In Pale Blood

Лиза сумела не заорать, когда её швырнуло сквозь внезапно вспыхнувший на бетонной стене путепровода дверной проём — из неестественного белого пламени. Постоянный, избирательно проницаемый портал, ведущий в бесконечно дробящееся карманное пространство. У Охотника было собственное измерение. Ну разумеется, блядь, было. Как бы там ни было, но изувеченный труп Они Ли смягчил самый сильный удар при падении. Но приземление на недавно залеченное плечо всё равно оставалось неприятным, не говоря уж о том, чтобы упасть на тело мёртвого психопата. — Ай, боже… можно было бы и чуть нежнее… — Лиза оборвала фразу. Охотник исчезла. Огненная дверь — тоже. Позади неё была лишь потрескавшаяся гипсокартонная стена… чем бы ни являлось это место. Фантастика. Просто блестяще. Да что ж ты творишь, Охотник? Охотник считает, что Лиза Уилборн хрупкая. Ну… с одной стороны — правда. С другой — грубо. Охотник уверена, что Лиза Уилборн будет в безопасности внутри карманного измерения. Она в этом не была уверена, но сейчас ей особо не на что было жаловаться. В основном потому, что Охотника здесь не было. А ещё она внезапно поняла, что здесь не полностью тихо. Где-то глубоко в этом странном, вывернутом карманном пространстве, которое Охотник буквально вытащила из своей задницы, эхом шёл медленный, тяжёлый звук: Тум-тум. Тум-тум. Она подняла глаза к потолку — и едва снова не завизжала. Пёстрые красно-розовые жгуты неестественной плоти оплетали прогнивший подвесной потолок владений Охотник. Главный «ствол» был толще её руки, а вокруг него тянулись уродливые капилляры, впивающиеся в плитки и металлические направляющие. Это чудовище тихо пульсировало в такт ритмичному эху в темноте. Звуку, который она теперь распознала: сердцебиение. Охотник состоит в романтической связи с Панацеей. Панацея лечит, непосредственно воздействуя на биологию пациента. Панацея способна воздействовать на любую биологическую жизнь. Это было… слегка пугающе. Ладно — до ужаса пугающе. Сила была слишком занята пересказом всей мыльной оперы их отношений, чтобы выдать этот прелестный факт раньше. В теории это могло быть полезным компроматом… но ей, по правде говоря, совершенно не хотелось знать о семейных проблемах Панацеи. Тем более что всё грязное бельё уже было выставлено на всеобщее обозрение. И, конечно же, тот факт, что Охотник убьёт её в ту же секунду, стоит только Панацее мило попросить. Об этом точно стоило помнить. Она уже и так была в шатком положении после попытки убить Славу. Откуда ей было знать, что Панацея влюблена в собственную сестру? Или что целительница может подписать ей смертный приговор одним вздохом? Она поднялась и отряхнула с разодранного костюма пепел и грязь. Хорошо хоть догадалась накинуть мотокуртку поверх комбинезона — иначе, когда Охотник нашла бы её, от кожи мало что осталось бы. Искусственная форма жизни, созданная Панацеей по просьбе Охотника. Искусственное сердце превышает стандартные размеры человеческого в двадцать раз. Прекрасно. Лиза закрыла глаза и помассировала переносицу. Надо было сосредоточить силу на чём-то менее пугающем… и решить, что делать дальше. Осторожно пробираясь по тёмному коридору, она направила способность на само это странное карманное измерение. Пространственное измерения повторяется бесконечно, основываясь на изначальном шаблоне и подсознательных желаниях Охотника. Охотник косвенно наблюдает и контролирует Лабиринт всегда. Панацея покинула Лабиринт самостоятельно. Панацея способна ориентироваться в аномалии. Интересно… но совершенно не помогает. Как, чёрт побери, отсюда выбраться? Выход возможен только с помощью тех, кто принял причастие. Эм… что за чертовщина, сила? Что это вообще должно значить? Тишина. Ну конечно. — …чёрт, могла бы хотя бы сначала сводить нас на ужин… — Регент? — позвала Лиза. Сейчас она даже не могла раздражаться на его манеру общения. Главное — что Они Ли не успел его пристрелить до прихода подмоги. — Сплетница? Забавно встретиться здесь, — отозвался Регент из конца коридора. — Это что сейчас было? — возмутилась Саламандра. — Я вообще не подписывалась на бой с Лунгом! — В свою защиту — я тоже, — сказала Лиза, входя в следующую комнату бесконечного лабиринта и находя двух заблудших товарищей в до боли знакомой позе на потрескавшейся