In Pale Blood

Колин на секунду задумался, стоит ли рисковать и вколоть директору кровяной флакон, когда её наконец настигнет стремительно приближающаяся коронарная недостаточность. Скорее всего — нет. — Не хотите объяснить, почему вы решили так долго ждать, прежде чем сообщить о контакте с Панацеей и Охотником? — потребовала Пиггот. Её голос был ледяным. Это звучало даже опаснее, чем если бы она кричала. Деннис заметно сглотнул и замолчал, но Дин, похоже, оказался сделан из более крепкого материала. — В тот момент это был лучший способ избежать дальнейшего ненужного конфликта, мэм, — сказал Дин. — Нам запрещено напрямую вступать в бой с Охотником, так что… — Да. По очень веской причине. И это касается твоей маленькой подружки, Рыцарь, когда ты приглашаешь её на патрули вопреки моим рекомендациям. Особенно учитывая её очевидные трудности с тем, чтобы держать руки при себе, — перебила его директор. — Я закрывала глаза на то, что она появляется на ваших патрулях, потому что физически не могу запретить ей это. Но я провожу черту там, где начинается нападение на угрозу класса S в гражданской зоне! Формально Охотник и её последователи ещё даже не были официально признаны угрозой класса S, но эта мелочь уже никак не могла остановить директора, когда та разогналась. — Технически, Охотник сказала, что она могла… — попытался вставить Деннис. — Молчать! Мне абсолютно безразлично, что сказала наш местный массовый убийца. Один только побочный ущерб мог бы оказаться смертельным, если бы та заранее не предвидела склонность Славы к насилию и не подготовилась соответствующим образом. Мы не будем полагаться на дальновидность и сдержанность лидера злодейской банды, чтобы избежать жертв среди гражданских. Я ясно выражаюсь? — Да, мэм, — хором ответили Стражи. — И это даже не касается пиар-катастрофы, — продолжила Пиггот. — К счастью, большая часть последствий сейчас направлена на «Новую Волну», но по ассоциации это ослабляет и нашу позицию. Поздравляю. Вы оба только что заработали себе несколько часов переподготовки по формированию имиджа. — Но… Пиггот заговорила поверх Денниса так, будто его вообще не существовало. — Я не должна вам это разжёвывать: когда связанный с СКП бугай нападает на гражданскую в инвалидной коляске — это выглядит ужасно! И уж тем более я не должна объяснять, что при встрече с угрозой класса S в чёртовой кофейне вы обязаны сразу связываться с консолью! Сердечный приступ становился всё ближе. Колин запустил одну из подпрограмм, чтобы отслеживать сбивчивый пульс директора в набухших сосудах на её виске. Показания высветились в углу визора. — Убирайтесь с глаз моих. Он предположил, что это относилось только к Стражам. Когда они остались наедине, Пиггот наконец глубоко вдохнула и на долгое мгновение закрыла глаза. — Пожалуйста, скажите, что мы получили хоть что-то полезное из этого бардака, — сказала она, не открывая глаз. — Зависит от того, что вы считаете полезным. Мы подтвердили, что Панацея жива и здорова и присоединилась к Охоте по собственной инициативе. Это может быть… далеко не идеально, но всё же лучше, чем полагаться исключительно на слова «Новой Волны». Технически возможно, что Охотник её подчинила, но у нас пока нет доказательств, что она получила способности класса властелин, — доложил Колин. — Кроме того, Панацея сказала Стояку, что продолжит участвовать в боях против Губителей и, возможно, даже вернётся в «Броктон Дженерал». — А это значит, что Главный Директор не позволит нам тронуть её и десятиметровой палкой, — устало сказала Пиггот. Колин решил это не комментировать. — Повреждённая машина принадлежит иностранной инвестиционной фирме, которая почти наверняка является подставной компанией. Но цепочка настолько запутана, что даже Дракон не сможет отследить источник. Тем не менее можно предположить, что Охотник расширила свою деятельность и теперь располагает более сложными ресурсами и активами. — Да… этот… фургончик с мороженым… — вздохнула Пиггот. Подростки. Подростки с иностранными инвестиционными компаниями и способностями класса S. Колин понимал её раздражение, даже если они по-разному смотрели на проблему. — Либо Охотник чрезвычайно хорошо умеет предсказывать возможные проблемы, либо она получила способность класса умник. Возможно, даже предвиденье, — задумчиво сказал Колин. — Мы так и не подтвердили способность Сплетницы, а остальные Неформалы присоединились к Охоте. Она может работать как поддержка. — Прекрасно, — проворчала Директор. — Что-нибудь ещё? — Способность Охотника открывать порталы — не её личная способность. Она вызвала союзника, попросив открыть дверь, а затем ушла через портал, который явно не совпадал с тем, через который она и Панацея прибыли на набережную. — То есть даже если мы её поймаем, банда просто вытащит её обратно. Я даже не хочу думать о том, куда ещё могут вести эти чёртовы порталы, — сказала Пиггот. — Хотя… если подумать… ни при каких обстоятельствах Охотника нельзя отправлять в «Клетку». Колин даже не рассматривал этот вариант. Могут ли двери Тейлор достигать «Птичьей Клетки»? — Это… разумно, — медленно сказал он. — Я попробую добиться ордера на убийство, но не питаю особых надежд, — сказала Пиггот. — Не то чтобы у нас вообще был способ её убить. Особенно с Панацеей на её стороне. Колин решил рискнуть. Было бы полезно, если бы Директор действовала в его интересах. — Она служит отличным фактором сдерживания. Учитывая её действия против остальных банд, она вряд ли спокойно отнесётся к появлению новых злодеев на её территории. — Я прекрасно это понимаю. Уверена, именно этим и будет руководствоваться Главный Директор, — резко ответила Пиггот. — А когда Охотник и её карманный целитель случайно выпустят чуму, самовоспроизводящийся инвазивный вид или какую-нибудь другую отвратительную мерзость, я с огромным удовольствием скажу: «я же говорила», прежде чем мы все умрём. Колин снова решил ничего не говорить. — Что с распознаванием лиц? Я сильно сомневаюсь, что она привязана к своей гражданской личности, но это могло бы стать рычагом давления, — продолжила Директор после долгой паузы. — Энн Каллахан. Восемнадцать. Зарегистрирована студенткой ББУ, но, похоже, на занятия не ходит. Родственников в живых нет. Родители погибли в пожаре пару лет назад. Возможно, триггер-событие, но точно сказать нельзя. Некоторые кризисные точки неочевидны. Он не сообщил, что Энн Каллахан — фальшивая личность. Очень хорошая подделка, но всё же подделка. Если когда-нибудь станет известно, что он солгал… это всё равно будет мелочью по сравнению с тем, что он уже работает с Охотником за спиной у всех. — Друзья? Доверенные лица? Домашние животные? Что-нибудь? — …Я проверил камеры безопасности «Броктон Дженерал». Она несколько раз встречалась с Панацеей за последние недели, — сказал Колин. Подростки. — Конечно же, — снова вздохнула Пиггот.

