Волга и Василёк

- Я с тобой не поеду. Встретишь его сам, – непреклонно сказала Марфа притихшему Васе.                     В его руках было письмо. Юре дают отпуск в начале июля. Они наконец смогут встретиться. Вот только почему-то вместо радости была застывшая тревога. Неизвестность. Страх перед возможной болью. Переменами. Устоявшийся порядок жизни мог поменяться гораздо больше, чем после первого письма. Вася все это понимал, но до сих пор день встречи казался таким далеким…           Марфа обернулась на него. Внимательный взгляд прочитал противоречивые чувства, как книгу. - Ты же помнишь, что я говорила тебе не бояться? – начала она тише. - Да, помню, но… Ты права, – со вздохом опустился на скамью. - Все будет хорошо. Тебе уже даже выбора не надо делать. Юра ведь не против, если ты останешься с нами… Знаешь, это мне стоит больше бояться, – чуть усмехнулась она. – Из его писем я подумала, что он уже не злится на меня, но вдруг, увидев «разлучницу» прямо перед собой, он подумает иначе? - Марфа… - Да, он хороший человек, но я не исключаю плохого исхода так же, как и ты. Кто знает… Но будем надеяться.           Марфа была права. Юре было страшно. Он тоже надеялся. Собирая вещи, приезжая на вокзал, дожидаясь того самого поезда на перроне, качаясь в вагоне, слушая байки соседей и наблюдая, как в окне проносится дорога – надеялся, ждал и боролся со страхом. Но тревога не угасала. Она неустанно жужжала на подкорке, дрожала на дне сердца и не находила выхода. Даже размеренное сердцебиение колес не могло убаюкать его по ночам. Он всё прокручивал и прокручивал в голове момент их встречи, и каждый раз чувствовал, как внутри накатывает паника. Не такая сильная, как в первые месяцы после освобождения, но всё же достаточная, чтобы под лишить спокойного сна.           В один из дней поезд остановился на маленькой станции. Юра вышел размять ноги. Погода была хорошая, светлая и тихая. Вдыхая чистый загородный воздух, он чувствовал, как кровь разнесла по телу свежесть. В голове наконец немного прояснилось. Хорошо.           Вдоль путей сновали старушки, торгующие с приезжими своим скромным скарбом – выпечка, безделушки и рукоделие. Мужчина ходил мимо, смотрел и удивлялся настойчивости зазывал. Но на глаза попалась та, что молчаливо наблюдала за людьми. У неё на ящике были красивые украшения из тонкого металла, переливающиеся на солнце разноцветным сиянием, и Юра удивился: - Не боитесь такую красоту и без охраны выставлять? - А кого ж тут бояться? Меня все знают и я всех знаю, – ответили зоркие глаза.           Мужчина усмехнулся, не поверив. Да откуда ж старушке знать всех, кто проезжает мимо этой станции? И всё же взгляд отвел. Оглядел красоту, аккуратно разложенную на ткани, и заметил маленький крестик, лежащий в стороне. Рядом с ним были и другие вещи, совсем не подходящие общей изысканной композиции – платочек с вышивкой, длинные папиросы, чернильная ручка, потрепанная книжечка и парочка чеканных монет. Но от вида крестика сердце ёкнуло.           Вспомнил движения пальцев любимых рук. Вася сидел в землянке напротив радиостанции. Впереди был страшный бой, а ему бояться было нельзя. Перед тем, как надеть наушники, он быстро нарисовал крест, вздохнул и включил приемник. Думал, Юра, читающий донесения разведчиков, не заметил. Но тот заметил. И даже не удивился. Будто вера была само собой разумеющейся для Васи. Тогда у него не было времени, чтобы расспросить, зато теперь он знает, какой подарок хочет привезти ему. - За сколько крестик отдашь? – голос чуть дрогнул. - Денег не возьму. Поменяю. Отдай какую-нибудь вещь, но не бесполезную, а с историей. - Историей? - Да. Видишь, эти вещи у меня самые дорогие. В них память. Такое за деньги не купишь. - Вот как. Хорошо, и какая же история у этого крестика? - После войны девушка тут проезжала. Глаза зареванные, нос красные. Я тогда пирожками торговала. Денег у неё с собой не было. Могла предложить только этот крестик. Всё её гнали, а я захотела выслушать. Рассказала, что до войны в столицу приехала учиться, встретила там парня. Дружили, помогали друг другу, жили душа в душу. Но замуж за него она не хотела. Ну вот сердце не лежит, и всё тут. Но и он, казалось, не претендовал. Потом война пришла. Разлучились. Он ей на прощание этот крестик и подарил. Сам не верил, но думал, что её хоть защитит. Писали, ждали. Война закончилась, он вернулся. Позвал замуж, а она не хочет. Как же она сказала... "Ты мне не муж, ты мне брат". Казалось, всё могло остаться по-прежнему, но... Дружба кончилась. Не сумев стать большим, разрушилось и то, что было... Она села в поезд в тот же день, поехала к маме. С собой только билет в один конец и разбитое сердце. Грустная история. Я взяла её крестик, отдала еду. И с тех пор торгую воспоминаниями... Ну так? Что предложишь взамен?           