Проклятие особого уровня

На удивление, все и правда было не так плохо, как Мегуми себе представлял. Если закрыть глаза и абстрагироваться, то будто бы ничего и не поменялось. Если закрыть глаза. И если абстрагироваться. Но на первый раз сойдет. Место для небольшой вечерней тренировки они нашли без каких-либо проблем: в этой стороне территории колледжа, как Сатору рассказал приходивший менеджер, планировалось расширение основных корпусов. Поскольку состав учителей менялся не очень часто, то уже собранному коллективу хотели сделать подобный подарок, отделив их корпуса от студенческих насколько это было возможно. Построенные еще десятилетия назад сооружения отреставрировали, сделали внутри ремонт, а также провели все необходимые коммуникации. На вопрос о немного странной планировке ответом стало лишь пожимание плечами. Менеджер предположил, что изначально эти комнаты проектировались для семей, поэтому часть помещений действительно могли вызвать недоумение. Придомовой территории, в отличие от богатого ремонта внутри, повезло меньше: как раз в момент ее обустройства планы немного изменились, поэтому все свободные силы и бюджет были направлены на реставрацию некоторых основных корпусов после проведения одного студенческого мероприятия. Однако, небольшая площадка для тренировки все же нашлась. Когда Мегуми пытался освоить Красный или Синий в прошлый раз, у него не особо получалось собрать всю свободную проклятую энергию в одной точке. Она вроде бы и подчинялась ему, но в самый последний момент рассыпалась, как песок сквозь пальцы. Радовало лишь то, что даже во время неудачной попытки энергия все равно тратилась, а значит, с каждым разом ему становилось все проще ее удерживать. – Может, отойдем чуть дальше? – Сатору остановился рядом и осмотрелся. Площадка, которую они издалека определили, как вполне подходящую, оказалась слишком близко к соседним деревянным постройкам. – Зачем? – развел руками Мегуми. – Все равно же ничего не получится, мне главное раз десять попробовать и пойти спать. – Эй, – его напарник возмутился. Фушигуро было подумал, что Годжо начнет речь про неуверенность в себе и о том, как важно заранее настраиваться на положительный результат, но услышанное затмило все его предсказания. – Ты пропустил в списке дел очень важный пункт в виде любования собой в зеркале голым. «Нет, я точно сойду с ума за проведенное с ним время», – в очередной раз мысленно заключил Мегуми. – Я отказываюсь это комментировать. Несмотря на уверенность в своей неудаче, он все же последовал за Сатору чуть дальше, углубляясь между деревьями в еле просматриваемую вечернюю тьму. Они прошли еще метров сто, когда вышли на относительно пустую поляну, освещенную лишь лунным светом. Зажженные вокруг их дома фонари уже практически не были различимы, но все же иногда высовывались между стволами высоких сосен, желая понаблюдать за столь странной парочкой. – А теперь серьезно, – Годжо встал напротив, уперев руки в бока. – Меня уже утомила твоя нерешительность. Ты вроде бы и пытаешься сконцентрироваться на победе над моей техникой, но каждый раз трусишь. Чего ты боишься? – Я? – Мегуми растерялся. Он не был готов к подобным вопросам. Мало того, что ему в целом не просто давалась жизнь в этом теле, так еще и проклятая энергия редко его слушалась. – С чего бы мне бояться? – С того, – Сатору подошел ближе к нему и ткнул его пальцем в грудь, – что ты будто бы заранее настроен на провал. Когда я говорю тебе, что у тебя должно получиться это и это, ты сразу же отнекиваешься, будто я переоцениваю твои способности. Хотя ты прекрасно понимаешь, что я прав. Мегуми не нашелся с ответом. Его губы раскрылись в попытке встать на защиту своего хозяина, но под натиском внутреннего сопротивления все же сомкнулись обратно. – Я знаю, что ты сможешь. И ты это знаешь, – произнесенная Сатору фраза словно прогремела на фоне окружающей их тишины, еще какое-то время отдаваясь эхом внутри. Но лишь она одна не могла перебить его внутренний конфликт: Фушигуро слишком часто недооценивал свои силы, особенно на фоне такого талантливого мага, как Годжо. Но боялся ли он? Может быть. А если и нет, то, как минимум, не верил в то, что за один день сможет нагнать весь выработанный этим телом прогресс: одно дело физическая сила, и совсем другое – проклятая техника, завязанная еще и на голове. Мегуми сделал глубокий вдох. Настолько большой, насколько хватало объема легких его нового тела. – Хорошо. Сатору обошел его, вставая наискосок позади. Правую ладонь положил на его левое плечо, подойдя почти вплотную. Пусть на улице в это время царила прохлада, вынудившая их надеть куртки, но в этот момент Мегуми стало непривычно жарко. Вся его левая часть тела, в особенности соприкасавшиеся с ничего не подозревавшим Годжо участки, горела изнутри. Пульс участился, но не настолько, чтобы перебивать собой пронизывавший его до костей голос. – Закрой глаза и сконцентрируйся на кончике указательного пальца. Мегуми повиновался: он вытянул вперед руку и закрыл глаза. Но вот с концентрацией было так себе. Вместо того, чтобы отбросить все лишние мысли и направить поток проклятой энергии в нужное русло, он мог думать лишь о том, как его касалась чужая ладонь. Она просто лежала на его плече, но телу это так нравилось, что это безумно отвлекало. – Отлично, – тихо прокомментировал Сатору, по всей видимости думая, что у Мегуми все действительно получалось. – Теперь представь то, что хочешь сейчас сделать. «Ох нет, вот этого я бы как раз и не хотел представлять», – смутился он от придуманной им же двусмысленности услышанных слов. Чувствуя, как краской наливались его щеки, Фушигуро все же постарался вложить максимум усилий в столь непредсказуемый процесс. – Представь, как ты отталкиваешь от себя каждую находящуюся рядом с пальцем частичку, – продолжил Сатору, все больше переводя свой голос в туманящий разум шепот. Мегуми казалось, что у него вновь ничего не получится. Что все это бестолку: он плохо понимал, что именно нужно представлять, да и как вообще можно представить себе частицы. Он подумал было уже закончить все это и сдаться, как почувствовал возросшее давление от сдавливавшей его плечо руки. Ужаснувшись от возможных причин столь неожиданной реакции, Мегуми открыл глаза и тут же понял, что привело его напарника к желанию возместить на нем все свои переживания: на кончике его пальца появилось красное свечение. Но…практически тут же исчезло. Он так сильно поразился увиденному, что на какой-то момент потерял контроль. – Я… Извини, я