In Pale Blood

Колин знал, что всё это — часть плана, и что весь этот фарс выгоден Охотнику не меньше, чем ему самому, но он всё равно не мог избавиться от непроизвольной тревоги, скручивавшей желудок, когда он приближался к назначенной точке контакта. Это было глупо. Чёрт возьми, он не раз сражался с Губителями. Но это было другое. Бои с Губителями отличались пугающей простотой: либо ты умрёшь, либо нет. Всё, что требовалось — сражаться. А здесь всё было… сложнее. Он и Охотник играли в одну игру, с гибкими и непоследовательными правилами. Именно импровизированный характер их танца и выбивал его из колеи. Порой ему почти хотелось, чтобы они просто отбросили притворство и попытались убить друг друга. Почти. Но это знание ничуть не уняло тревогу, когда он вывернул из-за угла на своём мотоцикле. Широкая шестиполосная промышленная дорога, отмечавшая границу между Центром и Доками, была выбрана местом их «битвы». Район был достаточно оживлённым, чтобы столкновение получило широкую огласку, но сопутствующий ущерб был бы куда меньше, чем в самом центре города. К тому же — меньше риска случайно уронить небоскрёб. Он не был уверен, что та действительно способна на такое, но и исключать этого не стал бы. В нескольких кварталах отсюда Охота вышла на патруль. Несмотря на то что он знал, чего ожидать, по спине Колина пробежал холодок. Три огромных зверя, рыщущие по почти пустой проезжей части, внушали настоящий ужас — каждый из них был воплощением кошмара любого мирного жителя. Колин знал, что когда-то они были собаками, но от этого сходства не осталось ничего: его полностью поглотила нечестивая мерзость, в которую те превратились. Массивные передние лапы с жутким сочетанием оголённых мышц и жёсткой шерсти перекрывались шипастыми, бронированными пластинами, которые могли быть сделаны только из кости. Огромные пасти — одновременно слишком широкие и слишком длинные — с зубами, похожими на клинки, и изогнутыми когтями, которые безо всякого усилия крошили асфальт. Колин был рад как никогда, что эти твари нужны лишь для драматического эффекта. Охотник заверила его, что они не будут участвовать в настоящем бою, если только не появится непредвиденная угроза, способная сорвать их дуэль. Сделав глубокий вдох, он взял себя в руки. Пока что он мог притвориться, что это всего лишь очередной кейп-конфликт. — Консоль, у меня визуальный контакт с Охотником и Адской Гончей, — доложил он. — Подготовьтесь перенаправить все активные силы к моей позиции. — Что они вообще делают? — недоверчиво раздался голос Скорости по рации. Колин тихо вздохнул. — Полагаю, они просто… вышли прогуляться, — сказал он. — Скорее всего, это демонстрация силы. Попытка показать, что мы не станем ей противостоять. Мы должны дать понять, что так легко сдаваться не собираемся. — Ты уверен, что это хорошая идея, босс? — с сомнением спросил Наручник. Нет. — Это наш единственный вариант. Я выйду на контакт и попытаюсь урезонить её, но мы не можем позволить, чтобы со стороны это выглядело как капитуляция перед публичным злодеем, разгуливающим по городу. Он припарковал мотоцикл и уверенным шагом вышел на середину улицы — навстречу своему предполагаемому врагу. Колин вынужден был признать: зрелище ему нравилось. Он стал героем, чтобы действительно что-то изменить, но отрицать, что какая-то часть его любила весь этот театр, он не мог. Ему хотелось славы, признания, той самой ауры величия, что сопровождала героев. Он был почти уверен, что эти желания не противоречат друг другу. Лидер Охоты спокойно шла ему навстречу — крошечная на фоне массивных чудовищ, что шагали по бокам от неё. И всё же он знал: именно она — наибольшая угроза, даже с учётом того, что сдерживает себя. Ещё одной, более эгоистичной причиной их сделки было его желание никогда не сталкиваться с Охотником, сорвавшей все ограничения. Чёрные глаза искрились весельем под полями шляпы. Изодранный длинный плащ эффектно развевался за спиной, открывая перевязи с кровяными флаконами и патронами на груди. Чопорность чёрного жилета и брюк резко контрастировала с ужасающим видом её модифицированной протезированной ноги — поршень двигался плавно, почти изящно, пока она сокращала расстояние между ними. — Охотник! — крикнул он, и его голос эхом прокатился по пустой улице. — Что всё это значит? Будто он и так не знал. — Прекрасная ночь для прогулки, тебе не кажется? — отозвалась та. Он слышал улыбку в её голосе даже сквозь окровавленный шарф. — Ты знаешь, что подобное поведение недопустимо, — сказал Колин. — Вернись в свою больницу. Оставь защиту города героям. Она рассмеялась, и Колин изо всех сил постарался не позволить этому задеть его. Это всего лишь часть игры. — Боюсь, нет, Оружейник. Город принадлежит мне, и Охота будет ходить там, где захочет. Или ты думал, что я вырезала банды по доброте душевной? — мрачно усмехнулась она. — Мы были более чем снисходительны, Охотник! Не вынуждай нас действовать! Ему было слишком легко позволить раздражению просочиться в голос. В конце концов, его действительно задвигали на второй план — пусть даже репутационно он из этого выйдет в плюсе. «Из всех могучих героев именно ты должен выглядеть единственным, кто способен по-настоящему мне противостоять. Для остальных бой будет вполне реальным — даже если я не стану их убивать или калечить навсегда.» Тейлор Эберт оказалась куда лучшим манипулятором, чем он предполагал. Колин уже не был уверен, кто из них извлекает из этой сделки больше выгоды. — Не вынуждать вас действовать? — переспросила та, и в её голосе внезапно появилась нечеловеческая нотка. — Не вынуждать вас действовать? Вот оно. Мгновение — и смертельный танец начнётся. Колин, к своему удивлению, чувствовал возбуждение. Кровь грохотала в жилах. Улица под