Побег в никуда

Весной, когда до окончания Гарри второго класса осталось всего-то пара месяцев, Белла поддалась-таки соблазну и купила разрекламированный фотоаппарат, в который можно было вставлять цветную плёнку. До сих пор, будучи человеком острожным и консервативным, она предпочитала пользоваться старенькой моделью, купленной ещё в молодости. Снимки получались не всегда чёткими и чёрно-белыми, но менять ей ничего не хотелось. К тому же она знала отличную мастерскую, где её пленки всегда удачно проявляли и печатали с них вполне приличные фотографии. Вероятность, что всё так же замечательно выйдет и с цветными негативами казалась ничтожно малой. Почему-то ей представлялось, что делать цветные снимки бесконечно трудно, что всё смажется, и цвета непременно перепутаются, и она получит совершенно ужасные фотографии, похожие на странные творения тех безумных художников, которыми почему-то так восторгались магглы. Но вот с появлением Гарри что-то постепенно изменилось и в её характере. Появилось желание не отставать от жизни, пробовать что-то новое и, может быть, даже получше изучить мир, в котором она прожила столько лет. Как бы там ни было, но однажды Белла проснулась с настойчивым желанием попробовать популярную новинку, а увидев результат, вдруг поняла, что на свете не существует более счастливого человека, чем она. Снимки вышли чудесными: живыми, яркими, радостными. Теперь, благодаря новым возможностям, можно было навсегда сохранять свои самые лучшие воспоминания. Первый фотоальбом, купленный вместе с фотоаппаратом и рассчитанный всего на две дюжины фотографий, заполнился очень быстро. За ним последовал второй. Как же Белла жалела теперь, что так долго не могла решиться и не сделала эту покупку раньше. Сколько чудесных кадров можно было отснять во время их летнего отдыха и позже, когда они ходили гулять в осенний парк, играли в снежки, а однажды даже слепили большого снеговика и раскрасили его акварелью. Правда, тогда им то и дело приходилось бегать то домой за водой, то в магазин за новыми упаковками красок, но результат получился отличный. Жаль, что его не удалось запечатлеть. Впрочем, расстраиваться из-за того, что уже невозможно вернуть, смысла не имело. Тем более, что впереди их с Гарри ждали новые каникулы, новые поездки и новые приключения! Надежды оказались полностью оправданы, и каникулы проходили ничуть не хуже, чем предыдущие. Хотя… это лето всё же преподнесло Белле неожиданный «сюрприз», не сказать, что приятный. Во время одной из загородных прогулок она почти задремала, удобно устроившись в тени раскидистого вяза, когда Гарри с восторженным воплем: «Смотри! Смотри, кого я нашёл» пихнул ей в руки какой-то чёрный шнурок. «Шнурок» неожиданно ожил, изогнул гибкое чешуйчатое тело и, приоткрыв крошечную пасть, что-то раздражённо зашипел. Гарри торопливо зашипел в ответ, а потом, заметив испуг и растерянность на её лице, виновато пояснил: — Он на камешке грелся. Мы немного поболтали, и я хотел его с тобою познакомить. — И что он говорит? — с трудом выдавила Белла, отчаянно надеясь, что мальчик только подражает чужим звукам. — Он недоволен. Сердится, что я его с солнышка унёс. А ты разве его не понимаешь? — в голосе мальчика послышалось искреннее изумление. — Нет… Я… Гарри, даже среди волшебников очень мало тех, кто знает язык змей. Ты хорошо понимаешь всё, что он говорит? — Да! Да, хорошо! Он мне рассказал, что живёт в норке под старой корягой и хочет мышку на ужин! Мальчик весь лучился от гордости из-за осознания того, что он особенный, а Белла пришла в ужас. Она не боялась змей, ей не было жаль гипотетическую мышку и рассерженный ужик не произвёл на неё особенного впечатления, а вот Гарри… Она, выросшая в семье слизеринцев, отлично помнила, что знание серпентарго в волшебном мире считалось не просто дурным знаком, а чуть ли не свидетельством того, что волшебник имеет явную предрасположенность к тёмным искусствам. А уж если учесть, что Гарри выжил, обратив в прах самого могущественного тёмного