Побег в никуда

Как вскоре выяснилось, ожидания Беллы насчёт обучения оказались слишком уж оптимистичными. Гарри был смышлёным мальчиком, в некоторых вещах куда более взрослым, чем хотелось бы, но он не знал множества элементарных вещей. И ладно, если бы проблемы возникли только со счётом и азбукой, в конце концов, далеко не все дети в этом возрасте умеют считать и писать, но он даже рисовать не умел. Попросту не знал, как пользоваться красками, фломастерами и карандашами. Для Гарри стало настоящим откровением, что можно вырезать из журнала картинку, намазать клеем и поместить в альбом. Или слепить фигурку из пластилина. Или соорудить поделку из шишек и обрезков старой пряжи. Видя, с каким удивлением мальчик слушает её объяснения, Белла только вздыхала. Она понятия не имела, на что был способен Дадли, но племянника Петуния, похоже, вообще ничему не учила. Пришлось навёрстывать. В школе Гарри не должен был выглядеть тупицей или дикарём. Чтобы окончательно убедить мальчика, что он в её доме не просто желанный гость, а полноправный член семьи, Белла устроила ещё один совместный поход в магазин, на этот раз мебельный. Гарри, глядя, как она выбирает мебель, только растеряно моргал и не мог толком ответить ни на один вопрос. Казалось, что у него никак не укладывалась в голове мысль, что кто-то решил озаботиться его комфортом. Да и что вообще такое этот «комфорт» мальчик представлял довольно слабо. До сих пор всё в его представлении делилось только на две категории: то, что не запрещено лично ему, и то, что позволено всем остальным. И перевести себя из разряда «всё запрещено» в категорию людей, которые могут выражать своё мнение и получать желаемое, пока не получалось. Пришлось Белле самостоятельно решать, что необходимо приобрести в первую очередь. В итоге купили полки для будущих книг и игрушек, детский стол с тумбочкой и парой стульев. И ещё один стул с регулируемой высотой, чтобы ребенку было удобно сидеть за обеденным столом. Белла категорически не хотела, чтобы мальчик испытывал неудобства во время приёма пищи или ел отдельно. Она была глубоко убеждена, что раз они теперь семья, то и трапезничать должны вместе. Гарри остался в полном восторге от покупок, и после того, как мебель была собрана, пару дней кружил по комнате, то забираясь на стулья, чтобы обозреть свои владения с «высоты», то перетаскивая легкий столик из одного угла в другой, словно бы примерялся, где ему — столу! — будет удобнее всего стоять. Однако вскоре первоначальный ажиотаж схлынул, и новинки постепенно начали восприниматься как должное. Организовать досуг ребёнка оказалось труднее, чем быт и учёбу. Белла, опасавшаяся пересудов и сплетен, не решилась ходить с ним на детскую площадку, поэтому пришлось искать другие варианты. Хорошая идея пришла в голову почти случайно. Своим задним двориком она пользовалась нечасто: иногда пережидала там полуденный зной летом или разводила небольшой костерок, чтобы полюбоваться на пламя, осенью. Всё остальное время дворик стоял позабытым и неухоженным. Так почему бы было его не расчистить?! За дело взялись с энтузиазмом. Целую неделю Белла, не покладая рук, полола, выкапывала поросль от старой вишни и собирала накопившийся за несколько лет мелкий мусор. Разумеется, непоседа Гарри, который всегда был готов поддержать любую активность, тут же взялся ей помогать. Собирал обрезанные веточки и складывал в аккуратную кучку выполотую траву. Мальчик был настроен серьёзно, пришлось купить ему детские игрушечные грабли и яркое ведёрко, в которое можно было насобирать травы побольше. Он тут же преисполнился важности и удвоил усилия. Через неделю дворик украсили столик, два садовых кресла и качели, купленные в местной лавке. У самого забора, чтобы укрыться от всевидящих соседских взглядов, Белла посадила кусты жасмина и сирени, которые не позабыла полить особой подкормкой на драконьем навозе. Ну и