в последний момент просто испугался, что уничтожу тут половину деревьев и… – Мегуми, у тебя получилось! – Сатору взял его за плечи и начал трясти, как сумасшедший. – Плевать, что ты не довел это до конца, но это уже что-то! Завтра же с утра попробуем еще раз. Совсем потерявшись в испытываемых им чувствах, Фушигуро мог только лишь смотреть на излучавшее радость и восторг лицо напротив. От взрыва эмоций, пережитой им неожиданности и неудачной попытки воспроизвести Красный, уровень проклятой энергии внутри выровнялся, обнажая его собственные потребности. Чтобы немного успокоить все еще возбужденного Сатору, Мегуми положил руки ему на плечи, сбавляя темп его тряски. – Я понял, понял. – Ничего ты не понял! – попытка угомонить безумца сработала не совсем в том направлении, в котором планировалось: вместо того, чтобы опустить руки вовсе, Сатору переложил ладони ему на щеки, продолжая слегка потрясывать уже его голову. – Я лично шел к Красному несколько лет вообще-то! Пусть мое тело научилось этому, но это не отменяет тот факт, что ты молодец, понимаешь? – Э-э, да, – от новых прикосновений Мегуми стало не по себе. Кончики пальцев Годжо доходили до верхней части шеи, позволяя не прекращавшемуся покалыванию от соприкосновения их тел пробуждать изнутри рой бегающих по всему позвоночнику мурашек. Он не знал, почему Сатору тогда на стадионе сказал ему про отсутствие на его теле каких-либо особо чувствительных мест, но макушка и шея, похоже, именно ими и были. И теперь именно они пробуждали в Мегуми то, чего он страшился как огня. – Завтра я выжму из тебя все соки, но добьюсь Красного, поверь, – заключил Годжо, не вникая в пророческую двусмысленность фразы, и наконец опустил руки. – Охотно верю, – прошептал Фушигуро, все еще пытаясь отойти от легкой вибрации, распространившейся по всему его телу. Чтобы еще больше опустить уровень проклятой энергии, Сатору попытался объяснить технику постоянного удержания бесконечности. На практике выходило у Мегуми это так себе, однако спустя полчаса страданий у него начало получаться удержание в течение двух минут и сорока двух секунд, что для него самого казалось чем-то удивительным. Но Сатору только лишь заверил его, что завтра наверняка это значение удвоится, если хорошо поспать.

***

Возвращаясь обратно в свои новые комнаты, оба студента не проронили ни слова. На часах уже было больше одиннадцати часов вечера, что для ученика магического колледжа означало лишь одно – если ты не ляжешь в течение получаса, то плохо отдохнешь. А плохой отдых для мага обозначал не только темные круги под глазами, но и вероятность оказаться в урне с прахом раньше желаемого. Эта привычка больше сказывалась на Мегуми, пусть тот и проучился на два года меньше Сатору. И теперь, оказавшись в другом теле с другими установками и выработанными рефлексами, он практически впервые за полтора года учебы не хотел спать. Последний раз подобное было как раз в ночь после того случая у пруда… Мегуми поморщился. В голове вновь всплыло воспоминание о том вечере. О том глупом, если не сказать идиотском, дне, когда что-то пошло не так, но он даже не знал что. Им определенно точно не избежать этого разговора. Не теперь, когда сама судьба заставила их заговорить друг с другом. Но…может быть, все это время он просто что-то упускал из виду? Какую-то деталь, которую подметил только Сатору? Он помнил, как пришел тогда в свою темную комнату. Закрыл дверь. Сел на край кровати и пытался прийти в себя. Возбуждение, смешанное с недосказанностью и разочарованием, окутало его с ног до головы, как одеяло. Но не то мягкое и теплое, даровавшее приятный сон, а колючее и шерстяное. Он думал о том, не дойти ли ему до комнаты Сатору, но почему-то испугался показаться навязчивым. Или тем, кто что-то не так понял. Спустя какое-то время он собрал вещи и ушел в душевую, умылся, ни с кем не встретившись по пути обратно. Лег. Но сон так и не шел. Он долго лежал, раздумывая над тем, что скажет завтра Сатору – ему точно нужно было что-то сказать, он был в этом уверен, – и тут услышал шаги в коридоре. Напрягшись, он сначала было подумал, что это Сатору. Сердце бешено забилось, отодвигая сон еще дальше, и он сел на кровати, вслушиваясь в шаги. Нет, стоп. Не похоже на длинноногого белобрысого. Да и пар ног было будто бы не одна, а две. Ну да, конечно, это был всего лишь Юджи. Но с кем? Хотя, важно ли это? Обе пары ног зашли в соседнюю комнату, и от очередного разочарования Мегуми не придумал ничего другого, как надеть наушники и включить что-то на планшете, чтобы наконец-то отвлечься. Да и мало ли что там будет происходить за стенкой?.. Ему бы не хотелось потом краснеть, глядя Юджи в глаза. В ту ночь он проспал всего четыре часа, но утром заряженный волнением направился в сторону стадиона, где обычно бегал в компании с Сатору. Однако не обнаружил его там. Да и на завтраке старшекурсника тоже не было. Впервые Мегуми встретился с ним вечером после небольшой выездной миссии, полный надежды и согреваемый изнутри предвкушением. Но в итоге натолкнулся на холодный взгляд заледеневших голубых глаз. Что произошло с Сатору за ту ночь у него не было ни малейшего представления. А после пары колкостей в его сторону он и вовсе захотел обо всем забыть. Но не забыл. До сих пор помнил даже малейшие детали. Неизвестно, к сожалению или счастью. Даже странно, что сегодня Годжо почти весь день общался с ним практически так же, как и раньше. Если, конечно, не считать сотню пошлых намеков. Такое его поведение пугало. Но одновременно с этим и вызывало определенного рода азарт. Может, еще не все потеряно? Если после возвращения их тел подколы и издевательства хотя бы сократятся, то это будет лучшим подарком судьбы. Перейдя порог первой комнаты, Сатору сразу же кинул форменную куртку на небольшой пуфик, явно предназначавшийся не для этой роли. Удивительно, насколько некоторые люди быстро свыкались с жизненными обстоятельствами. Мегуми казалось, что если этому ненормальному сообщить дату его смерти, то тот лишь пожмет плечами и попросит в этом случае не беспокоить его в этот день. – Ну что, мне идти с тобой в душ или все же сам справишься? – вяло, словно невзначай задал вопрос Годжо. Их глаза встретились, и Мегуми постарался сделать максимально нейтральное выражение лица, но внутри ему хотелось все же пару раз двинуть этого извращенца. – Сам, – только и ответил он. Честно говоря, желание сказать что-то саркастичное было очень велико. А если посыпать это и какой-то дерзостью, то вообще было