Меня! Примечание от автора: 1. Бао (宝) — ласковое китайское обращение, означающее «сокровище», «милый/милая». Часто используется между близкими друзьями или влюблёнными. Производные: 宝宝 (малыш), 宝贝 (детка). «Бао» не зависит от пола. Им можно называть мужчину, женщину, небинарного партнёра, ребёнка или даже домашнего питомца (в шутку). Всё зависит от контекста и интонации. 2. Кваным, или Квансеым, — это корейское имя бодхисаттвы сострадания Гуаньинь, которая в китайской буддийской традиции известна как Гуаньинь, а в японской — как Каннон. Она является божеством милосердия и считается, что она помогает всем, кто обращается к ней за помощью. В корейской мифологии Кваным (Квансеым) является наиболее популярным бодхисаттвой буддийского пантеона. Изначально мужское божество, в Корее (с VI века) и в Китае (с XI века) в народном буддизме она стала почитаться в женском образе как богиня милосердия, способная слышать и помогать всем страждущим, но осбенно женщинам и детям. Таким образом, Кваным/Квансеым — это корейское имя бодхисаттвы Гуаньинь, богини милосердия, почитаемой в буддизме. Ей посвящают алтари в храмах, молятся о помощи, исцелении и просветлении.       Полностью посвящённых только Кваным храмов в Сеуле немного, однако почти в каждом крупном буддийском храме есть павильоны или алтари Кваным, как одного из самых почитаемых бодхисаттв. Вот несколько мест, где можно встретить образы Кваным: ✓ Храм Понъынса (Bongeunsa, 봉은사) — расположен в районе Гангнам, рядом с COEX. Один из самых известных храмов Сеула, основан в 794 году. Внутри — золотая статуя Кваным, а также тихий дворик для медитаций с изображениями бодхисаттв. Популярное место паломничества и буддийских ритуалов. ✓ Храм Чогеса (Jogyesa, 조계사) — расположен в районе Чонногу (центр Сеула). Это главный храм корейского дзэн-буддизма (чогё). Есть статуи Кваным и ежегодные молебны в её честь. ✓ Гора Инвансан (인왕산) и храм Гукса (Guksa) — находится чуть севернее центра Сеула. Храм, высеченный в скале, где часто совершаются ритуалы Кваным. Здесь же встречаются скальные барельефы, предположительно изображающие Кваным или духов гор. ✓ Руины крепости Пукхансансон (북한산성) и старых монастырей вдоль горной цепи Пукхансан — это множество полузатерянных святынь, в том числе с элементами культа Кваным. ✓ Тоннимун (동림문) — сохранившиеся фрагменты исторических построек в Сеуле, связанных с буддийскими процессиями.