you

Комната Джекса утопала в полумраке. Единственным источником света был голографический модуль на прикроватной тумбе, отбрасывающий призрачные синие блики на стены, испещренные царапинами от клинков и вмятинами от кулаков. Воздух был густым, пахнущим оружейной смазкой, свежим металлом и чем-то неуловимо мужским, пряным - чистым табаком и кожей. Именно этот запах теперь будет навсегда ассоциироваться у Помни с ним. С Джексом. Они стояли посреди комнаты, и разница в росте, всегда бывшая очевидным фактом, вдруг стала самым большим расстоянием во вселенной. Помни приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. Его массивная грудь, казалось, была вровень с ее глазами, а широкие плечи отбрасывали на нее тень, полностью скрывая от враждебного внешнего мира. Он был ее щитом, ее крепостью. И сейчас он смотрел на нее так, словно видел не солдата, не маленького смертоносного вихря, а нечто хрупкое и драгоценное. - Ты уверена? - его голос, обычно жесткий и повелительный, сейчас был низким, гулким, как отдаленный раскат грома за горной грядой. Он не касался ее, давая ей последний шанс отступить. Помни могла только кивнуть, слова застряли у нее в горле комком нервного возбуждения. Ее сердце колотилось где-то в районе кадыка, пульсируя в кончиках пальцев. Она была опытным бойцом, она знала каждую мышцу своего тела, каждое его движение довела до автоматизма. Но это… это было нечто неизведанное, незнакомое. Ее теоретические знания, почерпнутые из скупых строчек немногочисленных книг и случайных обрывков чужих разговоров, рассыпались в прах перед реальностью его близости. Джекс медленно, давая ей привыкнуть, поднял руку. Его ладонь, огромная, исчерченная шрамами и мозолями, способная сжать приклад так, что сталь скрипела, приблизилась к ее щеке. Контраст был ошеломляющим. Его пальцы, толстые и сильные, казалось, могли покрыть три четверти ее лица. Когда его кожа коснулась ее щеки, Помни вздрогнула. Его прикосновение было на удивление нежным, почти воздушным, но исходящее от него тепло обожгло ее, как пламя. - Такая маленькая, - прошептал он, и в его голосе звучало нечто вроде благоговейного ужаса и восхищения. - Я всегда боюсь, что сломаю. Он наклонился, и его тень поглотила ее полностью. Мир сузился до синих бликов в его глазах, до его дыхания, которое было теплее воздуха в комнате. Его губы коснулись ее рта. Первый поцелуй был исследовательским, осторожным. Губы Джекса были грубоватыми, потрескавшимися, но невероятно нежными в своем движении. Он не спешил, изучая ее реакцию. Помни замерла, парализованная новизной ощущений. Ее собственные губы, тонкие и упрямые, оставались неподвижными под его напором. Она чувствовала себя глупо, неопытно, как подросток. Он оторвался, и в его взгляде читалось понимание. - Расслабься, - его глубокий голос ласкал ее уши, как дорогой бархат. - Никто никуда не торопится. Просто почувствуй. Руки Джекса скользнули вниз, обхватив ее талию. И снова этот шокирующий контраст. Его пальцы почти сомкнулись вокруг ее хрупкого стана. Он мог поднять ее одной рукой, и это осознание заставило мурашки пробежать по ее спине - смесь страха и пьянящего возбуждения. Он действительно был гигантом, титаном, а она - хрупкой статуэткой в его руках. Джекс снова поцеловал ее, и на этот раз его язык мягко коснулся линии ее губ, прося разрешения. Помни, повинуясь смутному инстинкту, приоткрыла рот. Проникновение было медленным, обволакивающим. Его вкус - кофе, что-то металлическое и неповторимо его - заполнил ее. Ее язык, неуверенный и робкий, коснулся его. Он издал низкий, одобрительный стон где-то глубоко в груди, и этот вибрирующий звук зажег первый настоящий огонек внизу ее живота. Его руки начали движение, скользя по ее спине, вниз, к изгибу поясницы. Каждое прикосновение было выверенным, как удар охотничьего ножа. Он явно знал, что делал. Знакомился с рельефом ее мышц под