***

Эми не могла уснуть. Обычно тусклого света Мастерской и ровного, спокойного дыхания Тейлор было более чем достаточно, чтобы замедлить этот закручивающийся вихрь мыслей. Но не сегодня. Руна на стене нависала за несколькими оставшимися свечами. Пламя в чаше на алтаре мерцало, не гаснув даже тогда, когда они выключали остальной свет. Эми перевернулась на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее, но это было бесполезно. Тейлор вздрогнула во сне. Она какое-то время просто смотрела на неё. Всё равно больше было нечего делать — мысли не затыкались ни на секунду. Хотя Тейлор всегда засыпала, раскинув свои длинные худые конечности, стоило ей провалиться в сон — и она почти сразу сворачивалась клубком. Сейчас она выглядела… меньше. Свернувшись на боку под одеялом в их гнезде. Тёмные волосы рассыпались по подушке, и она чувствовала знакомый запах дыма и железа — ставшийся после кузницы. Что, блять, я делаю? Спираль продолжала закручиваться, сколько бы она ни пыталась всё это осмыслить. Карточный домик давно рухнул и сгорел дотла, и Эми чувствовала себя… потерянной. Какой теперь во всём этом смысл? У Тейлор были планы. Наверное. Иногда было трудно понять — планирует ли она что-то вообще, или просто придумывает всё на ходу. Она и её жуткий маленький провидец, которые пытаются перехитрить Симург. Проще было просто… не думать об этом. Но её мозг, похоже, не собирался сотрудничать. Она освободилась от своей прошлой жизни — от всей этой чуши, от серого тумана и бесконечных ожиданий, — но… Это не исправило всё. Свобода просто принесла новые проблемы. Чем вообще отличается свобода от того, чтобы просто быть потерянной? Она мысленно застонала и осторожно выбралась из одеяла. Лежать здесь и продолжать накручивать себя было бесполезно. Ей нужна была сигарета. Часть её скучала по крыше больницы. Она этого совсем не ожидала. Ну, у этой больницы тоже есть крыша. Эми взяла фонарь и начатую пачку сигарет со стола и вышла в Лабиринт. Её шаги эхом отдавались в бесконечных коридорах. Странно было бродить здесь без Тейлор. Но на крышу она не пошла. Эми остановилась перед дверью, обведённой мерцающими белыми языками пламени. Это полный пиздец. Мне надо уйти. Пойти покурить, или… Она открыла дверь — но не вышла из Лабиринта. Просто стояла и смотрела на знакомую комнату. Так близко. И одновременно бесконечно далеко. Виктория во сне не сворачивалась клубком. Она раскидывалась на кровати так, будто владела ею — изогнувшись под странным углом, с раскинутыми руками и ногами. Она была идеальной. И у Эми в груди будто выросли зазубренные шипы, которые вонзались внутрь и рвали её изнутри. Что со мной, блядь, не так? Эми прижалась спиной к стене Лабиринта и медленно сползла вниз, пока не села на потрескавшийся пол, подтянув колени к груди. Спираль начала замедляться. Она слушала ровное дыхание Виктории. Так было лучше, что она ушла. Лучше для Виктории. Лучше для всех. Всё равно всё рано или поздно развалилось бы, и она ничего не могла сделать, чтобы это остановить. Но… Она скучала по этому так сильно. Скучала по ней. Почему я такая? Гораздо легче было сосредоточиться на новых проектах. Легче притворяться, что всё нормально. Что теперь она счастлива и беззаботна, когда этот груз наконец снят. Может быть… если притворяться достаточно долго, это станет правдой. Она даже не была уверена, насколько всё это вообще ложь. Как ни крути, эксперименты действительно снимали давление. В том, чтобы просто сказать «к чёрту», создавать гигантские руки, бьющиеся сердца и странных существ, было какое-то освобождение. Сколько лет она держалась за свои железные правила, только чтобы они в конце концов треснули под тяжестью мира? Но если правил больше нет… какой тогда смысл? Если она не хороший человек, почему бы просто не делать всё, что захочется? «Это единственная причина, по которой люди вообще что-то делают. Просто они притворяются иначе, потому что так проще.» Может быть, никаких правил никогда и не было. Она всегда могла делать всё, что хотела. Все могли. Но… Были вещи, которых она хотела — и в то же время не хотела. По-настоящему. «Похоже, ты просто не знаешь, чего хочешь. Наверное, это и стоит выяснить.» Может быть… всё действительно так просто. Она могла решить, чего на самом деле хочет. Что считает правильным. И довериться себе. Даже если никаких правил нет. Особенно потому, что их нет. И никогда не было. Эми поднялась и посмотрела на девушку в кровати. На свою сестру. Осознание ударило внезапно — незваное и резкое. Виктория меня не знает. Не по-настоящему. Эми всегда скрывала свою настоящую сущность, потому что она была ужасной. Под кожей героя, под маской «хорошего человека» скрывался изломанный, уродливый клубок. Может быть, теперь чуть меньше. Но всё равно. Даже если бы Вики вдруг влюбилась в неё — она бы влюбилась в ложь. В ложь, которую она рассказывала и себе, и сестре каждый день на протяжении многих лет. Ложь, которую Вики не могла