плитке. Похоже, Охотник любила складировать «хрупких» людей в своём личном измерении. — Выверт нас подставил. Он должен был устроить отвлекающий манёвр, но, подозреваю, отвлекающий манёвр — это мы. Или хотя бы приманка. — Выверт? — переспросила Саламандра, поднимаясь и проверяя, цела ли. — Он был нашим боссом. Примерно до десяти минут назад, — вздохнула Лиза. Теперь всё полетит в мясорубку. Оставалось лишь надеяться, что куски упадут так, как ей выгодно. — Лучшая версия, которую я могу себе представить: он использовал нас, чтобы выманить Охотника. Или надеялся, что она сдохнет в бою с Лунгом, или всё это — отвлекающий манёвр для другой комбинации. Технически возможно, что сегодня — просто череда отвратительных совпадений, но я сильно сомневаюсь. Даже присутствие «Новой Волны» и Оружейника воняет заранее подготовленной ловушкой. Не бывает так, чтобы все случайно оказались рядом. — А почему Охотник вообще пришла нам помогать? — спросила Саламандра. — О, да, я слегка опустила этот момент в «рекрутинговой речи», — сказала Лиза, потому что удержаться было невозможно. — Мы, скажем так, случайно подружились с новой серийной убийцей Броктон-Бей. Так что: Охотник помогла Суке спасти собак, потом украла мою машину, открыла межпространственный портал у нас дома и купила у меня фальшивое удостоверение в обмен на одноразовый купон «Разъеби всё в радиусе квартала». Сегодня я его и использовала, чтобы спасти наши задницы. А ещё Алек хочет, чтобы она наступила на него своей протезной ногой... — И кто бы меня за это осудил? — вставил Алек. — ...но ему суждено умереть разочарованным, потому что Охотник по уши влюблена в Панацею. — Что?! — взвизгнула Саламандра. Алек чрезмерно драматично схватился за грудь, как в дешёвой пьесе. — Более того, наша местная чудо-целительница, оказывается, подрабатывает злодейкой и в свободное время штампует для Охотника кошмарных чудовищ. Не говоря уж о том, что ковыряется в её внутренностях... — Пикантно, — одобрил Алек. — ...что объясняет, почему Охотник так легко уничтожила Империю. И, наконец — самое важное — мы прямо сейчас застряли в её личном измерении-кошмаре и не сможем выбраться, пока она, Панацея или Сука не вернутся за нами. Лиза глубоко вдохнула. Чёрт, как же хорошо это было выговорить. Смотреть на весь этот цирк с комментариями силы было весело, но не иметь возможности самой влезть — почти физически больно. Хотя даже она понимала, что встревать между едва стабильной Барби, её ещё менее стабильной сестрой и их самой нестабильной девушкой — чистое самоубийство. — Погоди… то есть мы вообще в жопе, если Лунг их убьёт? — в панике спросила Саламандра. — Теоретически? Да. Но не волнуйся. Охотник разорвёт Лунга в клочья, — ответила Лиза. — Я даже не уверена, что она вообще может умереть. Сила отвечает как-то… уклончиво. Нет, куда реальнее риск, что Охотник умчит спасать свою живую подружку-чуму и забудет о нас на пару дней. Тогда придётся есть Регента. Лиза задумалась, что, возможно, слегка маниакальна после всей сегодняшней битвы и травм. Ещё она понятия не имела, что именно было в инъекции, которую ей всадила Охотник. Саламандра выглядела потерянной. Она всё ещё не привыкла к хаосу кейп-жизни. Да и вряд ли кто-то привык бы к тому уровню безумия, который шёл в комплекте с Охотником. — Забыла, как много ты треплешься, — раздался голос Рейчел из одного из бесконечных коридоров. — И нисколько не скучала по этому. Лиза обернулась, увидев, как Рейчел и Брайан входят внутрь — слегка подгоревшие, но живые. — Я не забыла, какая ты освежающе прямолинейная, — сказала Лиза, — но в любом случае спасибо за спасение. — Делала не ради тебя, — буркнула Рейчел. Брайан посмотрел на Лизу, затем повернулся к Рейчел. — В любом случае, спасибо, — сказал он. — Охотник могла быть должна Лизе, но ты не обязана была приходить. Рейчел просто уставилась на него пару секунд, затем отвернулась так, будто он вообще ничего не сказал. Не хотела приходить. Не считает, что риск для собак оправдан. Пошла бы за Охотником куда угодно. Доверяет ей безоговорочно. Хочет произвести впечатление. Абсолютно лояльна. Отлично. Охотник начинает создавать культ, даже не замечая этого. Именно то, что им сейчас нужно. Повисла длинная и чудовищно неловкая пауза. — И… что теперь? — наконец спросила Саламандра. Лиза