ними задрожала и треснула. Асфальт вздыбился, и Оружейник внезапно ощутил, что там, внизу, есть что-то живое. Из-под Охотника прорвалась чудовищная, когтистая конечность исполинских размеров — многопалая рука не меньше трех метров в диаметре выломала асфальт и подняла её в воздух. Этого не было в плане. Стоя на своей возвышенности из плоти, та вытащила два одинаковых серебряных меча. Он не знал, что она сделала второй. Прекрасно. Она перехватила клинки обратным хватом и вогнала их в ножны за спиной. В одной руке появился тяжёлый каменный молот, которым она разнесла склад Империи и вбила Крюковолка в землю. В другой — искусно сделанный двуручник, который ему довелось держать в руках в их прошлой схватке. Её голос скрежетом прошёлся по его сознанию, и окна вдоль улицы задрожали от силы её воли. — Ты узнаешь, что значит бояться меня! В ухе затрещал канал связи. — Внимание всем подразделениям Протектората! — рявкнул голос директора Пиггот. — Охотник и её организация официально объявлены активной угрозой класса «А». Задействовать все доступные силы. Сдерживать любыми необходимыми средствами. Эмили, как всегда, оказалась предсказуемой. Шоу начинается. Колин активировал сервоприводы в бронированных ботинках, оттолкнулся от асфальта и рванулся вперёд. Ему оставалось лишь довериться тому, что та сыграет свою роль правильно. Он ввёл командную последовательность на резкое удлинение лезвия алебарды и ударил по… предплечью? Стеблю? Чему бы ни принадлежал этот живой отросток, который Охотник вырастила прямо из земли. Длинное лезвие глубоко врезалось в бок создания, но не смогло его перерубить. Что бы ни удерживало эту штуку целой, оно оказалось прочнее, чем выглядело. Впрочем, цель была достигнута. С пугающей скоростью конечность втянулась обратно в асфальт, потянув за собой и его. Он выдрал алебарду и тяжело приземлился на ноги, броня приняла на себя большую часть удара. Невольная ухмылка расползлась по его лицу, когда он почувствовал, как незначительные повреждения в коленях уже затягиваются — благодаря циркулирующему регенерационному раствору, который ему дала сама Охотник. Теперь она пойдёт за ним. Он активировал свою программу прогнозирования и закрутил алебарду с максимальной скоростью, на которую была способна его механически увеличенная сила. Та атаковала идеально. Лучше и не срежиссируешь, даже если бы они пытались. Древко алебарды под нужным углом отбило нисходящий удар её двуручного меча, позволив клинку соскользнуть по неразрушимой стальной рукояти — именно для этого Охотник и предоставила ему такой материал. По подсказке алгоритма он ловко шагнул в сторону, и молот расколол бетон у них под ногами. Оружейник вновь сосредоточился на самом Охотнике — теперь всего в нескольких метрах — и приготовил оружие. Пусть танец начнётся. Охотник рванула вперёд с невозможной скоростью и точностью, но программа прогнозирования позволила Колину успеть — едва-едва — снова отбить удар. Он подпрыгнул прямо вверх, перелетая через последующий взмах молота, и, разворачиваясь в воздухе, обрушил лезвие алебарды на открытую спину. Та выкрутилась в сторону с нечеловеческой ловкостью и провела горизонтальный удар мечом, пытаясь зацепить его на падении, но он позволил инерции алебарды увести клинок вниз. Лезвие глубоко ушло в землю, а её двуручник с оглушительным лязгом ударился о рукоять его оружия. Колин приземлился и выдернул алебарду из земли как раз вовремя, чтобы отскочить назад, уходя от очередного удара молота. Физически она определённо стала сильнее. Раньше всегда держала своё тяжёлое оружия двумя руками. К тому же у неё всё ещё была эта проклятая пушка, привязанная к одной руке. Он очень надеялся, что она будет предельно осторожна, если решит ею воспользоваться. — Оружейник, держитесь на расстоянии. Я наготове, готов доставить заряд, — серьёзно сообщил Скорость. Охотник была чрезмерно уверена в своей способности справиться с остальными героями Протектората. Оставалось надеяться, что она права. А если нет… что ж, он всё равно получит лавры за её поимку. Для него это была беспроигрышная ситуация, и единственная причина, по которой он вообще согласился на этот фарс. Если та проиграет, его будут чествовать как героя, который наконец-то встал у неё на пути. Если же всё пойдёт по плану, и она выведет из строя его команду, а с ним самим сразится до патовой ничьей, он станет единственным местным героем, способным выдержать её натиск. Всё могло пойти плохо, если бы Охотник сорвалась и убила кого-то из них или, вопреки договорённости, просто разгромила его. Но Колин не верил, что она так поступит. Так или иначе, она хотела, чтобы герои продолжали действовать в её городе — хотя бы потому, что в долгосрочной перспективе это означало для неё меньше работы. Колин резко затормозил и отскочил на добрых десять метров. — Вперёд, Скорость, — быстро приказал он. Охотник развернулась ровно в тот момент, когда одетый в алое движок вышел из своего состояния излома прямо у неё за спиной. Он вывалил целую перевязь высокоёмких гранат с удерживающей пеной — и тут же исчез. Та рванула вперёд с нечеловеческой скоростью. Гранаты взорвались, и гигантская масса стремительно расширяющейся пены накрыла её с головой. Колин на миг напрягся. А затем она просто прошла сквозь липкую массу и восстановилась по ту сторону в эффектном вихре пепла. Он был уверен — за шарфом она ухмылялась. Ей это нравилось. Слишком уж нравилось. Хотя, если быть честным, Колин и сам получал от происходящего некоторое удовольствие — пусть и никогда бы в этом не признался. Особенно ей. А потом алгоритм заставил его броситься в сторону, спасаясь от гигантского молота, способного раздавить его, как насекомое, — и едва скоординированное представление началось заново.

