Волга и Василёк

      Следующий день ощущался, как освобождение. Примирение. Взаимопонимание. Марфа больше не боялась, и дом будто почувствовал её облегчение. Речка может течь, огибая тяжелый камень, но, если его убрать, русло наполнялось быстрой водой и земли напитывались жизнью. Так стало и с Марфой. Она не замечала тяжесть на душе – страх за то, что придется расстаться с дорогим другом, которого она так полюбила, – и старалась жить, будто её и нет, но стоило ей ответить честно, так дышать стало легче. Её перемену почувствовал Вася. Потом незаметно взял Юру за руку и сказал: «Спасибо».           Тихий день, наполненный новым знакомством друг с другом, заканчивался мирно и безмятежно. Марфа попросила Юру помочь с водой, и тот с готовностью отозвался. На этот раз в её глазах это выглядело не просто понятной вежливостью гостя в чужом доме, а искренним дружелюбием и желанием помочь родной душе. И таких перемен она заметит ещё много в будущем.           Они вместе ушли к колодцу, а Вася остался в доме. Чистил посуду, приглядывал в окно за детьми. Леночка с Лизой сидели на крыльце и плели веночки для своих новых кукол, а Нюра с Зоей играли с мальчишками в ножечки. Отцовское сердце чуть тревожилось, но разум не переставал уговаривать его успокоиться. Ножи давно не точенные, поцарапаться ими сложно, а ссориться никто не будет – с Нюрой попробуй рискни. Но сердце не успокаивалось.           Вдруг к четверым ребятам подошёл мужчина. Сосед, недавно вернувшийся с заработков в городе. Пошатываясь, глупо улыбаясь, попросился в игру. Увидев его, девочки настороженно попятились, а пацаны раздраженно махнули рукой. Вася, заметив происходящее в окно, отставил посуду.           Сосед все-таки взял ножичек и вытолкнул одного из мальчишек из круга, чтобы показать «как делается». Попытка впечатлить молодежь была не самой удачной – ножик упал в его же «землю», мальчишки прыснули от смеха. Но мужик не сдавался и упрямо пытался попасть в «землю» Нюры. Ему говорили о правилах и пытались отнять нож, но тот был непреклонен и только больше злился. Вася чуть отошел от стола в сторону двери.           Наконец ножик попал к Нюре. Но вместо того, чтобы позволять соседу отнимать свою «землю», девочка просто вышла из круга и отказалась играть. Тогда мужик громко возмутился. Схватил её за руку и силой потащил назад в игру. Тогда вся округа услышала её испуганный крик: - Папа!!!           Дверь с грохотом открылась. Это последнее, что услышал мужик перед тем, как его лицо смешалось с черноземом. - Зачем к детям пристаешь, урод?! – рычал парень, придавливая пьяницу всем телом. - Пусти! Руку сломаешь! – взвизгнул тот. – Да мы просто играли!           Перепуганные дети вдруг оттаяли и начали кричать, что не хотели с ним играть. Но тот не унимался: - Цыц! Уважайте старших, мелюзга! А ты, – злобно зыркнул на Васю, – пусти меня! Это приказ старшины! - Старшины? Как мило, – прозвучал голос Юры.           Они с Марфой возвращались от колодца, когда услышали крик Нюры и увидели, как из дома выбежал Вася. От того, насколько сокрушительно и беспощадно он повалил смутьяна на землю, Марфа одобрительно хмыкнула. Теперь она стояла рядом, положив руки на головы прижавшихся к ней дочек, и наблюдала за происходящим. Юра возвышался над задержанным. - Капитан госбезопасности Карачаевцев. Встать!           Мужик под Васей вскочил с такой силой, с какой до этого не вырывался. Выпрямился, отдал честь и что-то заговорил про несправедливость – мол, ни с того ни с сего напали и избили. - Хватит, – Юре надоело. – Игры кончились, товарищ старшина. Идите домой, отоспитесь.           