Побег в никуда

О том, что Дурсли согласны отдать ей на воспитание Гарри, Арабелла узнала через две недели после разговора и… растерялась. Нет, она затеяла всё это вовсе не для развлечения и к собственному предложению относилась более чем серьёзно, но понимание, сколького она ещё не знает о маленьких детях, накрыло внезапно. А Гарри был именно маленьким. Чем его кормить, чтобы не навредить здоровью? Что нужно купить, чтобы ребёнку в доме было комфортно? Где лучше покупать одежду и, главное, какую? Как учить, чтобы правильно подготовить к поступлению в младшую школу, до которой и осталось-то чуть больше трёх месяцев?.. Да и потом, ребёнок — это не щенок, от которого можно просто отказаться или передарить кому-нибудь другому. Соседи неизбежно заинтересуются, почему мальчик, живший в семье своей тёти, вдруг переехал к ней? И хочешь не хочешь, а хоть какие-то объяснения этому факту дать придется. И будет намного лучше, если объяснения эти окажутся убедительными. Как ни странно, но первым решился самый сложный вопрос. Оказывается, Петунья уже придумала, как объяснить переезд Гарри соседям. Решили, что пусть он для начала поживет у Арабеллы тайно, чтобы привыкнуть. А они за это время распустят слух, что миссис Фигг приходится родственницей Поттера, но мальчика ей не отдали из-за слишком маленького возраста ребенка и не самого близкого родства. Вот она и переехала к троюродному племяннику поближе, чтобы, когда тот подрастёт, принять посильное участие в его жизни. Дурсли совершенно не видели никакой проблемы в том, чтобы Поттер недельку другую просидел взаперти. Арабелла в этом проблему видела, но решила не спорить. Вот переедет Гарри к ней насовсем, и тогда уже она будет решать, может он обходиться без регулярных прогулок на свежем воздухе или нет. Пока же главным было ничего не испортить. На расспросы, что нужно будет купить, чтобы помочь Гарри удобно устроиться на новом месте, миссис Дурсль только удивлённо приподняла брови. Ей, видимо, и в голову не приходило, что кто-то может захотеть потратиться на её племянника, покупая ему одежду, игрушки и даже мебель. В конце концов, сообразив, что Арабелла настроена серьёзно, она заявила, что неплохо бы купить детскую кровать, но в принципе Гарри с лёгкостью может обойтись и без неё. Арабелла поблагодарила за совет и приняла к сведению, что расспрашивать Петунию — занятие бесполезное. Она в принципе не отождествляла нужды племянника с нуждами собственного сына. Кровать решено было купить, не дожидаясь переезда Гарри, а насчёт остального проконсультироваться с продавцами соответствующих магазинов… Переезд состоялся быстро. Дурсли передали племянника новой опекунше с рук на руки, снабдив его на прощание двумя пакетами с личными вещами. Петуния, видимо не желая выглядеть скаредой, помимо затасканных джинсов и футболок положила в один из пакетов абсолютно новую рубашку в жуткую серую клеточку, две пары носков и почти не ношеный свитер. На этом её забота о племяннике закончилась. Арабелла, видя, как Дурслям не терпится поскорее выпроводить их из дома, отдала пакет поменьше Гарри, второй подхватила в правую руку, левой покрепче сжала ладошку мальчика и направилась на выход. Дверь за ними захлопнулась прежде, чем оба успели спуститься с крыльца. До дома Беллы дошли молча. Ей и хотелось бы сказать Гарри что-то ободряющее или весёлое, но мальчик выглядел слишком отрешённым и подавленным, и подходящих слов почему-то не находилось. Едва перешагнув порог своего нового дома, Гарри очень серьёзно посмотрел на Арабеллу и с трудом сдерживая слёзы спросил: «Они меня выгнали, да?». У Беллы от того, насколько не по-детски горько и серьёзно прозвучал этот вопрос, едва не разорвалось сердце. Когда её выгнали из дому, ей было семнадцать, и боль от этого предательства не прошла до сих пор. Что же должен чувствовать ребёнок, которому ещё