ощутила странный шепот на краю сознания, и Лабиринт словно слегка изогнулся вокруг них. Охотник здесь. Спасибо, сила. Прямо мурашки. Но хотя бы не забыла о них. Все повернулись на звук металлических шагов по разбитой плитке. Предводительница Охоты выглядела… мягко говоря, потрёпанной. Длинное пальто Охотника было почти полностью изодрано. В нём было больше дыр от пуль и ожогов, чем самой ткани. Рубашка и жилет — в таком же состоянии, обнажая рваную майку под ними. Даже шляпа была слегка покорёжена огнём. А ещё она была буквально по уши залита кровью. Это, конечно, важно не забыть. И тащила она… Ага. Похоже, одежда Лунга его трансформацию не пережила. Нехорошо. Особенно для неё. Она не подписывалась на такое зрелище. — Неформалы, — сказала Охотник. В её голосе появилась смертельная, шипящая резкость, которую Лиза прежде не слышала. Впервые Охотник была в «режиме серьёзно». — Выверт использовал и предал вас. Он бросил вас в огонь, пытаясь отвлечь меня. Он не переживёт эту ночь. Можете идти, но избегайте убежищ, которые он финансирует. — Ну… блядь, — сказал Алек. — Либо можете присоединиться к Охоте. Ваши силы и навыки могут пригодиться, а награды… уникальны, — оскалилась та. Шарфа на ней не было. — Рейчел, будь добра, покажи. Кожа Рейчел вдруг стала металлом, а лицо превратилось в чудовищную стальную маску. Новая способность напоминает Крюковолка. Охотник способна навсегда передавать другим параспособности. Охренеть. Вот это «уникальные награды». Алек посмотрел на Охотника куда серьёзнее, чем Лиза когда-либо его видела. — Как относишься к властелинам? — спросил он. Та приподняла бровь. Раздираема противоречиями относительно способностей властелина. Способна навсегда подчинять людей. Подчинила уже нескольких. Предпочитает убийство. Чёрт подери, Охотник. — Использовать их против врагов или переживать, что ими воспользуются против нас? — уточнила она. — И то и другое? — пожал плечами Алек. Охотник улыбнулась. Страшно. — Попробуй, — сказала она. Парачеловеческие изменения от Панации включают защиту от властелина. Это не биологический процесс. Неужели у всех здесь были какие-то дурацкие способности? Хотя… учитывая Охотника, логично. Регент вдруг зашипел от боли и схватился за руку. — Что у тебя, блядь, за нервы такие?! — в шоке спросил Алек. Охотник моргнула. Не ожидала отрицательной реакции из-за биологических изменений. Не до конца осознаёт все корректировки, внесённые Панацеей. Ей всё равно. Ладно… возможно, и Охотник, и Панацея — обе фрики. Полезно знать. Тем не менее Лиза всё ещё всерьёз обдумывала предложение. Она была почти уверена, что вся их токсичная, созависимая энергия сосредоточена друг на друге. Скорее всего, её оставят работать в основном самостоятельно — с бонусом в виде подавляюще мощной защиты и поддержки. — Присоединяйся к Охоте, если хочешь узнать. — Ты сказала, что собираешься убить Выверта? — подала голос Лиза. Это был важный момент. — Да. Хочешь присоединиться? — Охотник ухмыльнулась. На этот раз улыбка была не такой острой. А хочет ли она? Охотник действует по инструкциям предвидения. Уже знает, что скажет Лиза Уилборн. Осознаёт, что Лиза знает, что Охотник действует по предвидению. Осознаёт... Лиза оборвала петлю обратной связи, прежде чем её сила отправила бы её в кому. Она ненавидела людей, способных предвидеть будущее. — Ты всё равно потащишь меня с собой, да? — вздохнула Лиза. — Да, — честно ответила Охотник. — Мне нужно, чтобы ты обезвредила бомбу. — Простите… какую бомбу? — автоматически спросила Лиза. У Выверта несколько запасных механизмов защиты, включая мощную взрывчатку, встроенную в стены его основной базы. — Всё будет нормально, — лениво махнула рукой та. Считает, что всё будет нормально. Доверяет источнику предвидения. Уже имела положительный опыт взаимодействия с ним. Чёртовы ясновидящие. — Ладно, я в деле, — сказала Лиза. — И если мы действительно прикончим Выверта, я подумаю над твоим вторым предложением. Улыбка Охотника стала шире, и Лиза так и не смогла понять — жалеет она уже об этом или ещё нет. — Когда мы убьём Выверта, ты станешь отличным приобретением для Охоты. Это, скорее всего, закончится полным пиздецом. Но почему-то пиздец почти всегда играл в пользу Охотника — так что, возможно, лучше быть по эту сторону стола. Возможно.