что, что на это ушло всё удобрение, купленное впрок для основной лужайки, зато через месяц саженцы превратились в молодые кустики, и можно было рассчитывать, что уже к следующей весне они будут выглядеть так будто растут там лет десять и не оставят для любопытных глаз ни единого шанса что-либо подсмотреть. Задумка оказалась очень удачной. Во дворике стало свободно и уютно, и оба с удовольствием проводили там время. Постепенно к набору плетёной мебели прибавились лавочка и складной столик, за которым было удобно мастерить поделки, и в хорошую погоду обучением Гарри Белла занималась именно там. Вот так незаметно промелькнуло лето, и настала осень, а вместе с нею и занятия в школе. Перед первым сентября и Гарри, и Белла ужасно нервничали, и трудно было сказать, кто переживает и волнуется больше. Мальчик едва ли не впервые в жизни должен был оказаться в большом коллективе, почти сплошь состоящем из его сверстников. Беллу же волновали куда более насущные вопросы: удастся ли Гарри удержать свою магию под контролем? Не будет ли он выглядеть странным на фоне других детей? Действительно ли они подготовили для школы всё необходимое? Не возникнет ли ненужных разговоров, если забирать Гарри после уроков будет она, а не Петуния?.. Кроме того, Белла, за всю свою жизнь ни разу не посетившая ни единой школы: ни маггловской, ни волшебной, имела довольно смутные представления, что и как в таких учреждениях происходит, и от этого нервничала ещё сильнее. Однако волнения оказались напрасными. Петуния с самого первого дня дала понять учителям, что Белла приходится Гарри дальней родственницей, которая взяла на себя большую часть забот о мальчике. Учитывая, что сверх меры капризный и избалованный сын самой Петунии примерным поведением не отличался, никого не удивило, что она воспользовалась шансом избавиться от забот об ещё одном ребёнке. В общем-то учителям было абсолютно всё равно, кто является фактическим, а кто номинальным опекуном Поттера, главное, чтобы эти опекуны между собой скандалов не устраивали и школу в свои дрязги не втягивали. А поскольку миссис Дурсль и миссис Фигг отличались редкостным взаимопониманием, борьбу за контроль над Поттером не устраивали и не конфликтовали, то и причин лезть в их семейные обстоятельства не имелось. Да и Петуния, на взгляд Беллы, вела себя очень разумно и осторожно. Несмотря на явное желание навсегда позабыть, что у неё имеется племянник, на людях она хоть и вела себя по отношению к нему довольно сухо, но всё же демонстративно не отгораживалась. Да и если в школе требовалось дать на что-то согласие или подписать какую-то бумажку, дважды просить себя не заставляла. Вопреки опасениям, соседи тоже к странной ситуации с переселением ребенка из одного дома в другой особого интереса не проявили. То ли им и в самом деле было глубоко наплевать, то ли Гарри, ещё в доме тётки отлично усвоивший, что чем меньше привлекает к себе внимания, тем лучше для него же, как-то умудрился подействовать на них своей стихийной детской магией. Лично Белла, не понаслышке знавшая о неуёмном любопытстве и длинных языках местных кумушек, считала, что второй вариант ближе к истине, и безмерно гордилась своим воспитанником, видя в этом доказательство его будущей силы и выдающихся способностей. Как бы там ни было, но факт оставался фактом: как и с кем живёт Гарри Поттер, по большому счёту никого в Литтл Уингинге не интересовало. Контакты с Дурслями Белла постаралась свести к необходимому минимуму, но на всякий случай свой патронаж над Поттером особо не выпячивала. Каждый раз, встречаясь с Петунией, была неизменно вежлива и приветлива, всем вокруг давая понять, что родство между ними хоть и далёкое, но отношения ровные и дружелюбные. И миссис Дурсль эту игру по мере сил поддерживала. Её вполне устраивало, что племянник живёт в чужом доме, и больше не приходится тратить нервы и деньги на его содержание. А