не исполнилось и пяти лет и который полностью понимает то, что от него с радостью отказались?! Осторожно присев рядом с мальчиком, она погладила его по голове: — Ну что ты, Гарри, никто тебя не выгонял. Я сама попросила, чтобы тебе позволили жить со мною, и Петуния с Верноном согласились. Ты не против? Гарри только помотал головой и, прижав к груди пакет с вещами, заспешил к лестнице. Привычным жестом приоткрыв дверь чулана, он замер и растерянно посмотрел на свою новую опекуншу. Белла использовала чулан по прямому назначению, и он весь был заставлен щётками, вёдрами и прочими необходимыми в хозяйстве вещами. Места для мальчика в нём не осталось. Из глаз Гарри заструились давно сдерживаемые слёзы: — А где же я буду спать? — Гарри, ну что ты?! Неужели ты думаешь, что я поселю тебя в чулане?! У тебя будет своя комната. Она наверху. — Правда? — мальчик размазал по щекам мокрые дорожки и посмотрел на неё с такой надеждой, что Белла сама чуть не разревелась. — Конечно, правда. Пойдём, я тебе всё покажу. Я выбрала обои на свой вкус, но, если тебе не понравятся, мы поклеим другие. А потом, когда точно определимся, что нужно, поедем и купим новую мебель, чтобы тебе было удобно. — Мы вместе поедем в магазин? — слёзы тут же высохли, и зелёные глаза вспыхнули восторгом. — А можно мне игрушку? Совсем-совсем маленькую. Вот такусенькую, — он показал пальчиками расстояние едва превышавшее размером пенсовую монетку, что, по всей видимости, должно было свидетельствовать, что игрушка будет не только маленькой, но и очень дешёвой, не идущей ни в какое сравнение с тем, что покупалось для кузена Дадли, — но только мою… Белла всхлипнула и, не доверяя собственному голосу кивнула, обещая себе, что у её воспитанника обязательно будут игрушки и книжки. Может и не все, какие он захочет, но точно достаточно, чтобы мальчик не чувствовал себя в чём-либо обделённым или ущербным. Слёзы высохли окончательно, стоило только Гарри увидеть свою новую комнату. Ему понравилось решительно всё: и обои с весёлыми мишками, и кровать со спинкой в виде Микки Мауса, и даже занавески: лёгкие светлые в мелкий цветочек, которые у детей его возраста вроде бы и вовсе не должны были вызывать ни малейшего интереса. Белла была довольна произведённым эффектом и даже на несколько минут почувствовала себя настоящей волшебницей, но очень скоро поняла, что торжествовать рано и есть ещё множество вещей, о которых она не подумала и которые не предусмотрела. Так первая же попытка развесить вещи в шкаф, показала, что самостоятельно мальчик пользоваться им не сможет. Вешалки висели слишком высоко, и чтобы снять с них хоть что-то, ему пришлось бы встать на стул или скамеечку, но в комнате не было ни того, ни другого. Да и просто присесть было некуда, кроме кровати. Та же проблема возникла и за обеденным столом. Гарри оказался слишком маленьким для обычного стула, его подбородок едва виднелся над покрытой льняной скатертью столешницей. Пришлось подкладывать подушку. Вышло мягко, но неудобно, и Белла внесла в мысленный список необходимых покупок специальный стул с регулируемой высотой. Наверное, Гарри и в самом деле был очень несчастлив у своих родственников, поскольку новость о том, что его отныне будет воспитывать, по сути, чужой и малознакомый человек, принял легко и даже с радостью. Первый совместный поход в магазин Белла запомнила навсегда. Гарри ни на миг не отпускал её руку, и даже когда ему предлагали взять или погладить какую-нибудь игрушку, дотрагивался до неё только левой рукой, правая крепко накрепко сжимала пальцы Арабеллы. Так до конца и не поверив, что сегодня купят что-то ему лично, Гарри смотрел на всё вокруг восторженными глазами. Ему нравилось абсолютно всё… и абсолютно ото всего он отказывался. Прошло немало времени, прежде чем до Беллы дошло: мальчик боится разочарования. Боится, что выберет