Второй шанс

Блитца разбудило резкое движение рядом. Он недовольно поморщился, приоткрыл глаза и увидел, как Столас буквально вылетел из постели. Принц выглядел растерянным, взъерошенным и до крайности обеспокоенным. — Столас… что случилось? — хрипло спросил Блитц, ещё не до конца оторвавшийся от сна. Принц метался по комнате, судорожно подбирая одежду. Его длинные пальцы нервно скользили по тканям, будто каждая вещь внезапно перестала быть подходящей. — Я совсем забыл! Сегодня Октавия приезжает сюда от матери! — выпалил он, поспешно натягивая брюки. На мгновение его взгляд задержался на Блитце: в этом коротком взгляде мелькнула тревога, смешанная с нежностью. — Как твоя рука? — спросил он уже мягче, продолжая рыться в шкафу. Блитц сонно зевнул, но на лице появилась лёгкая, почти смущённая улыбка. — Да вроде нормально. Твои лекарства и правда помогли. — Он почесал затылок, выглядел непривычно спокойным. — Слушай… тебе не нужна помощь? — неожиданно для самого себя добавил он. Столас на миг застыл, услышав предложение Блитца. Его длинные пальцы сжали ткань рубашки так крепко, словно от этого зависела судьба всего дня. Он медленно обернулся, и в алых глазах мелькнула смесь надежды и сомнений. — Блитси… — принц сделал шаг ближе, его голос звучал осторожно, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. — Я бы очень хотел… чтобы вы познакомились. Бес, ещё сидящий на кровати, нахмурился, уставившись в пол. — Ага, щас. Представляю: «О, привет, я тот самый придурок, который крутит роман с твоим папашей». Отличное первое впечатление, правда? — пробормотал он, в тоне беса читалась защитная ирония. Столас подошёл ближе и мягко коснулся его плеча. — Ты не придурок, Блитц. Ты… важен. Для меня. И я хочу, чтобы Октавия это увидела. Бес тяжело вздохнул, уставившись на руку принца, всё ещё лежащую на его плече. Он слишком хорошо помнил, какими были отношения между Столасом и Октавией в прошлой жизни и видел, как сильно это отразилось на принце. — А если она меня возненавидит? — хрипло спросил Блитц. — А вдруг из-за меня она возненавидит нас? Его охватывали тревога и сомнения, как холодные волны, захлёстывающие изнутри. На губах Столаса появилась печальная улыбка, и в голосе его зазвучала непривычная твёрдость: — Она не обязана любить тебя сразу. Но я верю, что со временем она сможет понять… почему именно ты. Блитц фыркнул, покачав головой, но в глазах его мелькнул тот редкий, почти хрупкий огонёк — момент, когда он переставал спорить с судьбой. — Ладно. Пусть будет так. Но предупреждаю: я не умею играть в «хорошего парня». Столас не удержался, наклонился и с нежностью поцеловал его в висок. — Тебе не нужно играть. Будь собой. Этого достаточно. Октавия должна была приехать с минуты на минуту. Столас и Блитц сидели на диване в гостиной. За это время бес успел несколько раз передумать и в мыслях сбежать, и принцу приходилось буквально усаживать его обратно. — Слушай, я всё же думаю, что это хреновая идея, — выпалил вспотевший Блитц, когда очередная волна тревоги с новой силой накатила на него. Столас неловко улыбнулся, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент в зал вошёл дворецкий и торжественно объявил приезд дочери. Октавия вошла в комнату. Блитца сразу поразило, что она выглядела уставшей и немного поникшей. Можно было бы списать это на переходный возраст, но в её взгляде таилась глубина, которую простой усталостью не объяснить. Девушка замерла, увидев отца и Блитца, стоящих рядом, как истуканы, с натянутыми улыбками. В повисшей тишине первым прозвучал её голос: — Я не вовремя? Блитц едва не закашлялся от неожиданности. Столас же сохранил невозмутимость и ответил мягко, сияя улыбкой: — Нет, ты как раз вовремя, моя дорогая. Как насчёт того, чтобы позавтракать вместе? Лицо Октавии скривилось. — Не горю желанием, — резко отрезала она. Блитц мысленно уже рыл себе яму, в которую мог бы провалиться и исчезнуть. Он, конечно, не ожидал радушного приёма, но всё же надеялся на что-то менее болезненное. Столас смущённо кашлянул и сделал шаг вперёд. — Вия, я хотел бы, чтобы ты… дала нам шанс. Блитц важен для меня. Я понимаю, что это может казаться странным, но… он делает меня счастливым. Октавия метнула быстрый взгляд на отца — в её глазах мелькнуло недовольство, но и лёгкая тень