Мышеловка

Столовая в час пик была похожа на настоящий зоопарк: вон два осла дерутся за упаковку сока, рядом с ним гиены филфака доедают свою жертву, в лице щупленькой первокурсницы, а местные обезьяны бегают от стола к столу и даже своя верхушка этой иерархии тут имеется. Самойловская элита любила занимать столики возле окна и, по наблюдениям Леси, жрать себе сами никогда не приносили. — Мышко, — она дёрнулась, когда кто-то вновь окликнул её фамилию, — Свободно? От знакомого голоса прошибло током и девушка медленно повернулась к источнику звука, в виде старосты. Кстати, о ней. Марина Верховская, собственной персоной — очередная стерва, будто слизанная из шаблонных американских сериалов. На деле же, глубоко закомплексованная личность, которой постоянно не хватает внимания. Ник однажды сказал, что таких людей просто в детстве не любили. После этого Леся начала относится к ней поспокойнее.  Вот только её назойливость иногда подбешивала не на шутку. — Занято, — процедила сквозь зубы Леся и продолжила набивать щеки салатом. — Ну ничего, подвинуться, — спокойным тоном обрезала одногруппница, разрушая надежду спокойно поесть в одиночестве, и уселась напротив, поставив поднос с едой, — Приятного аппетита.  — Не подавись, — съязвила блондинка. Сегодня она совершенно не была настроена на какие-то выяснения отношений, поэтому просто взяла поднос в руке и начала вставать из-за стола. — Погоди, я просто поговорить. Слышала, что Аня больничный взяла, — та замахала руками перед лицом и даже выдавила из себя подобие улыбки, — В целом, правильно и сделала. Если бы сейчас вышла, она и дня тут не прожила. А так, через недельки две всё устаканится и все забудут про эти фотографии. Кстати, а ты.. — Марина не успела пискнуть, как рука Мышко тут же перехватила её блузку и притянула к себе. — Маринка, ты сейчас засунешь свой поганый язык себе в задницу, а потом быстро смоешься за соседний столик и больше не подойдёшь ко мне, если не хочешь сейчас носом нырнуть в суп, — её медовые глазки заблестели от шока, — Я доходчиво выразилась?  Судя по реакции, да. Страха перед этой стервой у неё не было. Самая обычная студентка, без особого влияния и денег. Просто немного зазналась, думая, что может безнаказанно хамить. Девушка перевидала таких ещё в школе и прекрасно знала, что если парочку раз дать отпор, спесь быстренько спадает. Сейчас был просто идеальный момент. В людном месте, на глазах у толпы, спровоцировать её на драку, чтобы ни у кого больше не осталось сомнений в том, что за маской «королевы» скрывалась обычная истеричная дурочка. Вика, одна из верных подружек Верховской, была, видимо, самой умной, потому что вместо того, чтобы ударить по лицу, она просто согласно кивнула и без лишних движений сняла пальцы с воротника. — Не бери на себя больше, чем можешь потянуть, — холодно бросила она. — Мы хотели поговорить. Но если ты такая башенная, уйдём. Вот только Маринка так просто сдаваться не хотела. Она попыталась схватить Лесю за волосы, но подруга перехватила её руки и покачала головой, кивнув на охрану в холе, на выходе из столовой. Пару долгих секунд Марина металась глазами — то на Лесю, то на охранника у дверей. И только потом её пальцы ослабли. — Посмотрим, не понадобиться ли тебе больничный после сегодняшней физры, сучка. Она прошипела каждое слово, и под ручку с подружками умчалась за другой столик, повернувшись спиной. Девушка устало прикрыла глаза, крепко сжимая вилку в руках. Обида, будто кислота, разъедала грудь, но поддаваться эмоциям было ошибкой. Эта змеиная стайка не такая тупая, как казалось. Скорее всего, захотят разбить ей нос в раздевалке, где меньше свидетелей.  Молодец, Леся, ещё пару таких выходок и ты себя закопаешь быстрее, чем успеешь отомстить за Аньку. Грустно слопав свою порцию, она все ещё елозила вилкой по пустой тарелке, исподлобья наблюдая за столиком у окна. От туда, как всегда, доносился громкий смех и бурное обсуждение. Вообще, эта звёздная компания была сегодня необычно тихая.  Внезапно, брюнет повернулся в сторону девушки и ей показалось, что он устремил свой взгляд именно на неё. Может, это была уже паранойя, но Леся спешно отвернулась и принялась нервно запихивать в рот булочку с маком.  До конца пары оставалось не так много времени и компания ожидаемо начала шевелиться. Девушка быстренько натянула капюшон и закинув ранец на плечо, пошла относить поднос в мойку. Воспользовавшись тем, что её не заметили, она смешалась с толпой и последовала за парнями.  