Второй шанс

Гнетущий стон эхом пронёсся по пустым залам дворца. Столас лежал, словно обессиленный, на диване, утопая в собственных мрачных мыслях. За окнами медленно сгущались сумерки, вечер надвигался неумолимо, а от Блитца так и не пришло ответа. Принц вновь и вновь поднимал телефон, взгляд его скользил по короткому сообщению: всего одна буква — «к». Такой ответ ранил куда глубже, чем молчание. В нём чувствовалась холодность, отчуждение, словно за этой буквой скрывалась стена. «Что я сделал не так? Почему всё снова рушится?» — мысли терзали сознание, в груди нарастала тоска. Он вспомнил, как они вдвоем с трудом переступили через собственную гордыню, как обнажили души, ожидая взаимности… И что же? Они снова вернулись к исходной точке. Любовь незаметно превратилась в страх, радость — в тягучее уныние. Глаза начали болеть от долгого созерцания экрана, а голова раскалывалась от навязчивых мыслей. Взгляд принца перешел на тумбочку, где находился уже полупустой флакончик антидепрессантов. Это вызвало еще новую волну стресса. Наконец, Столас резко поднялся, не в силах больше терпеть собственное самобичевание. — Думаю, я имею право встретиться с ним… после всего, что между нами было, — пробормотал он, словно убеждая самого себя. Его решение крепло: он отправится прямо на работу к Блитцу, чтобы увидеть его своими глазами. Тем временем Блитц медленно приходил в себя. В голове ещё отдалённо звучали выстрелы и крики, вспыхивали обрывки боя. Сквозь этот туман доносились голоса Мокси и Милли, настойчиво зовущие его. — Да закройтесь вы уже… — хрипло пробормотал он, переворачиваясь на другой бок. Но ноющая боль в предплечье не позволяла окончательно уйти в забытьё. И вдруг — поток холодной воды обрушился прямо на него, возвращая к реальности. Блитц резко вскочил, тяжело дыша, готовый снова броситься в драку, но вместо врагов увидел встревоженные лица Мокси и Милли. Неподалёку стояла Луна с пустым стаканом в руках — очевидно, его содержимое только что было вылито на Блитца. — Б-босс, вы как? — осторожно поинтересовался Мокси. — Я в норме, — отрезал Блитц, морщась от боли, прострелившей руку. — Эти раны будут заживать медленнее, — с грустью сказала Милли, глядя на его предплечье. — Они нанесены в мире людей, и регенерация здесь почти не действует. — Ну… ничего не поделаешь, — ухмыльнулся бес с ядовитой самоиронией. — Это я виноват. Отвлёкся. Он заставил себя поднять взгляд. — Так что случилось дальше? — Из-за сильной потери крови вы потеряли сознание, — ответил Мокси, и в его голосе звучала гордость. — Но мы с Милли смогли довести дело до конца. На губах Блитца появилась слабая усмешка. Он почувствовал, как тёплое, тихое чувство гордости за своих коллег пробивается сквозь привычное раздражение. — Это хорошо… Спасибо вам, — пробормотал он почти виновато. Впервые за долгое время ему хотелось хоть немного задержаться в этом ощущении — позволить себе радость за других, прежде чем снова окунуться в самоуничтожающие мысли. Блитц в полулежащем положении продолжал болтать с коллегами. Он словно снова вернулся в привычное русло: уже через пару минут, как ни в чём не бывало, отпускал колкие шуточки в адрес Мокси. Смех и перебранка немного разрядили тяжёлую атмосферу, но ненадолго. Их разговор резко прервала Луна: — Эй, у тебя посетитель. Блитц скривился, раздражённо отмахнувшись: — Скажи, что мы не принимаем сегодня клиентов! — голос его звучал устало, без привычного задора. — Он уже в твоём кабинете. Сказал, что это важно, — пожала плечами Луна. Бес выдохнул, готовый вспомнить все матерные слова, какие только знал, и вылить их в коридор, но ограничился ворчливым: — Да пусть идёт нахуй со своей важностью. С трудом поднимаясь с дивана, он направился к кабинету. Однако, едва переступив порог, замер. Столас стоял в комнате. Его вид был непривычно «помятым» — усталым, мятежным, словно принц слишком долго носил в себе тревогу. «Чёрт… я совсем не готов к этой встрече сейчас», — мысленно выругался Блитц, чувствуя, как в груди поднимается непрошеное волнение. Выражение лица Столаса было серьёзным, как будто он готовился к важным словам. Но взгляд его вдруг скользнул к руке беса, задержался там, и вместо длинной речи с губ сорвался лишь сдержанный выдох. — Блитц… ты поранился в мире людей? — голос его прозвучал мягко, но в нём сквозила тревожная строгость. — А, да пустяки. Всего лишь дырка в руке, — поспешно выпалил бес, отворачивая взгляд. — Но заживать будет долго… и больно, — упрямо продолжал Столас. — О, спасибо, доктор, — хрипло усмехнулся Блитц, но даже в сарказме чувствовалась слабость. Лицо принца дрогнуло, словно от внутренней боли. — Блитц… я знаю, что для тебя это мелочь. Но я… очень волнуюсь. — Волнуешься? — переспросил бес, пытаясь спрятать смущение за привычной усмешкой. — Да. Сегодня утром, когда ты исчез, и сейчас, когда я вижу тебя в крови… Я боюсь. Нет — я не хочу тебя потерять, Блитц, — признался Столас. Его голос был твёрд, но глаза выдавали отчаянную грусть. Блитц замер. Он понимал: здесь не получится отделаться остротой или циничной шуткой. Вздохнув, он собрался с силами и сделал несколько шагов вперёд. Его здоровая рука легла на плечо принца, а затем он осторожно заключил его в объятия. — Я постараюсь… реже тебя разочаровывать, — тихо прошептал бес. Столас прижал его к себе в ответ, и в глазах принца блеснули предательские слёзы, рождённые накопившимся напряжением. Блитц растерянно замер, не зная, как поступить, но затем нерешительно склонился к нему и коснулся губами. Поцелуй вышел неожиданно нежным. На миг боль в руке исчезла, тревога растворилась, а мир вокруг словно перестал существовать — остались лишь они двое. Но недавние увечья и усталость взяли своё. Ноги Блитца дрогнули, он оступился и едва не рухнул на пол, если бы Столас вовремя не подхватил его. — Блитси, тебе нехорошо… — прошептал принц, всё ещё раскрасневшийся после поцелуя, но теперь тревожно вглядывающийся в ослабевшего беса. — Да всё в норме, — прохрипел Блитц, бледный, еле удерживаясь на ногах. Его голос звучал упрямо, но силы явно покидали его. Столас нахмурился, но в глазах его светилась решимость: — У меня дома есть всё необходимое… подходящее лекарство для тебя. С этими словами он бережно подхватил беса на руки. В его движениях не было ни капли усилия — лишь нежность и забота. На удивление, Блитц не стал сопротивляться, не вырывался и не пытался отшутиться. Он лишь устало прильнул к груди принца, позволив себе редкую слабость. Столас сглотнул, ощущая, как сердце забилось быстрее от этого доверия. И, прижимая беса к себе чуть крепче, тихо проговорил: — Что ж… тогда поспешим.