Юра на секунду задумался. Огляделся. Вокруг люди были заняты своей суетой и совсем не приближались к незаметной лавочке с молчаливой старушкой. Вдохнул и выдохнул: - Я еду к человеку, которого полюбил на фронте. Из-за доноса меня отправили под трибунал. Потом в... В заключение. Три года я не знал, где он и жив ли. Теперь мы снова нашли друг друга. Поэтому у этого крестика будет счастливая история.           Прозвучал гудок поезда. Старушка понимающе улыбнулась. - Хорошо. Мне нравится твоя история. Какую же вещь отдашь? - Возьмешь часы? - быстро придумал Юра. - Возьму.           Ремешок щелкнул, и под ним обнажились странные шрамы. Такие же, как и на другом запястье. Но больше старушка не стала ничего спрашивать. Её пронзительные глаза и так всё увидели.           Юра сжал в пальцах крестик и побежал к своему вагону, около которого уже стояла недовольная, поторапливающая опоздавших, проводница. Старушка проводила его взглядом и аккуратно уложила обновку на свое законное место на прилавке.           Поезд тронулся, продолжив свой путь в далекое путешествие. Ему нужно было создать ещё много-много встреч.           Назначенный день наступил слишком быстро, вопреки всем бесконечным раздумьям о нём. Ранним утром, когда ещё петухи не успели пропеть, Вася вышел из дома, запряг лошадь в телегу, открыл ворота и направился по дороге к станции. Осинка, в отличие от своего хозяина, была только рада небольшому путешествию, и везла тележку бодрой рысью.           Мимо проносились деревья и песчаные ямки. Теплые тени и лучи восхода. Белые облака и быстрые птицы. Только тревожные мысли, полные надежды, оставались на месте. Вася крепко сжимал поводья, и не отпускал даже когда пальцы начинали болеть.           Наконец из-за деревьев показалось небольшое здание. За ним виднелись железнодорожные пути. Вася соскачил с телеги, привязал Осинку к дереву неподалеку, оставив её спокойно щипать траву, и зашел внутрь. Тяжелые деревянные двери открыли зал ожидания, полный скамеек, но не людей. Станция оказалась совершенно пустой. Ни одного встречающего, ни одного уезжающего, ни одного работника. Да и зачем они здесь? Часы под потолком работают, и ладно.           Вася вышел с другой стороны и оказался на перроне. Поселившаяся здесь тишина с любопытством взглянула на своего нарушителя. Теплый густой воздух под навесом был приветливее того прохладного и темного, что наполнял здание. Поэтому Вася решил ждать здесь. Медленно прошелся вдоль путей, пытаясь принять реальность. Вот он здесь, и скоро все изменится. Непривычное чувство.           Окружение стало казаться чем-то ненастоящим. Будто он попал в застывший заброшенный мир, в котором можно остаться навсегда. Захотелось даже вернуться к Осинке, коснуться её широкой шеи и увериться, что она жива. Что все происходящее не сон.           Сидя на скамейке, которая выдержала долгие годы непогоды и истории, Вася старался не смотреть на часы. Зачем лишний раз узнавать, что время тянется мучительно медленно? Сидел и думал. Свыкался. Смирялся. Надеялся. Крестился. И чуть смеялся.           «Ему сейчас куда страшнее», – звучали слова Марфы в голове.           «Да уж, ведь ему пришлось ехать в незнакомое место к незнакомым людям, к незнакомому мне… Это я у себя дома, а он… Смогу ли я обнять его при встрече?»           Часы тихо заскрипели, пытаясь известить станцию о наступлении нового часа. Того самого. Сердце превратилось в взволнованный комочек, а пальцы онемели. Ещё немного и…           Эхо донесло стук колес. Далекий гудок поезда звучал как неизбежность. Вася поднялся на ослабевших ногах и подошел к краю перрона. Увидел неторопливо приближающийся состав.           Поезд с тяжелым вздохом остановился. Из зашторенных окон выглянула парочка сонных пассажиров, чтобы увидеть какую-то глушь и снова лечь спать. Никто не обратил внимания на одиноко стоящего парня, потерянно смотрящего на вагоны.           