Миллиционер

После инцидента с побегом и двумя днями на коленях Костя понял простую вещь: бежать некуда. Нужно обустраивать жизнь здесь. Он выбрал себе самую просторную квартиру в самом высоком доме на площади — пятиэтажную «хрущёвку» на последнем этаже. Из окна открывался идеальный вид на водонапорную башню и вечно сидящего на ней Степана Александровича. Костя обнёс квартиры натаскав к себе нормальной мебели, натаскал из других квартир самые ценные находки: патефон, книги, ковёр. Он даже нашёл генератор и наладил электричество. Это была его крепость. Его берлога. Его наблюдательный пункт за исполином. И он начал вести Дневник Выжившего. «Запись в дневнике №14» «...Город не просто заброшен. Он законсервирован. Как банка со шпротами. Я провёл эксперимент: собрал все консервы в радиусе пяти домов. Съел. Три дня сидел на голодном пайке. На четвёртый день пошёл проверять те же магазины — полки снова были заставлены тушёнкой, сгущёнкой и гороховой кашей с мясом. Этикетки стёртые, дат нет. Как будто кто-то приходит ночью и пополняет запасы. Ровно раз в три дня. Кто? Зачем? Степан? Сомневаюсь, он слишком велик, чтобы зайти в помещение или засунуть хотя бы руку...а грузовых машин я не видел.» Запись в дневнике №22: «...Людей тут нет. Совсем. Но есть... Тени. Призраки привычки. Я их даже именами позвал: · Курильщик — стоит у подъезда и вечно ищет зажигалку. Дым есть, а лица нет. · Кассирша — неприятная женщина продающая билеты на несуществующий поезд. Кричит что я вор и так далее. Неприятно. · Псих из люка — выползает по ночам, бормочет что-то про «червей в проводах» и смеётся так что кровь в жилах стынет от страха. · Ломбардщик — сидит в своей конторе за решёткой. Протягиваешь ему хлам — он молча отодвигает ровно 100 рублей. Больше ни на что не реагирует, почти не говорит. ..Они не взаимодействуют со мной. Они просто... часть декораций. Как заводские куклы. Я пытался кричать на них, трогал — рука проходит сквозь дым и холод...» Запись в дневнике №31 (написана карандашом, почерк неровный): «...Вчера видел, как Степан Александрович поймал Курильщика. Не задержал. Просто поднёс к лицу, посмотрел сквозь него, словно через туман, и... грустно махнул рукой. Тень рассеялась, а через час снова материализовалась на своём месте. Это не город. Это не тюрьма. Это...перевалочный пункт? Может, я мёртв? Может, это ад? Персональный, специально для меня, мелкого спекулянта и обманщика. Вечно бегать по пустым улицам, кормить гигантского мента и петь ему колыбельные. И никогда не уйти. Вечность в виде одного и того же кошмарного анекдота. А он? Степан? Он кто? Надзиратель? Такой же грешник, как и я? Его ад — быть вечным стражем в этом царстве пустоты? Сидеть на этой чёртовом .. и наблюдать за тем, как тени исполняют свой ритуал снова и снова... Сегодня спросил его, прямо крича в небо: «Степан Александрович! Мы что, умерли? Это что, преисподняя как в Библии?» Он долго смотрел на меня. Потом медленно, очень медленно, покачал головой. НЕТ. Потом ткнул себя пальцем в грудь, потом — в меня. И снова покачал головой. НЕТ. И в его глазах была такая бездонная, вселенская тоска, что стало понятнее всяких слов. Мы не мертвы. Мы где-то между. В ловушке. В аномалии. В месте, которое забыл даже Бог. Завтра попробую предложить ему сыграть в шашки..ему вроде понравилось играть в морской бой.»