Мэнор "ОЛЕТУС"

      Они идут сквозь густые заросли жухлой травы. Эзоп будто ледокол в море: пробивает путь для Джозефа. Трава перед его фигурой почти расступается, правда потом вполне быстро очухивается. Джозеф краем глаза замечает, будто жухлая трава двигается, словно живое существо и поёжился: видимо, его короткий сон вышел ему боком. Галлюцинации были привычны, но они всегда были с участием… ну явно не травы, боже.       Мысли в голове бегали самые разные, и самой яркой была про его неправильное поведение. Ведь он… так фривольно себя вёл на самом деле. Ладно Эзоп, тот похоже, не был воспитан со всей строгостью, пусть, но Джозеф!       Он не мог позволить себе так себя вести. И прав был Клод, что Джозеф слишком темпераментен для юношей его возраста. Да, слишком темпераментен и дерзок. Прости, брат.       До самого Мэнора они дошли куда быстрее, чем Джозеф до этого дошёл до Эзопа. Тот, похоже, уже давно выучил путь до полянки и вёл по краткому пути. Дезольнье решил для своего спокойствия отвлечься от дурных, каких-то тухлых мыслей. Самым простым было считать шаги до комнаты.       Эзоп вдруг резко остановился и Джозеф, сам того не заметив, врезался в его спину, и чуть было не полетел на пол, но Карл в последний момент его подхватил.       Держа за талию.       Джозеф не успел даже разозлиться на нахала, как тот поставил Джозефа, как игрушечку, а потом спешно убрал руки, да и ещё отошёл на полшажка.       – Прошу прощения, мистер Дж…       – Мистер Дезольнье. По имени не слишком прилично называть, Эзоп. – Джозеф раздражённо, нервно покусал губу. – Хотя вы… ладно, забудьте.       Он достал золотой ключ и быстро отпер дверь, пропустил бальзамировщика, а потом так же быстро запер.       – Я сейчас подам тебе стул. – Джозеф взял резной стул из-за своего кабинета и поставил рядом с Эзопом. По его задумке, он должен сидеть так, чтобы сзади него была кровать и эти ненормальные окна. Пусть свет и горел, это всё равно не объясняло того, что жухлая трава будто освещалась ещё чем-то, только вне комнаты. Будто то, что за окнами, вообще не было с комнатой в одной реальности.       Ночью его комната казалась ещё более жуткой: до этого у него и времени не было особо рассмотреть жилище. Джозеф присмотрелся, и понял, что сверху эти серовато-розовые, выцветшие обои, не просто слезли, нет, они были поглощены плесенью! Он присмотрелся и поморщился: ему совсем не нравился узор из каких-то зелёных лоз, и красных, почти светящихся, до того ярких, роз. Узоры были выполнены мастерски: Дезольнье оценил технику выполнения, но в то же время это и было тем, что ему не нравилось. Ему казалось, что если он сделает шаг и прикоснется к этим обоям, то вместо холодной стены почувствует что-то до отвратительно живого тёплое. Что-то пульсирующее, дышащее, и, – матерь божья! – переваривающее. Хорошо, что раньше не присмотрелся: не до того было. Мысли были о другом.       Джозефа передёрнуло: ну и мерзость. Может, попросить барона об уборке комнат? Хотя, наверное, если его так заселили, значит так и надо. Да и… если уж комната будто умерла, то и плесень, скорее всего, тоже. Но что-то в этой конкретной плесени было неладно – Джозеф чуял это.       – Что мне делать, мистер Дезольнье? – осторожно спросил Эзоп. Джозеф как-то непривычно напряжённо застыл. Эзоп проследил за его взглядом, и понял, что аристократ присматривался к странной плесени почти под самым потолком. Бальзамировщик оглянулся: подобная плесень была по всей поверхности потолка. Только рядом с такой же, какой-то тухло-розовой кроватью, она отступала. «Наверное, в кровати просто живёт другой вид плесени.» – с невесёлым смешном подумал Карл. – Мистер Дезольнье?       – Простите, мистер Карл. Я задумался. – Джозеф как-то по-особенному тяжело вздохнул. – Просто сядьте прямо, и смотрите в камеру.       Карл уселся, как ему сказали. Дезольнье чуть оживился, и пошёл за камеру.       – Постарайтесь не моргать. Сейчас будет ярко.       Джозеф накрылся тканью и вдруг произошла вспышка. Эзоп всё же смог просидеть спокойно – он совсем не любил такой резкий и яркий свет. Но ради фотографии Джозефа можно было и посидеть, в принципе. Ему было очень любопытно, что выйдет.       – Ну-с... – Джозеф выбрался из-за ткани, как-то удивительно резво подскочил к Эзопу, и протянул ему маленькую фотографию. – Мне кажется, получилось чудесно.       