***

Адам Мустейн не был сложным человеком. Жизнь — дерьмо, а потом она заканчивается. Вот так всё и работает. И кто, чёрт возьми, может винить его за желание выжать из этого сломанного, обоссанного существования каждую каплю удовольствия? Он дёрнулся, позволяя гулкому басу в наушниках прошибать мозг. Эти святоши могли сколько угодно думать, что он подсел на мет, но они ни хрена не понимали. Он подсел на ощущения. Это было чертовски круто — как человеческий опыт можно радикально изменить, просто добавив или убрав пару жалких химикатов. Какой смысл горбатиться ради крошечной капли естественной радости, если можно по щелчку пальцев вызвать всепоглощающую, маниакальную эйфорию? Столько весёлых и интересных сочетаний, которые ещё предстоит попробовать. Да и вообще — Империя? АПП? Напыщенные ублюдки и самовлюблённые мудаки? Все они сами себя и угробили. Тупые говнюки. Толкач был умнее. Он просто держал голову низко и наслаждался тем, что остался единственным вариантом для тех, кому нужна была доза. У него и его Барыг было по городу полно «надёжных хат», но эта была одной из любимых. Лофт над офисом склада был вполне ничего — даже несмотря на то, что здание давно забросили. Сам склад хранил тинкертех-грузовики, на которых они перевозили товар и людей, аккуратно избегая ту кровожадную суку. Толкач развалился на голом матрасе в своём «офисе», затянулся ещё раз и откинулся, отдаваясь музыке. Кто-то дёрнул его за руку, и он рефлекторно отмахнулся. Он был занят. Его тронули снова, и тогда он наконец открыл глаза. Скрип выглядела встревоженной — но она почти всегда такая. Истеричная сука. Толкач вынул один наушник. — Чё те, блядь, надо? — рявкнул он. — Пацаны снаружи не отвечают, — сказала она. — Некоторые из наших уже напрягаются. Тупые мелкие ублюдки, все до единого. Толкач вскочил на ноги, используя слабую активацию силы, чтобы легко подтолкнуть себя вверх. — Ладно, кто тут бесполезный мешок говна, который проебал наблюдателей?! Мы же, сука, это обсуждали! — заорал он вниз, к людям под перилами. Те только пожали плечами. Бесполезные — как он и говорил. — Сочник! Ты где, мусорщик?! — заорал Толкач. С другого конца склада он заметил, как этот обдолбанный недо-кейп махнул ему рукой. — Пойди выясни, какого хрена они перестали отвечать на звонки и… Он так и не договорил. Три оглушительных удара прокатились по складу, будто кто-то с размаху колотил в массивные грузовые ворота, тянувшиеся вдоль дальней стены. Какого. Хрена. У него появилось очень плохое предчувствие. А потом по огромному помещению разнёсся громкий, насмешливый голос. Он не смог сразу понять, откуда именно он доносится. — Тук-тук! — крикнул голос. Даже Толкач был не настолько туп, чтобы ответить вслух, но, к несчастью, у его подручных мозгов было с гулькин хрен. — Кто там? — идиотски отозвался один из них. Боже. — Ну, знаешь… — голос рассмеялся. И в следующий миг двери взорвались внутрь с оглушительной ударной волной и огнём. — …настоящий, блядь, злодей. Нечеловеческая тьма хлынула в новообразовавшийся проём, пока склад начинал гореть вокруг эпицентра взрыва. И на фоне пламени и клубящегося чёрного дыма внутрь вошли нападавшие — так, будто это их территория. С одной стороны — высокая фигура в чёрном капюшоне, почти неразличимая во мраке. Лишь сине-белые разряды электричества, искрящиеся вокруг него, отделяли его силуэт от дыма. С другой — женщина в пугающем тинкертех-противогазе, направившая два закреплённых на руках ствола на остолбеневших подручных Толкача. Вдоль её тела тянулись шланги, соединяя устройство на лице со странными соплами, зажатыми на предплечьях. А в центре… Он, наверное, рассмеялся бы, если бы живот не скручивало от внезапного, нежеланного страха. Тощий мужчина посередине явно был тем самым, кто их дразнил. В одной руке — нелепая металлическая трость, в другой — старомодный пистолет. Его лицо скрывала маска, затенённая цилиндром, но Толкач отчётливо видел, что театральная личина была вылеплена в виде широкой, неизменной улыбки. На нём был нарочито вычурный костюм под стать шляпе: тёмный жилет и галстук, аккуратно уложенные поверх белоснежной рубашки и серых брюк. Незнакомец с грациозной лёгкостью