Тут одна из дверей с шумом открылась. На другом конце перрона сошел мужчина с чемоданом. Махнул на прощание равнодушной проводнице, и та закрыла дверь. Новоприбывший огляделся и замер. Поезд коротко загудел и тронулся, перебирая рельсами. Шум слился с быстрым пульсом ожившего сердца.           Вася на секунду перестал дышать. Но стоило глазам увидеть в незнакомце родные черты, как теплый ветер толкнул его вперед. Первый шаг. Второй. В горле застыл горький ком.           С каждым осторожным шагом воздух сгущался. И в какой-то момент разорвался осознанием: «Это он!»           Юра бросил чемодан и сорвался с места. Каждый рывок казался вечностью.           Добежали. Столкнулись. Вцепились друг в друга и прижались так крепко, насколько хватило сил.           Слов не было. Только сбивчивое дыхание. От бега, от переполнявших чувств. Прикосновений. Ощущений такого желанного тепла.           Вася прятал глаза в его плече, а Юра не мог им надышаться. Зарывался пальцами в волосы, целовал любимую макушку и всеми силами пытался убедить себя, что все это правда. Что он здесь, рядом, что он дышит, что живет, что сердце его тоже бьется.           Он обхватил любимое лицо ладонями, вгляделся в покрасневшие от слез глаза. Пытался что-то сказать, но воздуха не хватало даже на то, чтобы успокоиться. Прижался губами ко лбу и почувствовал, как на плечах сжались пальцы. Порывистый вздох и сердце дрогнуло. - Василек… Наконец-то… - Юра…           Две души узнали друг друга и спустя долгие годы разлуки начали оттаивать. Они ещё долго стояли, обнявшись на перроне, собирались с силами и мыслями, чтобы снова взглянуть друг на друга. - Я скучал. Дни считал до нашей встречи. - Я тоже… Все ещё не верится…           Юра улыбнулся. Нежно провел рукой по волосам. Взгляд коснулся губ, но быстро и неуверенно. Тут он кое-что вспомнил. - Ты один? – спросил он, снова оглянувшись вокруг. – А где же твоя женушка? - Она с детьми, – ответил Вася и смутился от того, как это прозвучало. – Сказала, не хочет нам мешать. - Вот как, – тот явно вздохнул с облегчением. – Я уж подумал, что она меня видеть не хочет. - Нет-нет, что ты, – неловко усмехнулся тот. – Но она тоже волнуется. - Тогда нам пора к ней вернуться.           Ему пришлось отпустить Васю, чтобы вернуться за вещами. Но тот последовал за ним, будто боясь снова потерять.           Выйдя со станции, они встретились с Осинкой. Лошадка с интересом раздувала ноздри рядом с незнакомцем, а тот приветственно похлопал её по шее.           Дорога до деревни была легкой, но за все время они ни словом не обменялись. Каждый по-своему переживал воссоединение, каждый по-своему тревожился, каждый по-своему боролся с неловкостью.           Их заметили ещё до того, как они успели подъехать к воротам. На крыльцо высыпались дети, а за ними появилась их мама. Юра почувствовал, как в груди стала нарастать мелкая дрожь.           Вася натянул поводья, и Юра спрыгнул на землю. Марфа спустилась с крыльца, а девочки остались разглядывать незнакомца чуть поодаль. Стеснялись и переглядывались, как и когда-то при встрече с Васей. - Здравствуй, Марфа, – улыбнулся мужчина, снимая шляпу. - Здравствуй, Юра. Рада встрече, – приветливо ответила девушка, протягивая руку.           Но вместо того, чтобы дружески пожать её, мужчина осторожно и благодарно поцеловал её. - Спасибо, что позаботилась о Васе, – сказал он, накрывая её ладонь своей. - Тебе спасибо, что помогал нам. Я этого не забуду, – кивнула та и обернулась: – Дети, идите сюда, познакомьтесь с дядей Юрой.           Девочки несмело двинулись с крыльца, но самая маленькая оказалась самой смелой. Она подбежала и ухватила мужчину за ногу так быстро, что он не успел присесть перед ней. - Это Леночка, младшенькая, – с улыбкой представила её мама. - Здравствуй, Леночка, – Юра ловко поднял её на руки, и встретился с радостным восторгом детских глаз. - Это Лиза, Зоя и Нюра, – подвела их по очереди Марфа и погладила по голове. - Я так рад наконец-то увидеться с вами. Вы такие красивые, – улыбался тот.           Те смущенно заулыбались, потупив глаза, но страха перед новым дядей явно поубавилось.           