Фотография запечатлела всё очень живо, пусть и без цвета. Вот он Эзоп, с слегка грозным видом сидящий на таком же грозном стуле. Сзади – тёмная, неуютная комната, с такой же неуютной кроватью. Какого-то непонятного характера, но очень чёткие обои и необычная трава за окном.       – Вы действительно отличный фотограф, мистер Дезольнье. – Карл аккуратно берёт почти невесомую для него фотографию в руки. – Мы будто можем зайти туда прямо сейчас.       – Конечно я отличный фотограф, я же… – Джозеф запнулся. – Фотограф. А насчёт зайти… Я умею делать фокусы. Подайте фотографию, пожалуйста.       Эзоп протянул фотокарточку обратно и Джозеф вставил её обратно в фотокамеру. Он переставил её чуть поглубже в комнату, после чего что-то нажал, накрыл сади тканью, и… произошло практически чудо. Перед ними открылся, будто разрезая пространство, проход в другой, чёрно-белый мир.       – Это… – Эзоп ахнул.       – Это мир фотографии, мистер Карл. Это то, над чем я корпел до того, как попал сюда. Но, по правде говоря, я совсем не ожидал, что получит просто так с первого раза.       – Это невероятно, мистер Джозеф. – Эзоп от удивления даже забыл о приличиях. Он обошёл портал по кругу, и точно убедился, что тот лежал только в двух измерениях: его не было видно сбоку, он просто не имел толщины.       – Предлагаю зайти, мистер Карл. – Джозеф непринуждённо зашёл внутрь серого мира. Эзоп поспешил следом, пригнувшись.       Внутри всё было запечатлено точно так же, как и в реальности: кровать, обои, плесень, кабинет… Это было настоящим чудом науки, не иначе. Эзоп не мог и представить, как такая разработка была бы полезна во многих делах. Да что делах, просто запечатлеть момент и иметь возможность к нему вернуться – уже по-своему невероятно. Он обернулся на Джозефа, и…       – Мистер Дезольнье. Простите, но… всё должно быть так? – с сомнением в голосе спросил Эзоп, оглядывая фотографа со всех сторон. Джозеф, несмотря на явное недовольство, просто смирно стоял. – У вас трещины.       – И у вас тоже. – Джозеф указал рукой на мелкие трещины, которые покрывали тело Эзопа. Они были и на том, который неподвижно сидел на фотографии, и на том, который стоял перед ним и говорил прямо сейчас. – Это на самом деле странно. Моя фотография идеальна, и… она не может давать таких осечек.       – Каких осечек? – Эзоп нахмурился. Чудо науки вдруг показалось ему до ужаса мутным: что же надо запихнуть в камеру, и что использовать, чтобы получить такой результат?       – Неполноценностей. – Джозеф ещё раз кинул взгляд на Эзопа, а потом решил осмотреться. Неживые предметы – стол, стул, кровать, стены, казались чёткими, но какими-то… несовершенными. Это почти незаметно, но если приглядываться, то можно увидеть, что они будто постепенно распадаются. Это не могло быть эффектом самой фотографии – она была только что сделана. Как и не может быть осечек фотоаппарата. При осечках фотографии просто не получаются, нечего и говорить.       Сидящий на фотографии Эзоп тоже показался Джозефу чем-то странным. Эти трещинки… откуда бы им взяться?       Джозеф подошёл к кровати и хотел было проверить её на те же «распады», как его рука просто прошла сквозь столбик.       – Что за чертовщина… – Джозеф попробовал схватить кровать снова, но у него не получилось. – Эзоп, а попробуйте вы. Возможно, дело в том, что это ваша фотография, а не моя. Хотя себя я тоже заметил…       Да, Джозеф стоял за камерой, которая открыла им проход. Он был запечатлён тоже идеально, и не придраться. Хотя чужие люди на фотографиях обычно выглядят слегка искажёнными, если это не групповое фото, конечно. Живые души запоминают другие души слегка иначе, а потому люди вне фотографии могут казаться странными и не похожими на себя какими-то деталями.       Эзоп подошёл, его рука так же прошла сквозь кровать. Джозеф ещё раз грязно выругался. Эзоп удивлённо поднял брови и кинул заинтересованный взгляд. Дезольнье фыркнул, и отрывисто проговорил:       – Не смотрите так, Эзоп. Дело – дрянь, а ругаться я умею с восьми лет.       – А почему…с восьми? – невинно тут же задал вопрос Эзоп и Джозеф коротко застонал: боже, что за человек!       – Потому что тогда я подслушал разговоры пьяной прислуги. Ладно, нам не стоит быть тут слишком долго, мистер Карл. – Дезольнье пошёл к выходу. Не оборачиваясь, он прикрикнул: – Простите за мою несдержанность, мистер Карл. Просто дело правда дрянь.       