Дважды повторять не пришлось. Тот подобрал шапку, но вдруг заметил стоящую позади Марфу и цыкнул: - Одного тебе мало было, да, ведьма?           Но та только засмеялась ему вслед.           Вася начертил детям новый круг, и те продолжили играть, сказав: «Спасибо».           На этом приключения закончились, но Юра не мог отделаться от мысли, что за эти годы Вася заметно возмужал. Он помнил его сильным солдатом и надежным товарищем, но ещё и тихим парнем, который заикался от смущения и краснел от прикосновений. Помнил ночь, когда признался ему в любви, и как наяву видел его растерянность и неверие, а затем решимость любить. Воспоминания, затуманенные болью и белым порошком, наконец начали проясняться, и в груди начало разгораться.           Прокручивая в голове сцену, как Вася бросился защищать девочек, он понял, что теперь хочет с такой же силой завалить и его. Посмотреть, как изменится взгляд котенка, который стал сильным зверем. Возмутится или же…? - Юр? Ты чего? – Вася заметил его взгляд. - М? Да так, размечтался, – отшутился тот, но взгляда не отвел.           Парень непонимающе и смущенно потупил глаза. Почувствовал.           Солнце скатилось за горизонт, но жару будто забыло прихватить с собой. Нюра сказала маме, что собирается спать на чердаке сарая, и прихватила с собой одеяло. За старшей идею подхватили младшие. Даже кошку с собой взяли. Дуся уже не сопротивлялась произволу малышни. Марфа устало потерла переносицу. Но потом вздохнула, взяла с кровати свое одеяло и под воодушевленный смех девочек пошла за ними. - Я не хочу их оставлять одних, – сказала она растерявшемуся Васе. – Дай-ка я лампу тоже заберу, и… – тут она внимательно посмотрела то на него, то на Юру, – сильно не шумите. И окна зашторьте. Всё. Спокойной ночи.           Дверь на задний двор закрылась, и оторопевший парень услышал тихий смех мужчины. - Она и правда держит обещание, – он поднялся и подошёл ближе.           Вася чуть задержал дыхание, когда знакомые руки легли на пояс и медленно сомкнулись на животе. К спине прижалась широкая грудь, а около уха прозвучало смешливое: - Не бойся, Василек, я не кусаюсь.           Поцеловал висок и отпустил. Парень обернулся, удивленный такому быстрому завершению, и Юра усмехнулся. - Пойдем, спать уже пора.           Он взбивал подушку, когда заметил, что парень стоит в двери и задумчиво наблюдает. Будто решает для себя что-то. Внутри защекотало сладкое напряжение. Юра чуть улыбнулся. Что задумал этот котенок?           Но котенок уже не маленький.           Вася подошел к нему. И прежде, чем Юра начал подшучивать над ним, притянул к себе и поцеловал. Порывисто, жарко. Так, что выбило душу из легких. Снова. Как и тогда.           Мурашки пробежались по телу. Пальцы напряженно прошлись по выгнувшейся спине. Воздуха стало не хватать. Жаркие поцелуи стали покрывать шею, и только последние частички разума не позволили клыкам вонзиться в горячую кожу. Оставить след. Чтоб все знали, чтоб все поняли. Но нельзя.           Вася ощутил, как под руками тяжело вздохнули ребра. Услышал гулкий стук сердца. Живого. Здесь. Рядом с ним. Внутри потяжелело, в ушах зашумело. - Я скучал, – голос чуть хриплый, глаза мокрые.           Юра толкнул его на кровать. Навалился сверху, забрался под рубашку. Вася шумно задышал, поддаваясь прикосновениям. Только поцелуи могли заставить его быть тише. Глубокие, неотрывные, властные. От объятий голова шла кругом. Тепло окутало со всех сторон, пробирая до самых костей. До самой души. Каждое прикосновение стирало лед пережитой разлуки, и с каждым дыханием расцветший огонь распалялся все сильнее.           