бы отлично. Вот только с Сатору играть не стоило: если саркастично согласиться с его предложением, то тот, скорее всего, проигнорирует саркастичность ответа и сделает вид, что воспринял его серьезно. А после такого отбиться от него будет уже невыполнимой задачей. – Ну удачи, – улыбка на лице Сатору расплылась так сильно, что, казалось, нарушила все границы мышечных способностей тела Мегуми. – Но если тебе правда это так важно, то я все же обозначу: ты можешь делать с моим телом все, что хочешь – я не возражаю. Произнесенная им фраза полностью повторяла не только смысл, но и ту интонацию, с которой он произносил ее ранее в столовой. И от этого дежавю произошел столь сильный резонанс, что не только каждая частичка тела Мегуми решила сместиться на сантиметр-другой, но и окружавшего его воздуха. По всей видимости его реакция не осталась не замеченной: Сатору засмеялся, опустившись на свою кровать. – Расслабься и получай удовольствие, Мегуми-чан. – Да иди ты, – только и смог выдавить из себя он, в агрессии на самого себя собирая с кровати необходимые для душа и умывания вещи. – Эй, ты забыл лосьон для тела, у меня после жесткой воды кожа сушится, – бросил ему вдогонку Сатору. – Потом воспользуюсь, – рявкнул Мегуми, окончательно закрывая за собой дверь в ванную комнату и оказываясь один на один не только с собой, но и своими страхами.

***

Несмотря на то, что он уже был здесь дважды, Фушигуро только сейчас заметил, насколько в помещении было жарко. Плитка на полу, напоминавшая с виду серый камень, приятно холодила одетые только в носки ступни. Какого, кстати, размера? Сорок восьмого? Где Сатору вообще покупал себе обувь? Бросив все вещи на деревянную столешницу между двумя раковинами, он выдохнул. Каждый час его пребывания в этом теле Мегуми находил все больше вопросов, о которых раньше даже не задумывался. И дело даже не в размерах одежды, а в обычном комфорте: находившиеся рядом с ним раковины, например, казались гораздо ниже привычных. Как и зеркало напротив висело так, что отрезало ему макушку. Спасибо, что не всю голову. Разложив все для умывания в приготовленные стаканчики и держатели, Мегуми развернулся и с нескрываемым перед собой волнением повесил на крючки полотенце, чистые футболку, трусы и спортивные штаны. Несмотря на схожесть ванной комнаты с общей душевой в их общежитии, здесь в душевых хотя бы были шторки, благодаря которым можно было как минимум избавить свои глаза от возможности заглянуть в зеркало напротив. Прохладная вода во время умывания и чистки зубов все же никак не спасла от набирающего оборот жара под кожей. Может, с вентиляцией что-то не в порядке? Или это все же с его телом что-то не так? – Соберись, – прошептал себе под нос Мегуми, глядя на себя в зеркало. Из-за верхнего освещения под глазами образовались тени, способные изуродовать каждого, но только не Сатору. Его лицо каким-то невероятным образом выглядело хорошо всегда, абсолютно под разными углами и при любом свете. Фушигуро пару раз повернул голову в разные стороны, подтверждая еще раз свои выводы. Снимая футболку, он старался не смотреть на свое тело, но получалось, мягко говоря, не очень. Еще и это дурацкое зеркало… Оно то и дело проверяло все его нутро на стойкость, отражая в себе привлекательные его взгляду очертания. Но была ли в его желании скрыть от себя как можно больше хоть какая-то логика? Ему же все равно придется переступить порог душевой, а делать абсолютно все закрытыми глазами он вряд ли сможет. Все еще пытаясь побороть растущее внутри стеснение, правой рукой Фушигуро поднял футболку на уровень груди, закрывая ею хоть что-то. И аккуратно перевел взгляд в сторону зеркала. Он стоял к нему боком, демонстрируя привлекательный глазу изгиб позвоночника. Из-за верхнего освещения мышцы на плече и предплечье заметно выделялись, заставляя только лишь представить о том, каким трудом они были получены. Немного осмелев, взгляд начал блуждать по всему, до чего мог дотянуться, а слегка развернувшийся к зеркалу корпус этому только располагал. Длинная шея, подчеркнутые тенями ключицы, широкие плечи, все еще прикрытая футболкой грудь. Не сказать, что Мегуми видел это все впервые, но вот так, один на один, да еще и с возможностью прикоснуться к этому? Никогда. Тело Сатору это никак не удивляло, поэтому внутри практически не было никаких особенных реакций. Дыхание было лишь чуть быстрее, сердце не билось, как сумасшедшее, но при этом в голове на уровне мыслей происходил полный хаос. Мегуми представилось, что так, наверное, и начиналось безумие. Когда, казалось бы, абсолютно здоровое и спокойное тело держало внутри себя, как в клетке, бушующую душу. Подойдя чуть ближе к зеркалу, он вновь заглянул себе в глаза. Голубые и умиротворенные они таили в себе ровно столько опасности, сколько искрившаяся на солнце вода в океане. С самого начала их с Сатору знакомства эти самые глаза заставляли его внутренне содрогаться, а сейчас являлись тем, что наблюдало за его поражением. Вот только проиграв, Мегуми не чувствовал себя поверженным. Опустив взгляд ниже, он вместе с этим начал опускать и руку, державшую белую футболку. Сантиметр за сантиметром, ему открывалось то, чего он так сильно боялся. Не грудь Сатору, как таковая, а его реакции на обычное мужское тело. Хотя, конечно, обычным это тело нельзя было назвать. Через несколько секунд футболка оказалась на столешнице рядом с раковиной, больше не в состоянии скрыть ни единого сантиметра тела. Пусть Мегуми все еще стоял в форменных брюках, но ощущал себя так, словно был голым. Если раньше его проблемой была невозможность посмотреть, то сейчас она превратилась в невозможность отвести взгляд. «Неужели Сатору везде такой идеальный?» – пронеслось у него в голове в момент опускания им взгляда на чересчур привлекавший его внимание бугорок чуть ниже брючной пуговицы. Осознав все, что только что произошло, он закрыл глаза и покачал головой, будто в попытке физически выбросить пришедшие в его больную голову мысли. – Так, все, достаточно, – агрессивно прошептал сам себе он, отходя от магически притягивавшего зеркала. Ему нужно всего лишь раздеться, быстро принять душ и выйти. И не обязательно при этом рассматривать каждый квадратный сантиметр чужого тела, да?! Испугавшись собственных мыслей, Мегуми и правда закончил все довольно-таки быстро. Практически закрытыми глазами он намылил мочалку, выделенную им Сатору, и исключительно ею прошелся по всему телу, стараясь ни на секунду не замедляться на всяких особо выделявшихся местах.