мага… Узнай кто-нибудь в волшебном мире, что мальчик является змееустом, и спокойной жизни ему было бы не видать. А если знание серпентарго ещё и сможет как-то повлиять на решение Распределяющей шляпы, и она отправит Гарри на Слизерин… Тут же нарисованные воображением перспективы, выглядели ужасно. Салазар Слизерин считался тёмным магом и был змееустом. Сгинувший несколько лет назад Неназываемый однозначно был тёмным магом и змееустом. Если кто-нибудь в школе поставит в один ряд с ними Гарри… И ведь это ещё не все возможные проблемы. То, что большинство приспешников Неназываемого, были слизеринцами ни для кого не секрет, а вот сколько отпрысков Пожирателей, как осуждённых, так и избежавших Азкабана, учится в школе — неизвестно. Для Гарри оказаться с ними на одном факультете может быть не только неприятно, но и небезопасно! Заметив, что Белла его восторга не разделяет, мальчик понурился. А она так и не смогла найти подходящие слова, чтобы его подбодрить и объяснить, что именно её расстроило. Прогулка была безнадёжно испорчена. Позже, уже дома, они вернулись к теме серпентарго, и Белле всё же удалось ввести мальчика в курс дела. Она рассказала про волшебников, обладавших подобным даром, пояснила, что далеко не все они были плохими людьми и творили зло, привела конкретные примеры, которые помнила из рассказов родителей и сестры. Объясняла, как умела, и Гарри, кажется, её понял. Конечно, его огорчила мысль, что даже в школе для волшебников не стоит демонстрировать свою способность разговаривать со змеями, но в конце концов он согласился, что лучше сохранить этот секрет в тайне. Чтобы немного подсластить разочарование, решено было купить коробку шоколадного мороженого, и после третьей порции Гарри казалось уже не таким обидным, что ему не удастся похвастать перед кем-нибудь своими способностями, а у Беллы появилось ощущение, что она создала у мальчика некоторое предубеждение против змеиного факультета. Но, может быть, это было и неплохо?.. Перед третьим классом, когда до начала занятий оставалось всего ничего, Белла уступила-таки уговорам Гарри и согласилась сводить его хоть одним глазком посмотреть на главную улицу волшебного мира. Специально для этой прогулки была куплена кепка с широким, до смешного большим козырьком, отлично прикрывающая и вихрастые волосы, и знаменитый шрам, и ярко-зелёные глаза, с любопытством взирающие на всё вокруг из-за очков-велосипедов. Да, узнав, что его отец носил круглые очки а-ля Джон Леннон, Гарри тут же загорелся идеей, что должен иметь точно такие же. Ну и что, что дешёвые и нелепые, зато как у отца. Белла на такое только огорчённо покачала головой и согласилась. Мальчик редко просил о чём-то, а тут… Наверное, так он чувствовал хоть какую-то связь с родителями, которых совершенно не помнил. В Косой переулок они отправились в самом конце августа. Белла отлично помнила, какая сутолока там творится перед отправкой детей в Хогвартс, и решила, что лучшего времени для такой прогулки и не придумать. Косой переулок её ожидания оправдал целиком и полностью, народу там было полным-полно. На улице и в лавках толпились дети всех возрастов. Они шумели, бурно выражая своё удивление или радость, затевали споры, застревали возле витрин, канючили, упрашивая родителей купить им метлу или сову, ну или хотя бы просто поскорее отвести в кафе Фортескью, чтобы полакомиться мороженым. Взрослые, основательно издёрганные бесконечным нытьём и уговорами, раздражённо отнекивались и торопливо неслись от одной лавки к другой, спеша поскорее покончить с необходимыми покупками. Собственно, в расчёте на эту кутерьму время для вылазки и выбиралось. Слишком много озабоченных родителей, слишком много детей, слишком заняты владельцы лавок и магазинов — в таких условиях до Беллы и Гарри здесь абсолютно никому не было дела. Праздные зеваки в такое время визитов в Косой переулок избегали, а все остальные были заняты своими заботами, так что даже если бы их случайно и заметил кто-то из прежних знакомых по Ордену, то