перемахнул через линию пылающих обломков, перевернулся в воздухе и приземлился посреди склада, словно ему вообще было на всё плевать. — Ты кто такой, блядь?! — заорал Толкач. Он собирался испортить этому ублюдку день, даже если что-то всё ещё зудело у него в затылке. — Ты отстал от жизни, мусор! — чрезмерно жизнерадостно рассмеялся вторженец. — Мы — Охота. И в сегодняшнем открывающем акте… ты играешь главную роль нашей добычи! Ебать. — Я бы сказал, что это не личное… Незнакомец в идиотской шляпе провернул трость. Двое ближайших бандитов закричали, когда их вдруг дёрнуло вперёд, а затем разорвало в кровавое месиво чем-то вроде размытого кнута, вылетевшего быстрее, чем он успел уследить взглядом в мерцающем свете пожара. — …но это чутка личное. Тьма хлынула вперёд и поглотила помещение прежде, чем Толкач успел что-то ответить, и крики резко оборвались. Впрочем, у него было ощущение, что крики только начинались.

***

Итан нёсся над крышами размытым рывком — остаточного заряда, накопленного энергией Батареи, с лихвой хватало, чтобы совершать длинные, стремительные прыжки по всему городу. Батарея, Мисс Ополчение и Триумф ехали в высокоскоростном фургоне — уже на несколько кварталов позади. В основном канале связи прозвучал голос директора: — Разрешение получено. Бесстрашный выдвинулся, время прибытия — три минуты. Это было… любопытно. Бесстрашный подключался к таким заварухам только тогда, когда были уверены, что всё обойдётся без смертей. Значит, Директор либо действительно доверяла Охотнику, либо была готова рискнуть серьёзным, растущим активом, чтобы поставить её на место. Скорее второе. Охотник что-то затевала — и это было уже не то близорукое, хаотичное безумие, каким выглядел налёт на базу Протектората. Она спровоцировала их намеренно, демонстративно и так, чтобы отвернуться было невозможно. Наручник мог сложить часть мозаики. Ей нужно было закрепиться как главная злодейская сила в городе, и открытый вызов Протекторату — отличный способ это сделать. Если она сможет довести всё до патовой ситуации, не перегнув палку, то выйдет из этого сухой из воды. Вот только Директор, похоже, восприняла это как повод выложиться по полной — так что всё будет не так просто. Он сделает свою часть. К лучшему или к худшему. Охотнику нужно понять, что подобные трюки обходятся недёшево — даже если ему нравилось её беспечное отношение ко всему. — Оружейник, к сведению: твари Адской Гончей рассредоточились, — доложил Скорость по связи. — Я потерял их между зданиями, нигде не вижу. Возможно, они использовали порталы Охотника. Итан нахмурился. Зачем вообще тащить монстров Адской Гончей, если они исчезнут, едва начнётся бой? Думать было некогда. Улица представляла собой сплошные руины. Охотник и Оружейник, как всегда, делали всё без полумер. В центре проезжей части, под мигающими фонарями, лидер Протектората ВСВ и лидер Охоты сражались с такой интенсивностью, что даже Итану было трудно уследить за происходящим. Охотник была живым оружием — смертельно опасным, вращающимся и кромсающим гигантскими клинками так, словно они ничего не весили. Но Оружейник шёл с ней шаг в шаг, иногда даже двигаясь раньше, чем она наносила удар. Несмотря на инстинктивную тревогу, Итан ринулся вниз, в самую гущу боя. — Наручник! — окликнула его та с тем, что звучало как искренний восторг. — Эффектное опоздание всё-таки лучше, чем не прийти вовсе. Она провернулась, уклоняясь от опасного выпада алебарды Оружейника, и, развернувшись, вбила молот в землю, отбросив себя метров на десять назад. Наручник не удержался. Любой бой становился лучше с щепоткой юмора — а Охотник легко подыгрывала, принимая эту роль. — Надеюсь, ты не против, если я вклинюсь, — ухмыльнулся Итан. Та эффектно взметнула молот и двуручник. — Меня тут на всех хватит, не переживай. А потом она рванулась вперёд так быстро, что Итан на миг потерял её из виду — и в следующую секунду этот чёртов гигантский молот прошёлся по его ногам низким горизонтальным взмахом. Он поглотил кинетическую энергию на чистом инстинкте. Сила хлынула через него, как лесной пожар. Он не был уверен, что когда-либо удерживал в себе столько энергии разом. Если бы Охотник действительно