то, что Арабелла не пытается навязать ей более близкое знакомство, устраивало тем более. Белла тоже была рада тому, как всё сложилось, и ничего менять не собиралась. Единственный раз, когда ей пришлось обратиться к Петунии за помощью, снова стала болезнь Гарри. В этот раз миссис Дурсль, уже успевшая понять, что возвращать ей мальчишку никто не собирается, отнеслась к просьбе присмотреть за племянником куда спокойнее, и всё прошло без ненужной ругани и слёз. Укутанный в плед Гарри спокойно продремал пару часов в гостиной Дурслей, и тётка даже напоила его чаем с малиной, а Белла за это время без лишней нервотрёпки навестила банк и аптеку в Косом переулке и закупила целый арсенал зелий, выбрав из предложенного списка всё, что могло пригодиться в обозримом будущем. Недели проходили одна за другой, складываясь в месяцы, ничего тревожного не происходило, и переживания из-за школы и переселения понемногу улеглись. Белла и Гарри благополучно пережили первое совместное Рождество, дополнив уютный домашний праздник приятной поездкой в Лондон. Постепенно Белла почти поверила в то, что все возможные опасности и трудности она сама себе придумала, должно быть, от недостатка жизненного опыта. Но стыдиться этого казалось глупым. Ну в самом деле, прожив много лет в окружении одних лишь котов, зная, как и что происходит в других семьях, только из чужих разговоров, где ей было опыта и уверенности в себе набраться?! Годы, проведённые в добровольной изоляции, были плохим багажом, и о них хотелось поскорее забыть. Зато теперь её жизнь превратилась в беспокойный, но счастливый сон, в котором больше не было времени для серости, скуки и одиночества. Все те, связанные с детьми, маленькие радости, которых она была лишена долгие годы, теперь наполняли её жизнь от рассвета до заката. Они с Гарри всё делали вместе: смотрели телевизор, гуляли, учили уроки, читали, играли. Приятно было смотреть, как мальчик открывает для себя невиданный им до сей поры мир. Гарри был счастлив, и Белла тоже была счастлива. Впервые в жизни она чувствовала себя настоящей волшебницей, и пусть своё волшебство она дарила всего одному маленькому мальчику, но для них это всё равно было настоящим чудом. Ответственно относясь к добровольно взятым на себя обязанностям, Белла учила Гарри в меру своих сил и возможностей, регулярно устраивала вылазки в магазины, парки, на природу, прилагала все силы, чтобы мальчик чувствовал себя счастливым. И её старания не прошли даром: достаточно скоро Гарри стал более открытым, спокойным, уверенным в себе. И что ещё важнее, уверенным в своём будущем. Так за занятиями и совместным времяпрепровождением учебный год сначала перевалил за середину, а потом и вовсе закончился, оставив в памяти множество приятных и забавных моментов, лучшими из которых стали Рождественская поездка в Лондон и, как ни странно, знакомство Гарри с Перечным зельем. Белла заранее предупредила его, что побочным эффектом является дым из ушей, но тот принял её слова за шутку. Ну в самом деле, не может же быть такого, чтобы уши дымились! Однако очень скоро ему пришлось убедиться, что такое не только бывает, но и происходит лично с ним прямо сейчас! Должно быть, от удивления и желания рассмотреть всё в подробностях, Гарри нечаянно превратил спинку своей кровати в зеркало и смеялся до слёз, глядя, как из его ушей валит густой оранжевый дым. Белла, в последний раз видевшая это зрелище лет тридцать назад и уже успевшая позабыть, насколько оно необычно, хохотала вместе с ним, радуясь в душе, что её воспитанник так легко адаптируется к особенностям волшебного мира. За долгие зимние месяцы Белла не единожды успела прикинуть, как бы разнообразить свой досуг на будущих каникулах и решила, что стоит попробовать выбираться на природу. Всего в получасе езды от Литтл Уингинга находилась живописная деревушка, рядом с которой протекала мелкая речка и рос