Припоминается этот маршрут, опять в курилку идут. Она шла следом, стараясь держаться на расстоянии, и уже мысленно готовилась к паркуру на мешках с цементом, когда вся компания резко застыла на месте. Леся едва не врезалась в чью-то спину, вовремя нырнув в сторону. — Ну все, пацаны, я ушёл, — её жертва вдруг оторвалась от компании и взмахнула рукой.  — Давай, держим за тебя кулаки, —отозвались те. — Сегодня на шесть? — вдруг обернулся и спросил Самойлов.  — Да это рано, хотя бы на восемь.  — Да, давайте на восемь, — поддержали хором остальные.  — Хорошо, тогда на восемь возле парка, — кинул напоследок ублюдок и направился в сторону южного крыла.  Парка? А по точнее? Как он поймет какого именно? — Со стороны памятника, — бросил кто-то ему в догонку, будто услышав её мысли. Она даже удивлённо высунула голову и ухмыльнулась. И ещё неплохо было бы уточнить, памятника кому именно.. Девчонка выжидающе взглянула на парня, но разговор, по видимому, себя исчерпал, потому Самойлов уже оторвался от компании. Немного выждала времени и ринулась за ним.  А паренёк, скотина, тащился так быстро, будто у него за спиной гналась стая голодных собак, и каждая готова вцепиться в задницу. Лесе пришлось судорожно перебирать своими короткими ножками, лишь бы не потерять из виду его макушку в этой толпе. Давненько она не была в этом корпусе. Кажется, с первого курса сюда не заглядывала. Тут, конечно, поуютнее, чем в их раздолбанных аудиториях: окна новые, лавочки стоят, потолок не льёт воду на голову при каждом дожде. Ну прям чуть ли не рай по сравнению с их дырой. — Эй! — отозвался кто-то, когда она случайно ступила ему на носок. Грубая рука развернула её, так что тело по инерции хорошенько тряхнуло.  — Извините, — она дёрнула рукой, вырываясь из хватки. Меньше всего хотелось сейчас устраивать разборки и привлекать внимание. Скользнув мимо студентов, она наконец смогла оглянуться, в поисках своей цели, которая, к слову, будто под землю провалилась. Она завертела головой по сторонам, но ни следа его физиономии.  Ну нет..только не это.  Студенты, не торопясь начали заходить в аудитории, пока блондинка не осталась совсем одна, по среди пустого коридора, безуспешно пытаясь найти парня. Девушка этот корпус вообще не знала и даже предположить не могла, куда он мог пойти. Она злобно пнула лавку и уселась на самый край, нервно подергивая коленкой. Нужно было отдавить тому пареньку и вторую ногу. Теперь Самойлов был безвозвратно потерян. По крайней мере, до восьми часов вечера, точно.  Перед глазами маячила золотистая табличка, на которой было выведено: «Теория и практика английского языка». А на какой предмет ей самой то нужно? Леся залезла в телефон, посмотреть расписание и только хмыкнула, когда увидела название пары, на которую опоздала. Да что ж так везёт — «Защита веб-систем».  Натянув ранец на плечо, она нехотя поднялась с лавки, но в ту же секунду дверь напротив распахнулась — и от неожиданности Леся тут же плюхнулась обратно, уткнувшись в экран телефона. Ну вот, собственно, и пропажа нашлась. Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу: сидела она прямо напротив кабинета, из дверей которого показался брюнет.  Дыхание сбилось. Девушка боялась даже пошевелиться, просто застыв на месте. Он наверняка бы заметил её, если бы не был слишком увлечён кое-кем другим.  А этот «кто-то», прячась за его спину, цеплялся за джампер тонкими пальцами. Леся осторожно метнула взгляд на её фигуру: строгая блузка, юбка-карандаш…слишком официально для студентки. Сердце на миг ухнуло вниз, а глаза расширились. Так вот ты какая… «Алина Сергеевна». Не верилось, что эти глупые, до тошноты банальные подкаты, которые она вчера подслушала под дверью, реально сработали. Леся скривилась, но тут же решила, что такой спектакль пропускать нельзя. Поэтому неспешно двинулась следом, стараясь держать дистанцию. Если повезёт — удастся сделать пару снимков. Ещё один компромат в копилочку. Коридор вёл к ряду крошечных подсобок для техничек и туалетам. И именно туда, словно школьники-первоклашки, направлялась эта парочка. У Леси брови взлетели вверх так высоко, что, казалось, ещё чуть-чуть и улетят. Она замерла в узком закутке с раковинами, где тусклая лампа под потолком тревожно мигала, и наблюдала, как они, торопливо обменявшись парочкой поцелуев, юркнули в кабинку и заперлись изнутри. Какой позор сейчас разворачивался на её глазах. Просто...