попала — его ноги превратились бы в кровавую кашу. Итан не знал, играла ли она сейчас всерьёз или просто знала, что он поглотит удар. Он очень надеялся, что второе. Нужно было двигаться — иначе его смяли бы ещё до того, как бой по-настоящему начался. Наручник пустил грохочущую в костях энергию вниз по позвоночнику и обратно в ноги, пинком отправляя молот обратно к хозяйке. Импульс увёл молот за спину Охотника, но она подчинилась инерции и закрутилась вместе с ним. Итан услышал, как Оружейник выругался — его собственную атаку отбил острый конец протеза, взметнувшийся вверх, пока молот утягивал её назад. Наручник использовал остатки энергии, чтобы рвануть следом за Охотником, устремившись к ней сжатым кулаком, пока её горизонтальный прыжок продолжался и не закончился приземлением на здоровую ногу — с нечеловеческой ловкостью. Его кулак прошёл насквозь через грудь, когда её тело обратилось в пепел. Это был новый приём. К сожалению, отсутствие удара сбило его с равновесия, и та с лёгкостью обошла его. Он приготовился поглотить ещё энергию, но она не стала пользоваться открывшимся окном. Вместо этого она провернула молот обратно и отбила им выпад алебарды Оружейника. Она с нами играет. Итан был в этом уверен. Она двигалась ровно настолько быстро, насколько нужно, била только тогда и туда, где они могли выдержать. В свои дни Сумасброда Итан достаточно раз танцевал с Батареей, чтобы распознать момент, когда злодей просто потешается. Ощущать это по другую сторону фарса было… так себе. Оружейник изящно сместился, едва избегая удара двуручника, и его ответный взмах вынудил Охотника сделать сальто назад, уходя от них. Она определённо их щадила. Чёрт. Охотник приземлилась прямо за пределами досягаемости Оружейника и снова закрутила молот — на этот раз не целясь ни в кого из них. Она провернулась вправо — копьё Бесстрашного ушло мимо, — а сам он, пикируя, врезался прямо в летящий навстречу молот. К счастью, Бесстрашный держал щит поднятым. Иначе восходящая звезда ВСВ могла бы погаснуть прямо здесь. Как бы то ни было, нематериальное силовое поле поглотило большую часть оглушительного удара, и Бесстрашного всего лишь швырнуло на асфальт собственной инерцией, а не расплющило в двухмерное красное пятно. Бронированный герой быстро выровнялся, зависнув в воздухе по другую сторону от Охотника. Наступил короткий миг тишины, пока они рассматривали друг друга. — Немного грубо — врываться без представления! — крикнула та новому участнику. — Отступи, Охотник, — сказал Бесстрашный. Будто всё это не было её затеей. — Ага, я, пожалуй, остановлюсь на… нет. Одним плавным движением она провернула левую руку, и массивная пушка защёлкнулась на месте ровно в тот момент, когда она убрала молот за спину. По крайней мере, у Бесстрашного хватило ума не опускать щит. Раздался оглушительный грохот, и пушечное ядро с шипением врезалось в его щит, отбросив летающего рыцаря метров на двадцать и едва не впечатав в здание. Значит, она уже не так уж сдерживалась. Чёрт. Оружейник рванулся вперёд, пытаясь насадить её на алебарду, пока она была сосредоточена на Бесстрашном, но он оказался недостаточно быстр. Она опустила длинный ствол пушки на наконечник алебарды, вбивая его в землю и вынуждая того уйти в прыжок, чтобы не врезаться прямо в летящий на него клинок двуручника. Наручник ринулся следом, надеясь принять удар, чтобы поймать момент для контратаки, когда она не будет этого ждать. Но она не дала ему шанса. Пригнувшись под ударом Оружейника сверху, она отпустила спуск пушки и сжала левую лодыжку Наручника мёртвой хваткой. Он поглотил столько энергии, сколько смог, попытался выскользнуть между её пальцами — но хват был железным. Итан ничего не мог сделать, пока она не раскрутила его, как тряпичную куклу, и не швырнула прямо в траекторию приближающегося дугового копья Бесстрашного. Увы, манипуляция кинетической энергией не сделала ровным счётом ничего, чтобы помешать перезаряженному оружию вырубить его электрическим разрядом. Когда успокаивающая тьма накрыла сознание, последней его мыслью было лишь слабое, почти наивное желание, чтобы Директор заставила Бесстрашного заполнять бумаги за него, а не наоборот.