тонкой тканью комбинезона, запоминал каждую косточку позвоночника. Он был опытным капитаном, прокладывающим курс по незнакомой, но желанной территории. А она была и его картой, и его сокровищем. - Джекс… - ее собственный голос прозвучал хрипло и непривычно. - Я здесь, - он прошептал ей в губы, не прекращая поцелуя. - Я с тобой. Одной рукой он придерживал ее за спину, другой начал расстегивать застежки на ее комбинезоне. Пальцы, такие огромные и, казалось бы, неуклюжие, справлялись с крошечными застежками с ювелирной точностью и скоростью. Он делал это одной рукой, не отрываясь от ее губ, не переставая поглаживать спину и талию. Ткань с шелестом сползла с ее плеч, обнажая тонкую майку под ней. Прохладный воздух комнаты коснулся ее кожи, и она вся покрылась мурашками. Джекс оборвал поцелуй и отклонился назад, чтобы посмотреть на нее. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым. Он скользнул по обнаженным плечам, по ключицам, вырисовывавшимся под тонкой тканью, по четкому контуру ее маленькой, но упругой груди. Его глаза горели желанием, но не диким и необузданным, а сконцентрированным, контролируемым. Опытный охотник, знающий, что добыча уже у него в руках. - Боже, ты прекрасна, - выдохнул он, и это прозвучало как констатация самого главного факта в его мироздании. Его руки снова нашли ее талию, но теперь уже под тканью майки. Шершавые подушечки пальцев коснулись обнаженной кожи ее спины. Помни вздрогнула и непроизвольно выгнулась. Ее тело, всегда такое послушное и дисциплинированное, начало жить своей собственной жизнью, реагируя на каждое его движение неконтролируемой дрожью. Он наклонился и прильнул губами к ее шее, к тому месту, где пульс бился бешеным ритмом набата. Его губы были обжигающе горячими, язык - влажным и шершавым. Он исследовал чувствительную кожу, переходя к ключице, оставляя на ней влажный след, который мгновенно холодел на воздухе, заставляя ее снова вздрагивать. Она чувствовала себя как под пыткой, от которой не хотелось избавления. Ее пальцы вцепились в материал его жилетки, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом уплывающем мире. - Ложись, - приказал он тихо, но тоном, не терпящим возражений. Джекс поднял ее на руки. Это было так же легко для него, как поднять оружие. Ее ноги потеряли опору, и мир поплыл перед глазами. Он сделал два шага до койки и опустил Помни на прохладную поверхность матраса. Она утонула в нем, такая маленькая по сравнению с шириной его спального места. Он стоял над ней, заслоняя собой весь свет, весь мир. И она понимала, что не хочет видеть ничего, кроме него. Джекс скинул с себя жилетку, отбросил ее в угол. Потом снял черную майку, и перед Помни предстало все великолепие его тела. Широкая, испещренная шрамами и татуировками грудь, мощные мышцы пресса, толстая шея. Он был воплощением грубой силы, выкованной в бесчисленных битвах. И теперь вся его мощь была направлена на нее. Он опустился на койку рядом с ней, и та прогнулась под его весом. Он лежал на боку, опираясь на локоть, и его свободная рука снова пошла в путь по ее телу. Большая ладонь скользнула по ее животу, заставив мышцы там непроизвольно сократиться. - Ты вся дрожишь, - заметил он, и в его голосе прозвучала улыбка. - Я… не знаю, что делать, - призналась она, и ей стало стыдно за свою неловкость. - Ничего не нужно делать, - он наклонился и снова поцеловал ее, мягко, успокаивающе. - Просто чувствуй. Дай мне позаботиться о тебе. Доверься мне. Эти слова подействовали на нее лучше любого приказа. Она расслабилась под его руками, позволив себе просто ощущать. Его пальцы медленно поднялись вверх, к ее груди. Он ладонью накрыл ее всю, целиком, и его большой палец начал медленно водить по ткани майки, находя напряженный, чувствительный сосок. Помни тихо застонала, зажмурилась. Волны удовольствия, горячие и густые, растекались от точки его прикосновения по