игрушку и услышит в ответ, что это не для него. Она не знала, как ему помочь, но очень хотела, чтобы он преодолел свой страх. И ещё больше хотела, чтобы они ушли из магазина именно с теми игрушками, которые больше всего мечтал иметь Гарри. В конце концов поняв, что сама не угадает и толку от воспитанника не добьётся, она решила подключить к делу продавца. К её удивлению, приветливая дама сумела разговорить мальчика, и тот признался, что больше всего мечтает о наборе солдатиков и водяном пистолете. Белла попросила принести и то и другое, а потом прямо спросила у Гарри, действительно ли это то, чего он хочет? Тот смущённо кивнул, и покупки были немедленно оплачены. Казалось, восторг ребёнка дошёл до абсолюта, но нет. Вскоре выяснилось, что можно обрадоваться ещё больше, что Гарри и сделал, узнав, что теперь они отправятся в парк есть мороженое и кататься на аттракционах. Насколько она сглупила, Белла поняла сразу: покупки оказались слишком объёмными, а оставить их было негде. Пришлось таскать с собой и из-за этого отказаться от большей части развлечений, выбирая только те аттракционы, на которые пускали четырёхлетних детей без сопровождения взрослых. Таких оказалось немного: пара каруселей, машинки и веселые камушки, по которым нужно успеть пробежать прежде, чем из встроенных под землёй трубок брызнет вода. Из «камушков» Гарри выбрался весь мокрый и абсолютно счастливый, но после этого от дальнейшей прогулки пришлось отказаться и идти в супермаркет покупать сухую одежду. Домой они вернулись далеко за полдень голодные и довольные. Белла тащила игрушки, а Гарри важно вышагивал рядом, крепко держа в руках большую коробку мороженого. Как ни странно этот день оказался увлекательным и познавательным не только для мальчика, но и для его опекунши. Только сейчас она начала в полной мере понимать, как много упустила в жизни и как страстно ей хочется наверстать хотя бы часть этих упущений. На следующий день решено было снова отправиться в парк, но, увы, вечером мальчику стало плохо. У него болел живот, его рвало. Перепуганная Белла хотела уж было нестись в Мунго, но вовремя сообразила, что там пациента, скорее всего, моментально опознают, а это значит, что не только не удастся сохранить в секрете от Дамблдора свою аферу, но и может поставить под угрозу жизнь Гарри. Обращаться к маггловскому врачу тоже было чревато. Белле Гарри Поттер, по сути, был никем, никаких прав требовать, чтобы ему назначили лечение, она не имела. В конце концов удалось разобраться своими силами. Причина недомогания оказалась проста: голодом племянника Дурсли не морили, но и есть от пуза не позволяли, а мороженое он и вовсе получал только за общим столом по большим праздникам. Сегодня Гарри съел столько, сколько смог в себя впихнуть, отсюда и проблемы. Немного успокоившись, Белла выбрала лекарство, ориентируясь на советы аптекаря. Вернувшись домой, она твёрдо пообещала себе впредь более тщательно следить за тем, сколько и чего Гарри ест, ну, по крайней мере, до тех пор, пока он не поймёт, что нет смысла пытаться наесться впрок, потому что его всегда не только досыта накормят, но и разными вкусностями не обделят. Ночь прошла тревожно. Мальчику после приёма лекарства стало значительно лучше, но всё же Белла видела, что оно подействовало не в полной мере. Вероятно, причина крылась в том, что Гарри был не обычным ребёнком, а потому она решила, что прямо с утра отправится в Лондон и привезёт ему необходимые зелья. Петуния, увидев утром на своем пороге усталую соседку и испуганного бледного племянника, совершенно не обрадовалась. Белла быстро объяснила ей суть проблемы и попросила оставить у себя мальчика часа на три, пока она съездит в Лондон. Вернулась она и в самом деле быстро и застала ужасную картину: красная от гнева Петуния орала на бьющегося в истерике Гарри, а наблюдавший за этой сценой