наверняка решил бы, что обознался. Однако, из предосторожности в волшебные магазинчики Белла старалась всё же не заходить. При необходимости затеряться в общей сутолоке не представляло труда, а вот в ограниченном пространстве сделать это было бы куда сложнее. Но даже несмотря на то, что из множества интересных мест они посетили только волшебный зверинец, Флориш и Блотс и магазин игрушек, Гарри был не в претензии. Ему было довольно уже и того, что он видел вокруг. Его приводили в восторг и зубастые цветы, хищно скалящиеся из витрины ботанической лавки, и самопомешивающиеся котлы, расставленные под навесом у аптеки, и феечки, порхающие перед входом в ювелирный магазин. Но действительно надолго он застрял перед витриной «Всё для квиддича». Должно быть, с четверть часа Гарри буквально пожирал глазами гоночную метлу, и Белле стоило немалого труда заставить его отвлечься от этого увлекательного зрелища. Может быть, она и ошиблась, но ей показалось, что после того, как им пришлось уйти от «Всё для квиддича», мальчик утратил большую часть интереса к дальнейшей прогулке. Следующие две недели Гарри говорил только о мётлах. Белла мужественно терпела его бесконечные рассуждения о том, как это должно быть замечательно — парить высоко над землёй, подставляя лицо встречному ветру, и только поддакивала, когда он говорил, что обязательно купит себе самую лучшую метлу, как только вырастет. Надежды на то, что мальчик о своих фантазиях скоро позабудет, себя не оправдали. Да, где-то через месяц Гарри говорить о мётлах почти перестал, но вместо этого взялся рисовать их в своём альбоме и мастерить модельки из веточек и пластилина. И Белла в конце концов сдалась. Да, сама она всегда достаточно настороженно относилась к этому виду транспорта, но приближалось Рождество, и для Гарри в любом случае нужно было выбрать подарок… Настоящую метлу она ему, разумеется, не купила. Взяла игрушечную. И даже это вызвало у мальчика ни с чем несравнимую бурю восторга. Гарри чуть не расплакался от счастья, когда сорвал обёртку со своего подарка. Белле даже показалось, что он догадался, что находится в странной формы свёртке, куда раньше, чем развернул его. Все Рождественские каникулы Гарри носился по дому на метле. Белла только за сердце хваталась, видя, как лихо он закладывает виражи, чудесным образом избегая столкновений со стенами и мебелью. Успокаивало её только одно: метла была всё же игрушечной, а потому от пола поднималась максимум на полметра и, как бы Гарри ни старался, развить на ней по-настоящему высокую скорость было попросту невозможно. У неё даже сложилось впечатление, что мальчику не впервые попала в руки такая игрушка, уж очень уверенно он на ней держался. Возможно, такую покупали ему родители. Эта мысль казалась абсурдной, ведь только идиоту могло прийти в голову посадить на метлу ребенка, который и ходить-то ещё толком не научился, но, если быть честной, Поттеры, по мнению Беллы, особым здравомыслием никогда и не отличались. Подозрения стали ещё сильнее, когда Гарри признался, что как только увидел эту метлу, то сразу почувствовал что-то особенное, как будто… Будто встретил давно забытого друга! Из-за неуёмного энтузиазма Гарри во всём, что касалось полётов, сначала Рождественские, а затем и Пасхальные каникулы прошли для Беллы настолько нервно и хлопотно и стоили стольких нервов, что она с нетерпением ждала, когда же, наконец, настанет лето, чтобы можно было без опаски позволять воспитаннику летать где-нибудь на природе и при этом ежеминутно не бояться, что он покалечится, врезавшись в окно или стену. Сам Гарри её страхов не разделял и очень удивлялся каждый раз, когда Белла принималась объяснять ему, почему полёты на метле могут быть опасны. В ответ он только растеряно пожимал плечами, уверял, что прекрасно управляется со своей метлой и ни за что никуда не врежется, а потом обещал быть осторожнее. Но проходил день или два, и он забывал свои обещания, рискуя в самом ближайшем времени довести свою опекуншу до ранней седины. В