всему телу. - Вот так, - прошептал он одобрительно. - Вот так. Он оторвался от груди и потянул за край ее майки. Помни послушно приподнялась, позволив ему стянуть ее с себя. И вот, она лежала перед ним полностью обнаженная до пояса. Его взгляд, темный и тяжелый, заставил ее кожу вспыхнуть. Она хотела прикрыться, но он мягко отвел ее руку в сторону. - Не прячься. Я хочу смотреть. Он склонился над ней, и его горячий влажный рот закрыл собой ее сосок. Помни вскрикнула от неожиданности. Ощущение было настолько интенсивным, что ее тело выгнулось дугой, она полностью потеряла контроль над собой. Его язык кружился вокруг бутона, заставляя его гореть, а затем он принялся посасывать, мягко, но настойчиво, и мир для Помни сузился до этого единственного момента, до этого невыносимого наслаждения. Его рука в это же время ласкала другую грудь, пальцы сжимали и пощипывали ее, доводя до той же степени возбуждения. Помни могла только лежать и стонать, ее пальцы вцепились в его коротко стриженные волосы, прижимая его к себе сильнее. Она тонула в ощущениях, и только его твердое, сильное тело под ее руками было якорем в этом море наслаждения. Рука Джекса поползла вниз, скользнула по ее плоскому животу, к поясу брюк. Пальцы нашли пряжку, расстегнули ее одним точным движением. Молния разошлась с громким, неприличным звуком. Помни замерла, понимая, что сейчас произойдет нечто окончательное. Страх и желание схлестнулись в ней в яростной схватке. Джекс почувствовал ее напряжение. Он оторвался от ее груди и посмотрел ей в глаза. - Мы можем остановиться, - сказал он серьезно. - В любой момент. Только скажи. Она посмотрела на него - на его серьезное, смелое лицо, на глаза, в которых плясали голографические блики и пылал огонь желания, смешанный с заботой. Она видела его шрамы, его силу, его опыт. И видела, как все это теперь работает на ее благо, в ее удовольствие. Он был ее командиром. И сейчас он вел ее через самое интимное сражение, прикрывая своим телом, зная каждый шаг. - Нет, - прошептала она, и ее голос звучал хрипло, но уверенно. - Я хочу этого. Я хочу тебя. Он улыбнулся, и это было самой красивой улыбкой, которую она когда-либо видела - искренней, невероятно нежной и обещающей. - Тогда расслабься, солдат. Приказ. Его пальцы заскользили под край ее брюк и нижнего белья, сдвигая их вниз по бедрам. Он делал это медленно, помогая ей, приподнимая ее таз. Вот и они полетели на пол, присоединившись к груде одежды. Она осталась лежать перед ним совершенно обнаженная, уязвимая и прекрасная. Его взгляд изучал ее, медленный, подробный, заставляя каждую клеточку ее тела гореть от стыда и возбуждения. Джекс не бросался на Помни. Он опустился рядом и снова начал касаться ее, как будто заново знакомясь. Его рука скользила по ее ноге, от лодыжки вверх, к колену, к внутренней поверхности бедра. Ее кожа горела под его прикосновениями. Она была напряжена как струна, ожидая, боясь и желая того, что должно было случиться. Его пальцы нашли ее. Легкое, едва заметное прикосновение к самому ее центру. Помни задержала дыхание. Он ласкал ее мягко, почти неслышно, изучая ее реакцию. Его средний палец нашел тот маленький, невероятно чувствительный бугорок, и начал водить по нему медленными, гипнотическими кругами. Помни вскрикнула. Это было слишком. Ощущения, острые и яркие, как разряд тока, пронзили ее. Она забилась под его рукой, но он не останавливался, его движения оставались неизменными - настойчивыми, уверенными, знающими. - Ты вся мокрая, - прошептал он хрипло, и его голос был полон дикого удовлетворения. - Вся горишь. Он продолжал ласкать ее, вводя свои пальцы внутрь, и ее тело начало отвечать ему против ее воли. Таз сам начал двигаться, подстраиваясь под ритм его пальцев. Внутри нее что-то сжималось, разжималось, нарастало, как огромная волна. Она металась по койке, ее стоны становились все громче, отчаяннее. Она