Дадли только подливал масла в огонь глупыми подначками и хихикал. Оказывается, Гарри решил, что раз он заболел, то его бросили, вернули Дурслям и обратно не заберут. Петуния, тоже в тайне опасавшаяся, что племянника ей вернули, и быстро вышедшая из себя от постоянного плача, принялась ругаться и требовать тишины. Гарри, само собой, воспринял это как доказательство справедливости своих выводов и разошёлся пуще прежнего. Белла успокоила ребенка, как смогла, посмотрела укоризненно на Петунию, но ничего говорить ей не стала. Зато пообещала себе, что прямо сегодня серьёзно побеседует с Гарри, объяснит, что произошло и почему ему требуется особое лекарство, и постарается убедить, что ни за что не откажется от него и не вернёт родственникам. Разговор дался куда проще, чем можно было ожидать. Единственной по-настоящему трудной задачей стало убедить Гарри, что от него не откажутся, даже если он заболеет или сотворит что-то странное. После того как битый час был потрачен на то, чтобы донести до него эту простую истину, дело пошло проще. Должно быть, потому что мальчик был ещё слишком мал и продолжал верить в сказки, новость о своей принадлежности к волшебному миру он принял легко, даже на секунду не усомнившись в том, что ему сказали правду. Само собой, такие откровения породили огромное количество вопросов. И в числе первых, разумеется, был вопрос о родителях. Острой неприязни к Поттерам и их друзьям Белла не испытывала, но и образцом для подражания их не считала, поэтому не стала давать им какую-либо оценку и постаралась ограничиться самыми общими ответами, пояснив, что Джеймс и Лили были волшебниками и погибли вовсе не в аварии, как утверждали Дурсли, а от рук страшного тёмного колдуна. На возмущенный вопрос Гарри, почему же тётя и дядя говорили ему неправду, женщина задумалась. Объяснить ребенку, которому ещё и пяти лет не исполнилось, нюансы многолетнего конфликта между сёстрами и последствия действий Дамблдора не представлялось возможным. Кроме того, нельзя было сформировать у Гарри резко-отрицательное отношение к родственникам. Во-первых, какие бы ни были, а всё же родня. Ну а во-вторых, в маггловском мире именно Дурсли продолжали оставаться официальными опекунами племянника, и отношения с ними предстояло поддерживать ещё не один год… Так зачем наживать себе проблемы на ровном месте? Прикинув, как бы всё получше преподнести, Белла принялась объяснять, что волшебники не только живут очень обособленно, но и ведут себя, на взгляд магглов, довольно странно. Так что нет ничего удивительного, что Дурсли и сами всей правды об их жизни и смерти не знали, и Гарри в заблуждение ввели. Мальчик на такие объяснения обиженно засопел, явно считая, что раз дядя с тётей сами точно ничего не знали, то и ругать его родителей не стоило! Но суть своих претензий он в силу возраста сформулировать не сумел, и Белла поспешила перевести разговор на другую, куда более важную и насущную тему. Она взялась рассказывать о Статуте секретности. Хоть Гарри и старался слушать внимательно, но понимал из её объяснений не многое, и это напрягало. Ведь самое главное — то, что он волшебник, — мальчик уже знал, а почему это нужно хранить в строжайшем секрете, уяснить так и не сумел. Ну в самом деле, почему должен быть «секрет», если детям с колыбели рассказывают о волшебниках сказки и показывают мультфильмы про них же?! Уже ложась спать, Белла решила, что будет на постоянной основе вести персональные уроки для своего воспитанника. Запугивать его речами типа: «Если кто-то узнает, что ты волшебник, тебя могут у меня забрать!», она не хотела, а донести до него понимание, что нужно хранить тайну, было необходимо. Так что пусть лучше будут уроки. Так Гарри и всё необходимое узнает, и к дисциплине во время учебного процесса привыкнет, ведь до поступления в маггловскую школу осталось всего три месяца.