разоблачить, потому что она просто не позволяла ей этого. Сколько времени и сил она потратила на то, чтобы поддерживать эту неровную занавесь самообмана? Теперь это казалось таким… бессмысленным. Какой вообще был смысл столько лет притворяться, если в итоге всё оказалось ненастоящим? Она потратила столько усилий на создание и совершенствование своего фасада, что даже не пыталась починить то сломанное, что скрывалось под ним. Может быть… Пора начать работать именно над этим. По-настоящему. Даже если правил больше нет. Эми закрыла дверь и ушла. На этот раз она действительно пошла на крышу. Старая ржавая дверь выхода заскрипела, когда она протолкнулась наружу, на крышу больницы. Её охватило странное чувство дежавю. Всё выглядело похоже на её больницу… только наполовину разрушенное и сгнившее, как и всё остальное здесь. Звёзды сияли ярко. Луны не было. Эми прикурила сигарету. Прохладный ветер мягко гулял над пустыми железнодорожными путями. Больница была одним из самых высоких уцелевших зданий, поэтому перед ней открывался свободный вид — до самых Доков, а дальше за ними мерцали огни центра города. Она сделала долгую затяжку и позволила тёплому дыму заполнить лёгкие, прежде чем медленно выдохнуть. Серебристая дымка закручивалась вокруг неё в свете фонаря. Из любопытства Эми подняла фонарь выше. Ощущение было странным — чужеродные огни танцевали где-то в глубине её сознания. Непостижимое отражение связей между людьми, которые приняли причастие. В каком-то смысле, просто держа фонарь, она знала их. Она видела далёкий огонёк отца Тейлор и упрямую искру Эммы, которая не желала гаснуть, сколько бы Тейлор ни хотела обратного. Сестру Брайана. И Викторию. Она видела, как бывшие Неформалы связаны друг с другом — связи были тоньше, но всё ещё крепкие. Лиза, Эмили, Рейчел… Искра Рейчел, кстати, находилась совсем близко. Почти так, будто она прямо… Эми вдруг поняла, что на крыше она не одна. — Чёрт! — вырвалось у неё, и она резко обернулась. В дверном проёме стояла Рейчел и смотрела на неё с совершенно непроницаемым выражением лица. — Какого хрена? — Собаки проснулись, — пожала плечами та. — Не поняли, кто там топает. Грубо. Она, между прочим, не топала. — Ну знаешь, не обязательно было так подкрадываться. Это чертовски крипово. Эми прекрасно понимала, что это лицемерие после её собственного недавнего шпионажа, но ей было плевать. Рейчел не ответила сразу. Просто ещё какое-то время смотрела на неё, потом вышла на крышу. Она всё ещё не понимала, что делать с грубоватой правой рукой Тейлор. Её девушка, казалось, читала ту без малейших усилий, а вот она вообще не представляла, как с ней разговаривать. — Отсюда всё выглядит не таким уж дерьмом, — наконец сказала Рейчел. Она сделала долгую затяжку сигареты, выигрывая себе время подумать, что ответить. Не помогло. — Ну… да. Наверное. Плащ Рейчел развевалась на ветру. Она скрестила руки. — Ублюдков всё равно полно, — пробормотала она. Эми фыркнула. — Да. Их всегда хватает. Некоторое время они стояли молча. Она снова затянулась. — Эта хрень вкусная? — вдруг спросила та. Эми едва не рассмеялась. Она понятия не имела, что это за разговор такой, но… он был не таким уж плохим. — Да, вообще-то. Мне нравится. Рейчел кивнула так, будто этого ответа было более чем достаточно. Странная. — Ты вообще держишься? — неловко спросила та, повернувшись к ней через крышу. Эми тут же ощетинилась. — Это вообще не твоё грёбаное дело. — Да пошла ты. Я не для тебя спрашиваю, — огрызнулась Рейчел. — Для неё. Потому что она отдаёт куда больше, чем берёт. Как будто она сама этого не знала. Как будто она не понимала, что Тейлор заслуживает большего. — Я знаю, — тихо сказала Эми. — Хорошо, — хмыкнула Рейчел и направилась обратно к двери. — Только, блядь, не забудь. И она снова осталась одна. Она докурила сигарету. Где-то на горизонте начали проступать бледные лучи рассвета. Тейлор, наверное, скоро проснётся. Спираль в голове замедлилась, даже если полностью и не остановилась. Эми подумала о ещё одной сигарете. Но не стала. Вместо этого она пересекла крышу, спустилась по лестнице и вернулась в постель. Стоило ей устроиться под одеялом, как руки Тейлор во сне развернулись и мягко, но неумолимо притянули её через весь матрас, пока она не оказалась прижатой к боку своей девушки. — Ты в порядке? — сонно пробормотала Тейлор над её головой. Эми наконец позволила себе расслабиться в этом стальном объятии, вдыхая запах железа и дыма. — Да. Тейлор довольно тихо хмыкнула где-то глубоко в груди. Этого было достаточно. Более чем достаточно. Это было всё. И с этим можно было жить. В какой-то момент, среди тепла и этого успокаивающего кокона, она провалилась в сон. И вместо рук Тейлор она снова оказалась в бесконечном спокойном море тёмно-красной глубины. Она знала, что это сон — потому что над головой висела полная луна. На настоящем небе сейчас луны не было. Этот Сон был не таким уютным, как у Тейлор. Но и не таким уж плохим.