Внизу живота стало тесно. Вася заметил сквозь мутную пелену хитрую улыбку мужчины. Пальцы расправились с ремнем и скользнули ниже. Легкие резко втянули воздух. Горячий язык коснулся нежной кожи. Сквозь стиснутые зубы прорвался стон. Но это было только начало.           Медленные неторопливые движения дразнили и заставляли желать большего. Вася толкался бедрами вперед, но сильные ладони на животе сдерживали и подчиняли. Растягивали удовольствие.           Но долго мучить котенка не хотелось. Разве что переизбытком ощущений. Юра вобрал его полностью, и Вася вздрогнул. Быстрые, ритмичные движения выбивали воздух из груди. Пальцы судорожно вцепились в волосы, пытаясь то ли отстранить, от ли насадить ещё глубже. От осознания, насколько Васе было тяжело сдерживать стоны, внутри растеклось странное удовольствие.           Ладони огладили податливые бедра и мягко приподняли их. Тогда ощущения стали ещё глубже. До самой глотки. Вася захлебнулся. Резко надавил на его голову, и сильные пальцы сжались на бедрах. Горло судорожно сократилось, сглатывая жгучую жидкость.           То, насколько парень покраснел, было видно даже в полумраке комнаты. Юра усмехнулся, но случайно закашлялся. Все-таки горлу было непривычно. Вася потянулся к нему и быстро поцеловал. Покрыл поцелуями всё лицо, и каждый из них говорил смущенное «Извини» и «Спасибо…»           Он потянулся к его ремню, думая наконец снять его, но неожиданно Юра остановил его. - Подожди, – выдохнул он, держа его за руку. – Не надо. Все равно не получится… - Что? Почему? – из-за тумана в голове Вася не сразу понял. - Я… Меня ведь вылечили от этого…           Смысл слов доходил, будто из-под воды. Парень нахмурился и непонимающе моргнул, но через секунду грудь пробила горечь осознания. - Т-ты… Тебе больно? – голос дрогнул. - А, нет, уже нет, – попытался надеть маску безразличия, но получалось плохо. – Просто уже ничего не чувствую там, и… Прости, только не переживай… Я все ещё чертовски люблю тебя, просто показать это смогу только так, – и коснулся грустно улыбающихся губ. – Прости…           Вася обнял его. Крепко-крепко, всем сердцем желая забрать его боль себе. Юре не за что было извиняться. Вася злился только на тех, кто истязал его любимого. Внутри вскипели гнев и горечь, но он представил, что же чувствовал Юра в этот момент.           Посмотрел на него. Снова поцеловал. Он никогда не устанет это делать. На этот раз поцелуй был кротким, осторожным, говорящим без слов. Но внутри всё равно не успокаивалось. Почему он должен видеть грусть в тех глазах, который так любит?! - Юра… - М? – тот легонько потерся головой о его щеку. - Тогда можно я… Я буду заставлять тебя стонать?           У того сердце споткнулось. Он встретился с его глазами – стойкими, уверенными и полными желания. Внутри стало жарко и душно. Юра отвел взгляд, не понимая, какие чувства ощущает. Смущение, неловкость, удивление? Что бы то ни было, это не было больно. Наоборот. Его хотят. Желают. Любят. До дрожи в пальцах, что сейчас сжимают его руку. - Раз уж ты так ставишь вопрос… – смешок получился чуть нервным. – Не скажу, что не думал об этом, но… У меня такое будет впервые, так что… Ладно, давай попробуем. - Если будет больно, сразу скажи, – поцелуй в щеку снял последние сомнения.           Оказаться снизу было необычно, но ощущение страсти любимого человека стократ это превосходило. Целуя грудь и живот, Вася спускался всё ниже, пока наконец не избавился от ремня. Обласкал каждую частичку тела, даже покалеченные и сломанные. Юра чувствовал, как горели щеки, но держался и не отстранялся. Это было важно. - Повернись на живот…           Он подчинился, но только потом понял, что парень задумал. Язык проскользил внутрь, выбивая удивленный стон. Юра сразу же закрыл себе рот рукой. Пытался дышать спокойно, но голова все равно закружилось от бешенного сердцебиения. Мягкие влажные звуки заставляли зажмуриваться от смущения.           