восхитительно.  После такого скандала Алинку наверняка ждало бы увольнение и этим её можно попугать. Чтобы она собственноручно вцепилась в глотку подонку, который чуть не разрушил её карьеру. Она бы отдала многое, чтобы посмотреть как молоденькая преподавательница в слезах, с разметавшимися волосами, вцепляется когтями в наглую физиономию Самойлова.  Она хищно ухмыльнулась, наслаждаясь этой картиной в своей голове, когда одна из кабинок резко распахнулась. Дверь со всего размаха врезалась ей прямо в лицо, отдав в зубы звонкой болью. Леся, пошатнувшись, машинально схватилась за переносицу. Изнутри высунулся Синицын. Он даже завис от удивления: — Мыш… Его слова тут же захлебнулись, когда Леся зажала ему рот ладонями и под суровым взглядом карих глаз, практически вытолкала его из туалета. — Мышко…ты тут чё забыла? — уже спокойнее спросил Костя, оказавшись в коридоре. — В туалет захотелось, а что? — буркнула она, потирая ушибленный нос. — В мужской? — он изумлённо распахнул глаза и показал на табличку с перевёрнутым треугольником. Интересно, знал бы Костик, что творится за соседней дверью… — Ну спутала я, и что? С кем не бывает? — пожала она плечами, поправляя лямку ранца. Костя смотрел чуть дольше, чем следовало, будто пытаясь понять, шутит она или действительно спятила. Потом хмыкнул и покачал головой: — Ни с кем не бывает.   Три часа сна за сутки давали о себе знать. Голос преподавателя звучал как фон: глухой, монотонный, читаемый с листа. Слова перестали складываться в смысл, кабинет плыл в тумане. На середине пары Леся сдалась, уткнулась в руки и просто уснула.  К чёрту. Курсовую и потом дополнить можно. Главное отоспаться. Костя, вон, вообще не парился: сидел рядом, беззастенчиво катал игрушку на телефоне. Резкий шум, будто в голову вбили железный кол, заставил её дернуться и помощиться. Гулкие голоса, шаги, смех — всё казалось слишком громким. Глаза открывать не хотелось. Хотелось одеяло. Хотелось домой. — Фух, последняя физра и можно сваливать, — пробормотал кто-то из парней, проходя мимо. Физра? Да, точно. Это же последняя пара. Значит, можно смыться. В прошлый раз она так отпахала на этой проклятой паре, что этот препод по совести должен был закрыть все её долги разом. На крайний случай, можно было просто отметится в форме и исчезнуть. С отпечатком тетради на щеке Леся вяло закинула рюкзак на плечо и поплелась в раздевалку. Спустившись по лестнице и завернув за угол к женской раздевалке, она перебирала в голове оправдания: сказать, что по малой нужде? Или сделать вид, что подвернула ногу? Мысли оборвались резко. Чья-то сильная рука схватила её за шиворот и со всего размаха впечатала в холодную стену. Воздух мгновенно вышибло из груди, голова глухо стукнулась о бетон. Леся подняла усталые глаза и тут же узнала стальную хватку. Перед ней стояла Вика. Та самая, что своим «дипломатическим талантом» сумела тогда предотвратить мировую войну прямо в столовке. Вот только её карие глаза смотрели на блондинку совсем не дипломатично. — Чего тебе? — пробубнела себе под нос она и тут же вспомнила: ей ведь сегодня морду подправить грозились. — Бить тебя пришла, — приветливо улыбнулась Вика.  — А что, Верховская решила не марать свои ручки и использовать тебя? — та нахмурилась и сильнее вдавила худое тело в стену.  — Аккуратнее на поворотах, я в школе на дзюдо ходила, — угрожающее произнесла девушка и сдавила плечо длинными ногтями, заставив девчонку поморщиться от боли. — Ну что, пальцы мне переломаешь или сразу волосы вырвешь? Вика устало вздохнула и разжала пальцы, будто её саму все это достало. — Ты не подумай, Мышко, ты за свой кривой базар ещё по роже получишь, — она открыла дверь и грубо толкнула туда блондинку, — И так всю группу бесишь, никто против не будет. Но я здесь не ради тебя, а ради твоей подруги. Леся хрипло прыснула в кулак, удивлённо смотря на одногруппницу. — Да что ты говоришь, Вика, а то я смотрю, все в группе нарадоваться не могут, что её голые фотки теперь каждая вторая собака обсуждает. — Мне Аня ничего плохого не сделала. Я ей помогала по учёбе, она мне тоже, — голос Вики был уже без яда, но с заметным раздражением. — Так что, если в тебе есть хоть капля совести, заткнись и просто послушай. Лесе ужасно хотелось огрызнуться, выдать колкость, но в её тоне было что-то, что заставило внутрености напрячься. — Марина сказала правду, — после паузы продолжила Вика, вытаскивая из кармана сигарету. — Лучше Аньке