день, когда Гарри принёс табель с оценками за третий класс, Белла должно быть впервые за последние полгода вздохнула с облегчением. Наконец-то можно было больше не сидеть дома, готовясь к урокам и переводным тестам, а собирать сумку, чтобы уже завтра сесть на автобус и отправиться в знакомую деревушку, чтобы насладиться лесной тишиной и плеском неспешно журчащей речушки. Однако в этот раз им с Гарри не повезло, и, вопреки ожиданиям, июнь прошёл на редкость кисло. Чуть ли не через деревню, рядом с которой они так хорошо отдыхали два предыдущих лета, взялись прокладывать новую скоростную трассу, что добавило и шуму, и вони, и лишних людей, а в Литтл Уингинге летом всегда было слишком пыльно и душно. И это уже не говоря о том, что нечего было и помышлять о полётах в черте города. Даже на полуметровой высоте, даже на игрушечной метле, такое развлечение было совершенно неприемлемо, и это понимала не только Белла, но и Гарри. Хочешь не хочешь, а планы на летние каникулы пришлось пересмотреть. Промучившись с поисками нового места до начала июля, Белла чуть не впала в уныние. Не так она представляла эти каникулы, совсем не так. Да и Гарри, с самого Рождества предвкушавший полёты на свежем воздухе, заметно загрустил. Лучшим выходом стало бы уехать от Литтл Уингинга подальше и провести остаток каникул так, как и мечталось, да как уедешь с ребёнком, на которого ни документов, ни прав, по большому счёту, не имеешь?! Вариант оставался один: обратиться к Дурслям за разрешением, чтобы случайно не решили, что их племянника украли, и ограничить свою поездку относительно небольшим сроком… недели две, не больше. Отправляясь на Тисовую улицу, Белла страшно волновалась. Пусть Дурсли не принимали участия в жизни Гарри и даже предпочитали делать вид, что родством с ним почти не связаны, ответственность за жизнь и здоровье мальчика по закону всё же лежала на них, и отказ надолго выпустить его из поля зрения стал бы закономерным ответом на столь неуместную просьбу. Однако Петуния, вопреки ожиданиям, отнеслась к идее, что её племянник будет отдыхать неизвестно где, почти равнодушно. Если что её и заинтересовало, так это то, во что этот отпуск обойдётся и не придётся ли ей самой за него доплачивать? Выслушав уверения, что самим Дурслям каникулы племянника не будут стоить ни пенса, она только небрежно махнула рукой, мол, «езжайте», и без особых церемоний попросила покинуть дом, заявив, что ждёт в гости подругу. Белла же, растеряно глядя на захлопнувшуюся дверь, только в который уж раз подивилась, насколько наплевательски нужно относиться к собственному племяннику, чтобы даже не поинтересоваться, куда его увезут и в каких условиях он будет там жить?! Хотя… если уж Петуния в своё время решила, что Гарри вполне может жить и в чулане, то и любые другие условия она наверняка сочла бы вполне приемлемыми. Уже пройдя половину дороги до дома, Белла сообразила, что можно было бы и не ограничиваться двумя неделями, и даже подумала, не стоит ли поговорить с Петунией ещё раз, но в конце концов решила, что лучшее — враг хорошего. Кто знает, вдруг после ещё одной просьбы Дурсли надумают себе лишнего или просто из вредности решат Гарри никуда не отпускать… Не то чтобы подобные прецеденты уже случались, но… мало ли. Четыре дня были потрачены на то, чтобы найти подходящее место для отдыха, и прошли в страшном напряжении. В голову почему-то втемяшилась мысль, что Дурсли обязательно передумают и запретят увозить Гарри, и Белла на все лады корила себя за то, что побоялась сглазить и не выбрала место заранее. Однако сбыться её опасениям было не суждено. К концу недели она списалась с человеком, сдающим внаём дом в Уэльсе и договорилась об аренде. Петуния, к которой Арабелла заглянула накануне отъезда, выслушав, куда и насколько отправится её племянник, только раздражённо фыркнула, всем своим видом дав понять, что ей эта информация абсолютно не интересна. Ну что же, это определённо было к лучшему. Следующие две недели они с Гарри прожили в маленьком