***

Виктории казалось, что у неё в голове крутится столько разных мыслей, и из-за этого она не могла сосредоточиться вообще ни на чём. Она просто… летела. Как всегда. С привычной тяжестью сестры на руках. Ей хотелось опустить взгляд, посмотреть на неё, но одна эта мысль вытаскивала на поверхность слишком много вопросов, и с ними она не могла справиться. Проще было не думать. Как всегда. Чёрт. Виктория глубоко вдохнула. — Кристал, — неожиданно позвала она. Они сбавили скорость, чтобы слова не утонули в рёве ветра. — Мне нужно поговорить с Эми. Наедине, — продолжила Вики. — Можешь перехватить остальных? Скажи им… да что угодно, и что мы встретимся дома. — Ты уверена? — Кристал с сомнением посмотрела на них обеих. — Да. Тут… слишком много всего. И мы… я… должна разобраться в этом до того, как говорить со всей командой. Эми в её руках была напряжённой и дрожала, но Вики не позволила себе заострять на этом внимание. По одному шагу. Кристал ещё долго смотрела на них, а потом всё-таки кивнула и рванула прочь. Виктория выдохнула и начала снижаться, приземлившись в пустом переулке между двумя обветшалыми зданиями. Она не хотела быть на крыше — вдруг мама или тётя Сара начнут искать. И не хотела, чтобы Эми чувствовала себя в ловушке. Она поставила сестру на ноги и отлетела назад. Эми скрестила руки и уставилась на неё, хотя Виктория всё ещё не могла заставить себя встретиться с ней взглядом. Когда адреналин боя и крикливой перепалки схлынул, Вики почувствовала… холод. — Эймс… что нам делать? — сказала она. Других слов просто не было. Эми моргнула. — Я не знаю, — ответила сестра. Виктория прикусила губу и наконец заставила себя посмотреть на Эми. Та выглядела… напряжённой, встревоженной, но вместе с тем решительной — так, как Вики раньше не видела. Или просто не замечала. Хотя нет. Она видела этот взгляд совсем недавно — на этой же неделе, когда Эми смотрела в лицо их матери и не отступала. Считала ли Эми её врагом? А была ли она им? Виктория не имела ни малейшего чёртова понятия. — Ты можешь объяснить мне — почему? Почему она? Почему… вообще всё? — наконец спросила она. Может, если она узнает всю историю, мир снова начнёт иметь смысл. Эми молча смотрела на неё ещё несколько долгих секунд, а потом тяжело вздохнула. — Это долгая история. Если совсем коротко… я встретила её в больнице. В костюме. Я пару раз угрожала ей смертью, а она показала мне свои кровяные флаконы. Её работа… она ни на что не похожа, Вики. Ни на что из того, что я когда-либо видела. Ни у кого такого нет. Я знаю, что она злодейка и сломлена, но… я, наверное, тоже сломлена, — Эми грустно улыбнулась. — А потом она появилась у нас дома, в шаге от смерти. Даже её флаконы не могли её спасти, а я — могла. И… я это сделала. Хотя, наверное, не должна была. А потом мы говорили… очень долго. Ты была там, часть этого времени. Вики онемело кивнула. Было безумно осознавать, что та растрёпанная девчонка, которую она нашла в спальне сестры, — это… она. Образ Охотника, возникающей из ниоткуда и отшвыривающей её, как тряпичную куклу, никак не хотел сочетаться с неловкой девушкой из комнаты Эми. Хотя, если честно, задним числом всё выглядело очевидным. История с автокатастрофой была враньём, и ногу Энн потеряла ровно в те выходные, когда Охотник дралась с Крюковолком. — А потом… не знаю. Мы просто… продолжали встречаться. И я не могла остановиться. Я всерьёз говорила, когда просила у тебя совета. Она… особенная. Иногда — в ужасных, отвратительных смыслах, но… я ведь тоже не подарок, — прошептала Эми. — Нет, Эймс, ты... — Не надо. Пожалуйста. Ты не… — Эми осеклась, и её лицо выглядело… надломленным. И виноватым до боли. — Я не… я не могу рассказать тебе всё, но… ты не понимаешь. Виктория прищурилась. — Не можешь? Или не хочешь? — осторожно спросила она. — Не хочу, — тихо призналась Эми. Виктория не знала, что хуже. — И ты уверена, что на тебя не действует властелин? — спросила Вики. Она понимала, что вопрос глупый, но не могла его не задать. — Я так не думаю, но это не важно, — сказала Эми. — Охотник… Энн… найдёт меня где угодно, даже в камере предварительного заключения, и единственный человек, которого она послушает, — это я. — Тогда… если она тебя слушает, почему ты сказала ей всех убить? — голос Вики сам собой повысился. — Я не хороший человек, Вики, — Эми выглядела почти смирившейся. — Я спасла так много людей, но… если бы мне пришлось выбирать между