отсидеться. Память у здешнего планктона короткая, всё само уляжется. — Ты ж даже не знаешь, из-за чего она в больнице! — прошипела Леся, опускаясь на лавку. Холод дерева пробрал сквозь джинсы. Вика прикурила, и огонёк зажигалки на миг осветил её лицо. — Видела её маму вчера. Заносила справку кураторше. Поняла, что дело серьёзное, — сказала она спокойно, затянулась и выпустила дым. Леся насупилась. Терпеть не могла запах табака, а доверять Вике — тем более. Поддержка от неё звучала, как очередная насмешка. — И чем же ты хотела мне помочь? — Советом, — отрезала Вика, прищурив взгляд, — Мне жаль Аню. Как человека и как девушку. Просто не повезло ей. Но передай, когда выйдет.. — снова затянулась и выпустила дым, — держаться от Самойлова подальше. Никаких разборок, никаких заявлений в полицию. Его папаша — топовый адвокат со своей фирмой. Он его отмажет. От всего. Леся фыркнула и уставилась в мутное окно, вспоминая ту картину в мужском туалете, которую довелось застать. От всего не отмажет. Значит, папа-адвокат, а сам Самойлов поступил на юрфак, чтобы пойти по стопам батеньки. Банальнее некуда. — Поверь человеку, который это видел, — тихо сказала девушка и прислонилась затылком к холодной стене, — однажды они всем скопом парня так избили, что он две операции перенёс. Леся медленно перевела на неё взгляд. Лицо у Вики было серьёзное, без намёка на издёвку. Впервые не находилось повода не поверить. — Женю Морозова помнишь? Год назад ещё скандал был, — тихо начала девушка. — Светлый такой, баскетболист. Это мой парень был. Они тогда что-то по очкам не поделили, мелочь какая-то, но закончилось тем, что его вынудили забрать документы из университета. Теперь он в другом городе учится. — Как так? — глаза блондинки растерянно забеги по лицу подруги. — А вот так, — голос Вики дрогнул. — Они на него всё повесили: и «порчу имущества», и «домогательства», и драку. Слепили дело так, что он оказался крайним. В глазах у неё на миг мелькнула злость, но тут же спряталась за усталостью. Леся нахмурилась, копаясь в памяти. Светлого парня, из-за которого пол группы девчонок бегали поддерживать университетскую команду по баскетболу она помнила только из-за Ани, которая, не успела ещё влюбиться только в столб. — А доказательства? — Леся качнула головой. Аргумент напрашивался сам собой. — «Нужные свидетели» всё подтвердили, — горько усмехнулась одногруппница и швырнула бычок в окно. — Так что, я надеюсь, ты не такая дура, как я о тебе думаю. Передай мои слова Ане. Мышко только усмехнулась, закатывая глаза. Хотелось огрызнуться, но внутри уже шевелилось неприятное чувство: её предупреждали не зря.  Она кивнула, не поднимая глаз, и тихо выдохнула: — Спасибо. Здесь уже стоило всерьёз задуматься над тем, что она узнала, и куда теперь двигаться дальше. Прятаться по коридорам и шпионить из-за угла — одно, а вот лезть в открытую конфронтацию — совсем другое. Её коварная «шалость» постепенно переставала быть игрой и превращалась в опасную авантюру, с неизменно падающим шансом на успех. А если всё это ещё и отразится на репутации университета, то отчислением она могла и не отделаться. Тут, в принципе, вариантов провала было предостаточно. Самойлову стоило лишь вспомнить, где и у кого он ночевал той ночью, и пазл сложился бы. Нанять какого-нибудь хакера, и её вычислят за пять минут. В конце концов, можно просто включить голову и подумать, кому могло быть выгодно ему мстить.  — Что думаешь? — нервно топая носком кроссовка о деревянный пол, спросила девушка, смотря на бессознательню подругу. Её кожа заметно порозовела и больше не выглядела такой бледной. Это внушало призрачную надежду. Всё ведь могло наладится: Аня очнётся, скандал забудется, они закончат универ и забудут об этом, как о страшном сне.  Ведь правда?  Она смотрела на подругу, которая теперь даже дышать не могла без помощи трубок и аппаратов, и не могла поверить, что лучшим исходом было просто принять поражение. Просто смириться.  — Он ведь так и будет, делать все это.. он так и будет рушить чужие жизни, наслаждаться собственной безнаказанностью, — руки девушки легки на холодные ладони и крепко сжали. Её трясло крупной дрожью, но не от страха, а ярости, которой не было куда выплеснуться и она кипела внутри, разъедая сердце, — Я могу сделать это, Аня. Могу найти каждую его слабость, могу заставить его ползать на коленях и вымаливать прощение, я могу разрушить его жизнь... Последние слова с хрипом вырвались из груди. Она смотрела на спящую девушку, чувствуя, как по щеке предательски скатилась одинокая слеза.  