***

Толкач в панике раскидывал одно за другим усиленные поля ускорения у себя за спиной, спотыкаясь в кромешной тьме. Это было полным дерьмом. Это даже не ощущалось как бой. Он ни хрена не понимал, что вообще происходит, в этой давящей темноте. Склад, должно быть, горел — он чувствовал запах, — но выхода найти не мог. И без того хреново, что он свалился с этого чёртова балкона. Хотелось верить, что никто этого не видел. А теперь ещё и лодыжка адски болела. А потом он на всём ходу врезался во что-то, что ощущалось как бок грузовика. Это было больно, в голове зазвенело, но, по крайней мере, это было что-то. К чёрту остальных — он сваливает отсюда. Он вслепую нащупал кузов, обошёл его к кабине, рванул дверь и ввалился внутрь. И, впервые за всё это время, тьма за ним не последовала. Внутри кабины он хотя бы мог видеть. Толкач на секунду мысленно поблагодарил Скрип — упокой её душу, если Охота уже до неё добралась, — за то, что вся технарская техника заводилась с кнопки. Было бы совсем охуенно, если бы он не смог сбежать просто потому, что у него нет грёбаных ключей. Не раздумывая, он вжал газ. И тут его руки дёрнулись сами по себе, выкручивая руль до упора влево. Шины завизжали, когда грузовик ушёл в резкий занос. Прямо, блядь, в те самые поля ускорения, которые он только что сам и разложил. Машину швырнуло в сторону, и она эффектно перевернулась. Он успел лишь пожалеть, что не пристегнулся, прежде чем его голова с размаху встретилась с крышей кабины. Его подбросило ещё раз — он заорал, когда нога застряла в руле и вывернулась под углом, под которым ноги точно не должны выворачиваться. К счастью, это была та же самая лодыжка, которую он уже угробил, падая с балкона. Вот тебе и, блядь, светлая сторона. Наконец грузовик замер. Толкач кое-как выполз наверх, распахнул пассажирскую дверь и, волоча покалеченную ногу и ушибленные рёбра, перевалился через деформированную дверь, рухнув обратно на пол склада. Чёрт, блядь, сука, как же это жжёт… Он сумел подняться на здоровую ногу, опираясь на бок помятой машины. — Ебать, я никогда всерьёз не верил в эти билборды «Пристегнись или плати»… Тьма отступила ровно настолько, чтобы он увидел парня в этом чёртовом цилиндре. Какой же это тупой способ сдохнуть. Но он ещё не сдавался. Толкач создал самое мощное поле ускорения, на какое был способен, целясь прямо под ноги этому ублюдку. Но в последний момент его тело судорожно дёрнулось помимо воли, и поле легло прямо под ним. Дерьмо… Сначала у него выбило опору из-под здоровой ноги, потом он попытался опереться на сломанную, что было адски больно и ни капли не помогло. А затем он плюхнулся задницей прямо на собственное поле и полетел по полу склада, матерясь в темноту всю дорогу. — Я не могу поверить, что это, сука, сработало! — ехидно проорал незнакомец где-то за его спиной. — Как споткнуться о чёртову беговую дорожку! Скажи мне, что кто-нибудь это видел. Сплетница, у нас это на видео? Я хочу пересматривать, когда ночи станут холодными… Толкач изо всех сил пытался уползти прочь, волоча сломанное тело по тьме. Он был почти уверен, что есть способы умереть и похуже… но прямо сейчас ни один в голову не приходил. И тут голос этого острящего мудака прошипел прямо у него над ухом: — Эй, мусор, сделай мне одолжение и постарайся не истекать кровью слишком сильно, ладно? Я хочу опробовать твою силу, когда она освободится. Адам даже не успел понять, что это значит, прежде чем клинок трости пробил ему сердце, и тьма сомкнулась снова — на этот раз навсегда.

***

Ханна вцепилась в поручень, пока транспортный фургон мчался по улицам, лавируя между редкими машинами, которые ещё попадались в этот поздний час. Иногда она просто ненавидела отсутствие рейтинга движка. Рядом с ней Батарея буквально вибрировала от нервной энергии, даже сидя совершенно неподвижно и накапливая заряд своей силы. — …Наручник выведен из строя, — голос Бесстрашного затрещал в рации. Его голос звучал почти… смущённо. — Бесстрашный, насколько мощным был выстрел? Он жив? — резко рявкнул Оружейник. Батарея стала ещё неподвижнее, чем обычно. — С ним всё должно быть в порядке. Я никогда не использую заряд выше смертельного порога. Это было… обнадёживающе, но, чёрт возьми. Бесстрашный подстрелил Наручника? Дела там явно шли не по плану. — Продолжайте давление до прибытия подкреплений, — отдал приказ Оружейник. Фургон, наконец, с визгом вошёл в последний поворот, и Мисс Ополчение призвала в руки самую мощную снайперскую винтовку из доступных ей. Охотник была угрозой класса А — сдерживаться они не могли. Ханна едва дождалась полной остановки, прежде чем выпрыгнула наружу. За ней почти одновременно последовали Батарея и Триумф. Посреди улицы Оружейник и Бесстрашный сражались с призраком. Охотник была размытым силуэтом — она скользила между ними, мерцая тенью и пеплом, когда ей было нужно, и вновь проявляясь, чтобы обрушить сокрушительные удары своим двуручным мечом. Она без колебаний использовала и ствол пушки, и тяжёлый протез как дубины, закручиваясь между героями с нечеловеческой грацией. Оружейник шагнул в сторону, уходя от вертикального удара её клинка — и тут же получил стремительный пинок прямо в грудь, от которого его отбросило на шесть метров назад, а броня вмялась. — О, смотрите! Подкрепление прибыло! — крикнула Охотник раздражающе весёлым голосом. — Прости, Бесстрашный, я с тобой наигралась. Было приятно познакомиться! И тут из-под асфальта вырвалась гигантская, многосуставная конечность из наполовину сформированной плоти, схватила Бесстрашного прямо в воздухе — и без церемоний впечатала его в мостовую. Что?.. Ханна с ужасом обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Охотник… посылает кому-то воздушный поцелуй? Думать об этом сейчас было некогда. Прежде чем кто-то успел двинуться или осмыслить происходящее, Охотник подошла и ввела что-то Бесстрашному прямо в тело. — Просто немного успокоительного и седативное. С