тобой, Энн — и всеми остальными… я бы позволила им всем сгореть заживо и улыбалась бы, пока они умирали. Виктория не знала, что на это сказать. А выражение лица Эми стало ещё более решительным. — Ты уходишь, да? — слова вырвались прежде, чем Вики успела их удержать. Эми кивнула. — Случайные люди на ПЛO, Кристал, даже чёртова Сплетница… это не останется в тайне. СКП может попытаться замять всё, если очень захочет, но… зачем? — Эми пожала плечами. — А Кэрол будет просто невыносимой. Даже если не убьёт меня сразу. — Чёрт. Спасибо, — простонала Вики. — Значит, мне одной разгребать этот ураган стервозности. — Ты могла бы пойти со мной, — сказала Эми, без особой надежды. Скорее просто потому, что не могла не сказать. — Я… я не могу. Я не хочу… чёрт, я вообще не хочу, чтобы ты уходила. Но я не думаю, что могу тебя остановить, — голос Виктории надломился. — Наверное, я бы попыталась. Остановить тебя, я имею в виду. Но не могу. Когда она начала плакать? — Я не знаю, как тебя спасти, — прошептала Виктория. — Я не стою спасения, — тихо ответила Эми. Вики хотелось возразить, но она знала — бесполезно. Эми иногда бывала ужасно упрямой. — Она… не совсем плохая, — вдруг сказала Эми. — Ты правда не заметила сегодня, да? — Что? — спросила Виктория, вытирая глаза. — Во время боя. И раньше, со Сплетницей. Она… Энн приняла на себя много пуль ради тебя, Вики. Даже когда ты пыталась её ударить. Даже когда действительно ударила. А Сплетница не блефовала. Она специально пыталась пробить твоё поле и убить тебя. Эта сука точно знала, что делает. Виктория моргнула. Ей это даже в голову не приходило. Она знала, что у силового поля есть слабости, но… это никогда не казалось важным. — Почему? Эми лишь грустно улыбнулась. — Она сказала мне однажды, что скорее умрёт, чем причинит тебе вред. И, думаю, она не врала, — сказала Эми. — Так что просто… под всем тем, что она сделала, помни: она, скорее всего, позволила бы тебе себя убить, если единственной альтернативой было бы ранить тебя. Потому что знает, что я тебя люблю. Я не знаю, что это говорит о ней, но… думаю, это что-то хорошее. Для Вики это звучало немного… неадекватно. И, возможно, суицидально. Но она решила не говорить этого вслух. — Ты думаешь, она сможет убить Лунга? — вместо этого спросила Виктория. Улыбка Эми стала опасной. — Он уже мёртв, — уверенно сказала она. — Она очень хороша в том, что делает. Вики решила и с этим не спорить. Ей не хотелось, чтобы этот разговор заканчивался — потому что тогда всё станет реальным. Но семья ждала. И они заслуживали объяснений. Даже если их придётся давать ей одной. — Тогда… куда мне тебя доставить? — спросила Виктория. Выражение лица Эми смягчилось, и у Вики сжалось в груди. Это был единственный вариант, который не делал всё ещё хуже. Но это не значило, что он ей нравился. — В «Броктон Дженерал». В морге есть дверь. — И как это вообще работает? — спросила Вики с неподдельным любопытством. — Не-а. Сначала надо перейти на тёмную сторону, чтобы получить самые крутые секреты, — Эми приподняла бровь. — Но… у нас дома, в подвале, тоже совсем «нет двери». Ну что ж. Это было… пугающе. Но в то же время… — Значит, ты сможешь приходить в гости, да? — спросила Вики. — Может, когда мамы не будет дома. — Да, — сказала Эми. — В любое время. — Хорошо. Виктория не знала, что ещё сказать. — Готова? — спросила она. — Не очень Но всё равно протянула руки, и Вики привычным движением подхватила её и взмыла в ночное небо.

***

Томас держал лицо под жёстким контролем в обеих временных линиях, хотя ему отчаянно хотелось позволить себе улыбнуться. А может, даже расхохотаться — злодейским, карикатурным смехом, несмотря на всю абсурдность ситуации. Наконец-то. Он всё-таки сделал это. Обе временные линии развивались именно так, как он задумал, и это было прекрасно. Но он не мог позволить себе потерять преимущество. Томас внимательно следил за экранами в своём командном центре. В одной линии он позвонил Неформалам, чтобы предупредить их о присутствии Лунга в казино. В другой — нет. Все шахматные фигуры уже стояли на своих местах. Переместить их туда оказалось на удивление просто. Панацеи не было ни дома, ни в больнице ни в одной из линий. Скорее всего, она находилась с Охотником — или, по крайней мере, где-то в пределах владений Тейлор Эберт. Тщательный контроль маршрутов патрулирования «Новой Волны» гарантировал присутствие Виктории Даллон в неизбежной