Наконец-то у неё появился шанс отомстить, но вместо этого, неужели она должна просто сдаться? Забыть все, что он сделал? — Прошу, Аня, — тихо прошептала девушка одними губами, — Скажи, что мне делать?  Но Беляева молчала. Она неподвижно лежала, ровно дыша, будто немая кукла. Не могла помочь. Не могла сказать ей, что правильно, а что нет. Просто оставила её одну. И это было самое жестокое, самое худшее наказание для Леси.  Возвращаться с работы сегодня посчастливилось гораздо раньше: получателей было мало да и работу основную они уже выполнили. Посовещавшись, решили закрыться раньше, и так никто не придет.  Она ехала домой в душном автобусе, наблюдая, как мартовский снег сменился мокрым дождем, заставляя людей прятаться обратно в их бетонные муравейники.  — Напротив парка остановите пожалуйста, — послышалось откуда-то из задних мест.  Девушка взглянула на часы: без двадцати минут восемь. Возле парка, на против памятника. Уже давно стемнело.  Автобус остановился и металлические двери распахнулись. Секунду замешкавшись, она все же выползла из автобуса, попровляя мешковатый шарф. Вот он, центральный парк. И что ей здесь нужно? На светофоре засветился зелёный и вся толпа ринулась переходить дорогу. И Леся тоже. Вот только куда дальше идти она не знала. Вообще не знала, что тут делала сейчас в такое время.  В коем-то веке пустили с работы пораньше, а она тратила своё свободное время хрен пойми где и хрен пойми зачем. Кажется, нужно было подумать.  Уселась на первой же лавочке возле этого тупого памятника очередному писателю самой скучной в мире классической литературе. По привычке закусив губу, достала из внутреннего кармана джинс телефон. В «скрытых» всё ещё находились пять фотографий.  Что делать? Что, черт возьми, ей делать?  Просто удали фото — твердил голос разума. Это закончится плохо — шептало чутье.  Аня снова будет в опасности из-за тебя — напомнила совесть. Уничтожь его — просило сердце. Калейдоскоп мыслей буквально давил на голову. Она вздохнула и достав из ранца парочку белых пилюль, закинула в рот. Горечь мгновенно расползлась по языку и она поспешила запить её глотком воды.  Хотелось сказать разом всем заткнуться. Тяжелее всего становилось сражаться не с Самойловым, а с самой собой. Как иронично.  Откуда-то издалека послышался рёв двигателя и девушка нахмурилась.  Ну и чего опять эти Шумахеры разъездились, когда у неё тут глубокий внутренний диссонанс? Звук всё приближался и густел, неприятно давя на уши, не позволяя вернуться к внутреннему диалогу. Скрип шин об асфальт раздался очень близко и Леся непроизвольно подняла глаза.  Всего в нескольких метрах остановился мотоцикл. Чёрный, поблескивающий в свете одинокого фонаря, он стоял на обочине, ещё дрожа от работы мотора.  Как вообще Ник получает от этого удовольствие?  Она разблокировала телефон и тот выстрелил пучком яркого света в глаза, отображая какую-то ассиметричную заставку и циферблат.  20:19. Так ладно, Леся, мы обе знаем, что ты здесь, чтобы лично лицезреть, как Самойлов и его гоп-компания будут избивать ногами урны и прогонять малявок с детской площадки, но как видишь, ни тех, ни других в такой дождь здесь нет.  Она хмыкнула, когда поняла, что уже несколько минут ведёт беседу сама с собой. Ну всё, клиника. Телефон скрылся в кармане, а она поднялась с промокшей лавки. Джинсы неприятно прилипали к коже, мокрая ткань давила холодом. В этот раз простуда точно обеспечена. Замотав нос в мягкий шарф и натянув капюшон почти на глаза, Леся двинулась к переходу. «Гонщик» всё ещё торчал на месте, и судя по тому, как он орал в трубку, — поливал собеседника отборным матом. Любопытство кольнуло неожиданно. А если взглянуть на его байк поближе?.. Круче ли он, чем у Никиты? Она подошла ближе, почти вплотную. Сделала вид, будто просто проходит мимо, но краем глаза старательно скользнула по железному силуэту. Хром, тёмный корпус, длинная посадка. — Yamaha R1, — вдруг заговорил мотоциклист, сняв шлем с головы и девушка едва не выругалась вслух. Черт бы тебя побрал, Самойлов? Ты что тут.. а ну да, она же его и ждала. — Слушай, позвонить нету? — спросил он, а Леся резко опустила голову, думая, что сейчас, в темном капюшоне и объёмном шарфе, она выглядела, как настоящий ниндзя.  Оставалось надеется, что в сумерках он не опознаёт её по одежде, хотя вряд ли он даже знал её лицо. Леся коротко кивнула и передала ему телефон. Послышались три долгих гудка.  — Ало, Кир, у меня телефон сдох, — как-то вяло начал объяснять Самойлов, — я уже пол часа вас жду возле парка, вы где?  Враньё, он и десяти минут здесь не простоял. По ту сторону раздался мужской голос, но девушка не смогла разобрать, что он говорил.  — Хорошо, сейчас подъеду, — на этих словах Егор сбросил трубку и с самой малейшей улыбкой протянул телефон обратно, — Спасибо. Я бы прокатил, но спешу к друзьям, сори.  Махнув ей рукой, он тут же завёл мотор и рванул с места, скрывшись за ближайшим поворотом. Между прочим на красный. И, между прочим, что он только что сказал?  Девушка чувствовала, как алеют щёки от злости.  Этой ночью удалось поспать ещё меньше, чем прошлой. Программа отказывалась работать как надо и приходилось переписывать то в одной части кода, то в другой.  Сколько она выпила энергетиков в ту ночь даже вспомнить сложно. Помнила только то, что отрубилась прямо за столом на пару часов, а потом побежала в аптеку Аньке за лекарством: ей придётся капаться ним ещё неделю, поэтому понадобилось купить много. Ну ничего, скоро зарплата придёт.  Очевидно, что в таком состоянии сложно вообще передвигаться из кабинета в кабинет, не то что бегать за каким то там выпендрежником по всему универу. Решила пока повременить с её планом, но фотографии не удалять. Как назло, теперь сам Самойлов попадался на глаза в раза три чаще обычного и как она не пыталась игнорировать его мудацкие повадки, в глаза сами собой попадались все преподаватели, которые с елейным голоском крутились вокруг него, обсуждая что-то на счёт ремонта универа и вечно эти загнанные студенты, над которыми невинно подшучивал Егор.  Разок она сходила вместе криминальной компашкой к курилку, но ничего подслушать дельного не удалось. Только то, как весело они вчера колесили по городу. Последние два дня превратились в настоящий ад. Вечная беготня с дома в универ, с универа на работу, где на неё осуждающе смотрел Саша и грозил, что огреет чем-нибудь тяжёлым, чтобы та наконец поспала, потом к Аньке, а после снова домой писать курсовую.  Под конец учебного дня, когда та спокойно досыпала вторую часть пары, раздался звонок. Он был длиннее обычного да и прозвенел за семь минут до конца, но всем было все равно: последняя пара осталось позади и можно благополучно сваливать домой.  И только когда за первым звонком раздался второй, все резко напряглись и в классе повисла тишина. Давненько у не было никаких инцидентов, что там уже, теракт?  Препод вышел из ступора быстрее всех.  — Все встали, — он резко поднялся из-за стола и с вполне серьёзным видом показал им жестом сделать тоже самое, — Сейчас собрали только те вещи, которые у вас находятся в кабинете и спокойно выходим на улицу.  — Учебная тревога? — неуверенно спросил Синицын.  — Да что-то не похоже, чтобы препода предупреждали, — отозвался кто-то ему. — Отставить разговоры, собираем вещи и на выход, — уже гораздо строже приказал преподаватель.  Она сонным взглядом окинула своё место. Белый лист с датой и темой можно было оставить террористам, вряд-ли «анализ систем» им как-то поможет.  Выйдя в коридор, они обнаружили, что из соседних аудиторий вываливаются растерянные студенты. Видать всё-таки тревога не учебная. Уже почти возле выхода начала собираться настоящая толкучка, а из соседнего крыла доносились злобные крики преподов, теряющихся в гуле толпы. Вокруг творился какой-то хаос.  Во дворе всех студентов, как и следует, пересчитали, огорчив девушку тем, что не забыли старосту в туалете и начали строиться в шеренгу.  Послышался чей-то крик: «Смотрите!»  и студенты, как один, подняли головы вверх. Леся не удержалась и тоже подняла глаза. из одного окна, на верхнем этаже, валил чёрный густой дым. Последней группой, покинувшей здание были юристы. И не какая-то, а именно группа Самойлова. Девушка нахмурила брови, даже не зная, удивлял её этот факт или уже просто вызывал раздражение.  