домике на краю небольшой деревни, за которой начинались бесконечные вересковые пустоши. Каждое утро Гарри вскакивал ни свет ни заря и, наспех проглотив завтрак, хватал спортивную сумку, в которой хранилась его метла, после чего начинал приплясывать у порога, дожидаясь, пока Белла закончит пить кофе и соберёт свёрток с продуктами. Все попытки призвать его к порядку и вести себя более спокойно шли прахом. Мальчик фонтанировал эмоциями и ни минуты не мог усидеть на месте, стремясь поскорее вырваться в поле, чтобы оседлать свою любимую игрушку, и этот неуёмный энтузиазм заражал саму Беллу. Она словно бы сама немного становилась всё ещё верящим в чудеса ребёнком и получала крохотную толику той безмятежной радости, которой была лишена даже в детстве. Наверное, поощрять такое поведение не стоило, но как можно было сердиться и занудствовать, когда ребёнок так радовался свободе и своим незамысловатым приключениям?! Покинув дом, они заходили к местному булочнику, чтобы купить свежего хлеба и взять у него напрокат велосипед, и катили по вьющейся среди холмов тропинке до тех пор, пока и деревня, и растущий рядом с ней лесок не оставались далеко позади. Бодро крутя педали, Белла с чувством признательности вспоминала бывшего мужа. Ведь когда-то давным-давно, во время своих непродолжительных ухаживаний, именно он научил её пользоваться этим видом транспорта. Тогда это занятие не пришлось ей по душе и, кое-как освоившись с нелепым двухколёсным чудовищем, она сделала всё возможное, чтобы после свадьбы позабыть об этой забаве раз и навсегда. За следующие четверть века она больше не садилась на велосипед ни разу. Но, видимо, верно говорят, что раз научившись на нем ездить, уже не разучишься. Стоило только возникнуть необходимости, как Белла в считанные часы не только вспомнила как это делается, но и наловчилась возить с собой пассажира. Как только они оказывались достаточно далеко от деревни, Гарри седлал свою метлу и, весело гикая, нёсся над землёй, сбивая сандалиями пыль с вереска, а Белла бежала следом, подставляя лицо тёплому, ветру и размахивала шляпкой, отчего-то представляя себя Алисой, спешащей догнать белого кролика. Однако слишком долго бегать за своим «кроликом» ей было уже не по годам, и вскоре она устраивалась в тени одиноко торчащего на склоне холма дерева, терпеливо дожидаясь, когда мальчик вволю нарезвится. На то, чтобы как следует устать, Гарри обычно хватало часов трёх. После этого он плюхался рядом с ней счастливый, голодный, полный впечатлений и восторгов, и они неспешно перекусывали, вдыхая удивительно вкусный воздух, наполненный ароматами разогретой земли и трав. Разомлев от усталости и сытости, Гарри укладывался на пледе, а Белла рассказывала ему легенды о живущих в таких же холмах фэйри, Дикой охоте, которую можно увидеть в грозу, если встать на перекрёстке дорог, и маленьких брауни, которые испокон веков помогали добрым людям заботиться о хозяйстве. О домовых эльфах, служащих волшебникам, она тоже рассказывала, и мальчик засыпал её всё новыми и новыми вопросами, ответить на которые порой было совсем не просто. Ну в самом деле, как правильно рассказать о домовиках, которых сама ни разу в жизни не встречала? У семьи Беллы эльфа не было, а в Хогвартсе она не училась. К немалому удивлению самой Беллы, теперь, когда в её жизни был Гарри, прошлое утратило свою остроту и болезненную значимость. Уже не было так горько, что её не признали равной, выгнали из семьи, не взяли в волшебную школу… Главное, у неё был Гарри, и это компенсировало все горести и неурядицы её не слишком-то удачно сложившейся жизни. Да и какой смысл был жалеть о прошлом, когда здесь и сейчас всё складывалось прекрасно?! Даже с погодой во время отпуска им невероятно повезло. Дожди, которые в этих местах были явлением частым, если не сказать постоянным, шли всего дважды. И оба раза Белла и Гарри сидели на веранде своего домика, пили чай с купленным у булочника домашним джемом и бурно обсуждали, куда можно будет поехать следующим летом…