Вася не торопился. Ввел первый палец медленно, успокаивающе поглаживая поджавшийся живот другой рукой. Юра свыкался с ощущениями, не переставая дышать. Все оказалось лучше, чем ожидалось, но почему-то от этих мыслей зацарапалась вина перед парнем.           «Я ведь был аккуратен с ним в первый раз?»           Но переживания не успели укорениться. Второй палец проскользнул внутрь. Пришлось уткнуться в подушку, чтобы заглушить стоны. - Ты в порядке? – послышалось обеспокоенное, но чертовски возбужденное.           Кивнул, не в силах даже глаза поднять. Он просто не мог успокоиться, не мог перестать кусать губы. Но все стало ещё хуже, когда вошел третий палец. Странные ощущения где-то внизу живота перехватывали дыхание и заставляли вздрагивать. - Нравится?           Пальцы надавили на точку, и Юра вцепился зубами в наволочку. Его тело говорило само за себя, толкаясь и насаживаясь на пальцы все сильнее. - Юра… Я больше не могу…           Вместо пальцев Юра ощутил то, отчего внутри немного похолодело. Но поцелуи Васи между лопаток и на плечах помогли снова расслабиться. Он ощутил его горячее дыхание у своего уха и повернул голову, чтобы встретиться с глазами. Они были полны жаркого огня – не опаляющего, но согревающего. Страсти и неустанной заботы. Даже в таком, как ему казалось, жалком и беззащитном состоянии ему нечего было бояться. Особенно того, кто будет его любить.           Вася любит его. Глубоко, постоянно, и с каждым вздохом все смелее. Мягкость и нерешительность сменилась наглыми толчками. Будто было мало тех приглушенных стонов в подушку, мало было жара и прикосновений. Мало, мало, мало. Нужно было сильнее, чаще, глубже. Прижаться грудью, обхватить за шею, укусить крепкие мышцы и потерять голову от того, как внутри стало тесно.           Его руки были везде. Юра ощущал их на спине, на бедрах, под животом, у ног, на своих руках, и растворялся в их тепле. Но больше всего дух захватывало, когда они сжимали его. Крепко, напряженно, и настолько беспощадно, что не оставалось сомнений – он жив, он здесь, он с ним. Это не сон, не иллюзия, не таблетки и не бред. Все по-настоящему, и это по-настоящему хорошо. Настолько, что даже слёз не было стыдно.           Захотелось видеть его. Юра повернулся на бок, и Вася тут же наклонился к нему, чтобы накрыть его губы своими и войти ещё глубже. Проглотить стон, почувствовать вкус крови на языке. Зализывать ранку было до безумия приятно. Только он будет знать, откуда она, только он будет к ней прикасаться. Он вглядывался в любимые глаза и не переставал целовать. Любить. Чувствовать. Дышать. Но кислорода не хватало на двоих.           По телу пробежалась дрожь. Искры вспыхивали одна за другой, пробуждая жаркие мурашки. Напряжение в один миг сменилось волной наслаждения. Юра, потерявшийся в искрах, почувствовал, как Вася вздрогнул и замер. Тяжело дыша, он навис над ним и медленно приходил в себя. Лоб покрыла испарина, руки чуть дрожали. Осторожно вышел, и Юра порывисто выдохнул. По ногам теплой струйкой прокатилась белесая жидкость.           Мужчина притянул его к себе и обнял. По телу ещё растекалось приятное тепло, позволяя ни о чем не думать и просто растворяться в моменте. Чувствуя на себе тяжесть чужого тела, Юра утопал в мягком послевкусии. Целовал макушку, гладил спину, слушал уставшее дыхание. Вот бы заснуть так, и чтобы потом их никто не нашел…           Парень постепенно вернулся в реальность. Приподнялся на локтях, заглянул в улыбающиеся глаза. - Как себя чувствуешь? - Хорошо. Утром наверняка всё будет болеть, но это того стоило, – хитро усмехнулся Юра.           