***

Тейлор критически смотрела на две заготовки перед собой в тусклом оранжевом свете кузни. Большую часть вчерашнего дня она провела, складывая и закаливая два отдельных стальных бруска, пока они не стали готовы к финальному соединению и формированию. Один — высокоуглеродистая, высоконикелевая кровавая сталь, которую она выплавила из материалов Оружейника. Твёрже, но и хрупче любого металла, что она создавалa раньше — даже того, из которого ковала свой серебряный меч. Другой — низкоуглеродистая сталь, оставшаяся со времён ковки Чикагэ. Мягче. Податливее. Она уже видела своё новое оружие в голове. Дизайн буквально просился наружу. Красивое. Смертоносное. Ракуйо. Оно объединяло лучшее из обоих миров — в обоих клинках. Капризная звёздная сталь давала кромку, способную проводить её зрение и чужеродное прозрение. Закалённая в крови, она становилась сосудом для её проклятого ихора и жажды праведного насилия. Неподатливая по краям. Гибкая в центре. Двойной клинок с мягким сердцем и безупречной режущей кромкой. Она всё ещё могла питать его собственной кровью, как делала с Чикагэ. Но теперь он не будет её пожирать. Теперь она знала лучше. Тейлор довела кузню до нужной температуры и подготовила свой новый молот. Пока она работала, мысли продолжали крутиться. Как вообще можно подготовиться к Губителю? Тем более — к Симург? Если она попытается организовать эвакуацию… не ускорит ли это её появление? Есть ли вообще смысл готовиться, когда в игру вступают предсказатели будущего? Но хотя бы одно она могла сделать. Довести до совершенства свой арсенал. Седативные средства — чтобы защищать разум от безумных импульсов. Как можно больше дверей — чтобы оставаться мобильной и не задерживаться слишком долго в зоне досягаемости падшего ангела. Тейлор вытянула высокоуглеродистую сталь в широкий слой — будущую оболочку — и аккуратно сложила её вокруг более мягкой заготовки. Мягкая и гибкая сердцевина позволит клинку выдерживать сильные удары, а твёрдый, хрупкий металл по краям будет резать с непревзойдённой эффективностью. Её серебряный меч мог резать обычную сталь, словно твёрдый сыр. Но против плоти Губителя… Ей понадобится каждое преимущество. После повторного нагрева соединённого бруска в горне Тейлор разрубила его пополам и начала вытягивать первый из двух клинков. Что ещё она могла сделать? Ей нужно было видеть. Если Симург сумеет скрыться, она сможет нанести невообразимый урон, пока остальные будут блуждать в темноте. Первым делом. Она закончит сеть дверей, чтобы она и её охотники могли бить где угодно и когда угодно. Она накопит столько кровяных флаконов, сколько сможет, чтобы Эми не была единственной, кто может лечить. Можно ли вообще противостоять предвидению Симург? Разве что другим предсказателем. Очевидного решения не было. Любое её действие можно предугадать. Хотя… Музыкальная шкатулка Дины подала ей одну мысль. «Я точно знаю, сколько оборотов дадут нужную продолжительность.» Возможно, так же как Дина не могла видеть Симург, ангел, в свою очередь, не мог видеть её. А если это правда… То, чего Тейлор не знает, не может ей навредить. Может, это лишь пустая надежда. Но лучше, чем ничего. «Откажись от своей человечности и вознесись…» «Останься слепой и пробудись от своего Сна…» Тейлор не собиралась делать ни того, ни другого. Где-то на задворках её сознания начал складываться план. В тусклом свете кузни её улыбка стала шире. Когда клинки приняли нужный грубый контур, она закалила раскалённый металл и перешла к ленточной шлифовальной машине, чтобы начать финальную обработку и заточку. Искры летели во все стороны, пока она медленно придавала форму оружию — длинной сабле и тяжёлому кинжалу из сложенной звёздной стали. Как бы ни думал Колин, она не верила, что сможет уничтожить Губителя. Но, может быть… Может быть, она сможет утащить одного из них в темноту. И оставить там.