***

Когда он вышел из ванной комнаты босиком и в чистой домашней одежде, Сатору уже закончил раскладывание своих вещей по небольшому шкафу. Кровать также была разобрана, ожидая отхода ко сну, а на правой тумбочке лежали смартфон и небольшая косметичка с ножницами, кремом для рук и прочими безделушками. – Я посмотрю, ты времени зря не терял, – прокомментировал увиденное Мегуми. Он обернулся, замечая на кровати во второй комнате гору вещей и его сумку на полу. – Ну а чего тебя ждать? – Сатору закинул на верхнюю полку свою сумку, а после повернулся к нему, хитро улыбаясь: – Как все прошло? – На что это ты намекаешь? – вопрос ему совершенно не понравился. – Да так, просто ты так долго там торчал, я уж подумал, что чем-то интересным занимался, – усмехнулся он, но после раздраженного вздоха Мегуми тут же продолжил: – Да шучу я, не бесись. Да и в любом случае я разрешил тебе делать с моим телом все, что захочешь, так что я не в обиде. Фушигуро чувствовал, как еще больше закипал изнутри: – Я, в отличие от тебя, уважаю чужие границы, – он отвернулся от Сатору и направился в свою комнату в надежде, что наконец-то сможет закрыть между ними дверь и лечь спать. – Хочешь сказать, я не уважаю твои? – послышалось позади. – Я вообще-то все это время в одежде ходил, если ты не заметил. – Вот уж спасибо, – не удержался от комментария Мегуми. – Не за что, – игриво ответил тот. – Лосьон для тела на тумбочке, не забудь. Последние слова заглушила закрывшаяся за Сатору дверь в ванную, вновь позволяя Фушигуро остаться одному. Довольствуясь лишь светом из соседней комнаты, он тут же в потемках взялся за разбор одежды и прочих перенесенных напарником мелочей на кровати, чтобы не думать о всем том, что могло сейчас происходить за стенкой. Пусть он и мог доверить этому шутнику свою жизнь, но тело? – Да нет, он не станет ничего с ним делать, – хмуро попытался успокоить себя Мегуми. Он знал, что колкие комментарии его старшего товарища в отношении других людей редко доходили до дела. Тупые шутки, насмешки, иронические и саркастические замечания – всего лишь слова. На деле же Сатору был совсем другим. Он чувствовал окружающих людей не только благодаря своей технике, но и эмпатии, которую, впрочем, очень часто скрывал за теми самыми словесными оборотами сомнительного качества. И все же мысли о возможном причинении его телу психологической травмы не могли просто так выйти из головы. Прямо сейчас Сатору мог стоять перед зеркалом голый и сантиметр за сантиметром изучать его тело. Везде. Прямо как он сам десять минут назад, да? – Это другое, – ответил сам себе Мегуми. Он всеми силами старался этого избежать, тогда как Сатору, очевидно, вообще не парился. Похлопав себя по голове в попытке вытряхнуть из нее навязчивый монолог, Фушигуро закинул последнюю стопку с футболками на полку и направился к кровати, по пути снимая спортивные штаны. Огромная футболка, в которой наверняка поместилось бы два его настоящих тела, очень удачно скрывала все, вплоть до нижней кромки таких же белых боксеров. Да и темнота в помещении, разбавленная только лишь ярким лучом из все еще открытой межкомнатной двери, прекрасно помогала не заметить ничего лишнего. Через несколько секунд штаны оказались на спинке кухонного стула, а сам Мегуми на краю расправленной кровати, глядя на несчастную бежевую баночку. Оставленный Сатору лосьон для тела вызывал сомнения. Во-первых, кожа будто бы совершенно не нуждалась в дополнительном увлажнении. Мегуми наверняка много чего не понимал в уходе, но сухость и шелушение все же и сам иногда ощущал. Тогда как эта кожа даже близко не походила на проблемную. Во-вторых, если он пару дней не воспользуется лосьоном, то хуже точно не станет, но тем самым он как минимум лишит себя еще одной причины дотрагиваться до себя. По его мнению, решение было очевидным. Забравшись под прохладное одеяло, Мегуми поправил подушку и лег на спину, закрывая глаза. Обычно, ему этого хватало. Но не в их ситуации. Он вдруг понял, что даже уснуть в этом теле будет не так просто. Повернувшись с одного бока на другой, он пытался найти ту позицию, в которой ему было бы комфортно. Однако ни одна из тех, которые предпочитал он, этому телу совершенно не нравилась. То одна нога оказывалась слишком зажата под второй, то рука мешала, то спина не могла расслабиться, то шея напрягалась, то плечи. Что не так с этим Сатору? Неужели он и спал и как-то по-особенному? Сдавшись, Мегуми вновь лег на спину, подминая под шею подушку. В попытке расслабиться, он начал глубоко дышать, задерживая дыхание между вдохом и выдохом на четыре счета. Классическое упражнение, которое бывало помогало ему раньше, теперь, казалось, совершенно не работало. До его ушей доносились изредка пикающие из соседней комнаты уведомления смартфона. Какой-то шум с улицы вроде бившихся о черепичную крышу веток и шуршавшей на ветру листвы. А также звуки лившейся воды в ванной комнате. Точно не из крана в раковине. Зажмурив глаза еще сильнее, Мегуми постарался не думать об этом. Все это – временно. Через пару дней они точно вернут свои тела обратно, никогда не вспоминая больше эти ужасные события. Даже если Сатору и сделает что-то, то он сам об этом никогда не узнает, так зачем об этом вообще думать? Мысль за мыслью его голова постепенно нагружалась так, что спустя несколько минут от усталости начала отрубаться. Он больше не слышал навязчивые уведомления, шум за прикрытым жалюзи окном, воду в ванной. Не слышал, как вышел Сатору, как подошел к нему, чтобы пожелать спокойной ночи. Не слышал, как тот еще какое-то время следил за его дыханием, поправив после выбившийся уголок одеяла. И так и спал: беспокойно, то оказываясь в шаге от пробуждения, то глубоко засыпая вновь. Но совершенно не подозревая, какую картину увидит перед собой утром.