цеплялась за его мощное плечо, пытаясь удержаться в реальности. - Джекс… я… я не могу… - Можешь, - его дыхание тоже сбилось. - Просто отпусти себя. Я поймаю. Он ускорил движения, и волна накрыла ее с головой. Мир взорвался миллионом белых искр. Ее тело выгнулось в немом крике, судорожно сжимаясь вокруг его пальцев. Спазмы удовольствия, такие сильные, что граничили с болью, сотрясали ее снова и снова. Она падала в бездну, и его рука в ней, горячая и твердая, была единственным, что удерживало ее от полного распада. Она приходила в себя постепенно. Дыхание было сдавленным, в ушах звенело. Она чувствовала себя опустошенной, разобранной на атомы. И он все еще был рядом, смотрел на нее, и в его глазах светилась гордость, словно он только что выиграл великую битву. - Видишь? - он наклонился и поцеловал ее в покрывшийся испариной лоб. - Ты была великолепна. Но он еще не закончил. Его собственное желание было очевидным, натягивая ткань его брюк. Он встал с койки, и Помни, завороженная, наблюдала, как он снимает с себя оставшуюся одежду. Его тело было произведением искусства — мощное, испещренное историями в виде шрамов. И его член, большой и внушительный, как и все в нем, заставил ее сглотнуть комок внезапного страха. Он был таким большим. А она такой маленькой. Он увидел ее взгляд и снова улыбнулся, понимающе. - Не бойся. Я не причиню тебе боли. Обещаю. Он достал из кармана брюк маленький пакетик, быстрым движением надел презерватив. Потом вернулся к ней на койку, опускаясь между ее ног. Он приподнял ее бедра своими огромными ладонями так, как будто она невесома, и подложил под нее подушку. - Обними меня ногами, - тихо скомандовал он. Она послушалась, обвив его мощный торс своими тонкими ногами. Разница в размерах никогда не была так очевидна. Он мог бы придавить ее насмерть одним лишь весом своего тела, но он упирался руками в матрас, что бы ни в коем случае не причинить ей боли. Джекс наклонился, поймал ее губы в поцелуй, и в то же время его тело нашло ее. Он вошел в нее медленно, миллиметр за миллиметром, давая ее телу привыкнуть, приспособиться. Помни вскрикнула в его рот от неожиданного чувства наполненности. Да, было больно. Острое, разрывающее ощущение, заставившее ее зажмуриться и вцепиться ногтями в его спину. Но он не двигался, просто замер, погрузившись в нее до конца, и продолжал целовать ее, лаская языком, успокаивая. - Все, самый сложный момент позади, - прошептал он, отрываясь от ее губ. Его лицо было искажено наслаждением, но он не терял голову, ведь понимал, что одно неосторожное движение, и она буквально рассыпется в его руках осколками боли. - Дыши, Помни. Дыши глубже. Она попыталась расслабиться, и боль понемногу стала отступать, сменяясь новым, странным чувством. Чувством полного единения. Он заполнил ее всю, физически и ментально. Не было никого, кроме него. Его запах, его вес, его дыхание, его глаза — вот и вся вселенная. Он начал двигаться. Медленно, почти неслышно. Длинные, плавные толчки, которые заставляли ее чувствовать каждую его венку, каждый миллиметр кожи внутри себя. И снова этот шокирующий контраст - его невероятная сила и сокрушительная мощь, обернувшиеся такой почтительной, такой бережной нежностью. Он не торопился, наслаждаясь каждым мгновением, каждым ее вздохом, каждым стоном. С каждым движением волна удовольствия начинала нарастать снова, но теперь уже глубже, распространяясь из самого ее центра. Ее тело, уже познавшее оргазм, было более чувствительным, более отзывчивым. Она начала двигаться ему навстречу, сначала робко, потом все смелее. - Да, вот так, - застонал он, и его контроль начал давать трещины. - О, боже, Помни… Его ритм участился. Его дыхание стало тяжелым и хриплым. Он опустил голову ей на плечо, зарылся лицом в ее шею. Его могучие мышцы напряглись, как тросы. Он был как гора, дрожащая от извержения. И она чувствовала это, чувствовала