любопытства. Затем она посмотрела на Блитца, будто изучая его заново. — Счастливым? — переспросила она. — Да вы оба выглядите скорее уставшими, чем счастливыми. Блитц чуть приподнял бровь и фыркнул. — Ну, насчёт уставшими — правда. Твой папаша пол-ночи возился с моей раной, а потом ещё переживал о том, как всё устроить к твоему приезду. Так что да, на картинку из журнала мы точно не похожи. Октавия моргнула, удивлённо посмотрев на него. Грубый, некультурный тон Блитца был непривычен, но в нём не чувствовалось ни угрозы, ни враждебности. Скорее — попытка неловко сгладить ситуацию. — Рана?.. — переспросила она, уже не так холодно. — Долгая история, — махнул рукой бес. — Но твой отец реально вытащил меня. Так что… если уж кого-то благодарить за то, что я сейчас стою здесь, то его. Слова прозвучали неожиданно искренне. Столас напрягся, но на лице его мелькнула тёплая улыбка. Октавия молчала, словно переваривая услышанное. Наконец, вздохнув, она села за стол: — Хорошо. Я позавтракаю с вами. Но не потому, что мне приятна ваша компания. Просто… я очень проголодалась, вот и всё! Её слова прозвучали как оправдание, но для Блитца и Столаса этого было достаточно. Завтрак протекал в более спокойной обстановке, хотя неловкость всё ещё витала в воздухе. Октавия ковырялась в тарелке, украдкой бросая взгляды на Блитца. Тот прекрасно это видел, но делал вид, что не замечает. Тишина становилась гнетущей. Блитц время от времени бросал на Столаса взгляды, мол: «Скажи хоть что-нибудь». Но принц то ли не понимал намёков, то ли намеренно игнорировал их. Всё напоминало хождение по тонкому льду, где лишний шаг грозил провалом в ледяную бездну. Не выдержав, Блитц пробормотал: — Отлично… Атмосфера лучше некуда. Завтракаем как идеальная семья из рекламы — только без улыбок и с лёгким привкусом «давай посмотрим, сколько этот идиот продержится». Октавия вскинула на него взгляд и, к его удивлению, с трудом сдержала смешок. Её губы дрогнули. — Ты точно идиот, — сказала она, но без злобы. — Ну да, — спокойно согласился Блитц. — Зато честный. Столас замер, не скрывая удивления: впервые за утро его дочь перестала быть холодной. — Слушай, — продолжил Блитц тише, — я понимаю, ты привыкла к другому отцу. Учёному, спокойному, почти правильному. Ну, он же принц… А я? Я явно не из этой лиги. — Это я заметила, — буркнула Октавия, но в её глазах блеснули искорки любопытства, а не презрения. — Но знаешь что? — Бес чуть наклонился вперёд, опираясь на здоровую руку. — С ним я не чувствую себя мусором. А для меня это, поверь, редкость. Тишина снова накрыла комнату. Даже Столас замер, поражённый тем, что Блитц сказал это вслух. Октавия внимательно изучала его лицо, будто проверяя, не врёт ли он. Наконец она вздохнула и откинулась на спинку стула: — Ладно… может, ты и не такой уж полный идиот. — Ух ты, прогресс, — усмехнулся Блитц. — Ещё пара завтраков — и я доберусь до уровня «терпимый». Октавия не выдержала и фыркнула, прикрыв рот рукой. На её лице впервые появилась настоящая улыбка. Столас смотрел на них и ощущал, как сердце его сжимается от облегчения: два самых дорогих ему существа наконец нашли общий язык. После завтрака Блитц был полон решимости сбежать из этого дома. Пусть ему удалось разрядить обстановку, но далось это ценой всей его гордости. Он даже не стал прощаться со Столасом, чтобы не объясняться за откровенные слова, сказанные за столом. Однако, дойдя до дверей, он услышал за спиной голос: — Подожди. Это была Октавия. Она подошла ближе, и Блитцу стало не по себе. Девушка протянула небольшой флакон с густой мазью. — Это быстро исцелит твою рану, — сказала она твёрдо, пусть и немного неловко. У Блитца на губах появилась мягкая улыбка. Он осторожно принял флакон. — Что ж… спасибо, принцесса. Октавия колебалась, потом сделала глубокий вдох: — Если то, что вы говорили с отцом, правда… и вы действительно так важны друг другу, то я не против вашего общения. Блитц остолбенел, но быстро взял себя в руки. — Ну, тогда спасибо за одобрение. — Но только при одном условии, — неожиданно добавила она. — Не рань его. Блитц замер. Эти слова ударили в самое сердце. В прошлом он делал именно это — раз за разом ранил Столаса, пока тот не сломался окончательно. Но теперь в его взгляде вспыхнула решимость. — Обещаю, — тихо сказал он.