Почему когда что-то плохое происходит, ты, ублюдок, тут как тут? Издалека послышался рёв пожарной сирены и спустя пару минут бригада уже вываливалась из красной машины. Они быстро вытянули лестницу и принялись по одному запрыгивать через окно, из которого, кстати, уже показывались языки пламени. — Уважаемые студенты и преподаватели, — вдруг послышался голос из динамиков и толпа стихла. Это был, почти наверняка, ректор, вот только ей даже на носочках было трудно его разглядеть, — Спасибо всем за то, что оперативно среагировали на сигнал эвакуации и никто не пострадал. Как вы можете наблюдать, в химической лаборатории случилась небольшая авария, в следствии чего вспыхнули легковоспламеняющиеся вещества. Из кабинета были эвакуированы пятеро студентов. Имена, которые я назову, прошу проследовать в ректорскую после отбоя тревоги. Вокруг началось перешёптывание. — Семенюк Руслан, Скрипчинко Артём. Гул сзади стал ещё громче. Группа людей возле факультета химбио заметно зашевелилась.  — Прохоров Алексей.  Сзади послышался противный голос Марины, подробно растолковывающей для тех кто «в танке» про обладателей названных фамилий. — Козловский Кирилл. Она внимательно всматривалась, но не смогла узнать никого из студентов. — Самойлов Егор. Нервная усмешка вырвалась из груди.  Интересно, это начало происходить по велению судьбы сразу после того, как она сделала злополучные снимки или же вокруг него всегда кружились боль и разрушения, а она просто никогда не замечала?  Препод на все вопросы отмахивался и пожимал плечами. Студентов отпустили домой, так что ждать исхода ситуации было не за чем. Благо, она успела на маршрутку и даже Снежана не смогла отчитать за опоздание. Только вот денёк на работе выдался ещё хуже, чем в универе: под вечер ноги готовы были отвалиться, а спину ломило так, что сложно было разогнуться. Оказавшись дома, девушка первым делом вбила новостную ленту и принялась искать хоть какую-то информацию о сегоднешнем инциденте, но все паблики молчали.  Курсовая была закончена к утру. Оставалось надеяться, что комиссия хотя бы из жалости закроет глаза на корявое оформление, потому что сил что-то исправлять попросту не было. Мышцы ныли, голова трещала от боли. Единственное, что останавливало от подкатывающей истерики и желания биться головой о стену — пачка Фенозепама, которая значительно опустела, с их последней встречи с Ником.  Поспать так и не удалось. Она еле заставяла себя натягивать вещи и закидывать ноутбук в ранец. Последними туда полетели пять распечатанных фотографий. Хранить на телефоне их было рискованно, лучше спрятать где-то, пока она не приняла окончательное решение, касательно их дальнейшей судьбы. Сдача курсовых была в большой аудитории, которая находилась у чёрта на куличках. Девушка приползла туда так рано, что даже уборщицы не успели открыть кабинет. —  Мышко, Вы сегодня рано, — донёсся знакомый голос у входа. Посланник Сатаны собственной персоной, — Всю ночь готовились? Та неопределённо кивнула и взглянула на преподавателя, предвкушая, как этот хрен собачий будет гонять её по всей теоритической части. — Извините, а Вы не знаете, случаем, чем вчера закончился тот инцидент в лаборатории химии?  Он недоверчиво посмотрел на блондинку, а после решив, что скоро и так все узнают, расщедрился на объяснения.  — Инцидент произошел с тремя студентами кафедры биохимии. При завершении лабораторной работы ими был подожжен керосин, что привело к последующему возгоранию. — Вот как, — произнесла девушка, протяженно зивая, — А остальные?  — Двое других студентов пытались оказать содействие в тушении возгорания. Они не причастны к инциденту, — пояснил преподаватель, позволяя девушке войти в аудиторию. — Понятно.. Чего же непонятного. Все кристаллически ясно. Наверняка, знакомого Вики выпроводили из университета примерно таким же образом.  Двое студентов.. кажется, возле него крутился высокий шатен. Девушка порылась в памяти, чтобы припомнить имя и фамилию второго парня, которого называла вчера ректор, но голова так чертовски раскалывалась, будто любой мыслительный процесс сопровождался болью в висках.  Срать на них. Все что нужно, просто рассказать курсовую и уйти домой спать. На большее сил просто не хватит.  Аудитория постепенно начала заполняться и поднялся гул приглушённых голосов. Наверняка все обсуждали о вчерашнем пожаре и что постановили в ректорской. На передних рядах сели члены комиссии, среди которых были и новые лица.  Дверь хлопнула и сзади послышался противный голос Марины. Девушка обернулась в сторону компании, замечая, как Вика кинула ей многозначительный взгляд, как бы намекая, что именно об этом и говорила ей в раздевалке.  — Так, ладно, похоже все собрались, будем начинать, — преподаватель прервал гул в кабинете своим хриплым басом, — У нас сегодня четверо должников. Начнем с Мышко. Леся опустила глаза на лист бумаги в руках и прищурилась: текст плыл перед глазами, виски пульсировали болью. — Курсовая на тему «Моделирование поведения вирусных програм в безопасной среде». Прошу, — ей жестом указали на место возле доски.  