всю эту сконцентрированную мощь, направленную на нее, для нее. Его руки, державшие ее за бедра, сжались сильнее, и она знала, что на ее нежной коже останутся синяки - отметины, которые будут напоминать ей об этом. И ей это нравилось. - Джекс… - простонала она, чувствуя, как внутри нее снова закручивается пружина, все туже и туже. - Со мной, - приказал он сквозь стиснутые зубы. - Кончай со мной. Его слова, его голос, его тело внутри нее стали тем спусковым крючком, которого ей не хватало. Вторая волна накрыла ее, еще более сильная и продолжительная, выгибая ее спину и вырывая из горла беззвучный крик. Ее мышцы судорожно сжали его, и это стало уже его спусковым крючком. Он издал низкий, животный рык ей в шею, и его тело затряслось в последнем, мощном толчке. Он замер, вжимая ее в матрас всем своим весом, и затем медленно, очень медленно обмяк на ней. Тишину нарушало только их учащенное дыхание. Мир медленно возвращался на свои места. Помни лежала, придавленная его телом, но это было не тяжело. Это было… безопасно. Как быть под самым надежным одеялом на свете. Его запах, его тепло, вес — все это было ее убежищем. Через несколько минут он приподнялся на руках, словно боясь раздавить ее, и посмотрел на нее. Его лицо было расслабленным, умиротворенным. - Я не слишком тебя придавил? - его голос снова сделался мягким, заботливым. Она покачала головой, не в силах говорить. Он осторожно вышел из нее, исчезнув, оставив чувство пустоты и легкой, ноющей боли. Он ненадолго отошел, чтобы избавиться от презерватива, потом вернулся и лег рядом, накрыв их обоих одеялом. Он лежал на спине, и она прильнула к нему боком, положив голову на его грудь. Ей было слышно, как бьется его огромное сердце — сейчас уже медленно и ровно. Его рука обняла ее, и его ладонь полностью закрыла ее лопатку. Они молчали. В тишине комнаты их дыхание синхронизировалось. Помни чувствовала каждую клеточку своего тела. Оно было другим. Не таким, как час назад. Оно помнило каждое его прикосновение, каждый стон, каждую вспышку удовольствия. И она знала, что для него теперь другая. Не просто солдат. Не просто подчиненная. Джекс первым нарушил тишину. - Все в порядке? - спросил он, и его пальцы принялись рассеянно водить по ее плечу. - Да, - голос Помни прозвучал сипло. Она прочистила горло. - Да. Более чем. Он мягко засмеялся, и смех его прокатился вибрацией по груди. - Я рад. Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В полумраке его черты казались еще более резкими, еще более сильными. - Ты… ты так все делал. Как будто знал, что… - она запнулась, не в силах подобрать слова. Он встретился с ней взглядом, и в его глазах мелькнула тень какой-то старой боли. - У меня была жизнь до этого, до всего, - тихо сказал он. - Были другие женщины. Но это… - он сделал паузу, подбирая слова. - Это не было похоже ни на что. Никогда. Она поверила ему. Потому что чувствовала то же самое. Ее неопытность и его опытность в итоге сошлись в одной точке - в этом моменте, где не было ни рангов, ни боев, ни прошлого. Были только они - гигант и его маленькая воительница, нашедшие друг в друге нечто такое, чего не могли найти больше нигде. Она прижалась щекой к его груди, к теплой коже над сердцем. Его рука крепче обняла ее. - Спи, — прошептал он. - Я буду рядом. И Помни закрыла глаза. Впервые за долгие годы ее сон не охраняла она сама. Его дыхание, его сердцебиение, его твердые руки вокруг нее были самой надежной защитой на свете. И засыпая, она поняла, что разница в росте - это не то, что ее отделяло от него. Это было то, что позволяло ей идеально помещаться в его объятиях, как последняя, недостающая деталь в сложном пазле. Ее неопытность и его опытность не создавали пропасть, а дополняли друг друга, создавая нечто цельное, новое и прекрасное. А чувства… чувства были простыми и ясными, как приказ. И она была готова подчиниться им безоговорочно.