стычке. Мисс Элкотт не повторит своего прошлого трюка, а связь героини с Охотником может даже вызвать дополнительные задержки. Связь с его кротами в АПП пропала, как только начались бои, но это было ожидаемо. Томас пристально наблюдал за Диной Элкотт в обеих временных линиях. В одной из них он держал агентов наблюдения на расстоянии, за исключением наёмников, незаметно внедрённых в охрану семьи Элкотт. Он уже понял, что за девочкой нужно следить особенно внимательно в обеих линиях: иногда даже «безопасная» линия внезапно начинала идти наперекосяк без видимых причин, если оставить её без контроля. В той временной линии, где Охотник была отвлечена, его люди начали сближение с домом Элкоттов. Родителей не было. Они получили приглашения на благотворительный вечер, удивительно удачно совпавший по времени, а нанятая охрана уже была заменена его агентами. Дина предприняла отчаянную попытку сбежать, но на этот раз бежать было некуда. Она пересекла газон и сумела несколько кварталов держаться впереди его людей, но в итоге была загнана одной из вспомогательных групп и затолкана в машину. Это был один из его служебных автомобилей, не оснащённый записывающей аппаратурой, поэтому Томас связался с наёмником напрямую. — Докладывай, — потребовал он. — Актив в безопасности. Контакта с активом не было, согласно инструкциям. Возвращаемся на базу. Выверт с трудом сдерживал возбуждение. В сочетании его собственной способности и мощного предвидения он наконец получит то преимущество, которое позволит ему обезопасить себя от Тейлор Эберт. Какой бы сильной она ни была, он сможет всегда оставаться на шаг впереди — если будет видеть её приближение заранее. В другой временной линии мисс Элкотт всё ещё спокойно читала в гостиной, ни о чём не подозревая. На всякий случай. Он затаил дыхание. Три фургона выехали навстречу машине с активом, когда та приближалась к базе. Они добрались без происшествий, и Томас позволил себе обрести надежду. Небольшая армия его агентов сопроводила Дину Элкотт в командный центр — с повязкой на глазах, для порядка. Хотя это не имело значения. Она никогда не покинет этот бункер. Двери открылись, и Выверт не смог сдержать улыбку. — Добрый вечер, мисс Элкотт. Прошу прощения за вынужденные неудобства, но осторожность никогда не бывает лишней. Его внимание отвлеклось, когда версия Дины Элкотт из «безопасной» временной линии поднялась и подошла к одному из сотрудников охраны. К одному из его наёмников. — Извинения приняты, — сказала версия мисс Элкотт, стоявшая перед ним на базе. У Томаса появилось дурное предчувствие. В «безопасной» линии наёмник, разговаривавший с мисс Элкотт, вытащил мобильный телефон и набрал номер. — Докладывай! — рявкнул Томас в той временной линии. Наёмник не ответил. — Что ты сделала? — потребовал Выверт в линии, где Дина стояла перед ним. — Твоя полезность подошла к концу, Томас, — холодно сказала Дина Элкотт. Её высокий, чистый голос делал эти слова ещё более жуткими. — Я приношу извинения за вынужденные неудобства. Кровь в жилах Выверта похолодела. Что он упустил? Он не знал, какую временную линию закрыть. В этой — девочка была у него, но в другой она явно что-то затевала. Любой вариант мог оказаться катастрофой, если он упускал что-то критически важное. В «безопасной» линии наёмник, стоявший у одного из мониторов в бункере, ответил на звонок. — Да, Охотник, — сказал он мёртвым, лишённым интонаций голосом. Что? А затем наёмник Выверта выхватил пистолет и выстрелил той версии его самого в голову. Временная линия схлопнулась, и он остался в единственной реальности, глядя в пустые, лишённые выражения глаза ребёнка перед собой. Куда делась повязка? Сердце бешено колотилось в ушах. Он тут же разделил временную линию снова — а что ещё ему оставалось делать? В одной из линий Томас потянулся к оружию. В этой линии оперативник прямо рядом с Диной Элкотт выстрелил в него, прежде чем он успел вытащить пистолет из кобуры. Томас снова разделил временную линию. В обеих он услышал знакомый звук металлического протеза по бетону прямо за спиной. Он проживал этот опыт бесчисленное количество раз. И сейчас он ощущался пугающе… обыденным. Воздух мгновенно вышибло из обоих лёгких, когда из груди вырос изящно гравированный стальной клинок, перерубивший позвоночник и пронзивший сердце. По крайней мере, в этот раз она убила меня быстро. Томас Калверт больше ничего не знал — ни в одной из временных линий.