Вася отвел лошадь во двор и вернул в стойло. Пусть отдыхает и воды напьется, а к вечеру, когда солнце пойдет на убыль, её выпустят погулять в поле. Когда он вернулся, Юра уже успел подарить девочкам красивых кукол, а Марфе расшитый цветами платок. - Папа, папа, смотри, смотри, какое платьице! – Леночка с восторгом показывала Васе свою новую куклу. - Очень красивая, – улыбнулся тот. – Ты сказала дяде Юре спасибо?           Девочка вздохнула, опомнившись, и убежала обратно. Спасибо было сказано.           В доме поднялась суета. Марфа показала гостю, где он будет жить и спать, а веселые девочки то и дело хотели показать дяде все свои маленькие сокровища. То бусы, то картинки, то маленькие вышивки. Каждое было удостоено искреннего восхищения и похвалы. Их было бы куда больше, если бы девушка не выгнала непосед из комнаты: - Дайте Юре выдохнуть после дороги, идите во дворе поиграйте.           Она была права. Когда в комнату закрылась дверь, мужчина с шумным вздохом сел на кровать. Голова чуть-чуть кружилась, но это было скорее приятное ощущение, чем болезненное.           Решил переодеться. Поднялся, открыл чемодан и выбрал самое подходящее. Среди деревенских он вряд ли за своего сойдет, но хотя бы не будет умирать от жары. Он уже расстегнул рубашку, как вдруг Вася открыл дверь. На секунду замер, поняв, что зашел не вовремя, но тот подозвал его к себе. - Вот, – парень протянул пару рубашек и штанов. – Не знаю, подойдет ли, но если тебе понадобится… - Спасибо.           Вася не стал задерживаться. Отдав, быстро ушёл, и Юра чуть усмехнулся. Пришлось переодеваться поскорее, чтобы увидеть его снова.           Но остаться наедине не получалось. Весь день заходили соседи, прознавшие про новоприбывшего. Всем было интересно, кто он и чей, и двор быстро наполнился новыми знакомыми. Глядя в окно на собравшихся, Марфа про себя усмехалась: «Давай, Юра, держись, ты им приглянулся». Оно и неудивительно – городской, молодой, да ещё и холостой, ну просто сокровище. - Надо было предупредить, чтоб с кольцом на пальце приехал, – шутливо сказала она Васе.           Тот тоже посмеялся, но все же вышел к соседям поучаствовать в общем знакомстве. - Мне показалось, тебя спасать надо, – шепнул он Юре, от чего тот благодарно улыбнулся.           Но он прекрасно себя чувствовал. Наконец-то обычные люди, обычный разговор, обычное веселье. Никаких палат, трибуналов, судов, врачей, надсмотрщиков, прокуроров, преступников и начальников. Они не знали его прошлое, не знали о настоящем, не знали мыслей и поступков. Он для них как белый лист с парой общих черт, а потому легко мог создавать хорошее впечатление. Быть обычным человеком. Нет, его спасать не надо было, но побыть рядом – да. Побыть в этой обычной жизни и мирной суете, без интриг, приказов и угроз. Он даже не осознавал, насколько ему этого не хватало. И вот получил.           Соседи уже хотели продолжить знакомство в одном из домов и закатить гулянку, но на крыльцо вышла Марфа и поставила ультиматум: - Пьяным в дом не пущу. Будешь в сарае ночевать.           Юра был безоружен перед таким условием. Мужики разочарованно пытались уговорить – мол, лежанку найдем, пошли, – но Вася тоже вступился за «брата». - Он ко мне приехал. Дайте с родным человеком побыть.           Те только рукой махнули, но понять поняли. Васю с собой звать тоже было бессмысленно, все знали о его отношении к уставам ведьмы-жены и оставили попытки. Но заверили Юру, что для него всегда двери открыты. Тот с лучезарной улыбкой пожал новым приятелям руки и распрощался. - Спасибо, – негромко сказал он девушке, заходя в дом.           Та чуть удивилась, но сказала: - Правила есть правила, зятек. Не хочу, чтобы девочки видели своего дядюшку под скамьей. - Я тоже не хочу. Не волнуйся, я давно завязал.           Марфа не спросила, как? Потому что вспомнила его первое письмо. Все-таки в больницах не наливают.           Вечер настал незаметно. Юра успел освоиться настолько, что пошел помогать Васе загонять коров домой. Вернувшееся стадо оживленным гулом прошлось по широкой песчаной улице среди встречающих селян. И в этой неразберихе парень успел отделить двух буренок и погнать их ко двору. Юре, впечатленному его умелостью, только и осталось, что пойти следом.           Но работа ещё не была закончена. - Осинка у пруда где-то была, – сказала Марфа, вышедшая доить коров, – поищите её, пока совсем не стемнело.           Вася кивнул и взял с гвоздя уздечку. Предложил Юре с ним пойти, но тот уже заранее согласился. Они вместе пошли в поля, далекие от чужих глаз.