***

Яркий луч солнца долго поджидал момент, когда наконец-то смог попасть в эту неприступную комнату. Опущенные на больших панорамных окнах жалюзи не были наглухо закрыты, но под таким углом, да еще и с препятствиями в виде окружавших здание деревьев, протиснуться оказалось совсем непросто. Встреченный тишиной, луч робко скользнул по деревянному подголовнику кровати вниз, касаясь кончиков темных волос. Разве этот должен был быть здесь? Заинтригованный, луч двинулся чуть левее и еще ниже, уже практически добираясь до белоснежных ресниц. От предчувствия приближавшегося пробуждения они легонько трепетали, еще больше раздражаясь от незваного гостя. Только лишь спустя несколько секунд Мегуми с ужасом осознал, что наступило утро. Голова трещала, глаза отказывались открываться, мышцы всего тела ныли, как после тяжелой тренировки. Он не мог вспомнить, когда последний раз настолько ужасно спал. Казалось, за ночь он просыпался сотню раз, если не две. А когда углублялся в сон, то ему обязательно что-то мерещилось. Или просто снилось? Проклятая энергия, на удивление, особо не бушевала. Он чувствовал ее попытки довести его до белого каления, но пока что, к счастью, безуспешные. Единственное, что его действительно волновало, это тяжесть в груди. Примерно такую же он почувствовал вчера, когда впервые столкнулся с неуправляемым потоком энергии внутри этого тела. Если что-то подобное случится сейчас, то сможет ли ему помочь Сатору и на этот раз? Услышит ли? Наконец-то полностью открыв глаза, Мегуми отвернулся от бьющего в лицо солнечного луча. При дневном свете комната казалась приятнее: светлое дерево мебели больше не выглядело скучным, демонстрируя во всей красе свой изящный рисунок. Да и пыльно-зеленого цвета фасады кухни не сливались с окружением, как при электрическом освещении. Но вот только эти цветы на столе…они разве были здесь вчера? Мегуми в недоумении опустил взгляд вниз в сторону открытой межкомнатной двери, но вместо спокойно спящего в своей кровати Сатору увидел лежащую на своей груди чужую ладонь. – Какого хрена, Годжо? – вырвалось из него раньше, чем он смог подумать. Дрогнувший от неожиданности, его напарник (или теперь его можно было назвать «партнером» после проведенной вместе ночи?) сощурился от яркого света и убрал руку, разворачиваясь с живота на бок. – А? Что ты орешь? – Сатору провел ладонью по лбу, смахивая щекочущие темные прядки. – Блин, Мегуми, такой сон испортил. Он так сильно растянул последнюю гласную в его имени, будто в этот момент решил выдохнуть абсолютно весь воздух, который присутствовал в легких. – При чем тут вообще твой сон? – недоумевал Фушигуро, приподнимаясь на руках и садясь. – Что ты делаешь в моей кровати? – Ты обалдел? – по интонации Сатору можно было и правда предположить, что он спросил что-то не то. – Тебе так плохо было, что ты даже не проснулся. Может, что-то снилось – ты постоянно бубнил и дергал головой, – и это, видимо, наложилось на проклятую энергию. На какое-то время он замолчал, перекладываясь на спину и закрывая глаза. Темные брови напряглись, выделяя морщинку на переносице. – Единственное, от чего тебе стало чуть легче, это мое прикосновение, – голос Сатору осел, не выражая больше никакого раздражения. – Вот и все. Я сначала просто посидел рядом, но как только уходил, все начиналось вновь. И я решил прийти спать сюда. Со своим одеялом вообще-то, чтобы ты на меня не орал! На последнем предложении Сатору открыл глаза и посмотрел на него, явственно давая понять, что это его решение в итоге все равно не помогло. Мегуми окинул ворчливого соседа взглядом и действительно убедился в том, что они спали под разными одеялами. Он, конечно, не знал, что там под вторым одеялом творилось, но как минимум футболка на Сатору была надета. – Это правда? – задал вопрос Фушигуро, лишь бы еще немного дать себе времени собрать мысли в кучу. Ему вдруг стало так противно от собственной подозрительности, что он бессильно вновь упал на подушку. – Извини, я вообще ничего не помню. Голова просто раскалывается. И «раскалывается», наверное, было даже мягко сказано. Он никогда в своей жизни не испытывал еще такой всепоглощающей головной боли. На ее фоне даже своевольности проклятой энергии казались мелкой проблемой, не требовавшей внимания. – Надо поесть, потом выпьешь таблетку и сходим на тренировку, чтобы тебе полегчало. – Сатору запрокинул руку за голову с таким умиротворенным выражением лица, будто только что между ними ничего не было. – Ты как, держишься пока? Если что, можем начать с конца списка, но лекарства я бы все равно принял во время еды. «Беспокоится?» – подумал Мегуми. Он наблюдал за четким профилем своего настоящего тела, но кроме спокойствия ничего не видел. Лишь только кадык изредка дергался от скрытых глазу внутренних процессов. «Хотя почему нет? Это же его тело, ему хочется получить его обратно в том же состоянии». – Пока да, – он задумался, стараясь просканировать все испытываемые ощущения, но пока что проклятая энергия была под контролем. – Давай начнем все же с завтрака, голова меня волнует сейчас гораздо сильнее. – Отлично, тогда я пока поставлю чайник, кофемашины тут все равно нет, – Сатору лениво сел на край кровати, сопровождая подъем всяческими охами и вздохами. Потянувшись, он направился к кухонной зоне, шоркая по полу подозрительно длинными полосатыми штанинами. И Мегуми эта деталь определенно смутила. – Что за штаны на тебе? У меня таких не было. – Все верно – не было. Но зато были у меня, – Годжо хитро улыбнулся ему через плечо, как ни в чем не бывало продолжив наливать в чайник воду из фильтра. Немного озадаченный столь неожиданной новостью, Фушигуро молчал. Он вроде припоминал эти пижамные штаны, но мог их спутать с какими-то другими из кучи переданных ему Сатору вещей. Но если это и правда были те самые штаны, которые он вчера собственноручно убрал на полку, то это означало лишь одно… – Ты рылся у меня в шкафу? – Ну там же все равно только