небольшой лесок. Как решила, так и сделала. Первый раз выбрались за город всего на пару часов. На пробу. Оба остались довольны и решили повторить. Раз, другой, третий. А потом так втянулись, что и дома-то уже почти не бывали. На их удачу лето выдалось достаточно сухим и тёплым, так что Белла и Гарри уезжали из Литтл Уингинга, как правило, с самого утра и возвращались ближе к вечеру, уставшие, но довольные. В маленьком уютном кафе, стоящем у ведущей к лесу дороги, кормили всегда вкусно и сытно, а потому и на прогулки свои можно было отправляться налегке, тратя всё время на отдых и развлечения. На свежем воздухе и просторе Гарри за несколько месяцев окреп, загорел и даже в росте немного прибавил. Народу вокруг было мало, так что никто не мешал им проводить время в своё удовольствие: хочешь, травы изучай; хочешь, камешки в речку бросай. И даже если в воздухе вдруг начнет левитировать шишка, то никого это не удивит, потому что заметить такой феномен попросту некому. Почти идиллия, в которой одно только плохо: за три десятка километров каждый день не наездишься. Особенно в непогоду. Особенно осенью и зимой. Утешало только то, что неподалёку от дома Дурслей имелся небольшой парк, почему-то не пользовавшийся особой популярностью среди жителей Литтл Уингинга. Вот к нему Белла и решила присмотреться повнимательнее. А осень между тем стремительно приближалась. Вот уже и два месяца лета пролетели, и настало время впервые вместе день рождения Гарри праздновать. Отметили его в соседнем городке. Сходили в кино, покатались на каруселях, поели мороженого в кафе. А вернувшись домой, Белла, страшно волнуясь, вручила мальчику подарок. Конечно, волновалась она напрасно. Гарри, отродясь на день рождения ничего, кроме ругани и попрёков не получавший, пришёл в полный восторг не только от подаренной ему игрушки, но и от яркой обёртки, в которую тот был завёрнут. Эта блестящая бумажка так ему понравилась, что позже он её аккуратно обрезал и постелил на тумбочку у кровати, чтобы вечерами любоваться на отбрасываемые светильником блики, а из обрезков сделал бантики для игры с котами. Арабелла была несказанно рада, что, полностью отдавшись удовольствию от развлечений, мальчик даже не задумался о том, что празднуют они вдвоём, и у него нет ни одного друга, с которым позже можно было бы поделиться впечатлениями. Весь предыдущий год Белла искренне надеялась, что Гарри сумеет найти себе в школе приятелей, но, увы, он так ни с кем и не подружился. Сам он в компанию к другим детям не просился, потому что стеснялся, а они, чувствуя в нём некоторую инородность, завязать дружбу тоже не спешили. Даже те несколько раз, когда ему удалось поучаствовать в общих играх, прошли как-то не слишком удачно. То братец Дадли, который как раз таки умудрился обзавестись приятелями, какую-нибудь мелкую гадость нелюбимому кузену устраивал, то сам Гарри, расшалившись, умудрялся нечаянно сотворить что-то странное. Так однажды он «перекрасил» мяч одной девочки из розового в жёлтый, потому что этот цвет показался ему более красивым, и та с плачем убежала жаловаться маме на то, что её игрушку испортили. По счастью, перепугавшийся Гарри сам же своё нечаянное колдовство и отменил, прежде чем «улика» была предъявлена взрослым, но игра всё равно оказалась испорчена. Следующий учебный год стал почти точной копией предыдущего. Мальчиком Гарри был смышлёным и по большей части недовольства учителей не вызывал, однако были в нём и черты, которые саму Беллу искренне огорчали. Так, например, на уроках Гарри предпочитал отмалчиваться, даже если знал тему. Да и вообще был несколько небрежен в учёбе. С самого раннего возраста лишенный нормального общения, он быстро переключал внимание с учительницы на других детей и многое упускал. Кроме того, он был очень зависим от чужого мнения, и это тоже не шло на пользу. Белла и рада была бы помочь ему справиться с этими