***

Эми провела руками по гладкой поверхности своего первого и величайшего чудовища. Из этого единственного щупальца плоти, уходящего в Мастерскую, она могла видеть всё. Сердце Лабиринта значительно выросло — и в размерах, и в возможностях — с тех пор, как она окончательно поселилась в Мастерской. Честно говоря, делать целыми днями было особо нечего, кроме как наблюдать, как Тейлор работает. Не то чтобы это было неприятно. Но всё же. Разобраться, как обеспечить основные потребности для жизни, оказалось не так уж сложно, но это хотя бы заняло её на какое-то время. Теперь существовали целые комнаты, занятые огромными, толстыми резервуарами воды, подогреваемыми несколькими камерами, где катализировался водный раствор гидрохинонов и перекиси водорода. Реакция быстро доводила раствор до кипения, а образующийся газ и жидкость перерабатывались и снова запускали процесс в следующей серии камер. Тейлор даже провела душ и слив в одном из бесконечных больничных номеров — потому что душевая лейка из плоти выглядела бы немного… перебором. Даже для них. Эми также протянула щупальца Сердца через северный вход Лабиринта — в горах — и пустила корни глубоко под землю, вытягивая из почвы питательные вещества и минералы, чтобы поддерживать существование этой… штуки. И её другие проекты. Например — маленькое… существо перед ней. Она пока не знала, как его назвать. Пока что это было просто продолжением самого Сердца — тонкий вырост бледной плоти, без костей, удерживаемый вертикально сетью сосудов под давлением. Она дала ему рот, чтобы кормить его — и само Сердце — если ей понадобится больше материала для работы. Пустые глазницы смотрели на неё. Она даже не знала, почему не дала ему глаз. Её сила работала странно, инстинктивно. Точно так же, как она на самом деле не понимала, как именно функционирует каждый орган на том уровне, который требовался для её работы. Сила просто… заполняла пробелы. Иногда с очень странными результатами. Нервная система Сердца становилась всё сложнее. С каждым новым дополнением она всё больше напоминала распределённое сознание некоторых беспозвоночных. Никаких правил никогда не было. Эми позволила своей силе погрузиться глубоко в нервную систему Сердца — и начала работать. Сначала она воссоздала нервные узлы, с которыми экспериментировала вчера. Затем, когда сложная сеть нейронов и химических вспышек начала разрастаться, она направила её вверх — в голову… существа. Её маленький Посланник. Связующее звено между ней и самим Сердцем, пока она продолжала расширять его возможности. Эми осторожно дала ему глаза — и продолжила работу над мозгом. Называй это как хочешь — нервным узлом или как-нибудь ещё — но на самом деле это был зарождающийся мозг. И живое сознание, которое она сейчас формировала и направляла. Посланник вытянул вперёд тонкие цепкие пальцы. Она этого не делала. Он… они… двигались сами, по мере того как нейронные связи закреплялись. Эми осторожно подняла свободную руку — ту, что не касалась основного сосуда — и позволила Посланнику обхватить её палец своими крошечными ладонями. Объективно они были уродливыми маленькими существами. Но… В груди Эми разлилось странное тепло. Это сделала я. Она действительно создала что-то. Кого-то? Часть её понимала, что должна была бы ужаснуться. Но вместо этого она чувствовала себя потрясающе. Поэтому она сделала ещё одного Посланника. И ещё. И ещё. Вскоре вся поверхность сосуда перед ней кишела существами — двадцатисантиметровые тельца, тонкие торсы, растущие прямо из вены, с раздутыми головами, чтобы вместить сложные новые нейронные узлы. Все являлись частью Сердца, и в то же время — нет. Они тянулись к ней, и Эми подняла обе руки, позволяя им цепляться за её пальцы и гладить их множеством крошечных пальчиков. — Тейлор, — позвала Эми. — Что… о, — Тейлор остановилась у неё за спиной. — Это… что-то новенькое. — Они живые, — прошептала Эми. Она не была уверена, должна ли чувствовать ужас, нервозность или восторг. Наверное, всё сразу. Голова кружилась, как будто она была немного пьяна. — Мои маленькие Посланники. Тейлор медленно подошла ближе и протянула руку. Бледные существа вытянулись к её тонким стальным пальцам, и она осторожно провела кончиком пальца по их натянутой, искривлённой коже. — Они… вообще-то чертовски милые, — удивлённо сказала Тейлор. — Твоя сила такая крутая. Один из Посланников с любопытством ткнул сосуд под собой, и Эми почувствовала, как срабатывают адаптивные нейроны. Маленькое существо медленно погрузилось обратно в вену. Она ощущала, как нейронный узел движется по нервной системе Сердца — к атриуму — где Посланник снова появился на поверхности огромного органа, довольно потягиваясь. Он повернулся к ней. И помахал. Хотя видеть её он на самом деле не мог. Хотя… Он видел глазами всех остальных. Так что, возможно, всё-таки мог. Эми не смогла удержаться от улыбки — и помахала в ответ. — Да… — тихо выдохнула она. — Да, они правда милые.

***

— У меня для тебя подарок, — сказала Тейлор. — Я уже боюсь, — саркастически ответила Эми, когда та вошла обратно в Мастерскую. — Это не цилиндр. В этот раз — обещаю, — усмехнулась Тейлор. Она протянула Эми коробку, которую только что получила от Лизы. — Что это… — Эми открыла её и осеклась. — Просто… у всех теперь новые костюмы, и я подумала… ну, твои старые мантии уже не совсем подходят, да? Но… ты одна из нас. Даже если не ходишь на охоту, — сказала она, немного напряжённо. Она не была уверена, как Эми отнесётся к новому наряду. Тема была… щекотливой. Эми вытащила одежду из коробки и расправила складки. Длинное чёрное пальто было распахнуто спереди и разрезано сзади, как у Тейлор, но сидело свободнее и было отделано глубоким багровым цветом — почти как её старые мантии Панацеи. Шаль и капюшон образовывали короткий плащ, спадавший на плечи и доходивший до середины рук спереди и сзади. Вместо прежнего красного креста на капюшоне и на груди — под верхними одеждами — резко выделялся Знак Охотника, того же кроваво-красного цвета. Лицо Эми оставалось непроницаемым, пока она накидывала мантию на плечи и просовывала руки в свободные рукава. Она подняла капюшон, скрыв глаза в тени — и оставив видимой лишь медленную улыбку. — Ну? — спросила Тейлор. — Как тебе? — Мне очень нравится, — тихо сказала Эми. Её голос даже немного дрогнул. — Я… Спасибо. — Возьмёшь себе новое имя? — спросила Тейлор. — Остальные просто оставили старые злодейские прозвища, но у тебя ведь всё иначе. — Подумаю, — сказала Эми. Тейлор улыбнулась, осторожно откинула новый капюшон Эми назад и взяла её за подбородок, любуясь безупречной красотой. Это была маленькая, эгоистичная уступка, но она специально не стала добавлять в костюм шарф или маску. Чтобы всегда видеть её улыбку. И по другим причинам тоже. Тейлор наклонилась и поцеловала её, наслаждаясь тем, как губы Эми мягко отвечают на поцелуй. И ей никогда — никогда — этого не будет достаточно.