мои вещи и лежали, – спокойно ответил его напарник так, будто это было абсолютной нормой. – Извини, если это тебя задело, но я привык спать в легких штанах, а у тебя все плотные с жесткими швами, без трусов в них не очень комфортно. Он не ослышался? – Без…трусов? – Ну да, а что? – Сатору даже не повернулся в его сторону, продолжая возиться с электрическим чайником. – Ничего, – Мегуми непроизвольно сглотнул. Его взгляд плавно спустился с темной макушки до голубых полосатых штанов, останавливаясь на очень примечательном месте. И если он сам не вкладывал в это ничего, кроме «Сатору спит без трусов?!», то вот его тело отреагировало вполне очевидно. В первую же секунду осознания он от смущения отвернулся, не давая телу взять над ним верх. Мегуми совершенно не понимал, почему во всей этой ситуации он – единственный, кого вообще хоть что-то парило. Пока Годжо преспокойно занимался приготовлением чая, в его груди бушевал ураган, голову нещадно разрывало на части, а низ живота обдало жаром. Откуда вообще такая реакция?! Только от того, что он посмел опустить свой взгляд на, вообще-то, свои собственные ягодицы? Интересно, а на чьи-то другие это тело реагировало так же или только на его? Пытаясь вытряхнуть это из головы, Мегуми поднялся с кровати, разминая пальцами пульсирующие виски. Он стащил со спинки стула оставленные с вечера штаны и направился в ванную, чтобы умыться холодной водой. Когда он вернулся, чай в небольшом заварнике уже стоял на столе рядом с вазой, а Сатору копался в холодильнике в поисках чего-то вкусного: – Ну что, чем ты обычно завтракаешь? – Стараюсь чем-то сытным: омлет, сэндвич с рыбой или что-то подобное, – он подошел к напарнику сзади, заглядывая на заставленные контейнерами полки. – А ты? Сатору протяжно хмыкнул, передавая ему несколько блюд: – Вот это пойдет, но по количеству смотри сам, у меня с утра желудок ведет себя довольно-таки нестабильно. «Хоть что-то у тебя ведет себя стабильно?» – пронеслось в голове у Мегуми. Он положил контейнеры на стол, рассматривая содержимое: мягкая булочка со сливочным кремом, разрезанный пополам сэндвич с тунцом и овощами, сладкая рисовая каша. В целом ассортимент завтрака его поразил куда больше, чем все то, что они съели вчера. На удивление, у них даже оказались хоть в чем-то схожие вкусы. – О, Мегуми, тут есть панкейки с шоколадом, мне можно? – Сатору неожиданно развернулся с контейнером в руках и чуть ли не умоляюще посмотрел на него, как выпрашивавший вкусняшку котенок. От такого его поведения Фушигуро даже не знал, как на это ответить. – Ну да, а почему ты спрашиваешь? – Ну знаешь, если я вдруг их попробую, а они не понравятся твоим рецепторам, то я разочаруюсь в этой жизни. – Ты из меня какого-то монстра делаешь, я иногда ем выпечку, – он попытался вспомнить, когда ел именно эти панкейки в последний раз, но ничего ужасного в голову не пришло. – С несладким чаем пойдут. – В этом-то и суть, ты ешь её «иногда», – только и сказал Сатору, но довольный и чуть ли не облизывавшийся направился к столу.

***

На удивление, завтрак прошел практически в полном молчании. Видимо, на лице Мегуми так сильно отражались невыносимая боль и бремя сильнейшего, что Годжо попросту решил не трогать его лишний раз, с удовольствием уплетая контейнер за контейнером. Фушигуро же, расправившись только со сладким рисом и половиной сэндвича, удовольствия от этого получил немного. Выпив принесенные Сатору таблетки, он кое-как заправил кровать и вновь улегся на нее, совершенно не понимая, как существовать в этом мире в вертикальном положении. – Все настолько плохо? – хмуро спросил у него напарник, выходя из ванной комнаты. – Будто еще хуже стало, – тихо на выдохе ответил Мегуми. Предплечьем он закрыл глаза от яркого света и почувствовал во всем теле какую-то невыносимую усталость вселенского масштаба. Сатору предупреждал его, что раньше таблетки на него действовали довольно быстро, но при этом несли за собой последствия в виде сонливости. Но не с такой же скоростью? Вместе с мыслительным процессом боль постепенно отходила на второй план, поглощаемая переутомлением и вялостью. Даже проклятая энергия не тревожила Фушигуро, словно поджидая более подходящего момента. Не следив за тем, чем в это время занимался Годжо, он слегка напрягся, услышав странный шорох со стороны выхода на террасу. – Поспи, – послышался голос напарника, когда он наконец-то на пару секунд разлепил глаза. Сатору полностью закрыл жалюзи, позволяя мягкой тени заполнить все помещение. – Я сейчас приду. Не успел даже Мегуми подумать о том, куда тут вообще можно уйти, как почувствовал легкое прикосновение пушистой ткани на открытых участках тела. – Я заприметил плед вчера в шкафу, с ним явно будет комфортнее, – прокомментировал он столь странный поступок. Сходив куда-то еще раз, Сатору окончательно вернулся с планшетом и наушниками в руках, расположившись на второй половине кровати. Он уже успел за это время переодеться в плотный спортивный костюм, а значит, наконец-то надел и трусы. Мысли Мегуми, отчего-то зацепившиеся за этот новый для него факт, не хотели так просто отпускать эту тему. Хоть он сам и был уже на грани сна, но навязчивые картинки все продолжали крутиться у него в голове. Заметив на себе чужой взгляд, Сатору повернулся. – Я не мешаю? Мегуми только лишь отрицательно помотал головой. Честно говоря, присутствие рядом горе напарника его успокаивало. По крайней мере если во сне с ним вновь что-то случится, то он не будет один. – Тогда спи, могу отдать тебе в распоряжение свою правую руку, – Годжо как-то хитро улыбнулся, словно вкладывал во фразу какой-то подтекст, но Мегуми был не в том состоянии, чтобы его разгадать. Легонько кивнув, отчего-то смущаясь своей слабости, он повернулся чуть набок, отворачивая начинавшее краснеть лицо. Теплая ладонь, проделав небольшой путь под пледом, тут же легла ему на живот. Используя его в качестве подлокотника, Сатору продолжил просмотр чего-то, судя