проблемами, но и сама не приобрела в жизни нужного опыта в коммуникации, а потому ограничивалась только общими советами, которые мало чему помогали. Была так же у него в характере и ещё одна не радовавшая Беллу черта. Мальчик редко задумывался над последствиями своих действий. Нет, он очень серьёзно относился к необходимости хранить свою «волшебную тайну», но этим всё и ограничивалось. Он не стеснялся подслушивать и мог пересказать кому угодно чужой разговор; намеренно дразнил кузена, прекрасно зная, как быстро тот выходит из себя; слишком быстро, буквально с одного взгляда составлял мнение о людях и ни в какую не желал его менять, даже если был абсолютно не прав в своей оценке. Мог и надерзить, что совсем уж никуда не годилось, всё же и возраст был слишком юн, и город их очень мал. И вбить себе в голову какую-то глупость, в которую сам же искренне верил, тоже мог. Так он однажды увидел, как сотрудник автомастерской мистер Фергюсон выходит с чужого двора, запихивая в мешок гирлянду — дело было перед самым Рождеством, — и почему-то решил, что тот её украл. Хуже того, Гарри во всеуслышание рассказал о своих выводах в школе, и Белла чуть со стыда не сгорела, когда выяснилось, что соседи сами позвали Фергюсона, чтобы он снял гирлянду и забрал к себе отремонтировать. Было ли такое поведение следствием того, что первые годы жизни воспитанием мальчика толком никто не занимался, или наследственностью, доставшейся от не страдавших особым благоразумием родителей, оставалось неясным. А может, всё дело было в том, что фантазия у мальчика была неплохо развита, а соответствующего жизненного опыта кот наплакал. Белла как могла старалась исправить огрехи воспитания и научить мальчика более серьёзно относиться к возможным последствия, но не особо преуспела. Увы, но вдобавок ко всему перечисленному, Гарри был ещё и упрям. В конце концов она решила относиться к проблеме философски: повзрослеет — поймёт. Да и корить мальчика сверх меры за легкомыслие и импульсивность казалось не совсем правильным. Ну в самом деле, сама-то она начала как следует надо всем задумываться только когда ей было уже под сорок. К сожалению, посторонние смотрели на выходки её воспитанника не так снисходительно. Нет, ничего по-настоящему гадкого Гарри не делал, да и многие его выходки вполне соответствовали непосредственности и недальновидности, свойственной этому возрасту, но дети почему-то не желали прощать ему ни единого, даже самого маленького промаха, а взрослые постепенно начали записывать в мелкие пакостники. Тут, скорее всего, виновата была время от времени прорывающаяся мелкими всплесками магия, но не станешь же магглам объяснять, что это не мальчик по собственной воле напроказничал, а его волшебные способности так спонтанно проявились. В любом случае налаживанию отношений со сверстниками такое положение дел мешало, и Гарри продолжал всё свободное время проводить с нею и котами. Общаться с Мистером Лапкой и Снежком так же, как это делала она, ему не удавалось, но ведь и просто поиграть можно, какое- никакое, а разнообразие. Для самой Беллы с появлением в доме ребёнка питомцы отошли для нее на второй план. Она по-прежнему не забывала о них заботиться, да и мальчик проводил с ними время с удовольствием, но теперь пушистые помощники занимали очень небольшое место в их жизни, и, кажется, тоже были этим довольны. Во всяком случае, отсутствие необходимости целыми днями просиживать под чужими окнами оба кота восприняли с явным одобрением и с радостью погрузились в собственные, несомненно, очень важные кошачьи дела. Так и вышло, что нелюбимый жителями Литтл Уингинга парк пришёлся Белле и Гарри очень даже по душе и стал местом их прогулок на холодное и слякотное время. И пусть он ни в какое сравнение не шёл с загородными поездками, но по крайней мере давал возможность и дома всё время не сидеть, и соседям лишний раз глаза не мозолить.