***

Охота собралась в атриуме — под вечно бьющимся Сердцем. — Разобьёмся на две команды по два человека, чтобы прикрывать друг друга — на случай, если герои решат выкинуть какой-нибудь фокус, — сказала Тейлор, обращаясь к группе. — Сомневаюсь, что они захотят так сильно полагаться на Висту, но мало ли. Брайан и Алек — вы отвечаете за доки, набережную и железнодорожное депо. Рейчел и Эмили — проходите через центр, коммерческий район и прибрежную часть. Лиза и её наёмники будут стоять наготове — машины под прикрытием по всему городу, чтобы при необходимости забрать тела или пленных. Полностью экипированная и готовая к выходу, Охота выглядела… устрашающе. Алек был таким же нелепым, как всегда. Его трость с нитями и пистолет висели в тонких кожаных петлях на поясе. Белоснежная рубашка на пуговицах, чёрный жилет — и, конечно, его дурацкий цилиндр. Он лениво вертел в пальцах свою улыбающуюся театральную маску. Весь этот цирк переставал казаться смешным, если вспомнить сколько людей он уже убил. К отсутствию ограничений у Охоты он отнёсся… скажем так, с энтузиазмом. Брайан сохранил свой прежний стиль, хотя мотоциклетный шлем отправился на покой. Тяжёлое кожаное пальто и капюшон позволяли ему будто растворяться в собственной тьме — даже когда это происходило не в буквальном смысле. Под капюшоном клубился чёрный туман, полностью скрывая лицо. А вокруг его арсенала устройств Тонитрус потрескивали бело-голубые молнии. Зрелище было откровенно пугающим. Эмили теперь держалась увереннее — несколько настоящих столкновений с кейпами и несколько дней рядом с командой сделали своё дело. Её лицо скрывала полноценная противогазная маска, а волосы были туго заплетены в косу под ремнями, чтобы не мешать в бою. Тёмная огнестойкая куртка и штаны почти терялись на фоне шлангов и креплений, соединяющих маску с массивными стволами огнемётов, закреплённых на её предплечьях. Рейчел с самого начала почти не меняла одежду. Её длинный плащ и грубая одежда скользили поверх металлической плоти. Под пальто, которое Тейлор купила ей после истории с Империей, был закреплён топор и короткоствольный мушкет. В форме оборотня ей не требовалась маска: лицо превращалось в оскаленную железную морду её зверей. — Мы с Эми будем на связи, если понадобится поддержка, — продолжила Тейлор. — Я буду идти следом с фонарём, расширяя сеть дверей, а Эми будет наблюдать отсюда и растягивать границы живого Лабиринта. Не обращайте внимания на Посланников, если они появятся на вашем пути. На вершине Сердца целая стайка маленьких существ дружно помахала им. — Они… в шляпах? — недоверчиво спросила Эмили. Голос звучал глухо из-за противогаза. — У меня есть подозрение, что Дина каким-то образом дала им эти шляпы, — вздохнула Тейлор. — Но я понятия не имею как. Она даже Причастие не принимала. В любом случае, они их не возвращают… и это, честно говоря, довольно забавно. Так что… ладно. Эми тихо усмехнулась под своим капюшоном, и Тейлор невольно улыбнулась. Новый наряд действительно ей шёл — багровый Знак Охотника на чёрных одеждах. Хорошо, что Эми наконец начала чувствовать себя по-настоящему частью Охоты. — Следите за остатками Империи или АПП. В моё отсутствие они могли осмелеть, — сказала Тейлор. — Не устраивайте лишней драмы, но и не прячьтесь. Мы делаем это отчасти для того, чтобы передать сообщение. — Не драматизировать? Прости, но тогда я вынужден отказаться от этой операции, — сказал Алек. — Очень смешно, — сухо ответила Тейлор. — Помните: если хотите, чтобы мы с Эми вмешались по-крупному — зовите. А иначе вы сами по себе. В полутёмном атриуме воздух был заряжен нервным ожиданием. Сердце билось медленно и ровно. — Удачной охоты.