утра он мне ещё спасибо скажет! — крикнула Охотник так, будто это хоть как-то улучшало ситуацию. В наушнике раздался голос. — Разрешение получено. Огонь, Ополчение, — приказала Директор. Мисс Ополчение вскинула винтовку. Время для игр точно закончилось. Батарея рванулась вперёд, расходуя часть заряда, чтобы сократить дистанцию до Охотника. Оружейник присоединился к ней, атакуя врага в паре. Та была серьёзной угрозой и уже несколько раз едва не убила героев. Если это сработает — оно того стоит. Если нет… что ж, оставалось надеяться, что Охотник не перебьёт их всех. Винтовка дёрнулась в руках, и голова Охотника резко откинулась назад — крупнокалиберная бронебойная пуля угодила ей точно в лоб. Шляпа Охотника сорвалась и полетела к земле. Мир будто застыл на долю секунды. А потом та поймала шляпу в воздухе, прежде чем та коснулась асфальта, и с театральным жестом водрузила обратно на голову. — Наконец-то у кого-то хватило смелости сделать этот грёбаный выстрел, — её голос отозвался нечеловеческой злобой. — Впечатлена, Мисс Ополчение. Охотник отбила удар Оружейника, легко ушла в сторону от безрассудного рывка Батареи — и прыгнула прямо туда, где стояли Ханна и Триумф. Ханна не колебалась. Она прицелилась и выпустила ещё две пули в центр корпуса, пока та летела. Заметного эффекта это не дало, но ей всё равно стало чуть легче. Охотник приземлилась между ней и Триумфом, взметнув фонтан раскрошенного асфальта. Триумф попытался развернуться и выпустить звуковую волну, но та была быстрее. Она ловко нырнула под атаку и воткнула какой-то тинкертех-шприц ему в бедро. Триумф споткнулся и рухнул, обмякнув, — видимо, очередной седативный препарат сделал своё дело. Оружие в руках Ханны мигнуло, превращаясь в крупнокалиберный пистолет, но она уже знала, что это бесполезно. Она всё равно попыталась выстрелить ещё раз. Та с почти оскорбительной лёгкостью увернулась от пули, развернулась — и вколола Ханне похожий флакон, на этот раз прямо в бок шеи. У нас никогда не было шансов. Тьма наползала по краям зрения, и последнее, что она увидела, — чёрные глаза Охотника и медленно затягивающееся пулевое отверстие у неё на лбу.

***

Брайан знал, что попадает в ловушку Тейлор, — и всё равно ничего не мог с собой поделать. Это было бы так просто — убить этих жалких подобий людей. Молнии трещали вокруг него в темноте, пока он методично продвигался через зал, полный паникующих Барыг, выводя их из строя одного за другим каждым взмахом своего Тонитруса. Он мельком задумался, не умрут ли они всё равно. Саламандра слишком уж разошлась с новыми огнемётами, и этому складу явно оставалось недолго. Впереди, дёргаясь в чёрном тумане, была его настоящая цель. Сочник. Регент, вероятно, не смог бы справится с оборотнем — хотя теперь Брайан уже ни в чём не был уверен. Те усиления, что сотворила Панацея… Эми… Он больше не знал, кем вообще стал Алек. Возможно, он без проблем смог бы разорвать Сочника на куски. Брайан осторожно двинулся вперёд, в темноте. Это казалось почти слишком легко. Он сорвал с пояса две новые миниатюрные сферы Тонитруса. К их нижней части были прикреплены пятнадцатисантиметровые штыри, а между ними тянулся тонкий провод. Их можно было использовать как электрическую растяжку — или, как сейчас, в виде лассо. Брайан нырнул под один из размашистых, неуклюжих ударов Сочника. Оборотень вобрал в себя внушительную груду мусора, но где-то внутри всё равно должно было быть его настоящее тело. Брайан вбил одну сферу Тонитруса в бок стоявшего рядом грузовика, надёжно закрепив её. Затем он закинул вторую вверх и перекинул через возвышающуюся тушу. Провод тут же зацепился за рваную массу хлама и натянулся, когда тот дёрнулся. Стальная нить выкованная в крови оказалась такой же прочной, как и говорила Охотник, — Сочник резко выкрутился и дёрнулся, запутавшись. А потом Брайан активировал сферу Тонитруса. Тот закричал. Брайан шагнул вперёд, легко уклоняясь от дёргающейся конечности. Он зарядил свой Тонитрус и врезал им по одной из массивных рук, когда та пошла на него. Заряд рассеялся, вновь ввергнув того в судорожные конвульсии. Мусор начал осыпаться — кейп-барыга терял контроль под электрическим натиском. Лицо Брайана исказилось в оскале, когда он снова зарядил Тонитрус и обрушил его вниз. Он отступил, избегая очередного слепого удара, — и ударил снова. Сочник потерял ещё часть массы и, пошатываясь, отступил в темноту. Брайан пошёл за ним. Он знал, что, наверное, должен остановиться, но… Миру будет лучше без этого отброса. И какая-то часть его — неприятная, но неоспоримая — находила утешение в мысли, что Тейлор его не осудит. Остальные, скорее всего, тоже. Он снова зарядил Тонитрус и ударил. Сочник волочился прочь на дрожащих отростках странной, спагетти-подобной плоти, пытаясь добраться до нового мусора, чтобы добавить его к своему слипшемуся телу. Словно он и так не был мусором. Частью гнилого яда, который снова и снова тянул его мать обратно, что бы она ни говорила. Как бы ни старалась. Брайан зарядил Тонитрус и ударил снова. Вот почему они с Айшей не могли жить нормальной грёбаной жизнью. Почему его сестра до сих пор его ненавидела, несмотря на все его попытки. Этот яд. Брайан зарядил Тонитрус и ударил снова. И снова. И снова. Сочник больше не полз. Брайан вдруг понял, как тяжело он дышит. Воздух был забит дымом. Сквозь туман донёсся голос Алека. — Я тебя не вижу, но знаю, что ты где-то там. Хватай тело и валим отсюда к чёрту! — крикнул Регент с другого конца склада. Брайан глубоко вдохнул. И тут же закашлялся, потому что склад всё ещё догорал. Точно. Разберётся потом. Он подавил странную смесь отвращения и неохотной гордости, закинул труп на плечо и направился к выходу. «Ты будешь одним из нас, так или иначе». Он не собирался становиться таким, как они, — но вот он здесь. Не продержался и одной ночи, не поддавшись искушению. «Но я хочу, чтобы ты выпил». По крайней мере, она будет довольна.