***

— Что, чёрт возьми, там произошло?! — рявкнула Эмили в телефон лежавший на столе. — Полный отчёт будет подан, как только я вернусь... — начал Оружейник. — У меня будут вопросы и по нему, но информация нужна прямо сейчас, — жёстко перебила его директор СКП. — Межштатная трасса горит, я получаю противоречивые доклады об Неформалах и Лунге, а отдел по связям с общественностью каким-то образом уже требует указаний по поводу Панацеи. Что произошло? Оружейник тяжело выдохнул в трубку, и Эмили с трудом удержалась от желания протянуть руку сквозь телефон и задушить его. — Я отреагировал на несколько вызовов о появлении Лунга на на трассе I-девяносто пять. На месте я обнаружил Охотника, вступившую в бой с Они Ли. Лунг уже находился в значительно усиленном состоянии, что создавало высокий риск для гражданских. Я сосредоточился на его сдерживании. В ходе столкновения Охотник вмешалась и убила Лунга, прежде чем я успел её остановить. — Она убила Лунга? Как? — потребовала Эмили. Высокомерный главарь банды открыто бросал вызов местному Протекторату — и побеждал. Его было нелегко убить. — В настоящий момент Охотник располагает тяжёлым вооружением, предназначенным для использования в сочетании с её способностями класса бугай. В совокупности с тинкертех-клинком , нивелирующим его регенерацию, Охотник лишила Лунга головы. Прекрасно. Как будто Охотнику и без того не хватало ещё более крупных пушек. — Хорошо. Тогда почему я слышу, что на месте была «Новая Волна»? И что Панацея каким-то образом… связана… с Охотником? На этот раз пауза затянулась. — Я не был осведомлён о прибытии «Новой Волны». Вероятно, они сосредоточились на Они Ли. Окружающая зона была закрыта воздействием способности Мрака, а я был занят основной угрозой, — ответил Оружейник. — Есть ли обновления по статусу Панацеи? — Судя по всему, она находится под контролем «Новой Волны». Мы уже пытаемся связаться с Леди Фотон и договориться о встрече, но пока безуспешно, — раздражённо проворчала Эмили. Подростки. Подростки с тяжёлым вооружением. Это раздражало до крайности. Она ненавидела, когда её вынуждали всерьёз относиться к этим иррациональным детям. Теперь вздохнула уже Эмили. — Итак, подытожим: Лунг и Они Ли мертвы, Охотник ушла вместе с Неформалами, а «Новая Волна» — это пиар-катастрофа, готовая взорваться в любой момент, — сказала она. — Да, — подтвердил Оружейник. — Я также наблюдал, как Адская Гончая использовала несколько новых образцов тинкертеха, схожих с разработками Охотника. Топор, дробовик и нечто вроде персонального защитного щита. Охотник не стесняется делиться своими изобретениями с Охотой, и, судя по всему, они менее подвержены деградации, чем традиционный тинкертех. Ровно то, чего им не хватало. Целая банда убийц, оснащённая творениями кровавого технаря. — С нетерпением жду ваш отчёт. Если Панацея скомпрометирована, нам придётся действовать крайне осторожно. Её лояльность придаст Охоте дополнительную легитимность. Не говоря уже о том, что именно она подтвердила безопасность технологий Охотника, переданных СКП, — сказала Эмили. — Возвращайтесь и начинайте разбирать этот бардак. — Есть, директор. Оружейник завершил вызов, и Эмили откинулась в кресле. Ситуация усложнилась в одних аспектах, но в других — неожиданно упростилась. Репутация «Новой Волны» серьёзно пострадает, если Панацея действительно присоединилась к Охоте, оставив Протекторат единственной крупной героической силой в городе. АПП развалится в течение нескольких недель без Лунга и Они Ли, удерживавших её в кулаке, и Протекторат более чем способен справиться с возрождением раздробленных триад и якудза. Если только Охота не доберётся до них первой. В этом и заключалась суть проблемы. Охота вскоре станет самым мощным злодейским объединением в городе — с огромным отрывом, особенно если в неё вольются Неформалы. Наёмники Выверта долго не продержатся против столь гибкой и организованной силы паралюдей, тем более при поддержке Охотника и её тинкертеха. Эмили было глубоко неприятно это делать, но она начала готовиться к новой игре в пиар-манипуляции. Для публики всё будет выглядеть как напряжённая борьба за контроль над городом, где доблестные герои с трудом сдерживают кровожадных, но несомненно сильных агентов Охоты. Несмотря на конфликт, жизнь станет лучше по сравнению с прежними бандами — и всё это будет результатом тяжёлой работы СКП. Истина могла заключаться в том, что статус-кво сохраняется лишь потому, что Охотник на самом деле не пытается сместить СКП. Но общественности это знать не обязательно.