***

Одна из маленьких ладоней Посланников сомкнулась вокруг её указательного пальца — и Эми увидела всё. Сердце Лабиринта теперь действительно было живым. Бесчисленные пучки нервов тянулись по его путям, пока Посланники перемещались по всей системе. И куда бы они ни шли — Эми открывала им глаза. Нервные импульсы ощущались не так, как настоящие зрительные или слуховые сигналы её собственного тела, но после достаточного количества экспериментов и тонкой настройки она научилась интерпретировать чувства Посланников. Эми закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и позволила себе погрузиться в собственные биочувства, соединяясь с Лабиринтом. Стук сердца отзывался внутри неё. Он бился рядом с её настоящим телом — и внутри её силы. И постепенно граница между ними начала размываться. Она чувствовала каждого Посланника, продвигающегося по сети. Она вытянула свои бесконечные конечности и направила их к каждой из существующих дверей. Посланники появлялись рядом с ними, выглядывая из Лабиринта наружу. Перед ней раскрылся весь город. Это было почти так же ошеломляюще, как триллионы звёзд Тейлор. Но так же, как её сила управлялась с миллиардами клеток, она брала на себя основную работу, позволяя Эми сохранять ясность сознания, наблюдая за столькими вещами одновременно. Тейлор двигалась по городу быстро и целеустремлённо, перебегая между обеими группами охотников и открывая как можно больше дверей. И с каждой новой дверью Эми выращивала новое щупальце, чтобы Посланники могли смотреть наружу. Её внимание внезапно привлекла очередная дверь. Она почувствовала, как голос Рейчел заставил воздух вибрировать в барабанных перепонках Посланников. — …Хочешь первой или второй? — тихо спросила Сука у напарницы. — Давай ты первая, — ответила Саламандра. Эми увидела, как Рейчел коротко кивнула, а вокруг начали собираться новые Посланники, словно зрители перед началом представления. Из тёмного переулка донёсся шум драки. Группа мужчин с бритыми головами и татуировками E88 пинала сжавшуюся фигуру на земле. — Надо было знать своё место, грёбаный… Рычание Брута заглушило остальную фразу. Огромный зверь перекрыл вход в тупиковый переулок, когда Рейчел шагала вперёд с мрачной решимостью. Мужчины мгновенно выхватили оружие и открыли огонь. Пули высекали искры из металлической кожи Суки и рвали пальто, но она даже не замедлилась. Эми никогда раньше не видела, как та работает. Она даже не стала доставать оружие. У одного из мужчин сдали нервы — он бросился бежать, пытаясь проскользнуть мимо Рейчел. Как будто Брут позволил бы ему уйти. В любом случае, далеко он не продвинулся. Рука Рейчел метнулась вперёд с беспощадной точностью и схватила его за лицо. Он закричал, когда её железные пальцы вдавились в его кожу, удерживая его беспомощно — словно она держала живой баскетбольный мяч. А потом она сжала руку. Крик оборвался. Чёрт. Эми теперь понимала, почему Тейлор ей доверяет. Та лениво встряхнула перчатку, продолжая идти дальше, стряхивая с пальцев кровь, мозг и осколки костей. Оставшиеся трое попятились. Но бежать было некуда. Они снова подняли оружие и выстрелили. Безрезультатно. Через несколько секунд длинные шаги Рейчел сократили дистанцию на расстояние ближнего боя. Она схватила ствол пистолета одного из них, сдавила металл в ладони и вырвала искорёженное оружие из его рук. Бывший член Империи слева попытался ударить ножом. Лезвие лишь скользнуло в сторону по стальной коже. Она поймала его руку — и одним быстрым, почти небрежным движением сломала ему запястье. Два других пистолета постигла та же судьба, что и первый. Рейчел остановилась и с презрением посмотрела на безоружных, сжавшихся мужчин. А потом развернулась. И просто ушла. Когда она вернулась к человеку, лежащему на земле, она присела рядом. Быстрый инъектор выскользнул из-под её пальто, и она вогнала флакон крови в тело пострадавшего, после чего легко закинула его на плечо. Она донесла его до выхода из переулка. — Они твои, — сказала Сука. Эмили кивнула. Саламандра медленно двинулась к своей добыче. — Подожди, мы же не… — взмолился один из загнанных в угол крыс. — Знаешь, что я поняла, когда Империя пришла за моей семьёй? — перебила его Саламандра. Её голос глухо отозвался из-под противогаза, и в нём прозвучала странная, холодная отрешённость. — То же самое, что в конце понял Кайзер. Она подняла руки. Мужчины замерли, уставившись на две чёрные трубы огнемётов. — Всё горит. Их крики утонули в оглушительном рёве очищающего огня. Чёрт возьми. Когда ослепительное пламя погасло, кирпичи переулка почернели, а от тел почти ничего не осталось. Эмили повернулась к ним спиной и забралась на Брута позади Рейчел. — Хорошая работа, — буркнула Сука. — Туда им и дорога. Та одобрительно кивнула. Потом они двинулись дальше, и Эми потеряла их из виду — до тех пор, пока Тейлор не открыла следующую дверь. Она снова сосредоточилась на остальном городе, следя за перемещениями Тейлор. Похоже, Мрак и Регент тоже не сидели без дела. Бордели АПП не закрылись только потому, что Лунг и Они Ли исчезли. Осколки якудза и триад прекрасно справлялись со своими собственными зверствами. Теперь они платили за это кровью. Тьма Мрака была живой и беспощадной, когда он прошёл через грязное, обшарпанное здание. Из чёрной бури не вырвался ни звук. Ни один человек — тоже. Когда тело Брайана снова обрело форму и в помещение вернулся свет, внутри остались только плачущие, съёжившиеся женщины… и трупы. Эми невольно поёжилась. — Знаешь, вообще-то принято оставлять немного веселья товарищам по команде, — пожаловался Регент. — Слишком поздно, — резко ответил Мрак. — Они могли взять заложников, пока ты занимался своими театральными выходками. — С тобой вообще не весело. — Мне плевать. Позвони Сплетнице. Пусть пришлёт переводчика и команду, которой доверяет. Нужно забрать их домой. Он кивнул в сторону женщин, стоящих в разных стадиях полураздетости. — И кто это умер и назначил тебя главным? — хмыкнул Алек, уже вытаскивая телефон. — Обсуди это с Охотником. — Ладно-ладно. Не закручивай свои кожаные штаны в узел. На другом конце города Тейлор вышла из двери в почерневший переулок. Эми перевела внимание на неё, хотя часть её сознания всё ещё следила за Регентом и Мраком. Теперь в ней было так много от неё. Тейлор подняла обгоревшие тела. Но не понесла их обратно в Лабиринт. Вместо этого она по одному брала их за ноги и подвешивала вверх ногами на стене переулка. Железные шипы, которые она вбивала им в лодыжки, оставляли тела болтаться вниз головой — высохшие руки вытянуты над головами, тела висят в жуткой пародии на Знак Охотника на лбу Тейлор. И на костюме Эми. Затем Тейлор вытащила свой новый меч — двойной клинок, который она назвала Ракуйо. Переулок вспыхнул светом звёзд и бледным эфирным огнём. На стене Тейлор вырезала свой перевёрнутый, висящий символ. Один вертикальный разрез. И две наклонные ветви, отходящие чуть выше основания. Знак Охоты. Тот самый, что украшал стену Мастерской. Эми отчаянно хотелось узнать почему, но… «Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Не втянув тебя в мой Кошмар.» Ей оставалось только верить, что Тейлор знает, что делает. Что Тейлор всегда сделает всё необходимое, чтобы защитить её. Тейлор подняла меч и полоснула себе по запястью. Алая кровь пролилась на знак, вырезанный в стене. На мгновение он вспыхнул бледно-белым светом. Потом снова стал обычным обугленным кирпичом. Тейлор ушла. И повторила всё то же самое с телами после резни Брайана. И снова по кругу.