***

Колин скривился — злость на лице была лишь наполовину наигранной, — когда Батарея выбыла из боя, получив ту же седативную инъекцию, что и остальные. Это было неизбежно. Остальные должны были пасть. Охотник переросла их; накопленные способности и физические улучшения делали её слишком опасной для обычных паралюдей — какими бы решительными они ни были. Разве что у кого-то были чит-коды. Его алгоритм был настолько совершенным, насколько вообще мог быть — против Охотника. Она, возможно, всё ещё могла убить его какой-нибудь экзотической способностью вроде силы стрелка, доставшейся ей от Чистоты, но в честном состязании ловкости он мог держаться. Если только она не продолжала сдерживаться — что было вполне возможно. Она так и не достала катану, которой убила Лунга и Они Ли, и за это он был ей откровенно благодарен. К тому же он понятия не имел, что это вообще за подземное чудовище. И даже не был уверен, что хочет спрашивать. Колин остался один на один со своим мнимым врагом, посреди разбитой улицы. Пора было на последний танец — прежде чем Охотник устроит свой эффектный уход. Главное, чтобы всё выглядело убедительно. С учётом вмятин и царапин, которыми она уже изрядно украсила его броню, он и сам начинал верить. Та властно навела на него свой двуручный меч, держа его одной рукой, будто тот ничего не весил. — Ты всегда можешь сбежать, Оружейник. Оставь город мне. Я о нём позабочусь. Часть фарса — но Колин не мог избавиться от ощущения, что город и правда уже принадлежит ей. — Я никогда не позволю таким, как ты, бесчинствовать, — процедил он сквозь зубы. — Этот город заслуживает лучшего. — Тебе никто не говорил, что люди обычно не получают того, что заслуживают? — насмешливо отозвалась Охотник. Оружейник прыгнул одновременно с ней; они столкнулись в воздухе, и он отбил её рубящий удар сверху неуязвимым древком алебарды, которую она же для него и сделала. Последний танец. Он следовал подсказкам алгоритма, когда они снова сблизились. Шоу они устроили, надо признать, чертовски хорошее. Охотник двигалась с невозможной плавностью, и он успевал за ней благодаря системе предсказаний. Они рубились и кружили, перепрыгивали друг через друга, ныряли под удары и взлетали над ними, продвигаясь вверх и вниз по растрескавшейся улице. И тут Колин услышал в ухе голос, которого совсем не ожидал. — Разрешение получено. Виста вводится в бой, — сказала директор Пиггот. Ну что ж… Оставалось надеяться, что у Охотник был план и на это. Он отпрыгнул подальше, чтобы не попасть в опасную зону. Воздух вокруг странно исказился. Та вдруг замерла, выпрямившись посреди дороги. Колин мог лишь представить, как сейчас выглядит мир с её точки зрения. Виста с лёгкостью растягивала и искривляла пространство — старейший трюк в её арсенале. Пространство тонким кольцом вокруг Охотника растянулось: то, что было сантиметрами, стало километрами — хотя сама она по-прежнему отчётливо стояла прямо там. Но для неё весь остальной мир внезапно оказался очень, очень далеко. Она постояла, оглядываясь с выражением лёгкого интереса, несколько долгих секунд. А потом то самое странное создание, что сбило Бесстрашного, вырвалось из-под асфальта прямо у неё под ногами. Огромная ладонь почти бережно сжала её и утянула обратно под землю. И вдруг всё стихло. Колин глубоко вдохнул и опёрся на алебарду. Финал вышел не таким грандиозным, как они планировали, но сойдёт. Он остался последним на ногах, а Охотник доказала свою силу. К тому же она умудрилась заставить Бесстрашного случайно подстрелить собственного товарища. Колин уже предвкушал, как будет отчитывать его за это. Восходящая звезда Броктон-Бей, как же. Теперь оставалось лишь понять, что, чёрт возьми, Охотник затевает в своей лаборатории, и убедить директора не сжечь город дотла, пока ещё есть время.