по периодическим смешкам, комедийного на планшете. Время от времени большой палец на его руке слегка двигался, приятно поглаживая полусонное тело через футболку. Столь открытое взаимодействие не прошло мимо Мегуми, пусть тот и смог уже из-за бессилия потеряться в пространстве и времени. Эти невероятно ласковые прикосновения, казалось, ощущались везде. Под кожей будто проходила мелкая рябь, как от касания неподвижной воды в пруду. Наверное, если бы он был котом, то звонкое мурлыкание заполнило бы уже всю комнату. Вот только эта неприкрытость, с которой действовал Сатору, совершенно не вписывалась в рамки его поведения. Точнее, того поведения, которое он позволял себе по отношению к нему в последние месяцы. Еще вчера утром этот шутник запустил в его комнату полсотни лягушек, а сейчас вот так спокойно лежал рядом и гладил его? Мегуми бы никогда не поверил в то, что это случилось просто так. Тогда что? Что такого могло произойти внутри его настоящего тела, что это вернуло того Сатору, которого он знал раньше? Они же не обменивались и мыслями в том числе, так? Да и если так, то в его мыслях за последнее время не было почти ничего, кроме «Какой же Годжо идиот», что вряд ли бы заставило его вернуться с кривой дорожки вечных издевательств. Но факт был налицо: его напарник вел себя очень заботливо. Даже чересчур. А вот сам Мегуми пусть и был этому рад, но никак не мог привыкнуть к столь резкой смене настроения. Будто все это всего лишь иллюзия, которая в последствии может привести к весьма грустному трюку. И, скорее всего, отнюдь не магическому. Ему хотелось бы вновь открыться Сатору, вновь стать для него другом, но уже выработанный за последние месяцы рефлекс внутренне сжиматься перед ним попросту не давал этого сделать. Укутанный горестью и морально вымотавшийся, Мегуми постепенно засыпал, продолжая впитывать в себя эти неожиданные, но такие нужные ему сейчас прикосновения. С каждым ласкающим движением ладони его тело все больше расслаблялось, утопая в заботе и позволяя разуму хотя бы на некоторое время отойти на второй план и не раздражать извечными подозрениями. Может, на этот раз, он действительно выспится.

***

Когда Мегуми проснулся, комната, казалось, совершенно не изменилась. Из-за закрытых жалюзи в ней царил вечный сумрак, иллюзию которого разрушали лишь редкие пробивавшиеся сквозь мелкие щели лучи солнца. Солнца, а значит, он не проспал весь день – уже хорошо. Головная боль, к счастью, ушла, но вместо нее решила выступить проклятая энергия, наконец-то дождавшаяся своего звездного часа. Дыхание участилось, концентрация на одной точке особо не помогала. Он попробовал оглядеться в поисках Сатору, отсутствие рядом которого наверняка и вызвало столь яркую реакцию его тела, но безуспешно: в этой комнате его точно не было. Мегуми закрыл глаза и попытался успокоить дыхание, а заодно и сердцебиение, отдававшееся по всему телу глухим буханьем. Он надавил себе на переносицу пальцем, как в его первый приступ сделал Сатору, и постарался завязать все свое внимание на этой точке. И это, на удивление, даже немного помогло. Но не так сильно, как прикосновение чужих ладоней к его лицу в следующее мгновение. – Эй, ты в порядке? Голос Сатору, к этому моменту совершенно позабытый как его собственный, из-за своей чрезмерной обеспокоенности вызвал улыбку. – Теперь да, – Мегуми открыл глаза и встретился с уже привычным внимательным взглядом синих глаз. Напарник все выискивал на нем какие-то признаки боли или напряжения, но не заметив их, тут же широко улыбнулся. – Извини, менеджер приходил: я попросил кое-что принести нам. Не дав произнести и слова в ответ, Сатору направился к кухонному столу, тем самым вновь разрывая их близость. На какое-то мгновение Мегуми даже испугался, что ему тут же станет невыносимо плохо, но кроме отсутствия легкого покалывания под кожей больше ничего не изменилось. По всей видимости, связка «прикосновения Годжо = спокойствие», обусловленная усыплением бдительности его проклятой энергии, совершенно не шла ему на пользу. Еще немного, и у него выработается рефлекс, как у дрессированной собаки на звонок. – Я понял, чего нам здесь не хватало, – Сатору плюхнулся на кровать рядом с его ногами и поднял зажатую в руке огромную пачку с леденцами на палочке. – Это должно тебе помочь. – Конфеты? – неуверенно спросил Мегуми. Будучи не сладкоежкой, он не прибегал к столь изощренной «помощи» в виде леденцов или шоколадок. Разве что ел их, когда его изредка кто-то угощал. И чаще всего этим «кто-то» и был Сатору, у которого фантиков в карманах было больше, чем у любого японского ребенка. – Ага, – с нескрываемым предвкушением тот вскрыл пачку и достал первый попавшийся леденец, совершенно забывая о том, в каком теле находился. Мегуми даже не успел вновь напомнить ему об этом, как полупрозрачная фиолетовая конфета оказалась у него во рту. – Да блин, – Сатору разочарованно закатил глаза. – Виноградная была моей любимой, а теперь она просто похожа на приторный кусок расплавленного сахара. Печаль на его лице была настолько концентрированной, что Мегуми не удержался от смешка. Он определенно точно будет скучать по этому, когда они вернут свои тела обратно. – Если я правильно помню, то тебе нравились лимонные, да? – от самого произношения этого слова у Сатору сморщился нос. Цитрусовые и мятные конфеты раньше и правда всегда доставались ему. Мегуми еще давно на одной из их первых встреч принял в подарок именно мятный леденец. Но не потому, что они ему действительно нравились, а потому что они были не по вкусу самому Годжо. И это было настолько очевидно уже тогда, что он попросту избавлял своего друга от столь непомерной ноши в виде «невкусных» конфет. Со временем это всего лишь перешло в привычку, но, по правде говоря, Мегуми бы было тяжело смотреть на то, как эти маленькие показатели внимания доставались кому-то другому. Вместо какого-то вербального ответа он лишь кивнул. Сатору же, грустно поджав