***

— Знаешь, часть меня всё ещё жалеет, что убила тебя так быстро, — сказала Тейлор, обращаясь к обескровленному телу, пока укладывала его на наковальню. — Понимаю, что это было необходимо, с твоими скользкими предсказательными способностями, но ты действительно заслуживал куда худшего. Пустые глаза человека, который когда-то был Томасом Калвертом, смотрели в потолок её кузни. — Невольно задумываюсь, был бы ты рад узнать, что твоя смерть не окажется напрасной. Хотя ты выглядишь таким злобным мелочным ублюдком, что, скорее всего, нет, — продолжила Тейлор. — В любом случае, содержимое твоего черепа принесёт куда больше пользы после смерти, чем когда-либо приносило при жизни. Тейлор опустила тяжёлый кинжал Ракуйо на шею трупа. Голова Выверта покатилась по окровавленному полу.

***

Эми прикусила губу и постукивала пальцами по гладкой поверхности лабораторного стола, раздумывая. Было уже поздно, но Тейлор всё ещё не спала — работала в кузнице над чем-то своим. Беспокойство зудело где-то на краю сознания. Её новый костюм, висящий у двери Мастерской, словно звал её. Это глупо. Ей было всё равно. Правил ведь больше нет, так? Почему она не может помогать людям — даже если больше не герой? Да и героем она никогда не была. Не по-настоящему. Эми надела костюм. Это ощущалось… правильно. Официально. Она больше не Панацея. Она стала чем-то большим. Она всё ещё могла делать добро — даже среди зла. Просто теперь всё будет по её правилам. Эми взяла с полки несколько бутылочек с голубым эликсиром и отправилась на прогулку. Лабиринт, как всегда, был тревожным и чуждым, но теперь он ощущался домом. Посланники с любопытством следовали за ней вдоль вен Сердца. Её шаги привели её к знакомой двери. В знакомый морг. Голубой эликсир имел странный вкус, а разум будто окутало мягким туманом. Словно она одновременно стала тяжелее — и легче. Эми вышла из Лабиринта. И оказалась в своей больнице. Она поднялась на лифте на первый этаж. Вестибюль был ярко освещён — «Броктон Дженерал» никогда не закрывался. Но её никто не видел. Это было… чудесное чувство. Раньше её раздражало, как все смотрели на неё, стоило ей появиться. Она начала с отделения интенсивной терапии. Первая палата за занавеской принадлежала женщине лет пятидесяти. Эми даже не стала разбираться, что с ней. Её сила всё исправит. Теперь она работала куда охотнее — после того как Эми спустила её с поводка. Женщина вздрогнула от её прикосновения и в изумлении уставилась на закутанную фигуру, которая для неё возникла будто из ниоткуда. Потом Эми исцелила её. И ушла. Женщина растерянно оглядывалась, когда тёмный призрак исчез так же внезапно, как появился. Голубой эликсир снова затуманил её разум, скрывая присутствие Эми. Врачи бросились к ней, заметив резкое изменение показателей. Эми прошла мимо них. Невидимая. И подошла к следующему пациенту. Потом к следующему. И к следующему. Едва запоминающийся сон для умирающих. Призрак, который оставлял после себя чудеса, а не разрушение. В одной из палат маленькая чёрноволосая девочка судорожно пыталась дышать, пока опухоль пожирала её мозг. Её родители сидели на жёстких пластиковых стульях и смотрели пустыми глазами. Эми исцелила и её. Что такое ещё одно нарушенное правило, когда правила не существуют? Она отвернулась от родителей, которые с недоверчивым восторгом смотрели, как их дочь открывает глаза и садится — с силой и ясностью, которых у неё уже никогда не должно было быть. Прогулка Эми продолжалась. Через час в «Броктон Дженерал» больше не осталось пациентов. Двери лифта закрылись ровно в тот момент, когда в вестибюль вошли агенты СКП. В морге было тихо. Она начала уставать. День выдался длинным. Но у Эми было ещё одно место, куда нужно было зайти — прежде чем она сможет уснуть. Она вышла из Лабиринта. И оказалась в подвале дома своей бывшей семьи. Лестница была крепкой и не скрипела под её шагами. Хотя всё равно никто бы её не услышал. Она почти никогда не заходила в спальню Кэрол, даже когда жила здесь. Теперь комната казалась ещё более чужой. Дом незнакомцев. Как и весь нижний этаж, спальня была раздражающе аккуратной. Нереальной. Словно здесь никто на самом деле не жил. Эми посмотрела на две фигуры в кровати, запутавшиеся в тенях и смятых одеялах. Может, я и монстр. Но я всё равно могу стать лучше. Шаг за шагом. Одно решение за раз. Она протянула палец и легко коснулась затылка Марка. Её отец. Который на самом деле не был её отцом. Не только потому, что она была приёмной. А потому что его самого почти никогда не было здесь. Призрак в собственном теле. Жизнь несправедлива. Но это она могла исправить. Одну несправедливость. Для человека, который старался изо всех сил — даже если у него не получилось. Может быть, особенно потому, что не получилось. Эми исправила его. И ушла. Дорога обратно в Мастерскую казалась долгой. Но эта тёплая отрешённость была… приятной. Эми повесила костюм на крючок у двери и легла спать. На этот раз она уснула сразу — хотя Тейлор всё ещё не вернулась. Безмятежное кровавое озеро во сне было таким же спокойным и тёплым, как всегда. А хор всё так же пел.

***

Было уже поздно, когда Тейлор наконец вернулась в Мастерскую и тихо расстегнула крепления своего протеза. Она осторожно перебралась в кровать, медленно скользнув под одеяло, стараясь не разбудить Эми. К сожалению, Эми спала очень чутко. К счастью, она просто перевернулась, требовательно потянулась к ней и не успокоилась, пока Тейлор не придвинулась ближе и не обняла её. Эми уткнулась лицом ей в ключицу, и она на мгновение позволила себе просто насладиться этим теплом, мягко коснувшись губами её веснушчатого лба. — Ты в порядке? — пробормотала Эми, всё ещё наполовину во сне. А она была? Не совсем. — Да.