Вася улыбнулся в ответ и поцеловал уголки губ. Потом ещё раз. И ещё… Торопиться было некуда. Можно было целоваться, лежать в обнимку и медленно засыпать. Но сначала хорошенько вытереться и одеться. Да, будет сложно, но не сложнее, чем объяснять произошедшее случайно зашедшим домашним.           Убрав все следы преступления, они открыли настежь окна и снова свалились в кровать. Всё, теперь точно всё. - Спокойной ночи, Василек. - Спокойной ночи, Юр…           Они уснули вместе. Вася положил голову Юре на плечо, и тот мог приобнимать его даже во сне. Они спали настолько крепко, что не заметили, как настало утро.           К ним в комнату вбежала перепуганная Леночка и прокричала, что начались роды. В первую секунду парни совершенно не поняли, о чем речь, но уже вскочили с кровати в полной готовности бежать и спасать. Только потом из её торопливых слов до них дошло, что рожает Дуся и надо срочно помогать. Но кроме как принести воды и тряпок Марфа ничего не разрешила. - Толку-то тут от вас? – нервно выдала она.           Впрочем, это было обоснованно. Оставив все на опыт хозяйки, парни вернулись в дом. Переглянулись, усмехнулись с бодрого утра, и начали готовить завтрак – всем, включая новых членов семьи.           Родилось четверо котят. Слепых, крошечных, пищащих и требующих молока, зато здоровых и толстеньких. Их собрали в корзинку, обложенную чистыми тряпками, и вместе с матерью занесли в дом. Следом за котятами спустились другие. Юре было приятно наблюдать за тем, как Вася, стоя на лестнице, брал на руки девочек и спускал их вниз, словно принцесс.           За едой дети без умолку рассказывали, как на рассвете услышали Дусину возню и как перепугались, когда всё поняли. Это будет одно из самых ярких воспоминаний о детстве. - Ну а вам как спалось? – спросила Марфа насмешливо. - Все отлично, – улыбнулся Юра. - Вам не страшно было одним в доме? – забеспокоилась Зоя. – Бабайку не боялись? - М, нет, никаких Бабаек не видели. Да, Вась? - Да, спокойно спали, как убитые, – подтвердил тот, отхлебнув чай.           Он старался не встречаться с Марфой взглядом. Думал, так сможет от неё спрятаться. Но по её хитрому выражению лица было видно, что она им ни капельки не поверила. И когда незаметно указала Юре на шею, то понял, почему. Уши предательски покраснели, а Марфа не могла сдержать улыбки.           Оставшиеся дни пролетели незаметно, но оставили светлые воспоминания. Девочки не хотели расставаться с дядей и со слезами уговаривали остаться. Тот обещал приехать снова и сам пытался не заплакать. Марфа желала удачи и благодарила за приезд. Но её мягкая улыбка благодарила за куда большие подарки. За помощь, понимание, спокойствие и встречу с хорошим человеком. Он поцеловал ей руки на прощание и попросил писать почаще. Ему была небезразлична эта семья до приезда, а теперь уж тем более. - Ты счастливчик, Василек. Береги их, – сказал он на станции. - Конечно. Ты тоже береги себя.           Обнялись на прощание, и поезд увез Юру обратно в шумную Москву. Они не плакали при расставании. Только не на глазах друг у друга. Обоим этот день дался тяжело, но если бы они увидели слезы другого, то стало бы ещё хуже. Такая вот забота, такая вот любовь.           Впереди их ждали дни разлуки – длинные и насыщенные, как их письма, и полные надежды на новую встречу. Но все было хорошо, ведь даже будучи разделенными сотнями километров, они могли быть вместе.