губы, достал из пачки желтую карамельку. – Тогда это тебе, – в протянутой им руке оказалась белая пластиковая палочка, на конце которой красовался блестящий фиолетовый шар. Именно тот, который только что был у него во рту. – Но… – Мегуми хотел было что-то сказать, но вдруг понял, что даже не знал, как объяснить его негодование. Из-за любви Годжо к подобным сладостям, его тело отреагировало молниеносно, наполняя весь рот слюной, но неужели ему было абсолютно плевать на то, где эта самая сладость только что была? – Ты же уже ее… – И что? – Сатору уже успел открыть зубами новую конфету и сунуть ее в рот. – Я же в твоем теле сейчас, по сути, для тебя вообще никакой разницы нет. – Для меня да, но я же в твоем теле… – Для меня тоже нет, – он пожал плечами, будто в этом и правда ничего такого не было. – Мне кажется, ты опять слишком много думаешь. «Много думаю?» – Мегуми, может быть, и правда слишком часто предавался ненужным размышлениям, но побывавшая в чужом рту конфета вряд ли для всех являлась чем-то обыденным. Конечно, если тебе ее предлагает человек, в чьем теле ты сейчас находишься, то будто бы глупо сомневаться в его брезгливости. Вот только это все равно не отменяло своего рода интимную окраску момента. Несмотря на свои внутренние противоречия, он все же принял леденец, но, прежде чем попробовать, еще какое-то время на него смотрел. Сатору в этот момент уже разлегся в нижней части кровати, положив руку ему на щиколотку. Его пальцы набивали какой-то причудливый ритм, еле различимый через мягкую ткань пледа. – Не понимаю, как ты так легко ко всему относишься? – вырвалось у Мегуми в очередном приступе задумчивости. Леденец из-за глубинного сопротивления все никак не мог попасть к нему в рот, заставив его сглотнуть скопившуюся за это время слюну. – Иначе никак, – с легкостью ответил Сатору. – Какой был бы толк в том, если бы мы оба парились по любому поводу? Так хотя бы только один из нас боится в туалет сходить и помыться, чтобы что-то там не увидеть. Ну вот, очередной подкол из-за его попыток сохранить чужую неприкосновенность. Вежливость и учтивость в мире магов, все же, особо не котировались. – Ну это же не мое тело, я не могу в него вторгаться по своей прихоти. – Ну так вторгайся по моей прихоти, – Сатору старался было сдержать улыбку, глядя на недоуменное выражение лица Мегуми, но в итоге не сдержался и рассмеялся. – Я серьезно вообще-то. Вот тебя сильно парит, что я ходил вчера мыться в душ в твоем теле? Не думаю, что ты ежесекундно рефлексируешь по этому поводу. Несмотря на все возраставшие сожаления о поднятой им же теме, Фушигуро все же задумался над вопросом. Если вчера он еще и беспокоился на этот счет, то сегодня у него было уже слишком много проблем с утра, чтобы думать о подобных вещах. Да и к тому же по счастливой случайности он буквально за день до их встречи с проклятием особого уровня успел побриться, что определенно чуть больше успокаивало его. – Ну да, не особо. – Тогда почему меня это должно парить? – его напарник достал изо рта пустую пластиковую палочку и сунул ее в лежащей рядом на кровати фантик. – Мегуми-чан, я знаю, что ты чувствуешь, я же тоже нахожусь не на своей территории. Я тоже не хочу задеть тебя, но я умею слушать тело, поэтому знаю, что ему нужно. Что нужно тебе, – Сатору посмотрел в его сторону, закидывая руки за голову. – Закрой глаза и выкинь все из головы. Почувствуй меня изнутри, и это поможет ответить тебе на многие вопросы. Загадочная улыбка на его губах придавала последней фразе еще большую сомнительность. Мегуми определенно точно уловил в ней даже не намек, а открытое заявление с настроением «Я знаю, что ты делал прошлым летом». – С чего ты взял, что у меня есть какие-то вопросы? – он все же попытался сделать вид, что все это время не выискивал в теле Сатору причины столь резкой смены его поведения. Прозвучал смешок. Он почувствовал себя загнанной в угол мышкой, которой и осталось теперь только ждать действий со стороны клыкастого белого кота. – С того, что ты мне на переносице морщину пробуришь своим напряжением, – Годжо на несколько секунд сдвинул брови, отыгрывая задумчивость, после чего сразу же вновь вернул беспечное выражение лица. – Расслабься и получай удовольствие. Сатору вытянул губы в воздушном поцелуе, улыбнулся и тут же поднялся с кровати. – А вообще нам уже пора на тренировку, а то я от тебя ни шага не могу сделать, пока ты не высвободишь хотя бы половину запаса энергии. От всего только что увиденного и услышанного внутри Мегуми словно столкнулись две стихии. И нет, к сожалению, не «огонь» и «вода», которые могли бы по итогу конфликта нейтрализовать друг друга. А что-то настолько дополняющее, что это можно было сравнить лишь с «огнем» и «бензином». Тоже жидкостью, но совершенно другого толка. Тело, реагируя на свои определенные рычаги давления, неожиданно стало подпитывать и его внутренние чувства, преувеличивая их и раскрывая даже для него самого что-то новое. То, на что он раньше не обращал внимания. Сказанные его напарником слова про хранившиеся в его теле ответы на вопросы не давали ему покоя. Все это время Мегуми только и пытался, что бороться с бушевавшей в нем проклятой энергией, лишь изредка подмечая в спокойные моменты какие-то особенности. Он определенно точно узнал, что являлся объектом притяжения Сатору. Тело Годжо реагировало на него, порой весьма недвусмысленно, но он еще не дошел до того состояния, чтобы полностью отбросить мешавшие ему рассуждения, мысли и чувства. «Почувствуй меня изнутри, – именно так и сказал Сатору. – Значит, он и правда хочет, чтобы я что-то узнал сам». Посмотрев на все еще зажатый между пальцами леденец, Мегуми вздохнул и без особых раздумий все же отправил его в рот, ощущая на языке сладкий выкрученный на максимум вкус винограда. Дабы вновь не оказаться в оковах все еще неподвластной ему техники, он быстро поднялся с кровати и переоделся, направившись за уже ожидавшим его на террасе Сатору.