Эзоп в ответ ничего не сказал. Фотограф выглядел слишком серьёзным.       Когда они вышли, Дезольнье спешно закрыл проход и отдал карточку Эзопу.       – Не уходите пока, пройдите со мной пожалуйста.       С этими словами Джозеф дошёл до кровати, заодно дотащив стул для Эзопа. Было о чём поговорить.       – Мистер Карл, простите, что не сказал ранее. Мои фотографии можно назвать невероятным прогрессом, но они требуют большой цены… – Джозеф замялся, увидев раздражение на чужом, обычно безмятежном, лице. – Не любите большие цены?       – Не люблю. Большая цена – обычно то понятие, которое применяют, чтобы скрыть, что цена либо действительно слишком высока, либо абсолютно неприглядна. Да, вам стоило сказать, мистер Дезольнье.       – Простите, я… – Джозеф помотал головой. – Не думайте, я не собирался вам вредить, ничуть. Но мои фотографии создаются при помощи использования энергии души.       – Души? – Эзоп нахмурился. – Помню какие-то исследования про подобную «технологию», которую обозвали простым вымыслом впоследствии.       – Я почти уверен, что просто агенты из Франции забрали их себе, а статья сама по себе подделка. – фыркнул Дезольнье. – Вернёмся к теме. Я уже сказал, что использую энергию души. Это подразумевает, что я… не сразу, но после обработки, заключаю душу в этой фотографии. Не смотрите на меня так, это не невероятно, просто никто не применял это к фотографиям. Конечно, если фотографию порвать, то связь тоже разорвётся. Если нет… То человек после смерти переместиться в один момент, или серию моментов. Смотря сколько у него фотографий, одна или несколько. Не спешите рвать эту фотографию, Эзоп, нам она ещё понадобится.       – Зачем? – Эзоп аккуратно положил фотографию в нагрудный карман.       – Затем, что что-то здесь не так. Судя по всему, я не смог заключить вашу душу. По крайней мере, не полностью.       – Это же... – Эзоп нахмурился. – Это же хорошо, нет?       – Нет, Эзоп, это ужасно. Ужасно плохо. – лицо Джозефа упало в его руки. Господи милосердный.       – Почему?       – Потому что это значит, что наши души уже кто-то заключил. И скорее всего, этот кто-то находится… прямо в этом Мэноре.       

***

      «Детектив» открыл дверь капсулы и вывалился.       Горло сжимало спазмами. Тело было тяжёлым, словно не его. Если так подумать, то какое-то время оно было действительно не его.       «Детектив, мне надо было сходить в Мэнор, там появился новый почти неизвестный нам человек. Пожалуйста, простите меня.»       «Кошмар. Орфей попросил меня также поучаствовать в паре игр. Нельзя вечно сидеть в комнате. Кошмар.»       Детектив со злостью разорвал записки пополам, скомкал, и изо всей силы кинул. Куда-то.       Чёрт возьми! Он прикрывает их, а они просто берут, и отбирают у него руль! Ничего не сказав заранее, а ведь могут!       «Радуетесь, черти? Хорошо, что я хотя бы смог взять отгул. Но такими темпами меня с работы уберут, и я не смогу вам помочь!»       «Это не только наше дело, Детектив, я напоминаю. Ты был тем, кто предложил это.»       «Кошмар. Кошмар.»       «Кошмар со мной согласен, детектив.»       «Да чёрт бы с два, если бы знал, то не предложил бы!» – детектив поднялся по лестнице. – «Не делайте так, придурки. Иначе нам всем кранты. Я серьёзно. Я может и сплю, и тело может выдержать, но след весь не стереть. Вы знаете это.»       «Знаю. Не бойся, я не буду делать что-то, что могло бы нас раскрыть.»       «Ага, верю. Орфей, тебе же всё равно.» – детектив поплотнее закрыл дверь, а потом закрыл его «стеной».       «Нам пора на работу.»       «Кстати говоря, почему ты, детектив, вообще туда ходишь?» – Орфей мысленно скрестил руки. – «У тебя ведь достаточно денег, чтобы жить припеваючи.       «Потому что без людей я свихнусь, а вы полностью захватите контроль. Это держит вас в узде. А ещё, потому что тайное следствие вот-вот хочет выйти на нас. Я давно под подозрением. Но у них нечего доказать, а ворваться с арестом не могут. Тем более, я действительно не при деле – сколько бы не допрашивали.»       «Сказал бы за это спасибо мне.» – Орфей усмехнулся и легко «подёргал» рукой. Детектив зашипел и выругался.       Утро, новый день. Как замечательно жить, чёрт возьми.       «Да, жить круто!»       «Заткнись!»