Ну, понеслась.  Она встала, сжав сильнее листок с текстом и тут же пожалела об этом. Тело будто не слушалось, шатаясь из стороны в сторону. Без паники, ты не первокурсница.  Собрав все силы, она сделала шаг вперёд. Зал на минуту стих и множество пар глаз уставились на девушку с нескрываемым любопытством, ожидая, когда же она ошибется.   — Вредоносное ПО является одной из основных угроз для современных информационным системам, — совсем тихо начала та и хриплый кашель учителя заставил повысить тон, — Для эффективного противодействия вирусам нужно понимать принципы их работы, механизмы распространения и маскировки. Однако исследование реальных вирусов связано с высокими рисками безопасности компьютерных систем. Практически все сферы – от банковской и медицинской до образовательной и государственной – базируются на использовании цифровых данных и сетевых.. Леся запнулась, чувствуя, как холодеют пальцы. Что-то явно было не так.   Нет, нужно продержаться, совсем не много. — ..сервисов. Поэтому важной задачей является создание безопасных обучающих прототипов, имитирующих типичные действия вредоносных программ без...без причинения вреда.. — раздался хлопок двери, заставив девушку вздрогнуть. В кабинет ввалились несколько парней, размахивая белым листком бумаги. — Сергей Михайлович, — знакомый голос заставил девушку сфокусировать свой взгляд на высоком брюнете, — Попросили, чтобы вы поставилм свою подпись.  — Самойлов? — удивился профессор.  От этой фамилии уже порядком начинало тошнить и девушка провожала её владельца мрачным, усталым взглядом. Ему было абсолютно все равно, что в данный момент кто-то защищал свою работу, ему было абсолютно все равно, что на первых рядах сидела администрация другой кафедры, он просто улыбался и уверенным шагом шёл в сторону преподавателя.  — Сядь, пожалуйста, мне нужно дослушать студента.. — покачал головой мужчина, поворачиваясь в сторону Леси.  Самойлов покосился на неё с раздражением, но тут вскинул брови, останавливая взгляд на блондинке. Она видела, как медленно ползут вверх его брови, а губы кривятся в ухмылке. Чему это он так рад?  Компания парней, которая вместе с ним прервала её речь так же поглядывала на неё и переговаривалась.  Просто съебись нахуй, пожалуйста, просто съебись. Решив просто игнорировать всю ту неразбериху, что происходило вокруг неё, девушка упрямо продолжила зачитывать текст с листка. — В рамках проекты был написан код программы, основной задачей которого является внедрение в безопасную среду и.. — Да тут просто подпись поставить, это быстро, — он усмехнулся, даже не думая отступать.  —...изучение поведения подобных программ на примере.. — девушка почувствовала, как по верхней губе стекает влага.  Чудесно, всё таки заболела.  Шмыгнув носом, она прошлась рукой по лицу, утирая влагу рукой.  — Леся? — обеспокоенный голос профессора заставил её поднять глаза. — Извините, насморк, — твердо кивнула девушка, вновь пытаясь сосредоточиться на тексте. На белоснежный листок бумаги упала алая капля. А следом ещё одна.  Леся шикрованно распахнула глаза, пытаясь тут же убрать из запястьем, но только размазываала их сильнее по бумаге. — Блять, моя курсовая! — её крик заставил даже зевак на задних рядах повернуться и удивлённо уставиться на девчонку. Ноги подкосились и перед глазами стремительно начала темнеть картинка, а звуки, будто утонули в толще воды.  Крик: «Лови её» и резкий запах мужского парфюма — последнее, что донеслось до остатков сознания, пока глаза не застелила темнота.  В лицо неприятно бил солнечный свет, от чего хотелось натянуть одеяло прямо на лицо. В нос ударил сильный запах хлора. Леся поморщилась и медленно подняла веки. В голове всё ещё отдалённо пульсировала боль.  Кажется, она лежала на твёрдой, неудобное кушетке. Судя по мозаике на полу и местному интерьеру, ей впервые удалось очутиться в загадочном месте, куда подают студенты во время физры и не возвращаются — здешнем мед.пункте.  Чьи-то белые найки водили носком по витъеватой плитке на полу. Это точно были не её, слишком дорогие для её скудной зарплаты.  Поднимая глаза выше, она распахнула их и замерла, испуганно вжавшись в кушетку. Злорадная ухмылка и любопытный взгляд скользил по лицу, изучая в ней каждую деталь. Самойлов поправил торчащую шевелюру.  — Ну привет, сталкер.