***

Кристал: Где ты? Кристал: Вики, ответь, пж Кристал: Мы у тебя дома. Тут пиздец напряжённо, срочно привези Эми Вики: уже лечу Виктория приземлилась на крыльце с тяжёлым комком тревоги в животе. Ничего хорошего из этого не выйдет. Часть её всё ещё злилась на Эми за то, что та оставила её разбираться с этим дерьмом, но выбора не было. Метафорическая бомба всё равно взорвалась бы — и для всех было лучше, если сестры не окажется в зоне поражения. Даже если во всём этом было и немного её вины. Да плевать. Виктория глубоко вдохнула и вошла в дом. Вся «Новая Волна» уже была в сборе. — Виктория... — одновременно воскликнули мать и тётя, после чего напряжённо переглянулись. Тётя Сара вздохнула и уступила слово матери. — Что произошло? Где Эми? Виктория попыталась придумать укороченную версию, которая не взорвала бы мать мгновенно, но это оказалось почти невозможно. — Кристал и я увидели, как Неформалы сражались с Они Ли, и я решила попробовать задержать парочку, но Охотник… остановила меня. Потом мы вместе завалили Они Ли, а она ушла драться с Лунгом. Ты сказала нам не лезть к ней или к Лунгу, так что… ну… и Эми была там, и мы решили, что стоит привести её домой… Это шло ужасно. Уклоняться от ловушек было сложно, когда весь вечер состоял из одних ловушек. — А это что?! — закричала Кэрол, поднимая телефон. Даже отсюда Вики видела дрожащее видео с телефона — Эми и Охотник, целующиеся на развороченной трассе. Ну да. Худший вариант из возможных. — Ну, эм… ты же знаешь, что у Эми есть девушка… — неловко пробормотала Виктория, прикусив губу. — И ты решила не говорить мне, что она встречается со злодейкой?! — заорала мать, всё ещё размахивая телефоном. — Я сама узнала только сегодня! — быстро выпалила Вики. — Где она?! — снова потребовала Кэрол. — Эми ушла, мама, — тихо сказала Виктория. — В смысле — ушла? — вмешалась тётя Сара. — Она… с Охотником. Она теперь одна из них, — устало выдохнула Вики. — И ты просто позволила ей уйти?! Она злодейка, Вики! — заорала Кэрол, перекрывая ответ тёти Сары. — А что, блядь, я должна была сделать?! — рявкнула в ответ Виктория. Вся прежняя беспомощность наконец прорвалась наружу. — Даже если бы я привела её сюда или арестовала — Охотник может добраться до неё куда угодно со своими порталами! Эми была бы на свободе через минуту, и что дальше?! Она бы просто… возненавидела нас ещё сильнее, чем сейчас! — Ты знаешь, на что способна её сила! — закричала Кэрол, метаясь по гостиной. — Она угроза, риск для всех, повсюду... — А чья это, по-твоему, вина?! — Виктория не смогла сдержаться. — Может, если бы ты годами не обращалась с ней как с дерьмом, она бы не сбежала при первом же случае, когда злодей оказался к ней по-настоящему добр! — Что... — начала тётя Сара. — Виктория... — попыталась перебить мать. Вики не остановилась. Вся злость и разочарование за этот кошмарный вечер требовали выхода. — Ты сделала Эми такой, мама! Если бы тебе было хоть немного не плевать, если бы ты хоть раз проявила заботу о дочери, которую сама решила удочерить, она была бы здесь — и была бы счастлива! Вместо этого она предпочла жить в заброшенной больнице с кровожадным убийцей, потому что эта чёртова маньячка любит её больше, чем кто-либо в этой комнате! — заорала Вики. — Она опасна! — рявкнула Кэрол, и в комнате повисла тишина. — Я обращалась с ней так, как она заслуживала! И я была права! Сбежать, чтобы присоединиться к банде, убившей сотни людей... — Да пошла ты нахуй, Кэрол! — выплюнула Виктория в лучшей имитации ядовитого тона Эми. — Ты ёбаная лицемерка. Она просто оправдала твои грёбаные ожидания, потому что ты вдалбливала их в неё каждый божий день! — Кэрол, Вики, прекратите... — строго сказала тётя Сара. Остальные члены команды выглядели ошарашенными. Виктории было плевать. Эми ушла. И это была вина их матери. — Она такая же, как он! — завизжала Кэрол, плазма заискрилась между её пальцами. Взгляд метался между Вики и тётей Сарой. — Я знала это с того момента, как ты навязала её мне, но ты не хотела слушать! Что? Виктория почувствовала, что упускает что-то важное. — Ох… Кэрол, — тётя Сара посмотрела на мать с печалью. — Не смотри на меня так! Я знала, что так и будет, и теперь там ещё одна! — закричала Кэрол. — Новая банда злодеев, которая строит из себя праведников, пока убивает людей, и Эми — одна из них! После визгливого крика Кэрол в комнате повисла тишина. — О чём она говорит, мама? — спросила Кристал после долгой паузы. Тётя Сара закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Эми — биологическая дочь Маркиза. Мы забрали её после его поражения, чтобы защитить от остатков его банды и врагов, — тихо сказала Леди Фотон. По спине Виктории пробежал холод. — Поэтому ты всегда её ненавидела? — прошипела Вики, глядя на мать. — Потому что считаешь, что злодейство, блядь, наследственное?! — Я БЫЛА ПРАВА! — завизжала Кэрол, но сейчас она больше напоминала загнанного зверя, чем прагматичную женщину, какой Вики её знала. — Ты сама превратила её в злодейку, — Виктория подплыла вперёд, оказавшись в считанных сантиметрах от покрасневшего лица матери. Она выплеснула ауру на всю комнату, и воздух словно исказился, требуя ужаса и подчинения от жалкого подобия семьи. — Не Маркиз. Не Охотник. Ты. Хоть раз в жизни возьми на себя грёбаную ответственность. В наступившей оглушённой тишине Виктория взмыла к лестнице, не удержавшись от выпада напоследок: — Охотник без усилий ворвалась в штаб СКП, и она знает, что ты сделала с Эми. Единственное, что мешает ей пустить тебе пулю в голову, пока ты спишь, — это сдержанность Эми. Так что держи это в уме, прежде чем в следующий раз откроешь свой грёбаный рот, — холодно сказала Виктория. После этого она взлетела наверх и с грохотом захлопнула дверь своей спальни, оставив позади разрушенные остатки своей команды.